Делира. Рабыня для воина

20.06.2018, 22:06 Автор: Арина Зарянова

Закрыть настройки

Показано 1 из 24 страниц

1 2 3 4 ... 23 24



       Глава 1


       
       Свист кнута разорвал вязкую напряженную тишину двора, и спину обожгло болью. Стон сорвался с губ, как бы сильно я ни сжимала зубы. Первый раз всегда неожиданный. Невозможно подготовиться.
       Снова резкий звук и хлесткий удар, от которого содрогается все тело. Грубая веревка больно впивается в запястья, но я не обращаю на это внимание.
       Еще удар. Три. Шумно втягиваю носом горячий сухой воздух. Солнце палит нещадно, обжигая своими жестокими лучами саднящую кожу.
       Четыре. Сдавленное шипение вырывается против воли. Кнут прошелся точно по горящей огнем полосе на спине. Только как бы ни старался этот выродок надсмотрщик, заставить меня кричать он не сможет. Правду говорят: ко всему можно привыкнуть. Оказалось, и к боли тоже. Теперь я могу потерять сознание от шайтовой* жары и нехватки нормального свежего воздуха, но никак не от сводящего с ума кнута.
       Восемь...
       Во рту противный металлический привкус крови от прокушенной губы.
       Девять...
       Темнота взрывается перед внутренним взором, застилает дневной свет, но спустя мгновение, от очередного удара отступает.
       Десять.
       Дыхание с хрипом вырывается из груди. Силы стремительно покидают, но я все еще держу глаза открытыми. Язык словно распух и приклеился к небу. Слизываю единственную доступную влагу -- пот и собственную кровь, сочащуюся из ранки на губе. Кожу на спине будто полили маслом и подожгли. Ничего, осталось потерпеть совсем немного.
       Наконец, меня отвязывают и, грубо вздернув на ноги, без всяких церемоний волокут во дворец местного правителя. Двухэтажное здание со множеством коридоров и переходов, внутренним двориком, утопающем в диковинной для этих краев зелени, посреди которого словно в издевательство над подыхающими от жажды местными жителями красуется фонтан.
       В этот раз я шла сама. На ватных еле передвигающихся ногах, на цепи, как вшивая дворняга, плелась за воином. Как назло, камни сами лезли под ноги, я постоянно спотыкалась. Тучный стражник, одетый только в жилет, короткие широкие штаны и сандалии, и, судя по запаху, в последний раз мывшийся, когда в этих краях шел дождь, при этом недовольно поворачивался ко мне, что-то грозно рычал и с силой дергал за цепь моего ошейника, что еще больше угрожало падением. В конце концов, меня довели до подвала, единственного прохладного помещения в этом шайтовом горниле, и бросили в объятия лекаря.
       Уловив укор в его взгляде, мол: "Снова допрыгалась?", я сдалась на власть тьме. Теперь можно.
       
       Пришла в себя как обычно, на следующий день после порки. Этот механизм отлажен и точен как движения айкара* -- меня стегают кнутом, я теряю сознание, просыпаюсь на следующий день живая и практически здоровая. Поначалу меня со двора уносили, теперь могу дойти сама. Местный лекарь латает раны с помощью трав и каких-то песнопений. И каждый раз при виде своей постоянной пациентки укоризненно качает головой и что-то недовольно бормочет.
       Их речь я понять так и не смогла. Несмотря на то, что знаю языки всех основных рас и народов и даже несколько диалектов, наречие этих земель остается для меня загадкой. Я представляю, куда меня занесла нелегкая, но лучше от этого не становится. Скорее всего, это и есть Номаду. Страна маленькая, закрытая, чуть больше нашего главного города, но знаменитая работорговлей. Номадийский я не знаю, а эти люди, похоже, никогда не слышали о едином языке, на котором все народы свободно общаются между собой. Или делают вид, что не слышали. Удобно -- ни объяснять ничего не нужно, ни успокаивать нервных и истеричных.
       Но как бы скептически я ни относилась к местному шаману, он -- настоящий кудесник. Не знаю, смогла ли бы сама так быстро лечить. Сюда мага-целителя, тогда бы и рубцов не оставалось, но приходится радоваться тому, что есть. Эти варвары могли бросить гнить на такой жаре, а вовсе не пытаться сломать упертую девку, наказывая и снова залечивая раны. Сколько их уже было, наказаний? Восемь, девять? Кажется, вчера было девятое по счету. Первые три раза по пять плетей, потом по семь, теперь по десять... Итого, шестьдесят девять шрамов.
       Здесь нет зеркала, поэтому посмотреть на то, что осталось от спины не получается, только потрогать. Но девочки в один голос говорят, что моя гордость того не стоила. И не объяснишь им, что это вовсе не гордость. А желание жить. Ведь если я, как они, прогнусь под обстоятельства, выхода уже не будет. Придется сидеть и ждать, когда же придет прекрасный воин в намерении удовлетворить свою похоть и усладить плоть, вдруг заметит меня и увезет из этого кошмара. Не все признаются, но я точно знаю, что каждая думает именно об этом. Некоторых впоследствии даже покупают и увозят. Везет им в таком случае или нет — никто не знает. А еще я точно уверена, что все они, несмотря на показное равнодушие, с удовольствием всадили бы нож в глотку каждому возжелавшему доступное женское тело.
       Я же в сказки не верю и верить не собираюсь. Надеяться надо только на себя, брать все в свои руки и делать ноги. К сожалению, за почти три месяца мне этого не удалось. Но я смогу. Обязательно.
       К слову, девочек здесь много. Со мной в камере еще четверо. Насколько я знаю, таких помещений около десяти -- каменная коробка с крохотным окошком в куполообразной крыше и тяжелой деревянной дверью. На полу лишь тюфяки с песком. В нашей все люди. В соседней, как говорят, есть две нурийки* — девушки с характерными для их расы пшеничными локонами, изумрудными глазами и синей почти с фиолетовым отливом кожей. Видела нурийцев всего раз в жизни, к нам их посол как-то приезжал, так вот зрелище незабываемое.
       Есть креала* -- темнокожая красавица с красными волосами до пят и аккуратными выступающими над губой верхними клыками. Много греянок* -- светлокожих, темноглазых девушек, непривычно высоких, около двух аров*, с длинными гибкими хвостиками.
       С девочками мы подружились быстро. Что нам делить? И общая беда сближает. Дана здесь уже два года, Кареша полтора, Мирана — семь месяцев, мы с Халиссой — три. Но я не собираюсь задерживаться надолго. Когда-нибудь выберусь отсюда, вернусь домой и собственными руками придушу Кевара, по чьей вине оказалась здесь. И когда настанет этот счастливый момент моей жизни, я буду наслаждаться страданиями этой твари. Заставлю его прочувствовать все, что эти варвары сделали со мной. С каким наслаждением я возьму в руки плеть...
       Девочки меня не понимают. Да, я рассказала им о себе. И о них знаю все. Так вот, они считают, что выхода у меня нет, и нужно принимать все, как есть. Тоже мне, оптимистки. Я рабыней для утех становиться не собираюсь.
       В общем-то, именно за это и получаю наказания. Клиенту, выбравшему рабыню, отказывать нельзя. Я же это делаю с завидным постоянством. Получается замкнутый круг: меня выбирают, я шлю эту тварь к шайтам, меня секут. Только избегать уготованной участи с каждым разом становится все сложнее. Стража уже в курсе и мои попытки убить или хотя бы ударить клиента (если он на свое несчастье остановил свой выбор на мне) пресекает. В прошлый раз мне связали руки за спиной, при том, что перед приходом гостей нас всех сажают на цепь. Но стоило очередному охотнику до дешевого удовольствия подойти ближе, я не сдержалась. Плюнула в его жирную рожу. Естественно, дядя разгневался и потребовал расплаты. Вот и расплатилась...
       
       В замке с лязгом повернулся ключ. Девочки сразу встрепенулись. Значит, пришло время обеда, и как бы мне ни хотелось сделать вид, что меня тут нет, глаза открыть придется. Знаем мы их: обойдут стороной, а порцию сами съедят.
       Затекшие мышцы слушаться не хотели, но со скрипом и кряхтеньем трехсотлетней карги, я умудрилась перевернуться на спину и даже подтянулась на руках поближе к стене, чтобы свой многострадальный позвоночник прислонить к прохладным кирпичам. Соседки обед уже получили и уплетали за обе щеки. У моей подстилки миски не было, о чем я довольно выразительно сообщила взглядом громиле с топориком за спиной, шустро пятившемуся к двери. Стражник крайне недовольно стрельнул в меня глазами (определенно уже наметил мою порцию вместо добавки) и с ворчанием принес миску с едой.
       Едой это назвать было сложно. Густое непонятное варево характерного коричневого цвета с жутким запахом. На вкус тоже не ахти. Тухлая рыба приятнее будет. Единственный плюс -- силы восстанавливает просто превосходно. Не знаю, что они туда добавляют, да и знать, честно говоря, не хочу, но польза несомненно перевешивает все недостатки. Не будь этой чудесной похлебки, давно бы здесь загнулась.
       Я проглотила последнюю ложку варева и поморщилась -- бр-р, гадость.
       
       Следующие три дня меня не трогали, дали время восстановиться. Ведь не показывать же клиентам рабыню, у которой живого места на спине нет. Сегодня день выдался на удивление спокойным. И только после ужина заявились гости. Сначала в нашу скромную обитель ввалились охранники, посадили нас на цепи, как собачонок. Тот, что возился с моим ошейником, то и дело с подозрительным прищуром косился на мое угрюмое выражение лица, однако сегодня я изображала недовольную, но послушную рабыню. Огрызаться и кусаться не стала, молча стерпела уже знакомое связывание рук за спиной, не пискнула, когда тычком в плечо мне приказали опуститься на колени. И даже не возражала бы, если бы выбрали меня. Нормально помыться хотелось зверски.
       Все дело в том, что перед встречей с клиентом девочек тщательно купали, остальным же, в лучшем случае, доставался кувшин воды на голову раз в пару-тройку дней, а то и вовсе ничего. Прикидываться паинькой я стала не сразу, только через две недели, когда начала чесаться. Теперь приходилось стискивать зубы, терпеть все унизительные процедуры, лишь бы добраться до парной. А вот после можно и с клиентом воевать. В первый раз вырубила одного язара*, едва за мной закрылась дверь опочивальни. Честно говоря, увидев зверскую рожу надсмотрщика, а после него и самого хозяина сего дворца, который поспешил извиниться перед покупателем, думала, что забьют до смерти. Но нет. Видимо, как товар я все же чем-то приглянулась. Скорее всего тем, что рыженькая, а значит, точно северянка.
       Когда охранники встали по обе стороны от двери, и вошел наш надсмотрщик Хеис, как обычно в коротких, чуть ниже колена, штанах, жилетке, с хлыстом и пузом поверх широкого пояса, я уже придумала как при случае избавиться от очередного охотника до женского тела. Однако реальность определенно превзошла мои возможности. С типичным представителем этого забытого Покровителями уголка, не привыкшим ни к какому физическому труду (зачем, если есть рабы?) кроме небезызвестного занятия, я бы справилась без труда. Добыча обычно не успевает понять, что нужно сопротивляться, когда уже падает ниц. Главное знать, куда и как надавить или ударить. Спасибо наемникам, не многому, но нескольким приемам я у них научилась. Пришлые, которых потянуло на поиски приключений и экзотики, тоже сноровкой не отличались, а воины, с кем лучше быть покорной мышкой, чтобы хотя бы остаться в живых, к нам забредали редко. Вернее, я не видела ни одного. До сегодняшнего дня.
       С тем, кто на сей раз оказался клиентом, мой обычный номер точно не прошел бы. Довольно высокий мужчина не старше тридцати пяти, менее смуглый, чем местные, но с явной примесью крови кочевников — темноволосый и темноглазый, — определенно не был типичным рабовладельцем. И кинжал, украшенный драгоценными камнями, носил не просто так. Один лишь взгляд предупреждал, что связываться с этим типом не стоит, что уж говорить о закаленном в бою теле. Я нарываться не хотела, поэтому от сегодняшней помывки благоразумно отказалась. Покосилась на соседок и мигом повторила за ними. Вселенская печаль и усталость на лице, пустой невидящий взгляд, поникшие плечи -- полная покорность судьбе. Глаза в пол, как и у остальных. Но все же продолжила украдкой наблюдать за незнакомцем из-под ресниц.
       Мужчина так и остался у двери. Осмотрел наше скромное пристанище, на несколько секунд задержался на каждой и вернулся ко мне. Пронзительный черный взгляд почувствовала кожей, и сердце замерло. "Только не меня", — панически билась мысль в голове, и я надеялась, что маска отрешенности на лице не дрогнула. Но когда незнакомец наклонился и шепнул что-то на ухо Хеису, продолжая коситься в мою сторону, стало по-настоящему страшно. Только не это! Почему из всех девушек он отметил именно меня? Надсмотрщик досадливо поморщился, но ответил, затем доверительно шепнул что-то еще. Сначала бровь клиента взмыла вверх, но после нескольких томительных мгновений более пристального осмотра моей скромной персоны его лицо исказила брезгливая гримаса. Мужчина махнул рукой, показывая, что здесь закончил, и вышел.
       Слаженный выдох отразился от каменных стен. Мы с девочками переглянулись, и я поняла, что никто из нас не ожидал ничего хорошего от этого странного типа.
       Мы дождались, пока охранники нас освободят, прошаркают на выход, в замке повернется ключ...
       — Красив, гад, — вздохнула Мирана.
       — Хорош, как шайт, — поддакнула Халисса.
       Кареша скептически посмотрела на закрытую дверь.
       — Если б еще в постели ласков, цены бы не было.
       — Знаем мы таких... — буркнула обычно неразговорчивая Дана. — Был у меня один кочевник. Весь из себя ладный, красавец, а сам... -- Девушка передернула плечами и отвернулась, стремясь избежать неприятных воспоминаний. -- Я два дня после него в себя прийти не могла.
       — Настолько ненасытен? — усмехнулась Мирана.
       — Если бы только ненасытен, -- в глазах Даны полыхнула ненависть. -- Он был любитель пожестче. Такое вытворял, что вспоминать не хочется. Хорошо, что этот ушел.
       — Это точно, — хмуро поддакнула я и поежилась. Не хотела бы оказаться с ним один на один. Как представлю этот взгляд, так мурашки по спине.
       — Интересно, и что это Хеис ему про тебя нашептал? — задумчиво проговорила Халисса.
       Меня этот вопрос тоже волновал.
       — В любом случае, я, кажется, теперь Хеису должна. Мне этот мужик совершенно не понравился.
       — Испугалась? — хмыкнула Мирана. Она пыталась разрядить обстановку, но снова не вышло. Слишком сильное впечатление на всех нас произвел клиент, чтобы вот так просто отмахнуться от этого. Ведь другой может и не уйти.
       — Знаешь, — я со стоном размяла затекшие ноги и вернулась на свой тюфяк, — древняя мудрость, уже не помню какого народа, гласит: "Если противник сильней тебя, бежать -- не позор". И я не собираюсь геройствовать и пытаться доказать что-то. Лучше посижу тут, но жива и почти здорова.
       С моим мнением все молча согласились.
       Затем наведался лекарь. Осмотрел мою спину, снова что-то пробубнел, покачал головой и ушел. Вернулся быстро, с глиняной кружкой отвара. Спина практически не болела, но отказываться от лишней порции лекарства я не стала.
       Однако на том день посетителей не закончился. Не прошло и получаса, как пожаловал очередной клиент. На этот раз типичный толстосум. Ни одна из нас ему не приглянулась, и то ладно.
       Время было уже позднее, я собралась ложиться спать, полагая, что больше гостей не предвидится, но наш покой нарушил Хеис. Угрюмый и, как показалось, чуточку злой. Мне до его настроя дела не было, лишь бы на нас не вымещал. Надсмотрщик ткнул кнутовищем в мою сторону, попутно что-то объясняя вошедшему следом охраннику. Мне приказали встать и... указали на дверь. Интересно...
       

Показано 1 из 24 страниц

1 2 3 4 ... 23 24