Дорога в пустоту

24.01.2019, 12:54 Автор: Анна Камий

Закрыть настройки

Показано 1 из 36 страниц

1 2 3 4 ... 35 36


Париж, 3 мая 2007 года
       
       — Да выслушай же меня, Даниэль, — в который уже раз за это утро повторил сосед по квартире, на сей раз притащившийся за мной в мою комнату. Жан-Пьер стоял в дверях, прислонившись к косяку, и умоляюще смотрел на меня, дико этим раздражая.
       Огромный недостаток совместного проживания — невозможность побыть в полном одиночестве, особенно если снимаешь жильё вместе с таким неугомонным парнем, как Жан-Пьер. Но когда живёшь в столице, даже в не самом дорогом двадцатом округе, приходится, в первую очередь, думать об экономии, а не личном удобстве.
       — Я тебе уже сказал: никакую вокалистку в группу мы брать не будем, — подавив тяжёлый вздох, ответил я: эту фразу за сегодняшнее утро мне пришлось произнести уже раз десять.
       — Да почему? Это же наш шанс!
       — Я это уже слышал. И высказал тебе всё, что думаю по этому поводу. Мы не будем менять состав группы ради твоих прихотей. У нас сложившийся коллектив, мы играем вместе шесть лет, и тут вдруг приходит какая-то девица, просится к нам вокалисткой, и ты готов рискнуть всем, что мы имеем? Достаточно того, что ты позволил себе пригласить эту Эмму на сегодняшнюю репетицию. Тебе ещё предстоит выслушать всё, что думает по этому поводу Рене. Да и Андре это вряд ли понравится. А теперь оставь меня, пожалуйста, в покое.
       И я с чувством удовлетворения захлопнул перед носом соседа дверь. Правда, помогло это мало: Жан-Пьер продолжал что-то бубнить снаружи. Принёс же чёрт вчера эту девчонку…
       
       Уже несколько вечеров подряд мы играли в кафе на бульваре Клиши. Хотя наша работа, может, и не самая обычная, но своей рутины в ней хватает. За долгое время совместных выступлений в барах, ресторанах и на разных частных вечеринках у нас даже разговоры стали одинаковыми и повторялись почти слово в слово. Вот и вчерашний вечер не стал исключением.
       Я отключал аппаратуру и слушал разговоры коллег. Сейчас Андре порадуется, что очередной рабочий вечер закончился, а Рене его отчитает…
       — Ну, вот и отстрелялись, — радостно провозгласил наш рыжий верзила Андре, бережно убирая в кейс свою старенькую, но горячо любимую электрогитару.
       — Вечно ты несерьёзно относишься к работе: отмучиться бы да поскорее свалить домой, — проворчал в ответ басист, уже успевший убрать свой инструмент и теперь с обычным сварливым выражением на лице наблюдавший за остальными, сложив руки на груди. (И это вместо того, чтобы мне помочь.)
       — Ой, можно подумать, ты у нас тут самый работящий! — парировал Андре, защёлкивая замки кофра. — Сам-то ты тоже побежишь сейчас домой и думать забудешь о музыке до следующей репетиции.
       — Я, по крайней мере, не вздыхаю с облегчением каждый раз, как мы заканчиваем играть. И во время работы не думаю, как приду домой и завалюсь спать, — тут же ввернул басист.
       — Откуда тебе знать, о чём я думаю во время работы? — Андре явно пришлись не по душе слова коллеги.
       — У тебя это на лбу написано, — буркнул оппонент и, не дав рыжему вставить слово, продолжил: — И вообще, нашёл, чему радоваться! Завтра ведь всё повторится с точностью до ноты.
       — Но сегодня-то мы можем пойти по домам, разве это не повод для радости? — примирительно улыбнулся Андре, которому явно не терпелось положить конец щекотливой теме своего энтузиазма в работе.
       Рене в ответ только фыркнул, потому что вопрос был риторический. Так, а сейчас вмешается Жан-Пьер и позовёт всех в бар…
       — Эй, зануды, хорош портить вечер, — ловко вертя в руках барабанные палочки, бросил тот. — И вообще, куда это вы собрались? Сначала пойдём в бар, отметим окончание очередного рабочего дня.
       — Какой ещё бар, скоро час ночи! — возмутился Рене.
       — Лично я домой, — тут же открестился наш гитарист. — Луиза и так постоянно жалуется, что меня нет дома по ночам, я с дочкой почти не вижусь. Скоро Эмили подрастёт и знать не будет, кто я такой. Приду домой после работы, а она спросит: «Мама, а что это за дядя?»
       — То же мне, подкаблучник, — поддел его барабанщик.
       — Ой, да подумаешь, подколол, — мирно отшил Жан-Пьера Андре. — Просто тебе не понять семейных людей. Ведь семья — это ответственность, а ты не знаешь…
       Он не договорил своё обычное окончание этой фразы — «что это такое», потому что ситуация вдруг стала не совсем обычной: к нам уверенной походкой подошла какая-то девица — я уже давно краем глаза подметил, что она почти весь вечер слушала нашу игру, сидя в одиночестве за самым близким к нам столиком. Одета посетительница была в странные полосатые обтягивающие штаны и чёрное платье до колен, дополняли наряд тяжёлые ботинки на платформе, в носу блестело колечко, а в длинных тёмных волосах ярко выделялись красные пряди, заплетённые в косички. В общем, вид у девчонки был какой-то неформальный… или, скорее, ненормальный.
       — Привет, парни, — поздоровалась она так, будто мы были её старыми знакомыми, и даже помахала нам рукой.
       — Здравствуйте, очаровательная незнакомка, — тут же включил ловеласа Жан-Пьер, как всегда не пропускавший ни одной юбки. — Чем можем быть вам полезны? Если хотите заказать музыку, то мы уже, как видите, закончили работу, но если вы придёте завтра…
       — Нет, я не по этому поводу, — перебила его девушка. — Я певица и ищу группу.
       — Нам не нужна вокалистка, — тут же встрял Рене. — Мы инструментальный коллектив, и не видим смысла что-то менять.
       — Рене, заткнись, — мило посоветовал ему Жан-Пьер, почуявший потенциальную добычу. — Дай девушке сказать. Кстати, как ваше имя, милая мадемуазель?
       — Меня зовут Эмма, — представилась та. Говорила она с явным квебекским акцентом — мой родной дядя живёт в Канаде и женат на уроженке Монреаля, поэтому выговор девушки живо напомнил мне тётю Элизу.
       — Очень приятно, я Жан-Пьер, а это Андре, Даниэль и Рене — его мы обычно зовём Занудой, поэтому не обращайте внимания на то, что он говорит, — сказал Жан-Пьер.
       Рене хотел было что-то ответить, но сделать этого ему не дала Эмма, продолжившая свои объяснения:
       — Я уже несколько вечеров подряд прихожу сюда вас послушать. Ваша игра сразу же произвела на меня неизгладимое впечатление, и мне очень захотелось поработать с вами. Дело в том, что я собираюсь записать несколько песен в студии, и мне нужны хорошие музыканты, которые могли бы мне в этом помочь.
       Не чувствуя особого воодушевления с нашей стороны, она закончила свою речь гораздо более просительным тоном:
       — Пожалуйста, не отказывайте мне сразу! Мне нечем вам заплатить, но если мои песни понравятся какому-нибудь лейблу, вы ведь тоже выиграете от этого.
       — А знаете что, Эмма? Мы собирались пойти в бар неподалёку, и если бы вы согласились составить нам компанию, мы могли бы обсудить всё это, — нашёлся Жан-Пьер.
       — Я домой, — повторил Андре и заторопился к выходу — очевидно, чтобы Жан-Пьер не вздумал вдруг заставить его остаться силой.
       — А вы как? — Жан-Пьер с явной надеждой посмотрел на нас с Рене.
       Однако басист меня подставил, заявив:
       — Э, нет, я тоже домой, Андре меня как раз подвезёт.
       У меня выбора не было: раз уж коллега самовольно собрался решать судьбу группы, не пойти я не мог, да и мне всё равно ехать с Жан-Пьером домой, потому что моя старушка снова не на ходу. Значит, придётся тащиться в бар. Не то чтобы я совсем не люблю развлекаться, но после работы, которая заканчивается обычно около полуночи или позже, чаще всего уже просто ни на что нет сил. Наверное, мы стареем, потому что раньше могли зависать где-нибудь ночь напролёт, затем поспать пару часов и снова выходить на работу.
       Мы втроём вышли из помещения кафе и направились по бульвару в поисках подходящего заведения. Хорошо ещё, здесь полно баров и не нужно идти далеко — пара минут, и ты на месте. Жан-Пьер, тем временем, ухватил Эмму за локоть и шёл с ней впереди, при этом оба они оживлённо болтали, будто знали друг друга очень давно. Наш барабанщик такой, язык у него подвешен отлично, и он способен уболтать (и при этом очаровать) кого угодно, да и Эмма, судя по всему, дамочка не робкого десятка.
       В баре коллега продолжил трещать без умолку, чему я был очень рад, потому что желания разговаривать и изображать интерес к девчонке у меня не было. А вот Жан-Пьер без устали расспрашивал Эмму обо всём, что его интересовало: он утверждал, что лучший способ расположить к себе женщину — говорить с ней о ней самой. Эмма отвечала охотно, без малейшего стеснения, так что мы узнали о ней довольно много для первого знакомства.
       — Я приехала из Монреаля, решила, что хочу учиться в Париже, — поведала девушка.
       Она, по её словам, с детства мечтала о карьере певицы — занималась вокалом и пела в хоре, однако родители считали, что это занятие подходит только на роль хобби. Они настаивали на том, что дочь должна сначала закончить университет, и Эмме удалось лишь убедить родителей отправить её учиться во Францию.
       У девицы был на сей счёт свой хитроумный план — она писала песни на французском языке, и делать карьеру певицы во Франции казалось ей более перспективным. К тому же, здесь родители не могли контролировать её, и Эмма, довольно прилежно, по её словам, изучая классическую французскую литературу в Сорбонне, искала музыкантов и по возможности находила места, где можно было выступить. Она надеялась, что однажды её заметит какой-нибудь продюсер или представитель лейбла и предложит контракт на запись альбома.
       Через какое-то время она познакомилась с милым парнем Ксавье, учившимся на курс старше и игравшим на гитаре, и молодые люди стали выступать вместе. Но Эмме хотелось собрать полноценную группу, чтобы исполнять свои песни именно так, как ей представлялось.
       — И вообще, быть вокалисткой группы гораздо круче, чем просто певицей, — заверила она нас. — Если бы вы помогли мне, может, у меня появился бы шанс найти свою группу: ведь будь у меня отрепетированные и записанные песни, я бы давала их послушать потенциальным коллегам.
       — Приходите завтра на репетицию, — под конец посиделок, не спрашивая моего мнения, предложил Жан-Пьер, уже без стеснения глядя Эмме в декольте. Я хотел было что-то возразить, но Жан-Пьер красноречиво пихнул меня в бок, и я решил высказать ему всё наедине.
       Жан-Пьер вызвался подвезти Эмму до общежития, из-за чего нам пришлось сделать приличный крюк в тринадцатый округ, поэтому выговор я начать не мог. А стоило нам прийти домой, как хитрый сосед по квартире тут же заявил, что ему срочно надо в душ, куда и отправился, не дав мне рта раскрыть. Ладно, утро вечера мудренее, да и мне уже было откровенно лень разбираться с самоуправством Жан-Пьера.
       
       Вернувшись сегодня утром с пробежки, я принял душ и притащился на кухню, где колдовал у плиты уже успевший вернуться из спортзала Жан-Пьер. Как оказалось, сосед пёк блинчики, хотя вообще-то он редко утруждает себя приготовлением завтрака, предпочитая просто бегать в ближайшую булочную за свежей выпечкой. Это единственная слабость, которую он себе позволяет, учитывая его заботу о физической форме и внешности.
       Хотя себя я бы тоже не назвал неряшливым, но у Жан-Пьера уход за собой давно уже превратился в своего рода манию, и он ничуть этого не стесняется, даже, напротив, гордится результатом, подолгу разглядывая своё отражение в большом зеркале в прихожей, переезжающем вместе с нами с квартиры на квартиру. Да и процесс ему, похоже, нравится ничуть не меньше, чем результат, потому что в выходные он проводит целые часы в ванной комнате, и что уж он там делает, мне даже представлять не хочется, а арсеналу косметики на его полке в шкафчике точно позавидовала бы любая девушка.
       В отличие от меня Жан-Пьер по утрам всегда бодр и весел (вернее, он такой весь день), а вот ко мне с утра лучше не обращаться — я редко бываю в настроении, во всяком случае, пока не выпью кофе.
       Вот и сейчас, поздоровавшись с приятелем, я включил кофемашину и ждал, пока наполнится чашка. Жан-Пьер уже накрыл на стол и, как только кофе был готов, поставил передо мной тарелку со своими кулинарными опытами — надо сказать, что готовить приятель умеет прекрасно и очень это любит. Он даже окончил кулинарные курсы и шутит, что если однажды ему надоест музыка, он без проблем сможет устроиться поваром в ресторан. К процессу приготовления пищи он относится очень трепетно, кажется, даже разговаривает с продуктами, пока готовит. А заведения, предлагающие фастфуд, обходит стороной. Мы с ребятами не столь щепетильны в этом вопросе, но от еды, приготовленной Жан-Пьером, никто из нас точно никогда не откажется.
       Однако сейчас меня несколько насторожило такое внимание — было ясно, что сосед неспроста так напрягся, а значит, сейчас последует какая-нибудь безумная просьба. Я строго посмотрел на Жан-Пьера и сказал:
       — Давай-ка сразу приступай к делу — что тебе от меня нужно?
       — Почему сразу нужно? — явно притворно возмутился приятель. — Я просто в хорошем настроении и решил приготовить завтрак, потому что мне это нравится. А ты во всём видишь подвох.
       Я только ухмыльнулся в ответ и заметил:
       — Ты это кому-нибудь другому расскажи. Чем быстрее ты изложишь свою просьбу, тем лучше — нам скоро на репетицию. Ты же помнишь, что в субботу мы играем на свадьбе, и клиенты заказали определённый репертуар?
       Жан-Пьер кивнул и пробурчал:
       — Помню, помню. Ладно, от тебя всё равно ничего не скроешь, тебе бы детективом работать.
       — Просто все твои ходы слишком прозрачны, — снова хмыкнул я.
       Приятель сделал вид, что надулся, но всё-таки начал излагать свои доводы:
       — Слушай, я тут подумал — мне кажется, нам стоит поработать с Эммой. Она пишет свои песни и, по-моему, это наш шанс.
       — Все мы знаем, что это за шанс для тебя — всего лишь заполучить новый экземпляр в свою коллекцию, — заметил я. — Стоит ли ради этого возиться с песнями?
       — Нет же, при чём здесь какая-то там моя «коллекция»? Просто мы ведь никогда не пробовали работать с вокалисткой, да ещё и пишущей песни, и это наш шанс прославиться, понимаешь?
       — Но ты ведь даже не слышал, что и как она поёт, — возразил я.
       — Это дело десятое, — махнул рукой приятель. — Может, я почувствовал в себе талант продюсера? Что если это моё призвание? Вот как раз и попробую.
       Я не сдержался и уже откровенно захохотал: интересно, как Жан-Пьер представляет себе свою роль?
       — Тогда уж сразу собери группу, состоящую минимум из десяти девушек, — отсмеявшись, предложил я. — Представляешь, какие откроются возможности, пока проводишь прослушивания? Некоторые девчонки готовы на всё, чтобы попасть под крыло к хорошему продюсеру, и сами будут падать к тебе в постель. Даже усилий прилагать не придётся.
       — Хватит издеваться, язва, — тоже, однако, улыбаясь, ответил Жан-Пьер. — Просто встань на мою сторону в том, что касается Эммы, хотя бы ради нашей дружбы. Ведь я не говорю, что она должна стать полноценной участницей группы, но хоть аранжировать и записать её песни мы точно можем. Ну пожалуйста, будь другом! Дай мне попробовать себя в роли пигмалиона.
       Жан-Пьер во всех отношениях замечательный парень ровно до того момента, пока на горизонте не появляется какая-нибудь очередная особа женского пола, на которую он западает. И тогда мозг, логика и здравый смысл у него отключаются напрочь. Вот как сейчас — ради того, чтобы соблазнить Эмму, он готов пожертвовать спокойствием в группе.
       — Жан-Пьер, давай ты как-нибудь попробуешь обойтись без нас, — я покачал головой. — Во-первых, я не могу решать один за всех, а даже если бы мог, не стал бы ставить под угрозу атмосферу в коллективе.
       

Показано 1 из 36 страниц

1 2 3 4 ... 35 36