Верь мне

25.04.2018, 16:17 Автор: Дарья Острожных (Волхитка)

Закрыть настройки

Показано 1 из 9 страниц

1 2 3 4 ... 8 9


Часть I. ПРОЛОГ


       Обнесенный крепостной стеной город окунулся в повседневную рутину. По главной дороге лениво ползли телеги с бочками, углем или набитыми корзинами. Мимо шустро скакали всадники, звеня подковами и оставляя позади сидящих на ослах простолюдинов. Те будто обижались и угрюмо смотрели по сторонам, на дома из светлого камня в один или два этажа, в которых обитала элита. Она и ждала телеги с заказанным товаром, и почти у каждого порога виднелся слуга в ливрее, торгующийся с продавцом. Жилища бедняков располагались в глубине города, чтобы гости не видели кривых одноэтажных домов из потемневшего дерева, сушившегося на веревках тряпья и чумазых людей. Тяжелая работа и безрадостная жизнь со временем превращала их в призраков, живущих в тени замка Лаэрн — обители лорда и властелина одноименного города.
       
       Он возвышался на холме рядом с ним и прятался за оборонной стеной. Каменные блоки в ней были покрыты трещинами и сколами, почти сливаясь со стволами леса, видневшегося дальше. Словно желая подружиться, деревья шелестели на ветру, подпевая бледно-алым флагам на зубцах крепости. Обращенный к городу невысокий вход закрывался плотной решеткой из толстых прутьев, но днем ее поднимали — именно туда и направлялась кавалькада. Двое стражей в остроконечных шлемах и желтых сюрко сопровождали двух женщин; одна из них куталась в серый плащ и меркла в сравнении с молодой всадницей рядом — своей госпожой. Все из-за красной бархатной накидки последней и вуали каштановых волос с золотым отливом, заплетенных в косы на висках. Бледная кожа и ухоженные руки выдавали аристократку, а горделивый взгляд карих глаз — привычку отдавать приказы.
       
       Но сейчас их блеск отражал настороженность: подъехавшие к воротам всадники услышали крики и животный рык, беспрестанно срывающийся на визг. Громкий, отчаянный, полный ненависти и страха, он словно ветер откинул назад фыркающих лошадей.
       
       — Стойте, леди Тафл! — крикнул выбежавший навстречу мужчина с резкими морщинами на лице, одетый в алое сюрко. — Не ходите дальше!
       
       — В чем дело? — спросила женщина и вздрогнула от громогласного звука, донесшегося из-за стены.
       
       Подавшись вбок, она увидела внутренний двор, вымощенный округлыми камнями, и катавшееся по нему светло-серое облако — зверь, запутавшийся в рыболовной сети. Он рычал, выл и хрипел, дергаясь из стороны в сторону, чтобы не упускать из виду прыгающих кругами стражников. Одетые в шлемы и кожаные доспехи, они оборонялись копьями, но хищник не боялся и кидался на всех по очереди; путался в сети и тяжело падал, крутясь юлой и сверкая клыками.
       
       — Волк, — пояснил мужчина, — видимо, испугался вчерашней травли и забрел сюда. А кто-то из обалдуев-слуг ненароком закрыл его на ночь в коровнике. И как можно было не заметить перепуг скота?
       
       — Боги, — выдохнула женщина и отвернулась, напуганная криками людей и видом занесенного над зверем копья, — никто не пострадал? Малыш Даиниль?
       
       — Нет, — острие с глухим лязгом ударилось о камни, и волк завизжал, будто моля и угрожая одновременно, — все только напугались.
       
       Снова визг. Колкий и протяжный, впившийся в уши словно игла, отчего леди Тафл до боли сжала зубы. Она любила охоту и не жалела зверей, но в лесу происходила схватка, и добыча всегда могла спастись. Здесь же истязали заблудившееся и перепуганное существо, которое всего лишь хотело домой.
       
       — Хватит! Прекратите! — Женщина сама не заметила, как ее голос разнесся по округе. — Прекратите!
       
       Услышав повелительный тон, стражи замерли, продолжая тыкать копьями в морду волка. Тот не упустил заминки и поднялся на лапы, кряхтя и рыча, будто падавшее дерево.
       
       — Отпустите его, — тихо сказала леди, не уверенная в правильности решения.
       
       — Отпустить? Но ведь волк крупный… может наделать бед.
       
       Подтверждая это, хищник рыкнул и метнулся на стражей. Они вздрогнули и ударили копьями о землю, вынудив его отступить; зверь был напуган и поэтому опасен. Но если ничего не сделать — придется слушать душераздирающие крики, осознание чего пробудило совесть.
       
       Словно еж, она заворочалась у женщины в груди, взывая к милосердию. А очередной хрипящий крик заставил ее сдаться и решительно произнести:
       
       — Лорд держит здесь этих хищников ради охоты. Они боятся людей и прячутся в чаще — отпускайте.
       
       — Я… мой господин рассердится.
       
       Цокнув языком, леди сняла золотое кольцо с рубином и протянула мужчине:
       
       — Отпускай. Скажешь, что я велела.
       
       Несколько секунд мужчина колебался, но подошел и забрал украшение; больше из страха рассердить гостью хозяина, чем из корысти.
       
       — Прошу вас, не подходите ближе, — сказал он и направился во внутренний двор, пряча дар за пазуху. Но не слишком усердно: возможно, придется отдавать. Разве можно выпустить рассвирепевшего хищника безопасно для людей и его самого?
       
       Он запутался в сети — приближаться нельзя. Но возможно, если продеть в нее копье, удастся оттащить зверя ближе к лесу? Нет, вряд ли: древки слишком короткие и не защитят от клыков. Нужно что-то побольше…
       
       За размышлениями утекали минуты, и притихший волк сам нашел выход: тыкая мордой в мелкие ячейки, он отыскал дыру, ненароком проделанную стражами. Миг, и люди отскочили в сторону, но зверю было не до них — он мчался к выходу, к голубому небу и кусочку города, похожему на россыпь белых, серых и черных камней.
       
       Уже за воротами на него обрушились женский визг и ржание лошадей, только чудом не бросившихся прочь. Несколько раз метнувшись из стороны в сторону, волк отыскал глазами лес и помчался к нему.
       
       — Тише, тише, — дрожащим голосом леди пыталась успокоить свою кобылу, но та прыгала словно на углях и быстро крутила ушами.
       
       Идти внутрь лошади отказались — мешал запах хищника. Поэтому стражи в желтых сюрко помогли дамам спешиться, и те прошли за ворота к невысокому замку, над которым возвышались остроконечные башни. Предназначенное для обороны жилище лорда внизу совсем не имело окон; лишь сверху виднелся ряд длинных и узких отверстий для стрелков — бойниц. Но прямиком над квадратным входом и массивной лестницей они расступались, давая место полуметровому окну — из него летели камни на врагов.
       
       Напоминание о войнах придавало этому месту серость, однако задорный крик четырехлетнего мальчика гнал уныние прочь:
       
       — Волк, здесь был волк! — обрамленное пшеничными волосами лицо ребенка сияло, пока он летел по ступенькам навстречу леди Тафл.
       
       Женщина не сдержала улыбки, сравнив малыша с эльфом из сказки: небесно-голубые глаза, белая рубаха с широкими рукавами и травянисто-зеленый хук — прямоугольное полотно без застежек и с вырезом для головы, половинки которого закрывали спину и грудь. Трогательно выглядели даже болтающийся на поясе деревянный меч и грузная нянька, по колено задравшая бледно-желтую юбку, чтобы поспеть за мальчиком.
       
       — Ты его видела? Видела? — не унимался он, вцепившись в красную накидку.
       
       — Господин Даиниль, — задыхаясь, кричала нянька, — разве можно так обращаться к гостье? Это не прилично!
       
       — Она права, господин будущий лорд Лаэрн. — Леди рассмеялась и потрепала волосы ребенка. — Если не выучите правила приличия, королевский двор будет смеяться над вами.
       
       — Нет, не будет! — закричал мальчик и принялся скакать на месте. — Я убью волка, и никто не будет!
       
       Связь между охотой и этикетом понимал только он, из-за чего женщины рассмеялись и направились в замок. Но Даиниль не собирался оставаться с надоедливой нянькой и поспешил за ними, чем заслужил сочувствующие взгляды — бедный ребенок.
       
       Он проследовал за леди Тафл в одну из отведенных ей комнат, и, пока стайка камеристок избавляла госпожу от верхней одежды, с интересом изучал обстановку. Но с утра ничего не изменилось: тот же длинный стол и темные стулья с вогнутыми спинками, тот же медово-желтый ковер под ними, украшенный красным узором. Те же грубые сундуки у стен и небольшой камин в углу.
       
       Это не казалось интересным, и мальчик потрепал оливковые шторы на окне, а после застыл у холста. Заключенный в резную раму из дерева, он висел в полутора метрах над полом и изображал неровную фигуру, похожую на кривую перевернутую чашку. Внутри ее испещряли черные линии и точки, обозначавшие реки и озера. От «ручки» к «донышку» тянулся ряд галочек, похожих на горы, а чем ближе к ободку, тем плотнее друг к другу располагались кляксы из деревьев, нарисованных простыми штрихами. Между ними изображались замки с одной или двумя башнями и гербом владельца сверху, но рассмотреть каждый Даинилю помешала леди Тафл.
       
       Под накидкой у нее также оказалась жестко накрахмаленная нижняя рубашка с широкими рукавами и терракотовый хук, достающий до щиколоток и сшитый от талии до колен.
       
       — Посмотрим, чему вы успели научиться, — ласково произнесла она и подхватила мальчика на руки, о чем немедленно пожалела — он же только недавно был как пушинка! — можете прочесть?
       
       — И. Ль. Эм… — Он принялся внимательно рассматривать самую большую надпись на карте, но шаловливые буквы никак не сдавались. — Эм…
       
       — И.
       
       — И. С… Ильмисар!
       
       — Правильно, Ильмисар, — улыбнулась женщина, с облегчением ставя мальчика на ноги, — это наше королевство. А как зовут нашего короля?
       
       — Самитус!
       
       — Да, только Его величество, король Самитус.
       
       — Я знаю! — крикнул Даиниль, подбегая к столу и устраиваясь на стуле. — А что у тебя на шее? — Он посмотрел на серебряную цепочку и овальный камень величиной с ноготь; красный и до того тусклый, он пропадал на дорогой ткани хука. — Папа сказал, что когда-нибудь и у него будет такой же!
       
       — Все мечтают о такой ценности — будем молиться, чтобы милость Богов посетила и вашего отца.
       
       — А что в нем ценного?
       
       — Что ценного? — Тонкие брови леди дернулись вверх, пока она садилась напротив мальчика. — Это же кровь Богов!
       
       — Кровь жидкая, а это камень!
       
       — Неужели вам не рассказывали о сотворении мира? — Женщина разочарованно покачала головой, в который раз отмечая, что воспитанием ребенка занимаются спустя рукава. А ведь ему предстоит стать лордом и примером для всех. — Раньше на земле не было ничего: только пустыня и солнце. Трем Богам стало грустно, и они захотели создать жизнь, и отдали то единственное, что могли.
       
       — Свою кровь?
       
       — Именно. Они пронзили ладони и стали разбрызгивать ее. Везде, куда она попадала, вырастал цветок, дерево или трава; появлялся зверь, жук или человек. Но всем им хотелось пить, и очень скоро трава пожухла, а цветы завяли… Боги расстроились своей невнимательности и стали плакать. Они плакали долго и безутешно, пока слезы не собрались в океан. Солнце высушило его, и появились облака, которые разнесли воду по всей земле.
       
       — Сколько же нужно плакать, чтобы появился океан… они великаны?
       
       — Они Боги — нам не понять ни их природы, ни их возможностей.
       
       — А почему же кровь стала камнем?
       
       — Никто не знает, — улыбнувшись, леди откинулась на спинку стула и задумчиво посмотрела в никуда, — отчего-то некоторые капли затвердели. Они и по сей день находятся здесь, но скрыты толщей земли, морей или гор — их очень трудно найти. Но счастливый обладатель принимает на себя благословение Богов: многие болезни обходят его стороной, жизнь становится дольше, а кто-то учится видеть будущее. Но камни эти нельзя украсть или продать — их можно только найти или подарить, а иначе вся волшебная сила иссякнет.
       
       — А тот, что у вас — это кровь Бога Расмы? — тихо спросил мальчик, кусая губы.
       
       — Возможно, и его.
       
       — Я не люблю Расму, — вздохнул он и опустил глаза, — он забрал мою маму к себе…
       
       — Нельзя так говорить, — женщина занервничала и подалась вперед, — Бог может рассердиться на вас и наказать.
       
       — Если Бог хочет, чтобы я его любил, зачем он забрал у меня маму?
       
       — К сожалению, видеть будущее я не научилась. Но раз он так поступил, то вашей маме было бы плохо, останься она здесь — Боги любят нас и заботятся, просто мы не видим столько же, сколько и он
       


       Глава 1.1. И этот мир мал


       Лес сгущался. Раскидывал над головой корявые ветви и грозно шелестел, скрывая опасность. Выступающие корни утопали в длинной траве и, будто капкан, ловили черные сапоги бегущей женщины. Не по размеру большие, они мешали вилять среди пушистых елей, лип и огромных дубов, ветвями колотивших гостью по лицу. Отмахиваться не удавалось — руки были связаны за спиной. Она могла лишь жмуриться и вертеть головой, спутывая каштановые волосы, достигающие плеч.
       
       Следом бежали двое мужчин в желтых сюрко и кольчугах, придерживая висевшие на поясах мечи. Высокие, широкоплечие, они с трудом огибали деревья, и женщина смогла оторваться. Но ее выдавала ярко-красная туника — спрятаться не выйдет, а убегать нет сил… Она слышала сбивчивое дыхание за спиной. Слышала грохот брони и треск ветвей. Ближе. Громче. Знала, что вот-вот попадется, но ничего не могла сделать.
       
       Страх щемил грудь, душил ее. Ноги отяжелели, мысли путались из-за вездесущих деревьев и кустов; вертеться и прыгать больше не удавалось. Женщина просто неслась вперед, чувствуя холод от шарящих по спине взглядов.
       
       Она не сразу поняла, что мир вокруг изменился: стволы отдалились, пуская солнечные лучи на небольшую поляну, заросшую пурпурными цветами буквицы. Покрытые узкими листьями стебли тянулись до колен, но бежать не мешали, и женщина воспряла духом. Бросилась вперед, с мольбой разглядывая красные ягоды бузины, растущей на самой окраине. Но не только ей стало легче: глухие шаги приближались угрожающе быстро.
       
       Удар в спину, и она рухнула на траву, разгоняя насекомых. Казалось, тело онемело, найдя долгожданную передышку, но медлить было нельзя: мужчины стояли неподалеку, она видела. Видела и нервно барахталась, пока те отдыхали, уперевшись ладонями в колени — все равно беглянке не уйти. Она и встать-то не могла, лишь перекатывалась сбоку на бок и инстинктивно дергала руками, тратя последние силы.
       
       Исцарапанная кожа вскоре напомнила о веревке, и женщина принялась мотать ногами, едва осознавая зачем. Ей удалось сесть, и глаза тут же выхватили две темные фигуры, освещенные красно-оранжевым светом. Их лица смазались, но решительные шаги наводили ужас и отчаяние — неужели это конец?!
       
       Нет, она не могла поверить. Хотя старалась, пока отползала назад, упираясь ногами в мягкий травяной ковер. Но мужчины приближались быстро, и на шее будто стягивалась петля; один из них снимал толстые перчатки, второй скользил рукой по широкому ремню, нащупывая кинжал. И оба смотрели на жертву, запугивая ее равнодушным блеском в своих глазах.
       
       — Пошли прочь! Не смейте! — Из-за неуклюжего движения женщина упала, и ее преследователи стали казаться еще страшнее. — Прочь!
       
       Решительный некогда голос дрожал: никто и не думал подчиняться, что вызывало ужас и гнев.
       
       — Убирайтесь, я приказываю! — Она сорвалась на визг и замерла, ожидая реакции. Но ответом послужил лишь размеренный шорох и скрежет кинжала о ножны.
       
       Где-то вдалеке закричала птица: резко, отрывисто… Словно кликая беду, яркими вспышками отразившуюся на лезвии. Оно показалось на пару сантиметров и вдруг замерло, словно испуганное торопливым хлопаньем крыльев и звериным рыком.
       
       Низкий и грозный, он мгновенно сковал воинов, а женщина оттолкнулась от земли и повернулась на звук — это был волк. Большой волк, стоявший у окраины поляны на чуть согнутых лапах.

Показано 1 из 9 страниц

1 2 3 4 ... 8 9