Психотропные препараты – тяжелая артиллерия в руках тех, кто хочет контролировать чужой разум…
Когда ближе к вечеру в квартирку Софьи пришла Татьяна, девушка поразилась тем переменам в её внешнем облике, произошедшим всего за пару дней, пока они не виделись.
Эта дородная, лучезарная и излишне активная женщина предстала перед ней осунувшейся и бледной. Щеки ввалились, а кожа приобрела нездоровый, болезненный оттенок. Тени под глазами залегли глубокими тёмными впадинами, делая взгляд уставшим и тревожным. Двигалась она медленно и скованно, как будто каждое движение давалось ей с большим трудом. Весь её облик источал глубокое внутреннее беспокойство.
- Каталею арестовали, - заявила она с порога. – Ей нужна наша помощь!
Голос подруги Лидии дрожал от напряжения. Она села напротив Софьи и продолжила свой рассказ.
- Нашлись какие-то свидетели. Говорят, её видели в оранжерее в момент выстрела, так что твои заверения, что вы были вместе в это самое время, местная полиция может принять за лжесвидетельство. Лидия, я в отчаянии! Надо срочно что-то придумать!
Софья нахмурила брови. Ей никак не давали покоя слова Анастасии Андреевны, сказанные в интервью на широкую публику, явно противоречащие тому, что происходило в действительности в резиденции губернатора в тот злополучный день. Она поведала Татьяне свои сомнения, стараясь не пропустить ни одной детали...
- Это не просто стечение обстоятельств, - задумчиво проговорила подруга. – Кто-то очень влиятельный заинтересован в том, чтобы обвинить Каталею. И сдается мне, что это может быть ближайшее окружение девушки – её свекровушка и дражайший муженек! Кстати, а куда он мог подеваться? Неужели действительно этот увалень кому-то вдруг понадобился?
- Нужно узнать у этих свидетелей, что конкретно они видели, - подумала вслух Софья, - потому что Дмитрий тоже поначалу утверждал, что в него стреляла именно Лея. Кто-то явно хотел, чтобы стрелка приняли за неё и смог соответствующе загримироваться, что совсем не сложно, учитывая яркую внешность девушки.
Татьяна подошла к окну, обдумывая эту ситуацию.
- Хорошо. Это я беру на себя. У меня найдется пара знакомых, которые помогут нам узнать имена тех свидетелей.
- А по поводу Виктора Антипина, - задумчиво продолжила Софья, - то нужен надежный лазутчик в доме губернатора. И сдаётся мне, я знаю, кто сможет нам в этом помочь…
Софья вспомнила про компаньона из своего измерения, маленького светлячка, который преспокойно жил в банке из-под варенья в её кухонном шкафу. Он идеально подходил для этой миссии. Оставалось только подбросить этого «разведчика» в губернаторскую резиденцию, а потом изыскать способ его оттуда забрать.
- Если мы сможем найти, где скрывают сына главы области, то, возможно, будет проще снять обвинения с его жены, - развернувшись к Татьяне, Софья посмотрела той прямо в глаза. – И нам нужно выяснить, кто стоит за всем этим беззаконием…
Когда с ужином было покончено, Уильям нервно схватил меня за руку и, выведя на улицу, потащил в самый тёмный угол постоялого двора.
- Анна! Послушай меня внимательно! – тихо произнёс он, оглядываясь по сторонам, словно опасаясь чужих ушей. – Сегодня ночью мы разместимся по одиночке. Это необходимо. Ты отправишься в «Королевский приют» - гостиницу для титулованных особ. Я же останусь здесь, на этом постоялом дворе «У старого плута».
Я увидела, как блеснула тревога в его глазах, но стояла молча, не перебивая детектива.
- В этих местах у князя есть люди, разбросанные по всей округе, которые неусыпно контролируют ситуацию и докладывают о каждой незначительной мелочи, - продолжил между тем сыщик. – Они должны увидеть тебя одну, богатую наследницу, путешествующую инкогнито. Никаких намёков на спутника быть не должно.
Он выпустил, наконец, мою руку и достал аккуратно сложенный платок яркого алого цвета.
- Когда заселишься в свой номер, разверни этот платок и положи на подоконник. Это будет знак, что всё в порядке, что ты устроилась благополучно. Не забудь сделать это, и не позднее чем через час, но и не раньше, чем через двадцать минут после прибытия. Поняла?
Я послушно кивнула, а Уильям продолжил свои наставления.
- После сигнала – отдохни. Прими ванну, выпей вина, делай всё, чтобы выглядеть расслабленной и непринуждённой. Ты должна быть убедительной, Анна. Все должны поверить, что ты просто богатая девушка, остановившаяся на ночлег.
В голосе детектива сквозила горечь, словно ему претило отпускать меня одну.
- У тебя всё получится! – подбадривая сам себя, одухотворенно воскликнул он. – У девушки, которая в одиночку выпустила Лока из Священной горы вагатов, просто не может не получиться такая малость!
Наши взгляды встретились. Я была благодарна Уильяму, что он всё понял без лишних объяснений и вполне здраво воспринял эту информацию. Но тревога в его глазах, казалось, росла с каждой секундой.
Внезапно он притянул меня к себе, и страстно прошептал:
- Я знаю, что ты, в конце концов, исчезнешь из моей жизни. Я понимаю, всё, что я вижу - это лишь магическая иллюзия. Но сейчас ты рядом со мной, та самая, что умудрилась украсть моё сердце…
Не успев ничего предпринять, я почувствовала, как его губы коснулись моих. Это был страстный, пылающий поцелуй, от которого у меня закружилась голова. Казалось, в этом прикосновении был заключен весь его мир, все его переживания и вся его вера. В этом поцелуе он словно передавал мне часть своей силы, своей решимости, своей любви, умоляя вернуться целой и невредимой…
Сразу после посещения штаб-квартиры сыскного отдела в городке Ричердстон, Нэнси решила расспросить Серафиму Петровну, что она помнит о тех временах, когда Габриэлла Монарди была частым гостем этого дома.
Застав домоправительницу в малой гостиной, девушка, стараясь не выдать своего волнения, задала ей свой животрепещущий вопрос:
- Серафима Петровна, вы здесь работаете давно, что вы можете рассказать мне о моей бабушке?
Экономка, слегка обескураженная предложенной темой беседы, помедлила с ответом, словно перебирая в памяти события прошедшего времени.
- Я помню только, что перед вашим появлением на свет мы жили в загородном поместье, в том, что в долине реки. Там я видела в последний раз вашу бабушку.
Она прикрыла глаза, видимо, вспоминая образ Габриэллы.
- Ох, и сложная была женщина! Красивая, конечно, очень красивая, но холодная. Ледяная, я бы сказала…
Серафима Петровна посмотрела прямо перед собой, словно увидела картинки из далёкого прошлого.
- Отношения у неё с вашей матушкой…как бы это сказать…натянутые были. Всегда чувствовалась между ними какая-то неприязнь, словно была вырыта целая пропасть.
Домоправительница грустно вздохнула и, чуть помедлив, продолжила:
- Помню, когда ваша матушка забеременела вами, леди Габриэлла словно вообще отгородила её от внешнего мира. Я, конечно понимаю, время было такое, беременных берегли… Но там было что-то другое. Словно её держали взаперти. Ей почти не разрешали выходить из своей комнаты, и никого к ней не пускали, кроме нескольких слуг. Словно ваша бабка боялась, что кто-то увидит её беременной, или что она с кем-то переговорит. А леди Габриэлла всё колдовала и колдовала. Мы тогда с одной горничной, совсем ещё молоденькие девчонки, решили подсмотреть, чем занимается ваша бабушка в своих чертогах. Вот, из любопытства Фиона и прильнула к замочной скважине, а через миг ослепла на этот глаз. Вскоре и вовсе пропала. Поговаривали разное, да и подозрения были всякие…
Серафима Петровна задумалась о чём-то, о своём, и пауза затянулась.
- Вы хотите сказать, что Лауру держали взаперти до самых родов? – Нэнси почувствовала, как сердце у неё в груди забилось сильнее обычного.
Экономка опустила взгляд, словно осознавая, что наговорила слишком много.
- Я не это хотела сказать, барышня. Просто… оберегали её очень сильно. Слишком сильно… И потом, мало ли что Габриэлла на уме держала, мы люди маленькие…
- А родилась я тоже в поместье? – тихо спросила Нэнси, затаив дыхание.
Серафима Петровна кивнула.
- В ту тревожную ночь второго ноября, - глубоко вздохнув, словно собираясь с мыслями, женщина продолжила свой рассказ. – Роды были тяжелые, очень тяжелые. Ох, бедная женщина. Я помню, как будто это было вчера. Не ночь, а настоящий кошмар тогда разыгрался для всех нас. Сама природа словно восстала…
Она покачала головой, словно отгоняя неприятные воспоминания.
- Ветер выл, как стая диких зверей, а дождь лил стеной, так, что даже огни поместья казались размытыми и тусклыми. Грохот грома разрывал небо, и молнии сверкали беспрестанно, освещая сад в причудливом зловещем свете. В здании было ещё хуже. Стоны вашей матушки смешивались с воем ветра, создавая ужасную какофонию. Ставни с мистическим шумом хлопали, половицы скрипели, как будто в доме собрались все призраки, обитавшие в округе.
Мы, прислуга, метались по поместью, стараясь хоть чем-то помочь, согреть воды, принести полотенца… Все чувствовали, что происходит что-то недоброе, что-то страшное.
Повитуха трудилась не покладая рук, но силы покидали вашу матушку. Я видела, как её лицо становится все бледнее и бледнее, как каждая схватка отнимает от неё частичку жизни. Габриэлла ходила вокруг, словно тень, не говоря ни слова, лишь сверлила роженицу слишком уж недобрым взглядом.
В какой-то момент молния ярко осветила комнату, и мы все увидели на животе и руках вашей матушки какие-то странные символы, вырезанные острым предметом. Когда барыня их заметила, то аж завизжала от злости и, стремглав выбежав из комнаты, поднялась к себе. А Лаура прокричала ей вслед: «Не дождёшься! Я не отдам тебе свою малышку!» Было жутко от происходящего, словно мы оказались в самой преисподней…
В голосе Серафимы Петровны зазвучала искренняя печаль:
- Старались мы изо всех сил, но спасти вашу мать не смогли. Только-только взглянула она на вас и ушла… А утром её тело увезли в чёрной карете… Долго шептались по углам, но, странное дело, как эта самая карета оказалась в поместье? Не иначе, как ваша бабка загодя её приготовила. Только и Габриэллу после этой ночи никто не видел, словно растворилась в воздухе…
Нэнси похолодела от таких подробностей рождения Софьи.
- А похороны Лауры? Вы помните похороны?
- Нет, Софьюшка, не помню. Вся прислуга была занята тобой, новорожденной. Кормили, купали, пеленали… Барон только через две недели явился, забрал тебя и привез сюда. С тех самых пор это твой дом.
Нэнси уставилась в окно, чувствуя, как по спине бегают мурашки от рассказа Серафимы Петровны. Бабушка, которую никто не видел после появления Софьи. Мать, умершая сразу после родов. Чёрная карета, приготовленная заранее, увозящая неразгаданные тайны прошлого…
- Новосёл! Поздравляю! Ты всё-таки справилась со своей инсектофобией! – Арик задумчиво крутил в руках банку со светлячком.
- С чем? – не поняла Софья, поздно спохватившись, что забыла убрать Вика подальше от посторонних глаз.
- Ну, со своей боязнью насекомых, - пояснил сосед. – Я помню, ты раньше и мух-то боялась, а теперь у тебя живёт припеваючи в банке светящийся таракан.
- Это редкий вид, - нравоучительно начала наставлять парнишку Софья, а потом решительно добавила: - Он из другого измерения.
- Да, ладно! – не поверил Арик. – Хотя, соглашусь, выглядит он впечатляюще…
В этот момент в дверь позвонили, и девушка поспешила убрать банку со светлячком обратно в недра кухонного шкафа. На пороге появились Татьяна с мужем и выглядели они чрезвычайно взволнованными.
- Всем привет! – привычно затараторила подруга Лидии. – А мы к вам с новостями.
Расположившись в удобных креслах в комнатке Софьи, Татьяна сбивчиво начала свой рассказ:
- Незадолго до злосчастного банкета жена губернатора вдруг решила, что персонал устарел, и нужно обновить штат горничных. И знаете, это было бы не так странно, если бы не её… специфические критерии.
Она сделала паузу, чтобы перевести дух, и продолжила:
- Она выбирала девушек, внешне похожих на свою невестку, Каталею Деркач. Понимаете? Явно искала типаж. Изящные, стройные, с определенными чертами лица. Только со цветом волос у неё никак не получалось. Все как на подбор были, да простит меня мой французский, шатенками, рыжими или блондинками, а ей нужны были брюнетки.
Татьяна обвела взглядом присутствующих, убеждаясь, что все её внимательно слушают.
- Отобрала она в итоге три девушки, и тут началось самое интересное. Госпожа Анастасия Андреевна стала устраивать им провокации. То украшение «случайно» на видном месте оставит, то сейф якобы забудет закрыть. Проверочки на честность, так сказать…
Она возмущенно поджала губы.
- А дальше начался полный абсурд! Девушки, которые добросовестно прошли все испытания, выдержали искушение, в итоге… получали отставку! Их увольняли! А на это место взяли какую-то странную особу – некую Инну Старостину. Абсолютно неприметное имя, но я вспомнила её!
Татьяна, с усилием достав из сумочки пожелтевшие газетные вырезки, разложила их на журнальном столике.
- Я нашла старые статьи об этой персоне. Смотрите! - она указала на размытое фото молодой женщины с дерзким взглядом. – Инна была известна своими авантюрами, мелкими кражами, однажды даже засветилась в какой-то карточной мафии. И знаете, что самое интересное! Инна Старостина невероятно похожа на Каталею. Просто поразительно похожа! Посмотрите сами!
Все присутствующие склонились над газетными страницами, внимательно вглядываясь в лицо этой женщины. Действительно, сходство было очевидным.
- Значит, надо найти эту Инну, - предложила Софья.
- Да, было бы неплохо, - задумчиво почесывая подбородок, нахмурился Арик. – Если она ещё жива…
Девушка ахнула, прикрыв рот ладонью.
- А откуда у тебя такие сведения? - поинтересовался у жены Васятка.
- Одна из вышедших в «финал» - моя постоянная клиентка. Она приходила тогда ко мне за советом по поводу преображения в брюнетку, но я отговорила, потому что явно не её типаж. Сегодня она была у меня, мы разговорились, и девушка поведала эту историю, перекрестившись, что не попала тогда на место горничной в дом губернатора…
Рейман склонился над страницей дневника Габриэллы Монарди, которая, по уверениям Софьи, содержала зашифрованную информацию. Комната была погружена в полумрак, лишь узкий луч света выхватывал из темноты его сосредоточенное лицо.
Виконта увлекла комбинация символов, тем более что Софья приготовила схему раскладки книг из прилагаемого списка в кабинете барона Павловского. Девчонка молодец! Верно догадалась, что к чему…
Сокращая и убирая ненужные символы, за пару часов Рей получил «выжимку» текста, в которой остались лишь пять слов:
- Форма;
- Содержание;
- Время;
- Место;
- Обстоятельства.
Виконт задумался, что же это могло означать, и логические выводы, которые приходили ему на ум, подсказывали, что расшифровка страницы дневника бабки Софьи – это не конечная разгадка тайны, а только начало для нового захватывающего расследования.
Софья… Сегодня она предстала перед ним совершенно иной. Её облик был всё так же притягателен – те же ясные глаза, та же улыбка, но в этом светлом образе сквозила какая-то отчужденность. Куда подевались её открытость и приветливость? Или она до сих пор злилась на него из-за обыска в особняке Павловских?
Глава 51
Когда ближе к вечеру в квартирку Софьи пришла Татьяна, девушка поразилась тем переменам в её внешнем облике, произошедшим всего за пару дней, пока они не виделись.
Эта дородная, лучезарная и излишне активная женщина предстала перед ней осунувшейся и бледной. Щеки ввалились, а кожа приобрела нездоровый, болезненный оттенок. Тени под глазами залегли глубокими тёмными впадинами, делая взгляд уставшим и тревожным. Двигалась она медленно и скованно, как будто каждое движение давалось ей с большим трудом. Весь её облик источал глубокое внутреннее беспокойство.
- Каталею арестовали, - заявила она с порога. – Ей нужна наша помощь!
Голос подруги Лидии дрожал от напряжения. Она села напротив Софьи и продолжила свой рассказ.
- Нашлись какие-то свидетели. Говорят, её видели в оранжерее в момент выстрела, так что твои заверения, что вы были вместе в это самое время, местная полиция может принять за лжесвидетельство. Лидия, я в отчаянии! Надо срочно что-то придумать!
Софья нахмурила брови. Ей никак не давали покоя слова Анастасии Андреевны, сказанные в интервью на широкую публику, явно противоречащие тому, что происходило в действительности в резиденции губернатора в тот злополучный день. Она поведала Татьяне свои сомнения, стараясь не пропустить ни одной детали...
- Это не просто стечение обстоятельств, - задумчиво проговорила подруга. – Кто-то очень влиятельный заинтересован в том, чтобы обвинить Каталею. И сдается мне, что это может быть ближайшее окружение девушки – её свекровушка и дражайший муженек! Кстати, а куда он мог подеваться? Неужели действительно этот увалень кому-то вдруг понадобился?
- Нужно узнать у этих свидетелей, что конкретно они видели, - подумала вслух Софья, - потому что Дмитрий тоже поначалу утверждал, что в него стреляла именно Лея. Кто-то явно хотел, чтобы стрелка приняли за неё и смог соответствующе загримироваться, что совсем не сложно, учитывая яркую внешность девушки.
Татьяна подошла к окну, обдумывая эту ситуацию.
- Хорошо. Это я беру на себя. У меня найдется пара знакомых, которые помогут нам узнать имена тех свидетелей.
- А по поводу Виктора Антипина, - задумчиво продолжила Софья, - то нужен надежный лазутчик в доме губернатора. И сдаётся мне, я знаю, кто сможет нам в этом помочь…
Софья вспомнила про компаньона из своего измерения, маленького светлячка, который преспокойно жил в банке из-под варенья в её кухонном шкафу. Он идеально подходил для этой миссии. Оставалось только подбросить этого «разведчика» в губернаторскую резиденцию, а потом изыскать способ его оттуда забрать.
- Если мы сможем найти, где скрывают сына главы области, то, возможно, будет проще снять обвинения с его жены, - развернувшись к Татьяне, Софья посмотрела той прямо в глаза. – И нам нужно выяснить, кто стоит за всем этим беззаконием…
***
Когда с ужином было покончено, Уильям нервно схватил меня за руку и, выведя на улицу, потащил в самый тёмный угол постоялого двора.
- Анна! Послушай меня внимательно! – тихо произнёс он, оглядываясь по сторонам, словно опасаясь чужих ушей. – Сегодня ночью мы разместимся по одиночке. Это необходимо. Ты отправишься в «Королевский приют» - гостиницу для титулованных особ. Я же останусь здесь, на этом постоялом дворе «У старого плута».
Я увидела, как блеснула тревога в его глазах, но стояла молча, не перебивая детектива.
- В этих местах у князя есть люди, разбросанные по всей округе, которые неусыпно контролируют ситуацию и докладывают о каждой незначительной мелочи, - продолжил между тем сыщик. – Они должны увидеть тебя одну, богатую наследницу, путешествующую инкогнито. Никаких намёков на спутника быть не должно.
Он выпустил, наконец, мою руку и достал аккуратно сложенный платок яркого алого цвета.
- Когда заселишься в свой номер, разверни этот платок и положи на подоконник. Это будет знак, что всё в порядке, что ты устроилась благополучно. Не забудь сделать это, и не позднее чем через час, но и не раньше, чем через двадцать минут после прибытия. Поняла?
Я послушно кивнула, а Уильям продолжил свои наставления.
- После сигнала – отдохни. Прими ванну, выпей вина, делай всё, чтобы выглядеть расслабленной и непринуждённой. Ты должна быть убедительной, Анна. Все должны поверить, что ты просто богатая девушка, остановившаяся на ночлег.
В голосе детектива сквозила горечь, словно ему претило отпускать меня одну.
- У тебя всё получится! – подбадривая сам себя, одухотворенно воскликнул он. – У девушки, которая в одиночку выпустила Лока из Священной горы вагатов, просто не может не получиться такая малость!
Наши взгляды встретились. Я была благодарна Уильяму, что он всё понял без лишних объяснений и вполне здраво воспринял эту информацию. Но тревога в его глазах, казалось, росла с каждой секундой.
Внезапно он притянул меня к себе, и страстно прошептал:
- Я знаю, что ты, в конце концов, исчезнешь из моей жизни. Я понимаю, всё, что я вижу - это лишь магическая иллюзия. Но сейчас ты рядом со мной, та самая, что умудрилась украсть моё сердце…
Не успев ничего предпринять, я почувствовала, как его губы коснулись моих. Это был страстный, пылающий поцелуй, от которого у меня закружилась голова. Казалось, в этом прикосновении был заключен весь его мир, все его переживания и вся его вера. В этом поцелуе он словно передавал мне часть своей силы, своей решимости, своей любви, умоляя вернуться целой и невредимой…
***
Сразу после посещения штаб-квартиры сыскного отдела в городке Ричердстон, Нэнси решила расспросить Серафиму Петровну, что она помнит о тех временах, когда Габриэлла Монарди была частым гостем этого дома.
Застав домоправительницу в малой гостиной, девушка, стараясь не выдать своего волнения, задала ей свой животрепещущий вопрос:
- Серафима Петровна, вы здесь работаете давно, что вы можете рассказать мне о моей бабушке?
Экономка, слегка обескураженная предложенной темой беседы, помедлила с ответом, словно перебирая в памяти события прошедшего времени.
- Я помню только, что перед вашим появлением на свет мы жили в загородном поместье, в том, что в долине реки. Там я видела в последний раз вашу бабушку.
Она прикрыла глаза, видимо, вспоминая образ Габриэллы.
- Ох, и сложная была женщина! Красивая, конечно, очень красивая, но холодная. Ледяная, я бы сказала…
Серафима Петровна посмотрела прямо перед собой, словно увидела картинки из далёкого прошлого.
- Отношения у неё с вашей матушкой…как бы это сказать…натянутые были. Всегда чувствовалась между ними какая-то неприязнь, словно была вырыта целая пропасть.
Домоправительница грустно вздохнула и, чуть помедлив, продолжила:
- Помню, когда ваша матушка забеременела вами, леди Габриэлла словно вообще отгородила её от внешнего мира. Я, конечно понимаю, время было такое, беременных берегли… Но там было что-то другое. Словно её держали взаперти. Ей почти не разрешали выходить из своей комнаты, и никого к ней не пускали, кроме нескольких слуг. Словно ваша бабка боялась, что кто-то увидит её беременной, или что она с кем-то переговорит. А леди Габриэлла всё колдовала и колдовала. Мы тогда с одной горничной, совсем ещё молоденькие девчонки, решили подсмотреть, чем занимается ваша бабушка в своих чертогах. Вот, из любопытства Фиона и прильнула к замочной скважине, а через миг ослепла на этот глаз. Вскоре и вовсе пропала. Поговаривали разное, да и подозрения были всякие…
Серафима Петровна задумалась о чём-то, о своём, и пауза затянулась.
- Вы хотите сказать, что Лауру держали взаперти до самых родов? – Нэнси почувствовала, как сердце у неё в груди забилось сильнее обычного.
Экономка опустила взгляд, словно осознавая, что наговорила слишком много.
- Я не это хотела сказать, барышня. Просто… оберегали её очень сильно. Слишком сильно… И потом, мало ли что Габриэлла на уме держала, мы люди маленькие…
- А родилась я тоже в поместье? – тихо спросила Нэнси, затаив дыхание.
Серафима Петровна кивнула.
- В ту тревожную ночь второго ноября, - глубоко вздохнув, словно собираясь с мыслями, женщина продолжила свой рассказ. – Роды были тяжелые, очень тяжелые. Ох, бедная женщина. Я помню, как будто это было вчера. Не ночь, а настоящий кошмар тогда разыгрался для всех нас. Сама природа словно восстала…
Она покачала головой, словно отгоняя неприятные воспоминания.
- Ветер выл, как стая диких зверей, а дождь лил стеной, так, что даже огни поместья казались размытыми и тусклыми. Грохот грома разрывал небо, и молнии сверкали беспрестанно, освещая сад в причудливом зловещем свете. В здании было ещё хуже. Стоны вашей матушки смешивались с воем ветра, создавая ужасную какофонию. Ставни с мистическим шумом хлопали, половицы скрипели, как будто в доме собрались все призраки, обитавшие в округе.
Мы, прислуга, метались по поместью, стараясь хоть чем-то помочь, согреть воды, принести полотенца… Все чувствовали, что происходит что-то недоброе, что-то страшное.
Повитуха трудилась не покладая рук, но силы покидали вашу матушку. Я видела, как её лицо становится все бледнее и бледнее, как каждая схватка отнимает от неё частичку жизни. Габриэлла ходила вокруг, словно тень, не говоря ни слова, лишь сверлила роженицу слишком уж недобрым взглядом.
В какой-то момент молния ярко осветила комнату, и мы все увидели на животе и руках вашей матушки какие-то странные символы, вырезанные острым предметом. Когда барыня их заметила, то аж завизжала от злости и, стремглав выбежав из комнаты, поднялась к себе. А Лаура прокричала ей вслед: «Не дождёшься! Я не отдам тебе свою малышку!» Было жутко от происходящего, словно мы оказались в самой преисподней…
В голосе Серафимы Петровны зазвучала искренняя печаль:
- Старались мы изо всех сил, но спасти вашу мать не смогли. Только-только взглянула она на вас и ушла… А утром её тело увезли в чёрной карете… Долго шептались по углам, но, странное дело, как эта самая карета оказалась в поместье? Не иначе, как ваша бабка загодя её приготовила. Только и Габриэллу после этой ночи никто не видел, словно растворилась в воздухе…
Нэнси похолодела от таких подробностей рождения Софьи.
- А похороны Лауры? Вы помните похороны?
- Нет, Софьюшка, не помню. Вся прислуга была занята тобой, новорожденной. Кормили, купали, пеленали… Барон только через две недели явился, забрал тебя и привез сюда. С тех самых пор это твой дом.
Нэнси уставилась в окно, чувствуя, как по спине бегают мурашки от рассказа Серафимы Петровны. Бабушка, которую никто не видел после появления Софьи. Мать, умершая сразу после родов. Чёрная карета, приготовленная заранее, увозящая неразгаданные тайны прошлого…
Глава 52
- Новосёл! Поздравляю! Ты всё-таки справилась со своей инсектофобией! – Арик задумчиво крутил в руках банку со светлячком.
- С чем? – не поняла Софья, поздно спохватившись, что забыла убрать Вика подальше от посторонних глаз.
- Ну, со своей боязнью насекомых, - пояснил сосед. – Я помню, ты раньше и мух-то боялась, а теперь у тебя живёт припеваючи в банке светящийся таракан.
- Это редкий вид, - нравоучительно начала наставлять парнишку Софья, а потом решительно добавила: - Он из другого измерения.
- Да, ладно! – не поверил Арик. – Хотя, соглашусь, выглядит он впечатляюще…
В этот момент в дверь позвонили, и девушка поспешила убрать банку со светлячком обратно в недра кухонного шкафа. На пороге появились Татьяна с мужем и выглядели они чрезвычайно взволнованными.
- Всем привет! – привычно затараторила подруга Лидии. – А мы к вам с новостями.
Расположившись в удобных креслах в комнатке Софьи, Татьяна сбивчиво начала свой рассказ:
- Незадолго до злосчастного банкета жена губернатора вдруг решила, что персонал устарел, и нужно обновить штат горничных. И знаете, это было бы не так странно, если бы не её… специфические критерии.
Она сделала паузу, чтобы перевести дух, и продолжила:
- Она выбирала девушек, внешне похожих на свою невестку, Каталею Деркач. Понимаете? Явно искала типаж. Изящные, стройные, с определенными чертами лица. Только со цветом волос у неё никак не получалось. Все как на подбор были, да простит меня мой французский, шатенками, рыжими или блондинками, а ей нужны были брюнетки.
Татьяна обвела взглядом присутствующих, убеждаясь, что все её внимательно слушают.
- Отобрала она в итоге три девушки, и тут началось самое интересное. Госпожа Анастасия Андреевна стала устраивать им провокации. То украшение «случайно» на видном месте оставит, то сейф якобы забудет закрыть. Проверочки на честность, так сказать…
Она возмущенно поджала губы.
- А дальше начался полный абсурд! Девушки, которые добросовестно прошли все испытания, выдержали искушение, в итоге… получали отставку! Их увольняли! А на это место взяли какую-то странную особу – некую Инну Старостину. Абсолютно неприметное имя, но я вспомнила её!
Татьяна, с усилием достав из сумочки пожелтевшие газетные вырезки, разложила их на журнальном столике.
- Я нашла старые статьи об этой персоне. Смотрите! - она указала на размытое фото молодой женщины с дерзким взглядом. – Инна была известна своими авантюрами, мелкими кражами, однажды даже засветилась в какой-то карточной мафии. И знаете, что самое интересное! Инна Старостина невероятно похожа на Каталею. Просто поразительно похожа! Посмотрите сами!
Все присутствующие склонились над газетными страницами, внимательно вглядываясь в лицо этой женщины. Действительно, сходство было очевидным.
- Значит, надо найти эту Инну, - предложила Софья.
- Да, было бы неплохо, - задумчиво почесывая подбородок, нахмурился Арик. – Если она ещё жива…
Девушка ахнула, прикрыв рот ладонью.
- А откуда у тебя такие сведения? - поинтересовался у жены Васятка.
- Одна из вышедших в «финал» - моя постоянная клиентка. Она приходила тогда ко мне за советом по поводу преображения в брюнетку, но я отговорила, потому что явно не её типаж. Сегодня она была у меня, мы разговорились, и девушка поведала эту историю, перекрестившись, что не попала тогда на место горничной в дом губернатора…
***
Рейман склонился над страницей дневника Габриэллы Монарди, которая, по уверениям Софьи, содержала зашифрованную информацию. Комната была погружена в полумрак, лишь узкий луч света выхватывал из темноты его сосредоточенное лицо.
Виконта увлекла комбинация символов, тем более что Софья приготовила схему раскладки книг из прилагаемого списка в кабинете барона Павловского. Девчонка молодец! Верно догадалась, что к чему…
Сокращая и убирая ненужные символы, за пару часов Рей получил «выжимку» текста, в которой остались лишь пять слов:
- Форма;
- Содержание;
- Время;
- Место;
- Обстоятельства.
Виконт задумался, что же это могло означать, и логические выводы, которые приходили ему на ум, подсказывали, что расшифровка страницы дневника бабки Софьи – это не конечная разгадка тайны, а только начало для нового захватывающего расследования.
Софья… Сегодня она предстала перед ним совершенно иной. Её облик был всё так же притягателен – те же ясные глаза, та же улыбка, но в этом светлом образе сквозила какая-то отчужденность. Куда подевались её открытость и приветливость? Или она до сих пор злилась на него из-за обыска в особняке Павловских?
