Медное небо

28.09.2018, 11:49 Автор: Инна Кирьякова

Закрыть настройки

Показано 1 из 25 страниц

1 2 3 4 ... 24 25



        Пролог


       
       Медные Часы, тускло сверкая фамильным вензелем и гербом, лежали на столе. Было раннее, очень пасмурное утро, лето тихо переходило в осень. Впрочем, внутри Часов только-только началась весна, а стрелки на циферблате приближались к полуночи. За ближайшие восемьдесят лет они пройдут последние шестнадцать минут. Рядом – тетрадь с записями, которые ворошил и залистывал морской ветер. Он влетал в окно боковой башни старого замка, который некогда был центром поместья Виельгурских, называвшегося Дрозды. Старого – но по-современному комфортного. В гараже стоял автомобиль, в шкафах за стеклом и на столе в рамочках – фотографии. Как и во всем мире, и автомобиль, и фотографии, и разные механизмы действовали и создавались традиционно: волшебством.
       
       У окна, опустив ладони на подоконник, стояла Анна-София, правительница Дроздов и Королевства Медных Часов. Самая знаменитая из правительниц (как минимум небольшая статья о делах Королевства в любой ежедневной газете и серьезная статья в каком-нибудь из аналитических журналов) и самая несчастная женщина во всем мире. Последние две недели, по крайней мере...
       
       За три месяца до свадьбы помолвку расторгли.
       "Конечно, – думала Анна, – Казимир очень благородно поступил. Сейчас рассказывает всем и каждому, что я сама порвала с ним и отказалась от свадьбы. Но ведь все и каждый знают, что это – неправда. Сколько он ни говори, что уехал в родовое имение залечивать сердечные раны и повстречал некую добрую и чуткую душу, которая и вылечила его вдребезги разбитое сердце. Чуткая душа, конечно была... к ней он и сбежал".
       
       Одиночество тут было абсолютным. Две ближайших страны находились в невообразимой дали. Мрачное Черноводье отделялось от замка океаном. До Хладенца, где правил один из Виельгурских, пришлось бы пробираться по каменистым горам, потом ехать по степи дня два.
       Берег с неудобными бухточками, северное море, безлюдье, разве что летом – рыбаки на бедных лодчонках. Серые камни скал, похожие на громадные острые зубы. Они напоминают обломки какого-то древнего мира, с бушующими стихиями, наивного, чуждого человеческим сложностям.
       А замок тут казался неуместен: раздвинувшие себе место под площадку на отвесной скале крепостные стены из красного кирпича, башенки по бокам ворот с конусообразными рыжевато-коричневыми крышами, напоминающими шляпы. И хозяйственных пара зданий, надстроенных за три пролетевших века, на один-два уровня – это было видно по кирпичной кладке другого цвета. В основном здании еще при дедушке покойной королевы установили лифт, а ворота открывались с помощью аккуратно запрятанного механизма. Замок – семиэтажный, прямоугольный, основательный – говорил о практичности прежних хозяев.
       Внизу билось о бесформенные прибрежные валуны холодное море, с белой пеной на гребешках волн, похожей на кружева на свадебном платье.
       
       "Она даже не красавица! То есть, совершенно, – возмущенно писала Эрна, подруга детства. – Хочешь, я пришлю тебе ее фото? Из журнала".
       Письмо Эрна отправила магическое, потому прилетело оно в тот же день, в виде бабочки с розовыми крыльями в стразах, совершенно отвратительной. Далось оно только в руки Анне, на фрейлину зашипело.
       "Нет, нелюбопытно", – ответила ей Анна. Письмо отослала тем же способом. Оно взмахнуло острыми крыльями и взмыло в воздух маленьким целеустремленным стрижом.
       
       "Будь она красавицей, это было бы обидно. То, что Казимир полюбил ее не за внешность, это... еще обиднее".
       Так она думала, но ни с кем, кроме приехавшей на днях тетушки, об этом не говорила. Было невозможно заговорить о несостоявшемся замужестве хоть с кем-нибудь посторонним. Но тетя Беата приехала помогать и спасать – ради нее Дрозды перенеслись к порталу, в небольшой город Брахов, интересный, собственно, только тем, что в нем время от времени появлялся замок, раздвигавший себе пространство среди сонных соборов и старинных улиц. И шпили, которые ловили на высокое острие лучи солнца или луны, и чинные приземистые домики с красными геранями на подоконниках и флюгерами над дымоходами сторонились, как им и было положено. И тогда жители спальных районов, теснивших старый центр, любовались, снимая белье с веревок на балконах, лучшей – и временной – своей достопримечательностью. Секретарь королевы, Нарицкий, встретил княгиню Тахридскую, ее горничную, ее семь чемоданов и двух собачек, и отвез в Дрозды. Анна обняла тетушку, а потом снова вернула замок и сад вокруг него к морю, в отшельническое уединение.
       
       – Значит, за год нашей с ним помолвки он не увидел во мне ничего... достойного любви.
       – Прекрати, – заявила тетушка. Они сидели в гостиной, за столиком с маленькими чашечками шоколада и пирожными. Светильники, в виде зеленых изогнутых листьев, горели мягким, ровным светом. – Надо искать дальше, ровным счетом ничего страшного. Одного претендента вычеркиваем, начинаем прицениваться к другим.
       – Нет так это просто, – покачала головой Анна.
       – Да, сердцу не прикажешь, но... – понимающе кивнула Беата.
       – И сердцу... И три условия – ведь он так подходил. В дальнем родстве с одной из королевских семей, то есть дополнительные дипломатические связи. И по магии. И не главный наследник в семье.
       – Разумеется, стать всего лишь принцем-консортом и не править – не всякий на такое согласится. Мужчины вторых ролей не любят, это так.
       – И, наконец, мы должны любить друг друга. Пусть никогда не говорилось, что это необходимо – тут уж мое условие. Разумеется, я понимаю, что королевские браки не совершаются по любви, слишком много изначальных расчетов – но как минимум, взаимная приязнь и уважение.
       – И у меня уже есть пять кандидатов, – объявила тетушка. Потянулась к дивану и выудила из-под оставленной шали красную папку. – Вот, возьми, тут их фотографии и основные сведения. Поразмышляй как следует... час или два... и скажи, с кого начнем. Я не хочу тебя неволить или торопить – но вопрос надо как-то решать, не так ли? Муж – не мышь, сам собой не заведется.
       
       Анна подумала, что и ее мать, и тетя Беата, в которых проявилась магия нигте, всегда бывали немного ехидными, своенравными. У матушки вообще был скверный характер. А в ней самой сильнее магическая линия ильос. Как и в отце – спокойном, добродушном человеке. Но у нее нет выбора, только две эти магические линии из пяти возможных в мире могут дать наследника для управления замком Дрозды и, что важнее всего, Королевством Часов. И супруги должны принадлежать к разным.
       – Хорошо, дайте я посмотрю.
       Анна разложила снимки на столе. Прочитала краткие описания – кто из какого рода, как может быть полезен королевству – богатством, родством или еще чем-то.
       – Ну, как?
       – Тетя, десять минут только прошло!
       – Да, я понимаю... ну подумай еще немного.
       – Да что можно сказать по фотографиям? Все они вроде неплохи. И я уверена, что, раз уж они согласились предварительно... Ведь так?
       – Да, предварительные переговоры проведены, – важно подтвердила тетушка.
       – Значит, видят для себя выгоду и все просчитали. Они будут любезны и милы, но кто знает, каковы они на самом деле?
       – Все до свадьбы ведут себя примерно. Да-да, отсюда и многие проблемы в дальнейшем. Да и я сама, кстати... Увы, все мы хотим казаться лучше, это естественно. И на первых порах даже правильно. Я третий раз замужем, поверь, девочка моя, я знаю, что говорю.
       – Я притворяться не собираюсь. Какая есть.
       Тетя пожала плечами.
       – Что ж, это дело твое. Некоторые и в старых девах отлично живут. Одной даже спокойнее. Ну, не вздыхай, не вздыхай. Мы, вся наша семья, тебя на произвол не бросим. Вот, погляди-ка.
       Она вытянула из-за ворота золотую цепочку, выпутала ее из волос, цеплявшихся за замок, и положила на ладонь медальон-сердечко.
       – Красивый.
       – Не в красоте дело, хотя он и, в самом деле, хорош и стоил недешево... Это – волшебная вещица. Твой лучший советчик и бескорыстный подсказчик. Видишь? Если открыть медальон, вот тут камешки, двенадцать штук по кругу и стрелка. Это... как бы сказать... годы брака. То есть поставишь стрелку на первый камешек – его поведение будет соответствовать первому году после женитьбы. Ну и так далее, до двенадцатого. И очень советую проверять именно по последнему, потому что в первый год многие еще как-то держатся.
       – Тетя Беата, я вам очень благодарна. Я подумаю и отвечу завтра утром. Если бы с Казимиром я все проверила сначала... Да, с такой вещицей будет надежнее и быстрее.
       – Ну... на "быстрее" рассчитывать не советую, правда скорому замужеству не способствует. Но проверять женихов по медальону – не забывай.
       


       Часть 1


       
        Мельница на горе
       
       
       "Все, что случается среди людей – это зеркало, в коем отражаются потаенные желания, а равным образом страхи, глупость, слабость. В точности таким же образом слагаются новые контуры земного города, не придуманные мной. До всех прочих дел я сделал чертеж Города Небесного. Хотя иногда я сомневаюсь, я ли его придумал или всего лишь нарисовал то, что вложил в меня некто более могущественный. Земной город – так я называю проекцию, ожившую тень моей чернильной карты. Все, что существует на семи движущихся материках, многочисленные страны, их столицы – все, до самой крошечной деревушки. И все это, остановившись в положенный час, должно стать отражением Небесного Чертежа. Когда стрелка дойдет до двенадцати, это конец времени". Тадеуш Виельгурский.
       
       Он написал это двести лет назад... Не окончивший курса студент императорского университета, лейтенант кавалерии, вышедший в отставку после трех дней службы, несостоявшийся помощник первого секретаря в столичной судебной канцелярии, так и не доехавший до места, которое ему выхлопотали по протекции, будущий наследник огромного родового имения (и хозяин маленькой усадебки Дрозды, перешедшей к нему от троюродной бабушки) Тадеуш Виельгурский задумал и создал Королевство Медных Часов. ("Что потребно для подобного деяния? – рассказывал он потом, когда осуществил полностью замысел, восхищенным слушателям. – Старые походные часы, доставшиеся от прадедушки, стопка магических книг до потолка, усердие, толика чародейного таланта...").
       Тадеуш разобрал и заново по-особому собрал часовой механизм; над скрытыми колесиками нарастил части будущей суши – движущиеся материки. Придумал океан, солнце и небо с неподвижными созвездиями и луной, водоемы, горы, полезные ископаемые. Уколол палец о видимую еще из-под наплывающей зеленой воды острую верхушку одного из колесиков, отдал Часам каплю крови – и мир задышал, засверкали невидимые днем звезды, покатилось по небосклону солнце, которое каждое утро теперь станет выходить из-за рамки циферблата и прятаться вечером обратно. Часы ожили и стали существовать как и все сотворенное: независимо от создателя. Затем наколдовал и разбросал по суше и под водой крохотные семена тысяч растений. Заселил материки и океан всяческой живностью. И, разумеется, людьми, потому что мир, над которым Тадеуш раздумывал долгими часами, был затеян для них.
       
       Его родители терпели, пока он, почти не выходя из комнаты, сидел над ворохом исписанных листов, планов, расчетов. Они сдерживались до поры до времени и не требовали от сына вернуться к обычной жизни, а он проводил ночь за ночью в размышлениях о делах государственных, благо, его подданные никому не докучали, а по утрам, едва придя в себя после короткого сна, с красными от усталости глазами снова управлял, изменял законы Королевства, карал, миловал. Вычислял, предугадывал, обращался то к магии, то тяжелым томам хроники императорских деяний.
       Но всему же есть предел, рассуждала родня. Есть дела семейные, есть карьера. Есть обязанности, наконец! Спор за спором, ссора за ссорой – и в одну ночь, когда лил беспросветный дождь и молнии раскалывали небо, Тадеуш Виельгурский ушел из дома. Покидал в дорожную сумку книги, записи, забрал своих подданных (просто положил в карман камзола) и хлопнул дверью...
       Он занимался делами Медных Часов до своей смерти, передал их старшему сыну, тот, в положенный срок – своему... И теперь, после ранней гибели матери, правительница крохотного мира – Анна.
       
       На следующее утро, когда Анна спустилась к завтраку, тетя Беата уже ее ждала в гостиной, раскладывая пасьянс. На столе блестел кофейник, на тарелках были разложены оладьи, гренки, рассыпчатый творог. Анна пила горячий кофе, глядя на пляшущие языки огня в камине – здесь было холодно, как обычно (в тех краях, куда она предпочитала перемещать замок) бывало зимой. Тетя Беата решила "развеселить девочку" и принялась пересказывать какие-то сплетни из светской жизни, несколько, правда, однотипные – кто на ком женился, кто развелся, кто застал свою половину с любовником или, соответственно, с любовницей. Анна отвечала с рассеянной улыбкой и снова погружалась в свои размышления. Наконец, тетушка спросила о чем, собственно, племянница задумалась.
       – Да так... наблюдала то за одной страной, то за другой... и заглянула в университет в Терновом Лясе, – Анна подцепила вилкой ломтик копченой рыбы и тут же забыла про него.
       Тетя Беата потянулась за блюдом с сырами – чтобы скрыть понимающую улыбку и племянница не подумала бы, что посмеиваются над ней.
       – Ну-ну, сразу вспомнилась сестра, когда она выходила после того, как позанимается делами Королевства и начинала рассказывать то об одном, то о другом.
       – Ну вот... там сейчас зима, студенты, как дети, в снежки играют. И я заглянула на экзамен по философии. Одному молодому человеку досталось отвечать... я не помню, как это называется, знаете, когда человек не верит, что мир реален, и считает, что все вокруг только его представление.
       – Ну да, ну да, – сказала тетя Беата. – Знаем такое... и что же?
       – И, как я поняла, их преподаватель и был философом подобного направления. А студент скверно подготовился, путался. И профессор, конечно, погнал его с экзамена и начал стыдить, вот мол, чем же вы, коллега, занимались весь семестр. А тот отвечает – если вы меня придумали таким, что из-за вашего представления обо мне я ничего не выучил, то чем, собственно, я виноват? Выдумали бы меня отличником: и мне хорошо, и вам проще.
       – По-моему, остроумно. А что профессор?
       – Он возразил, что в его картине мира этот студент – умный, пусть и не без лени, однако все возможности выучить предмет у него есть. Тот ему ответил, что если профессор до конца не знает, чего ждать от того или иного своего ученика или, как он сказал, "возьмем шире – явления", то не вся реальность субъективна – есть и независящие от профессора вещи. А значит, его философия ошибочна.
       – Пошел ва-банк, – понимающе хмыкнула тетушка.
       – От отчаяния, как я понимаю. Потом они немного подискутировали, и экзаменатор все же поставил ему какую-то оценку... едва ли высокую, но студент ушел довольный.
       
       Анна помолчала немного, снова задумавшись. Затем чуть тряхнула головой, отгоняя какие-то посторонние мысли.
       – Ну, так что же? Ты кого-нибудь выбрала? – спросила тетя. – Обещала подумать.
       Анна кивнула. Выложила на стол фотографию молодого человека, глядящего ясными глазами со снимка и улыбающегося открытой радостной улыбкой.
       

Показано 1 из 25 страниц

1 2 3 4 ... 24 25