Тот вздрогнул, заморгал сонными глазами и попытался сориентироваться в пространстве.
- Ваше Сиятельство?! Что? Который час?
- Уже почти десять, - ответил виконт, наблюдая, как начальник сыскного отдела тщётно пытается пригладить растрепавшиеся волосы. - Объясните, в конце концов, что здесь происходит?
Дюваль застонал и потёр переносицу.
- Ах, да… Точно! Я… я отпустил всех!
- Кого всех? Зачем? Почему?– уточнил Рейман, чувствуя, как нарастает непрошеная тревога.
- Всех остальных, - пояснил начальник сыскного отдела. – Отпустил отоспаться, хотя бы до обеда! Боже милостивый, бедным ребятам это необходимо! Вам повезло, Ваше Сиятельство, вы успели вырваться из хищных лап этой мегеры! А мы нет… Эта ведьма, Софья Павловская, заставила нас убирать её дом после обыска!
В голосе господина Дюваля звучала неприкрытая усталость и раздражение. Рейман нахмурился.
- Убирать её дом? Зачем?
- Потому что, видите ли, мы там всё перевернули вверх дном, а она, видите ли, не желает лицезреть свой хлам в таком состоянии. Да ещё кричала на нас, как базарная торговка! Я, конечно, понимаю, обыск – дело неприятное, но заставлять моих людей заниматься уборкой?! Это уже ни в какие ворота! И, между прочим, - сыщик указал на стопку бумаг, лежащую на краю его стола, – докладная на эту особу лежит здесь. Я не выдержал и настрочил всё, как есть. Чтобы эта заноза знала своё место! Не гоже сыскное подразделение, что находится на секретной службе Императора, превращать в ночных горничных!!!
Софья резко открыла глаза от переполнявшего её чувства дискомфорта. Присмотревшись внимательно, девушка поняла, что спит в кресле и, похоже, провела в таком положение весь остаток ночи.
В голове вплыли обрывки вчерашнего позднего вечера: Сенаторский особняк, секретный портал, липкий страх разоблачения и, наконец, успешная установка камер слежения.
Резкий свет монитора освещал полумрак комнаты. Арик, склонившись над своим ноутбуком, что-то яростно печатал, не обращая на неё никакого внимания. Его лицо, обычно расслабленное и добродушное, сейчас было сосредоточенным и напряжённым.
Судя по всему, он уже давно копался в коде, отлаживая программу слежения, чтобы картинки с камер транслировались напрямую ему на компьютер.
Софья не помнила, как уснула. Напряжение последних дней, адреналин, бессонная ночь… Видимо, организм просто отключился, как только почувствовал относительную безопасность. Она, наверное, просто присела в кресло на минутку, чтобы передохнуть, и провалилась в сон.
Тихонько наблюдая за Ариком, девушка невольно залюбовалась им, но потом взяла себя в руки. Незачем ему знать, что она на него заглядывается. Скинув с себя плед, которым, судя по всему, укрыл её заботливый сосед, Софья сладко потянулась, стараясь не привлекать к себе особого внимания.
Арик инстинктивно вздрогнул и резко обернулся.
- А, Новосёл, с добрым утром! – увидев девушку, облегчённо выдохнул паренёк. – Как спалось?
Молодой человек старался говорить непринуждённо, но по нему было видно, что он весь как на иголках.
- Неплохо, учитывая обстоятельства, - ответила она. – Как успехи с трансляцией?
- Практически закончил, - Арик кивнул на экран. – Есть небольшие помехи, но в целом картинка стабильная. Думаю, к обеду всё будет работать, как часы.
Девушка поднялась с кресла, чувствуя прилив сил.
- Я к себе, - и взглянув на соседа, мягко добавила: - А ты постарайся поспать, тебе срочно нужен отдых…
Поднявшись в комнату Софьи, Нэнси в нетерпении распечатала найденный конверт. Развернув пожелтевший лист бумаги, исписанный тонким аристократическим почерком, девушка начала читать исповедь барона, где он признавался в том, чего не посмел высказать при жизни.
«Если ты читаешь это письмо, значит, я уже покинул этот мир», - гласил первый абзац. Дальше шло сумбурное описание его ошибок и сожалений и, наконец, череда шокирующих откровений…
Самое первое признание: «Урсула…моя дочь!» - потрясло Нэнси до глубины души. Все кусочки головоломки начали складываться воедино. Объяснялась нежность, с которой барон относился к девушке, его трепетная забота, выходившая за рамки простого дружеского расположения. Теперь, когда Нэнси ясно понимала, что именно связывало её горничную с бароном и, как он был убит в саду особняка графини Розалинды Скорр, смерть Урсулы, казалась ей не случайностью, а хорошо спланированной операцией.
Посмертная исповедь Лаврентия Михайловича приоткрыла завесу следующей тайны: каста Хранителей, к которой принадлежал барон Павловский, призванная оберегать древние знания и артефакты, и, как итог, – равновесие мира, не должна была отвлекаться на личные привязанности, где семейные узы считались слабостью, предательством их идеалов. Но барон нарушил этот закон, став отцом.
Ирония судьбы заключалась в том, что ему пришлось скрывать свою настоящую дочь, а роль официального родителя досталась Лаврентию Михайловичу для совершенно чужого ребёнка. Лия Монарди, в этом измерении получившая имя Софьи Павловской, девочка, чью жизнь он так сильно контролировал, на самом деле была ему никем…
«Лия Монарди… Я никогда не видел её мать, но её бабка заставила меня жениться на ней, она была готова на всё, чтобы удержать меня в своей власти…»
Брак с матерью Лии, формальный и оформленный задним числом, был лишь ещё одним звеном в цепи лжи. Габриэлла Монарди - это имя прозвучало в письме словно удар хлыста. Именно она, коварная и амбициозная, заставила барона пойти на этот шаг, прибегнув к шантажу и подкупу. Какие тайны она вырыла из прошлого господина Павловского? Чем она смогла его настолько запугать, чтобы он предал все свои принципы?
Возможная причастность бабки Софьи к смерти её горничной заставила Нэнси вспомнить о найденном дневнике этой особы и вернуться к разгадыванию шифра, который никак не хотел поддаться девушке.
Габриэлла Монарди, плетущая свои сети интриг, разрушила не только жизнь барона, но и многих других. Надо уточнить, что с нею стало, возможно ли то, что она до сих пор жива?
Придётся поговорить с Серафимой Петровной или даже с доктором Корнеем Мефодичем, может, они вспомнят что-нибудь важное и интересное касаемо этой таинственной персоны. И ещё стоит обратиться к Рейману, как ни крути, он большой знаток разгадывания шифров.
Когда мы с Уильямом увидели нашу карету, то обезумели – кто-то усердно потрудился над тем, чтобы привести её в негодность. Логика и интуиция, вместе взятые, мне подсказывали, что это были «гостеприимные» хозяева дома, куда нас вчера занесло, на ночь глядя…
Стараясь сохранять самообладание, я спросила у детектива, как там лошади. На нашу удачу, кони были отдохнувшие и накормленные. Отыскав в сарае сёдла и уздечки, мы быстро приладили их к уцелевшим животным и, захватив седельные сумки с багажом, пустились вскачь.
Я, отбросив аристократические условности, восседала на лошади в брюках, что было удобно и привычно для девушки моего мира. Детектив с интересом поглядывал на меня, видимо, ему было в новинку видеть женскую фигуру в таком откровенном облегающем одеянии, но меня было не пронять. Стесняться красивых форм Нэнси я не собиралась.
К вечеру мы добрались до постоялого двора. Закутавшись в плащ, я, довольная тем, что нам без «кровавых» приключений удалось прибыть в конечный на сегодня пункт назначения, рассчитывала на вкусный ужин и мягкую постель.
Пока Уильям договаривался на счет завтрашнего выезда, я зашла в таверну, ожидая детектива. Здесь было чрезвычайно шумно. Запах жареного мяса смешивался с ароматом эля, а голоса посетителей сливались в гудящий рой. Но вскоре я поняла, что в общем гомоне преобладает одна тема – яростный дракон.
- Видели его, клянусь, видели! – кричал толстяк с кружкой пива. – Огромный, чешуя, как угли, из пасти - пламя!
- Да, говорят, что-то случилось на Священном холме, - поддакнул ему худой мужчина, нервно озираясь по сторонам. – Говорят, там его держали.
Я замерла от неожиданности. В этот момент в таверну прибыл Уильям и как-то подозрительно стал поглядывать в мою сторону.
Сделав вид, что с интересом рассматриваю резную балку над камином, я безропотно дожидалась, пока детектив закажет нам горячий ужин.
Во время трапезы сыщик продолжал сверлить меня своим острым взглядом, и в его глазах читался немой вопрос.
- Анна! – видимо, не выдержав моего молчания, Уильям перешёл в наступление. – Это ты выпустила Лока?
Поперхнувшись от такого «наглого» предположения, я уставилась на детектива и невинно заморгала прекрасными глазами Нэнси.
- И как бы я это, по-твоему, сделала? – пропела ангельским голоском.
- Не притворяйся, я видел, на что ты способна! – Уильям отставил недопитый эль и придвинулся ближе. - И не забывай, что я отличный детектив, наблюдал твоё платье и твои волосы сегодня утром. Лучше сама расскажи мне правду, что произошло этой ночью?
Замечания Уильяма по поводу моего «затрапезного» вида озадачили меня.
- Пообещай мне, что снимешь апартаменты с ванной комнатой. Я должна привести себя в порядок перед тем, как предстану перед князем Владиславом!
Теперь закашлялся сыщик.
- Что прости, ты предлагаешь мне снять? – его удивлённый взгляд сосредоточился на моем лице.
- Уильям, хорошо, я всё-всё тебе расскажу, - заныла я капризным голоском хозяйки этого тела. - Только для начала я хочу помыться, чтобы быть элементарно чистой!
Ближе к вечеру Нэнси всё же приняла решение разыскать Реймана и просить его помощи с шифром из записной книжки Габриэллы Монарди. Как знак «доброй воли», она решила отдать виконту письмо барона Павловского, которое обнаружила сегодня утром не без участия его сыскарей.
Прихватив с собой Лизавету, чтобы соблюсти все полагающиеся приличия для девушки её положения, она решительно направилась в штаб-квартиру сыскного подразделения, находящуюся буквально в двух кварталах от особняка Павловских в этом небольшом и уютном городке.
Их прибытие в оный отдел возымело эффект разорвавшейся бомбы. Сыщики, обычно поглощенные своей работой, замерли, как кролики перед удавом. Кто-то ронял бумаги, кто-то лихорадочно поправлял мундир – в воздухе повисла густая тишина, нарушаемая лишь сдавленными шепотками.
Нэнси, привыкшая к подобному вниманию, сохраняла невозмутимость. Легким жестом она оставила смущенную Лизавету на попечение ошеломленных сыскарей и, расправив плечи, направилась к кабинету виконта.
- О, Рейман, - по-свойски обратилась она к молодому человеку, ей плохо удавались «перевоплощения» в хозяйку нового тела. - Я всё же вознамерилась обратиться к вам за помощью в разгадывании страницы из дневника бабки Софьи.
Виконт вскочил из-за стола, заваленного разложенными документами, и с удивлением воззрился на посетительницу.
Нэнси между тем невозмутимо продолжила:
- Понимаете, сегодня я нашла письмо барона Павловского, в котором достаточно много информации о Габриэлле Монарди – бабке Софьи.
- Вашей бабке, - поправил её виконт.
- Ну да, - согласилась взволнованная Нэнси и продолжила: – Я также нашла дневник этой самой Габриэллы с зашифрованной страницей и подозреваю, что там есть информация, проливающая свет на многие её интриги и преступления.
- Давайте сюда письмо, - серьёзным тоном потребовал Рейман.
Нэнси передала конверт и с интересом наблюдала за виконтом, у которого менялось выражение лица по мере чтения предсмертного послания барона Павловского.
- Вот, видите! - удовлетворенно заметила девушка, когда Рей в задумчивости опустил прочитанный документ.
Рейман нахмурил брови, словно пытаясь до конца осознать всю информацию, полученную из записей барона. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов, стоящих на рабочем столе.
Нэнси нетерпеливо поправила подол своего платья, что делала всегда при особом нервном напряжении и, глядя на виконта, продолжила:
- Если вдруг окажется, что эта самая Габриэлла Монарди жива, ведь мы пока только знаем о смерти Лауры – матери Софьи…
- Вашей матери, - автоматически поправил её Рей и с профессиональным любопытством уставился на девушку.
- Ну да, - спохватилась Нэнси и внезапно замолчала, так как память Виллет «подкинула» ей новую информацию, которую она попыталась осмыслить.
- Вспомните, Рейман, как Розалинда после бала упомянула о том, что нашла тело Урсулы в тайном проходе, когда та спешила по какой-то надобности в особняк Павловских, хотя сам барон был уже убит.
- Да, что-то такое припоминаю, - согласился виконт, мысленно возвращаясь к событиям того вечера, отмечая, что этот факт остался без его должного внимания.
- Но из этого следует, что не только барон, Урсула и погибший Савелий Игнатьевич знали об этом проходе, но и Розалинда Скорр, которая тоже, по всей видимости, пользовалась им для каких-то своих целей! – Нэнси была горда собой, ей удалось самостоятельно сделать выводы, которые давали пищу для размышлений. - Из всех перечисленных господ графиня находится в относительном здравии, и у вас есть возможность задать ей необходимые вопросы о том, что она сама делала в этом месте, когда обнаружила труп моей горничной.
- Горничной Нэнси, - опять поправил девушку Рейман и посмотрел на неё уже с неприкрытой тревогой.
- Ах, Рей! – рассерженно воскликнула она, топнув при этом ножкой. – Перестаньте отвлекать меня на такие незначительные мелочи!
Виконт застыл в недоумении: такая реакция на его слова была так не свойственна Софье Павловской, которую он знал ранее. Между тем девушка невозмутимо продолжала:
- Я опять возвращаюсь к дневнику Габриэллы Монарди и прошу вас помочь мне разгадать секреты этой злосчастной страницы.
- Хорошо, - осторожно согласился с ней Рейман, чтобы не нервировать ещё больше.
Виконт взял протянутую тетрадку и, предложив Нэнси присесть, начал изучать причудливые символы. Девушка от волнения не могла находиться в состоянии покоя и нервно расхаживала по его кабинету. Наконец, он поднял глаза и посмотрел на неё с загадочной улыбкой.
- Интересный шифр! Весьма интересный. Я вижу здесь признаки нескольких древних языков, а также элементы алхимии и астрологии. Это, безусловно, не работа дилетанта, – виконт откинулся на спинку кресла, задумчиво поглаживая подбородок. – Мне потребуется некоторое время, чтобы расшифровать его. Но я обещаю вам, что приложу все усилия.
- Я буду вам очень признательна, Рей, - Нэнси почувствовала, как надежда вновь зажглась в её сердце. – Я была уверена, что вы обязательно сможете мне помочь.
- Не стоит благодарности, Софья. Я всегда рад возможности испытать свой ум. Оставьте мне этот шифр, и я свяжусь с вами, как только у меня появятся какие либо новости.
Виконт встал из-за стола и протянул Нэнси руку, видимо, для прощания. Но тут взгляд девушки зацепился за странную коробку, что лежала рядом с бумагами, явно принадлежавшую другому измерению.
- Что это? – поинтересовалась она, хотя ответ на свой вопрос «выплывал» из памяти Виллет.
- Сами ломаем головы, - ответил Рейман. – Нашли при погибшем помощнике поверенного.
Девушка взяла в руки чудной предмет: невзрачная картонная коробка, где красовалась надпись «Проект Забвение». Из любопытства, а скорее из чувства долга, Нэнси приоткрыла её.
Внутри, плотно уложенные рядами, стояли флаконы и блистеры. Незнакомые названия проплывали в памяти из обрывков медицинских знаний, полученных в своё время Виллет.
- Ваше Сиятельство?! Что? Который час?
- Уже почти десять, - ответил виконт, наблюдая, как начальник сыскного отдела тщётно пытается пригладить растрепавшиеся волосы. - Объясните, в конце концов, что здесь происходит?
Дюваль застонал и потёр переносицу.
- Ах, да… Точно! Я… я отпустил всех!
- Кого всех? Зачем? Почему?– уточнил Рейман, чувствуя, как нарастает непрошеная тревога.
- Всех остальных, - пояснил начальник сыскного отдела. – Отпустил отоспаться, хотя бы до обеда! Боже милостивый, бедным ребятам это необходимо! Вам повезло, Ваше Сиятельство, вы успели вырваться из хищных лап этой мегеры! А мы нет… Эта ведьма, Софья Павловская, заставила нас убирать её дом после обыска!
В голосе господина Дюваля звучала неприкрытая усталость и раздражение. Рейман нахмурился.
- Убирать её дом? Зачем?
- Потому что, видите ли, мы там всё перевернули вверх дном, а она, видите ли, не желает лицезреть свой хлам в таком состоянии. Да ещё кричала на нас, как базарная торговка! Я, конечно, понимаю, обыск – дело неприятное, но заставлять моих людей заниматься уборкой?! Это уже ни в какие ворота! И, между прочим, - сыщик указал на стопку бумаг, лежащую на краю его стола, – докладная на эту особу лежит здесь. Я не выдержал и настрочил всё, как есть. Чтобы эта заноза знала своё место! Не гоже сыскное подразделение, что находится на секретной службе Императора, превращать в ночных горничных!!!
***
Софья резко открыла глаза от переполнявшего её чувства дискомфорта. Присмотревшись внимательно, девушка поняла, что спит в кресле и, похоже, провела в таком положение весь остаток ночи.
В голове вплыли обрывки вчерашнего позднего вечера: Сенаторский особняк, секретный портал, липкий страх разоблачения и, наконец, успешная установка камер слежения.
Резкий свет монитора освещал полумрак комнаты. Арик, склонившись над своим ноутбуком, что-то яростно печатал, не обращая на неё никакого внимания. Его лицо, обычно расслабленное и добродушное, сейчас было сосредоточенным и напряжённым.
Судя по всему, он уже давно копался в коде, отлаживая программу слежения, чтобы картинки с камер транслировались напрямую ему на компьютер.
Софья не помнила, как уснула. Напряжение последних дней, адреналин, бессонная ночь… Видимо, организм просто отключился, как только почувствовал относительную безопасность. Она, наверное, просто присела в кресло на минутку, чтобы передохнуть, и провалилась в сон.
Тихонько наблюдая за Ариком, девушка невольно залюбовалась им, но потом взяла себя в руки. Незачем ему знать, что она на него заглядывается. Скинув с себя плед, которым, судя по всему, укрыл её заботливый сосед, Софья сладко потянулась, стараясь не привлекать к себе особого внимания.
Арик инстинктивно вздрогнул и резко обернулся.
- А, Новосёл, с добрым утром! – увидев девушку, облегчённо выдохнул паренёк. – Как спалось?
Молодой человек старался говорить непринуждённо, но по нему было видно, что он весь как на иголках.
- Неплохо, учитывая обстоятельства, - ответила она. – Как успехи с трансляцией?
- Практически закончил, - Арик кивнул на экран. – Есть небольшие помехи, но в целом картинка стабильная. Думаю, к обеду всё будет работать, как часы.
Девушка поднялась с кресла, чувствуя прилив сил.
- Я к себе, - и взглянув на соседа, мягко добавила: - А ты постарайся поспать, тебе срочно нужен отдых…
***
Поднявшись в комнату Софьи, Нэнси в нетерпении распечатала найденный конверт. Развернув пожелтевший лист бумаги, исписанный тонким аристократическим почерком, девушка начала читать исповедь барона, где он признавался в том, чего не посмел высказать при жизни.
«Если ты читаешь это письмо, значит, я уже покинул этот мир», - гласил первый абзац. Дальше шло сумбурное описание его ошибок и сожалений и, наконец, череда шокирующих откровений…
Самое первое признание: «Урсула…моя дочь!» - потрясло Нэнси до глубины души. Все кусочки головоломки начали складываться воедино. Объяснялась нежность, с которой барон относился к девушке, его трепетная забота, выходившая за рамки простого дружеского расположения. Теперь, когда Нэнси ясно понимала, что именно связывало её горничную с бароном и, как он был убит в саду особняка графини Розалинды Скорр, смерть Урсулы, казалась ей не случайностью, а хорошо спланированной операцией.
Посмертная исповедь Лаврентия Михайловича приоткрыла завесу следующей тайны: каста Хранителей, к которой принадлежал барон Павловский, призванная оберегать древние знания и артефакты, и, как итог, – равновесие мира, не должна была отвлекаться на личные привязанности, где семейные узы считались слабостью, предательством их идеалов. Но барон нарушил этот закон, став отцом.
Ирония судьбы заключалась в том, что ему пришлось скрывать свою настоящую дочь, а роль официального родителя досталась Лаврентию Михайловичу для совершенно чужого ребёнка. Лия Монарди, в этом измерении получившая имя Софьи Павловской, девочка, чью жизнь он так сильно контролировал, на самом деле была ему никем…
«Лия Монарди… Я никогда не видел её мать, но её бабка заставила меня жениться на ней, она была готова на всё, чтобы удержать меня в своей власти…»
Брак с матерью Лии, формальный и оформленный задним числом, был лишь ещё одним звеном в цепи лжи. Габриэлла Монарди - это имя прозвучало в письме словно удар хлыста. Именно она, коварная и амбициозная, заставила барона пойти на этот шаг, прибегнув к шантажу и подкупу. Какие тайны она вырыла из прошлого господина Павловского? Чем она смогла его настолько запугать, чтобы он предал все свои принципы?
Возможная причастность бабки Софьи к смерти её горничной заставила Нэнси вспомнить о найденном дневнике этой особы и вернуться к разгадыванию шифра, который никак не хотел поддаться девушке.
Габриэлла Монарди, плетущая свои сети интриг, разрушила не только жизнь барона, но и многих других. Надо уточнить, что с нею стало, возможно ли то, что она до сих пор жива?
Придётся поговорить с Серафимой Петровной или даже с доктором Корнеем Мефодичем, может, они вспомнят что-нибудь важное и интересное касаемо этой таинственной персоны. И ещё стоит обратиться к Рейману, как ни крути, он большой знаток разгадывания шифров.
Глава 50
Когда мы с Уильямом увидели нашу карету, то обезумели – кто-то усердно потрудился над тем, чтобы привести её в негодность. Логика и интуиция, вместе взятые, мне подсказывали, что это были «гостеприимные» хозяева дома, куда нас вчера занесло, на ночь глядя…
Стараясь сохранять самообладание, я спросила у детектива, как там лошади. На нашу удачу, кони были отдохнувшие и накормленные. Отыскав в сарае сёдла и уздечки, мы быстро приладили их к уцелевшим животным и, захватив седельные сумки с багажом, пустились вскачь.
Я, отбросив аристократические условности, восседала на лошади в брюках, что было удобно и привычно для девушки моего мира. Детектив с интересом поглядывал на меня, видимо, ему было в новинку видеть женскую фигуру в таком откровенном облегающем одеянии, но меня было не пронять. Стесняться красивых форм Нэнси я не собиралась.
К вечеру мы добрались до постоялого двора. Закутавшись в плащ, я, довольная тем, что нам без «кровавых» приключений удалось прибыть в конечный на сегодня пункт назначения, рассчитывала на вкусный ужин и мягкую постель.
Пока Уильям договаривался на счет завтрашнего выезда, я зашла в таверну, ожидая детектива. Здесь было чрезвычайно шумно. Запах жареного мяса смешивался с ароматом эля, а голоса посетителей сливались в гудящий рой. Но вскоре я поняла, что в общем гомоне преобладает одна тема – яростный дракон.
- Видели его, клянусь, видели! – кричал толстяк с кружкой пива. – Огромный, чешуя, как угли, из пасти - пламя!
- Да, говорят, что-то случилось на Священном холме, - поддакнул ему худой мужчина, нервно озираясь по сторонам. – Говорят, там его держали.
Я замерла от неожиданности. В этот момент в таверну прибыл Уильям и как-то подозрительно стал поглядывать в мою сторону.
Сделав вид, что с интересом рассматриваю резную балку над камином, я безропотно дожидалась, пока детектив закажет нам горячий ужин.
Во время трапезы сыщик продолжал сверлить меня своим острым взглядом, и в его глазах читался немой вопрос.
- Анна! – видимо, не выдержав моего молчания, Уильям перешёл в наступление. – Это ты выпустила Лока?
Поперхнувшись от такого «наглого» предположения, я уставилась на детектива и невинно заморгала прекрасными глазами Нэнси.
- И как бы я это, по-твоему, сделала? – пропела ангельским голоском.
- Не притворяйся, я видел, на что ты способна! – Уильям отставил недопитый эль и придвинулся ближе. - И не забывай, что я отличный детектив, наблюдал твоё платье и твои волосы сегодня утром. Лучше сама расскажи мне правду, что произошло этой ночью?
Замечания Уильяма по поводу моего «затрапезного» вида озадачили меня.
- Пообещай мне, что снимешь апартаменты с ванной комнатой. Я должна привести себя в порядок перед тем, как предстану перед князем Владиславом!
Теперь закашлялся сыщик.
- Что прости, ты предлагаешь мне снять? – его удивлённый взгляд сосредоточился на моем лице.
- Уильям, хорошо, я всё-всё тебе расскажу, - заныла я капризным голоском хозяйки этого тела. - Только для начала я хочу помыться, чтобы быть элементарно чистой!
***
Ближе к вечеру Нэнси всё же приняла решение разыскать Реймана и просить его помощи с шифром из записной книжки Габриэллы Монарди. Как знак «доброй воли», она решила отдать виконту письмо барона Павловского, которое обнаружила сегодня утром не без участия его сыскарей.
Прихватив с собой Лизавету, чтобы соблюсти все полагающиеся приличия для девушки её положения, она решительно направилась в штаб-квартиру сыскного подразделения, находящуюся буквально в двух кварталах от особняка Павловских в этом небольшом и уютном городке.
Их прибытие в оный отдел возымело эффект разорвавшейся бомбы. Сыщики, обычно поглощенные своей работой, замерли, как кролики перед удавом. Кто-то ронял бумаги, кто-то лихорадочно поправлял мундир – в воздухе повисла густая тишина, нарушаемая лишь сдавленными шепотками.
Нэнси, привыкшая к подобному вниманию, сохраняла невозмутимость. Легким жестом она оставила смущенную Лизавету на попечение ошеломленных сыскарей и, расправив плечи, направилась к кабинету виконта.
- О, Рейман, - по-свойски обратилась она к молодому человеку, ей плохо удавались «перевоплощения» в хозяйку нового тела. - Я всё же вознамерилась обратиться к вам за помощью в разгадывании страницы из дневника бабки Софьи.
Виконт вскочил из-за стола, заваленного разложенными документами, и с удивлением воззрился на посетительницу.
Нэнси между тем невозмутимо продолжила:
- Понимаете, сегодня я нашла письмо барона Павловского, в котором достаточно много информации о Габриэлле Монарди – бабке Софьи.
- Вашей бабке, - поправил её виконт.
- Ну да, - согласилась взволнованная Нэнси и продолжила: – Я также нашла дневник этой самой Габриэллы с зашифрованной страницей и подозреваю, что там есть информация, проливающая свет на многие её интриги и преступления.
- Давайте сюда письмо, - серьёзным тоном потребовал Рейман.
Нэнси передала конверт и с интересом наблюдала за виконтом, у которого менялось выражение лица по мере чтения предсмертного послания барона Павловского.
- Вот, видите! - удовлетворенно заметила девушка, когда Рей в задумчивости опустил прочитанный документ.
Рейман нахмурил брови, словно пытаясь до конца осознать всю информацию, полученную из записей барона. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов, стоящих на рабочем столе.
Нэнси нетерпеливо поправила подол своего платья, что делала всегда при особом нервном напряжении и, глядя на виконта, продолжила:
- Если вдруг окажется, что эта самая Габриэлла Монарди жива, ведь мы пока только знаем о смерти Лауры – матери Софьи…
- Вашей матери, - автоматически поправил её Рей и с профессиональным любопытством уставился на девушку.
- Ну да, - спохватилась Нэнси и внезапно замолчала, так как память Виллет «подкинула» ей новую информацию, которую она попыталась осмыслить.
- Вспомните, Рейман, как Розалинда после бала упомянула о том, что нашла тело Урсулы в тайном проходе, когда та спешила по какой-то надобности в особняк Павловских, хотя сам барон был уже убит.
- Да, что-то такое припоминаю, - согласился виконт, мысленно возвращаясь к событиям того вечера, отмечая, что этот факт остался без его должного внимания.
- Но из этого следует, что не только барон, Урсула и погибший Савелий Игнатьевич знали об этом проходе, но и Розалинда Скорр, которая тоже, по всей видимости, пользовалась им для каких-то своих целей! – Нэнси была горда собой, ей удалось самостоятельно сделать выводы, которые давали пищу для размышлений. - Из всех перечисленных господ графиня находится в относительном здравии, и у вас есть возможность задать ей необходимые вопросы о том, что она сама делала в этом месте, когда обнаружила труп моей горничной.
- Горничной Нэнси, - опять поправил девушку Рейман и посмотрел на неё уже с неприкрытой тревогой.
- Ах, Рей! – рассерженно воскликнула она, топнув при этом ножкой. – Перестаньте отвлекать меня на такие незначительные мелочи!
Виконт застыл в недоумении: такая реакция на его слова была так не свойственна Софье Павловской, которую он знал ранее. Между тем девушка невозмутимо продолжала:
- Я опять возвращаюсь к дневнику Габриэллы Монарди и прошу вас помочь мне разгадать секреты этой злосчастной страницы.
- Хорошо, - осторожно согласился с ней Рейман, чтобы не нервировать ещё больше.
Виконт взял протянутую тетрадку и, предложив Нэнси присесть, начал изучать причудливые символы. Девушка от волнения не могла находиться в состоянии покоя и нервно расхаживала по его кабинету. Наконец, он поднял глаза и посмотрел на неё с загадочной улыбкой.
- Интересный шифр! Весьма интересный. Я вижу здесь признаки нескольких древних языков, а также элементы алхимии и астрологии. Это, безусловно, не работа дилетанта, – виконт откинулся на спинку кресла, задумчиво поглаживая подбородок. – Мне потребуется некоторое время, чтобы расшифровать его. Но я обещаю вам, что приложу все усилия.
- Я буду вам очень признательна, Рей, - Нэнси почувствовала, как надежда вновь зажглась в её сердце. – Я была уверена, что вы обязательно сможете мне помочь.
- Не стоит благодарности, Софья. Я всегда рад возможности испытать свой ум. Оставьте мне этот шифр, и я свяжусь с вами, как только у меня появятся какие либо новости.
Виконт встал из-за стола и протянул Нэнси руку, видимо, для прощания. Но тут взгляд девушки зацепился за странную коробку, что лежала рядом с бумагами, явно принадлежавшую другому измерению.
- Что это? – поинтересовалась она, хотя ответ на свой вопрос «выплывал» из памяти Виллет.
- Сами ломаем головы, - ответил Рейман. – Нашли при погибшем помощнике поверенного.
Девушка взяла в руки чудной предмет: невзрачная картонная коробка, где красовалась надпись «Проект Забвение». Из любопытства, а скорее из чувства долга, Нэнси приоткрыла её.
Внутри, плотно уложенные рядами, стояли флаконы и блистеры. Незнакомые названия проплывали в памяти из обрывков медицинских знаний, полученных в своё время Виллет.
