– Вы считаете, что мне нужна реабилитация, мистер Пирс. А мне кажется она нужна вам. Вот вам диагноз. Ваш отдел безопасности проспал вербовку двух ключевых аналитиков из макроэкономического департамента. Их отчеты вот уже полгода дублируются напрямую конкуренту.
Пирс побледнел.
– Это голословные обвинения!
– Помимо записи их разговоров с представителем компании Рудклифа есть ещё их личные счета в швейцарских банках и внезапно оплаченная учеба детей в самых дорогих университетах мира – вполне осязаемые доказательства, – парировала Лана ледяным тоном. – Они уже пишут объяснения. Их дела будут переданы в ФБР.
Она повернулась к отцу.
– Мистер Пирс исчерпал свою полезность для компании в его текущем статусе. Я предлагаю принять его отставку. Но сначала объяснение как он допустил утечку секретной информации. Возможно, мистер Пирс заодно с теми, кто продавал Рудклифу наши секреты. Мы сейчас разбираемся с этим вопросом.
Джеймс посмотрел на дочь со смесью шока и нескрываемой гордости и кивнул.
Лана даже не взглянула на побелевшего Пирса. Она снова обратилась к совету:
– Старый аналитический отдел уже распущен. Он скомпрометирован и инертен. Я набираю новую команду. «Альфа-группу». В нее войдут внешние специалисты и те, кто еще помнит, что значит сражаться за имя Сеймуров, и благо компании, в которой они работают, а не просто получать зарплату. Мне нужны будут все доступы. Без исключений. И я не намерена никого посвящать в свои планы. Единственное что могу довести вам до сведения, что мы проведём оценку результативности всех административных сотрудников. Вопросы?
Вопросов не было. Было шоковое молчание. Эта хрупкая девушка только что за пять минут уничтожила одного из столпов компании и переломила ход встречи.
– Отлично.
Она развернулась и вышла из кабинета, не дав им опомниться.
Дверь ее шикарной квартиры с видом на Центральный парк закрылась с тихим щелчком. Она прислонилась к ней спиной, и только сейчас ее тело затряслось мелкой, неконтролируемой дрожью.
Она прошла в спальню, механически снимая проклятый костюм. Каждое движение давалось с трудом. В ушах стоял ее собственный, холодный голос, произносящий эти беспощадные слова.
Она упала лицом в подушку, и тут же из горла вырвалось глухое, надрывное рыдание. Слезы текли ручьями, смывая слой макияжа и хладнокровия. Она била кулаками по матрасу, задыхаясь от ужаса перед тем, что она только что сделала, и перед тем, что ей предстояло делать.
– Я не могу… Я не могу так… – шептала она в ткань, пахнущую, дорогим бельем. – Я не монстр…
Она видела лицо Пирса – униженное, разбитое. И видела в нем свое отражение с террасы. Она стала тем, кого так боялась – безжалостной, карающей силой.
Ее телефон завибрировал. Отец.
«Ты была великолепна. Это давно нужно было сделать. Спишь?»
Она сжала трубку так, что стекло затрещало. Нет. Она не могла говорить. Не могла показать ему эту свою часть – слабую, разбитую, ту, что хотела все бросить и убежать.
Она погасила экран и забросила телефон подальше. Рыдания снова накатили на нее волной. Она плакала до тех пор, пока у нее не пересохло горло и не опухли глаза. Плакала по себе прежней. По тому невинному счастью, что было у нее с Максом в колледже. По той простой жизни, которой у нее никогда не будет.
Но когда за окном посветлело и первые лучи солнца упали на ее заплаканное лицо, она заставила себя подняться. Подошла к зеркалу. Посмотрела на свое опухшее, жалкое отражение.
– Нет, – прошептала она хрипло. – Нет.
Она умылась ледяной водой, нанесла на лицо маскирующий крем, подвела глаза. Снова заколола волосы в тугой, безупречный узел. Надела новый, такой же строгий костюм.
Посмотрела в зеркало. Перед ней стояла не Лана Лемман. Из зеркала на неё смотрела Лана Сеймур. Будущая глава крупнейшей фармакологической компании. Холодная, расчетливая, непробиваемая.
Уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки. Получилось неубедительно. Страшно.
Она глубоко вдохнула, выпрямила плечи и вышла из спальни, чтобы идти на войну. Маска снова была на месте.
Комната «Альфа-группы» больше походила на центр управления полетами, чем на офис. Десятки мониторов светились в полумраке, отражаясь в напряженных лицах членов новой команды Ланы. Воздух был густ от запаха кофе и нервного напряжения. Лана стояла перед большой интерактивной доской, на которой был выведен список имен. Красным были помечены те, чья вина не вызывала сомнений.
– Хорошо, – ее голос, тихий и холодный, резал тишину, как лезвие. – Давайте пройдемся по списку еще раз. Эндрю Фостер, ведущий аналитик. Что у нас есть?
Молодой парень в очках, которого все звали «Гений», откашлялся.
– Прямых доказательств получения денег нет. Он умный. Но его девушка внезапно получила контракт в балетной труппе, которая спонсируется через три фонда, аффилированных с холдингом Рудклифа. Сумма контракта втрое превышает запрашиваемую. Дата совпадает с передачей данных по нашему слиянию с «ФармИндастриз».
Лана кивнула, ее лицо оставалось непроницаемым.
– Косвенно, но достаточно для нас. Помечаем. Следующий. Мария Шоу, руководитель отдела кадров.
Другой член команды, женщина с острым взглядом бывшего военного, щелкнула мышкой.
– У нее. Сын учится в Швейцарии. Оплата – через благотворительный фонд «Львиное сердце», который курирует лично Максимилиан Рудклиф. Она закрывала глаза на странные кадровые перестановки в ключевых департаментах по рекомендациям – женщина сделала драматическую паузу, – Арчибальда Пирса. Люди, которых рекомендовал Пирс работали в компании «ЭдЗайнек» Рудклифов. Причём все пятеро в один день уволились и на следующий день все пятеро были приняты в нашу компанию в разные департаменты, и допущены к внутренним закрытым файлам.
По комнате прошел одобрительный гул. Лана позволила себе легкую, безжизненную улыбку.
– Идеально. Предатель, продвигающий предателей. Классика. Вносим ее в красный список и проверяем как эти люди могли пройти проверку на допуск.
Так они прошлись еще по нескольким именам. Лана не просто слушала – она впитывала данные, мгновенно анализируя, сопоставляя, принимая решения. В ее глазах не было ни злорадства, ни сомнения. Была лишь холодная, неумолимая целеустремленность.
– Хватит на сегодня, – наконец сказала она, когда список из десяти имен загорелся алым. – Подготовьте досье по каждому. Финансовые выписки, переписки, фото, видео – все, что есть. Через час я хочу видеть это все у себя. Команда замерла в ожидании.
– Что будем с ними делать, мэм? Передавать в ФБР? – спросил «Гений».
Лана медленно обвела взглядом всех присутствующих.
– Мы не полиция. Мы – хирурги. И наша задача – не наказать болезнь, а вырезать ее. Чисто. Быстро. Без шума. Увольнение по статье с полным лишением бонусов – этого достаточно, чтобы разрушить их карьеру навсегда. И чтобы послать чёткое предупреждение всем остальным. Сигнал о том, что времена изменились. По поводу передачи их ФБР я подумаю.
Час спустя Лана сидела в кабинете отца. Перед ним лежали десять папок.
– Вот твои предатели, отец.
Джеймс молча листал досье. Его лицо становилось все мрачнее с каждой страницей.
– Боже правый. Я знал их годами. Я ходил на свадьбы их детей, – он с отвращением отшвырнул от себя папку с фото Марии Шоу. – Как они могли?
– Они могли, потому что им предложили цену, которая показалась им выше их привязанности к твоей компании, – безжалостно констатировала Лана. – Твоя ошибка была в том, что ты считал их семьей. Они считали тебя – кошельком.
– Что ты предлагаешь? – спросил Джеймс, глядя на дочь с новым, почти пугающим уважением.
– Я уже все предложила. Они получают уведомления об увольнении с формулировкой «за действия, наносящие непоправимый ущерб репутации и безопасности компании». Без выходных пособий. Одновременно, сегодня в 16:00. Юристы уже подготовили материалы дела для отправки в ФБР в отдел экономических преступлений.
Джеймс долго смотрел на нее, а потом медленно кивнул.
– Хорошо. Делай так, как считаешь нужным.
Ровно в 16:01 по всему зданию «ФармИндастриз» поползли шепотки. Из кабинетов один за другим выходили бледные, растерянные люди с картонными коробками в руках. Возле них тут же появлялись сотрудники службы безопасности, чтобы проводить их до выхода.
Лана наблюдала за этим из своего нового кабинета, расположенного напротив кабинета отца. Она смотрела, как плачет Мария Шоу, умоляя охранника дать ей позвонить мужу. Смотрела, как надменный Эндрю Фостер пытается сохранить лицо, но у него дико дергается глаз.
Она не чувствовала ни жалости, ни торжества. Она чувствовала лишь ледяную пустоту. Это была необходимая хирургия. Агония пациента хирурга не волнует.
Вечером, вернувшись домой, она прошла прямо в душ. Она стояла под ледяными струями, стараясь смыть с себя этот день, этот запах страха и предательства.
Но когда она вышла и увидела свое отражение в запотевшем зеркале, ее вдруг затрясло. Не от холода. От осознания. Она сделала это. Она разрушила жизни десяткам людей. Пусть они были виновны, пусть они заслужили, но …
Она опустилась на пол ванной, обхватив колени руками, и зарыдала. Тихо, безнадежно. Она снова плакала. Но на этот раз слезы были другими – не от боли жертвы, а от тяжести палача. От тяжести короны, которую она на себя надела.
На следующее утро ее личный телефон разрывался от сообщений. Новости о «чистке» в «ФармИндастризСеймур Глобалл» уже облетели все деловые СМИ. Кто-то восхищался, кто-то ужасался.
Но одно сообщение выделялось среди остальных. Оно пришло с неизвестного номера.
«Холодная кровь тебя красит, маленькая львица. Но помни: я всегда знал, что в тебе сидит хищник. Яблочко от яблоньки…Жду твоего следующего хода. М.»
Лана медленно выдохнула. Пальцы сами потянулись к экрану, чтобы стереть это, но она остановила себя. Нет. Она оставит это сообщение. Как напоминание.
Она откинула одеяло, ее лицо снова было идеальной, холодной маской. Впереди был новый день. Новая битва.
Пентхаус Макса был похож на логово хищника. Стеклянные стены открывали вид на серый город. Макс стоял спиной к огромному пространству, уставившись на матовый экран, где бегущими строками ползли биржевые сводки и новостные заголовки. Воздух был густ от молчания и напряжения.
Тишину взорвал резкий звонок секретаря.
– Сэр, Люк здесь. Говорит, это срочно.
– Входи, – глухо отозвался Макс, не оборачиваясь.
Дверь открылась, и в кабинет вошел Люк, его главный аналитик и, по совместительству, чел по «особым поручениям». Его лицо, обычно непроницаемое, было напряжено. В руках он держал планшет.
– Новости из лагеря Сеймуров, – начал Люк без предисловий, его голос был сухим и быстрым, как отчет автомата. – Там прошла масштабная чистка. Десять человек. Ключевые аналитики, глава кадров, два вице-президента. Все – наши… информаторы.
Макс медленно повернулся. На его лице не было ни гнева, ни удивления. Лишь ледяная, сфокусированная внимательность.
– По какой статье?
– Формально – «за действия, наносящие ущерб репутации компании». Фактически – их вышвырнули без выходного пособия и с перспективой судебных исков. Охранники сопровождали их до лифтов с коробками в руках. Унизительно.
– Пирс? – одним словом спросил Макс.
– Первым в списке. Его отставку приняли вчера.
Уголок рта Макса дрогнул в подобии улыбки. Невеселой. Одобрительной.
– Чисто. Жестко. Эффективно. Это не почерк Джеймса. Он сентиментален. Он бы дал им шанс оправдаться. Это она.
Люк кивнул, перелистывая данные на планшете.
– Лана Сеймур. Она создала так называемую «Альфа-группу». Набрала новых людей со стороны. Они работают в режиме полной изоляции. Я не могу пока получить доступ к их каналам. Они выявили наши схемы с оплатами через благотворительные фонты и подставные компании. Все. До последнего цента.
Макс подошел к бару, медленно налил себе виски. Этот день уже заканчивался и Максу требовался крепкий напиток. Он почти не пил. Один или два глотка ему было достаточно. Но некоторое время назад у него появилась потребность держать стакан с виски в руке.
– Как она это сделала? У нее нет опыта, нет связей.
– У нее есть мозги, ярость, – холодно констатировал Люк. – И доступ к деньгам отца. Она действует не как бизнес-леди, сэр. Она действует как мститель. Цель – не прибыль, а тотальное уничтожение угрозы. Любой ценой.
Макс отхлебнул виски, напиток обжег горло.
– Глупо. Эмоции – плохой советчик в бизнесе. Она сожжет себя и компанию отца за полгода.
– Судя по точности ее удара, она прекрасно осознает свои эмоции и использует их как топливо, а не как руководство к действию, – поправил его Люк. – Она не просто мстит. Она учится. Стремительно.
Макс замер с бокалом в руке. В его глазах, наконец, вспыхнул знакомый Люку огонь. Не ярость. Не раздражение. Дикий, первобытный, опасный азарт охотника, который увидел, что его добыча внезапно обернулась и оскалила клыки.
– Прикажи отозвать все текущие операции против «ФармИндастриз», – тихо приказал он.
Люк поднял бровь. Это было непохоже на босса.
– Сэр?
– Ты слышал меня? Я не хочу, чтобы она предугадывала мои ходы. Она изменила правила игры. Значит, и я меняю. – Макс подошел к окну, глядя на город, где теперь у него был достойный противник. – Мне нужно полное досье на каждого члена ее «Альфа-группы». Не только профессиональное. Личное. Слабые места, семьи, долги, страхи. Все. И узнайте, кто ее куратор. Она не сама это придумала. Кто-то стоит за ней.
– Считайте, что уже сделано, – кивнул Люк, делая пометки на планшете. – Будет что-то еще?
Макс повернулся к нему. На его лице играла та самая опасная, хищная улыбка, которая заставляла трепетать конкурентов.
– Да. Приготовь мне варианты… нестандартного хода. Я хочу ее проверить. Узнать, что у нее на уме. Не нападать на ее бизнес. Напасть на нее саму. Но не грубо. Точечно. Изящно.
Люк кивнул, без эмоций принимая к исполнению даже самый безумный приказ.
– Есть какие-то пожелания по форме?
– Удиви меня, – Макс отпил последний глоток виски. – И ее тоже. Пора напомнить маленькой львице, с кем она имеет дело. Она думает, что ведет войну. Она даже не подозревает, что это всего лишь первый танец.
Люк кивнул и развернулся, чтобы уйти. Его рука уже лежала на ручке двери, когда голос Макса остановил его.
– Люк.
– Сэр?
– Я отменяю последнее задание. – Макс прошел к своему сейфу, встроенному в стену за картиной. Он быстро набрал код, повернул ключ и извлек оттуда небольшую, тяжелую коробку из темного дерева, обитую потертой кожей. Она выглядела старой и чужеродной в этом ультрасовременном интерьере. – Передай это ей в руки. Без комментариев. Без следов. Никто ни единая душа не должна знать, что там внутри. Твоя задача лично обеспечить доставку.
Он протянул коробку Люку. Тот взял ее без единого вопроса, без тени любопытства на лице. Просто еще одно поручение.
– Считайте, что сделано.
– И, Люк... – голос Макса стал тише, но в нем появилась стальная опасная нотка. – Если содержимое этой коробки станет известно кому-либо… ты знаешь, что будет и это не угроза. Это констатация факта.
– Понятно, сэр.
Люк вышел, держа в руках маленькую, но невероятно тяжелую тайну.
Пирс побледнел.
– Это голословные обвинения!
– Помимо записи их разговоров с представителем компании Рудклифа есть ещё их личные счета в швейцарских банках и внезапно оплаченная учеба детей в самых дорогих университетах мира – вполне осязаемые доказательства, – парировала Лана ледяным тоном. – Они уже пишут объяснения. Их дела будут переданы в ФБР.
Она повернулась к отцу.
– Мистер Пирс исчерпал свою полезность для компании в его текущем статусе. Я предлагаю принять его отставку. Но сначала объяснение как он допустил утечку секретной информации. Возможно, мистер Пирс заодно с теми, кто продавал Рудклифу наши секреты. Мы сейчас разбираемся с этим вопросом.
Джеймс посмотрел на дочь со смесью шока и нескрываемой гордости и кивнул.
Лана даже не взглянула на побелевшего Пирса. Она снова обратилась к совету:
– Старый аналитический отдел уже распущен. Он скомпрометирован и инертен. Я набираю новую команду. «Альфа-группу». В нее войдут внешние специалисты и те, кто еще помнит, что значит сражаться за имя Сеймуров, и благо компании, в которой они работают, а не просто получать зарплату. Мне нужны будут все доступы. Без исключений. И я не намерена никого посвящать в свои планы. Единственное что могу довести вам до сведения, что мы проведём оценку результативности всех административных сотрудников. Вопросы?
Вопросов не было. Было шоковое молчание. Эта хрупкая девушка только что за пять минут уничтожила одного из столпов компании и переломила ход встречи.
– Отлично.
Она развернулась и вышла из кабинета, не дав им опомниться.
Дверь ее шикарной квартиры с видом на Центральный парк закрылась с тихим щелчком. Она прислонилась к ней спиной, и только сейчас ее тело затряслось мелкой, неконтролируемой дрожью.
Она прошла в спальню, механически снимая проклятый костюм. Каждое движение давалось с трудом. В ушах стоял ее собственный, холодный голос, произносящий эти беспощадные слова.
Она упала лицом в подушку, и тут же из горла вырвалось глухое, надрывное рыдание. Слезы текли ручьями, смывая слой макияжа и хладнокровия. Она била кулаками по матрасу, задыхаясь от ужаса перед тем, что она только что сделала, и перед тем, что ей предстояло делать.
– Я не могу… Я не могу так… – шептала она в ткань, пахнущую, дорогим бельем. – Я не монстр…
Она видела лицо Пирса – униженное, разбитое. И видела в нем свое отражение с террасы. Она стала тем, кого так боялась – безжалостной, карающей силой.
Ее телефон завибрировал. Отец.
«Ты была великолепна. Это давно нужно было сделать. Спишь?»
Она сжала трубку так, что стекло затрещало. Нет. Она не могла говорить. Не могла показать ему эту свою часть – слабую, разбитую, ту, что хотела все бросить и убежать.
Она погасила экран и забросила телефон подальше. Рыдания снова накатили на нее волной. Она плакала до тех пор, пока у нее не пересохло горло и не опухли глаза. Плакала по себе прежней. По тому невинному счастью, что было у нее с Максом в колледже. По той простой жизни, которой у нее никогда не будет.
Но когда за окном посветлело и первые лучи солнца упали на ее заплаканное лицо, она заставила себя подняться. Подошла к зеркалу. Посмотрела на свое опухшее, жалкое отражение.
– Нет, – прошептала она хрипло. – Нет.
Она умылась ледяной водой, нанесла на лицо маскирующий крем, подвела глаза. Снова заколола волосы в тугой, безупречный узел. Надела новый, такой же строгий костюм.
Посмотрела в зеркало. Перед ней стояла не Лана Лемман. Из зеркала на неё смотрела Лана Сеймур. Будущая глава крупнейшей фармакологической компании. Холодная, расчетливая, непробиваемая.
Уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки. Получилось неубедительно. Страшно.
Она глубоко вдохнула, выпрямила плечи и вышла из спальни, чтобы идти на войну. Маска снова была на месте.
Прода от 22.12.2025, 11:42
ГЛАВА 26
Комната «Альфа-группы» больше походила на центр управления полетами, чем на офис. Десятки мониторов светились в полумраке, отражаясь в напряженных лицах членов новой команды Ланы. Воздух был густ от запаха кофе и нервного напряжения. Лана стояла перед большой интерактивной доской, на которой был выведен список имен. Красным были помечены те, чья вина не вызывала сомнений.
– Хорошо, – ее голос, тихий и холодный, резал тишину, как лезвие. – Давайте пройдемся по списку еще раз. Эндрю Фостер, ведущий аналитик. Что у нас есть?
Молодой парень в очках, которого все звали «Гений», откашлялся.
– Прямых доказательств получения денег нет. Он умный. Но его девушка внезапно получила контракт в балетной труппе, которая спонсируется через три фонда, аффилированных с холдингом Рудклифа. Сумма контракта втрое превышает запрашиваемую. Дата совпадает с передачей данных по нашему слиянию с «ФармИндастриз».
Лана кивнула, ее лицо оставалось непроницаемым.
– Косвенно, но достаточно для нас. Помечаем. Следующий. Мария Шоу, руководитель отдела кадров.
Другой член команды, женщина с острым взглядом бывшего военного, щелкнула мышкой.
– У нее. Сын учится в Швейцарии. Оплата – через благотворительный фонд «Львиное сердце», который курирует лично Максимилиан Рудклиф. Она закрывала глаза на странные кадровые перестановки в ключевых департаментах по рекомендациям – женщина сделала драматическую паузу, – Арчибальда Пирса. Люди, которых рекомендовал Пирс работали в компании «ЭдЗайнек» Рудклифов. Причём все пятеро в один день уволились и на следующий день все пятеро были приняты в нашу компанию в разные департаменты, и допущены к внутренним закрытым файлам.
По комнате прошел одобрительный гул. Лана позволила себе легкую, безжизненную улыбку.
– Идеально. Предатель, продвигающий предателей. Классика. Вносим ее в красный список и проверяем как эти люди могли пройти проверку на допуск.
Так они прошлись еще по нескольким именам. Лана не просто слушала – она впитывала данные, мгновенно анализируя, сопоставляя, принимая решения. В ее глазах не было ни злорадства, ни сомнения. Была лишь холодная, неумолимая целеустремленность.
– Хватит на сегодня, – наконец сказала она, когда список из десяти имен загорелся алым. – Подготовьте досье по каждому. Финансовые выписки, переписки, фото, видео – все, что есть. Через час я хочу видеть это все у себя. Команда замерла в ожидании.
– Что будем с ними делать, мэм? Передавать в ФБР? – спросил «Гений».
Лана медленно обвела взглядом всех присутствующих.
– Мы не полиция. Мы – хирурги. И наша задача – не наказать болезнь, а вырезать ее. Чисто. Быстро. Без шума. Увольнение по статье с полным лишением бонусов – этого достаточно, чтобы разрушить их карьеру навсегда. И чтобы послать чёткое предупреждение всем остальным. Сигнал о том, что времена изменились. По поводу передачи их ФБР я подумаю.
Час спустя Лана сидела в кабинете отца. Перед ним лежали десять папок.
– Вот твои предатели, отец.
Джеймс молча листал досье. Его лицо становилось все мрачнее с каждой страницей.
– Боже правый. Я знал их годами. Я ходил на свадьбы их детей, – он с отвращением отшвырнул от себя папку с фото Марии Шоу. – Как они могли?
– Они могли, потому что им предложили цену, которая показалась им выше их привязанности к твоей компании, – безжалостно констатировала Лана. – Твоя ошибка была в том, что ты считал их семьей. Они считали тебя – кошельком.
– Что ты предлагаешь? – спросил Джеймс, глядя на дочь с новым, почти пугающим уважением.
– Я уже все предложила. Они получают уведомления об увольнении с формулировкой «за действия, наносящие непоправимый ущерб репутации и безопасности компании». Без выходных пособий. Одновременно, сегодня в 16:00. Юристы уже подготовили материалы дела для отправки в ФБР в отдел экономических преступлений.
Джеймс долго смотрел на нее, а потом медленно кивнул.
– Хорошо. Делай так, как считаешь нужным.
Ровно в 16:01 по всему зданию «ФармИндастриз» поползли шепотки. Из кабинетов один за другим выходили бледные, растерянные люди с картонными коробками в руках. Возле них тут же появлялись сотрудники службы безопасности, чтобы проводить их до выхода.
Лана наблюдала за этим из своего нового кабинета, расположенного напротив кабинета отца. Она смотрела, как плачет Мария Шоу, умоляя охранника дать ей позвонить мужу. Смотрела, как надменный Эндрю Фостер пытается сохранить лицо, но у него дико дергается глаз.
Она не чувствовала ни жалости, ни торжества. Она чувствовала лишь ледяную пустоту. Это была необходимая хирургия. Агония пациента хирурга не волнует.
Вечером, вернувшись домой, она прошла прямо в душ. Она стояла под ледяными струями, стараясь смыть с себя этот день, этот запах страха и предательства.
Но когда она вышла и увидела свое отражение в запотевшем зеркале, ее вдруг затрясло. Не от холода. От осознания. Она сделала это. Она разрушила жизни десяткам людей. Пусть они были виновны, пусть они заслужили, но …
Она опустилась на пол ванной, обхватив колени руками, и зарыдала. Тихо, безнадежно. Она снова плакала. Но на этот раз слезы были другими – не от боли жертвы, а от тяжести палача. От тяжести короны, которую она на себя надела.
На следующее утро ее личный телефон разрывался от сообщений. Новости о «чистке» в «ФармИндастризСеймур Глобалл» уже облетели все деловые СМИ. Кто-то восхищался, кто-то ужасался.
Но одно сообщение выделялось среди остальных. Оно пришло с неизвестного номера.
«Холодная кровь тебя красит, маленькая львица. Но помни: я всегда знал, что в тебе сидит хищник. Яблочко от яблоньки…Жду твоего следующего хода. М.»
Лана медленно выдохнула. Пальцы сами потянулись к экрану, чтобы стереть это, но она остановила себя. Нет. Она оставит это сообщение. Как напоминание.
Она откинула одеяло, ее лицо снова было идеальной, холодной маской. Впереди был новый день. Новая битва.
Прода от 23.12.2025, 14:31
ГЛАВА 27
Пентхаус Макса был похож на логово хищника. Стеклянные стены открывали вид на серый город. Макс стоял спиной к огромному пространству, уставившись на матовый экран, где бегущими строками ползли биржевые сводки и новостные заголовки. Воздух был густ от молчания и напряжения.
Тишину взорвал резкий звонок секретаря.
– Сэр, Люк здесь. Говорит, это срочно.
– Входи, – глухо отозвался Макс, не оборачиваясь.
Дверь открылась, и в кабинет вошел Люк, его главный аналитик и, по совместительству, чел по «особым поручениям». Его лицо, обычно непроницаемое, было напряжено. В руках он держал планшет.
– Новости из лагеря Сеймуров, – начал Люк без предисловий, его голос был сухим и быстрым, как отчет автомата. – Там прошла масштабная чистка. Десять человек. Ключевые аналитики, глава кадров, два вице-президента. Все – наши… информаторы.
Макс медленно повернулся. На его лице не было ни гнева, ни удивления. Лишь ледяная, сфокусированная внимательность.
– По какой статье?
– Формально – «за действия, наносящие ущерб репутации компании». Фактически – их вышвырнули без выходного пособия и с перспективой судебных исков. Охранники сопровождали их до лифтов с коробками в руках. Унизительно.
– Пирс? – одним словом спросил Макс.
– Первым в списке. Его отставку приняли вчера.
Уголок рта Макса дрогнул в подобии улыбки. Невеселой. Одобрительной.
– Чисто. Жестко. Эффективно. Это не почерк Джеймса. Он сентиментален. Он бы дал им шанс оправдаться. Это она.
Люк кивнул, перелистывая данные на планшете.
– Лана Сеймур. Она создала так называемую «Альфа-группу». Набрала новых людей со стороны. Они работают в режиме полной изоляции. Я не могу пока получить доступ к их каналам. Они выявили наши схемы с оплатами через благотворительные фонты и подставные компании. Все. До последнего цента.
Макс подошел к бару, медленно налил себе виски. Этот день уже заканчивался и Максу требовался крепкий напиток. Он почти не пил. Один или два глотка ему было достаточно. Но некоторое время назад у него появилась потребность держать стакан с виски в руке.
– Как она это сделала? У нее нет опыта, нет связей.
– У нее есть мозги, ярость, – холодно констатировал Люк. – И доступ к деньгам отца. Она действует не как бизнес-леди, сэр. Она действует как мститель. Цель – не прибыль, а тотальное уничтожение угрозы. Любой ценой.
Макс отхлебнул виски, напиток обжег горло.
– Глупо. Эмоции – плохой советчик в бизнесе. Она сожжет себя и компанию отца за полгода.
– Судя по точности ее удара, она прекрасно осознает свои эмоции и использует их как топливо, а не как руководство к действию, – поправил его Люк. – Она не просто мстит. Она учится. Стремительно.
Макс замер с бокалом в руке. В его глазах, наконец, вспыхнул знакомый Люку огонь. Не ярость. Не раздражение. Дикий, первобытный, опасный азарт охотника, который увидел, что его добыча внезапно обернулась и оскалила клыки.
– Прикажи отозвать все текущие операции против «ФармИндастриз», – тихо приказал он.
Люк поднял бровь. Это было непохоже на босса.
– Сэр?
– Ты слышал меня? Я не хочу, чтобы она предугадывала мои ходы. Она изменила правила игры. Значит, и я меняю. – Макс подошел к окну, глядя на город, где теперь у него был достойный противник. – Мне нужно полное досье на каждого члена ее «Альфа-группы». Не только профессиональное. Личное. Слабые места, семьи, долги, страхи. Все. И узнайте, кто ее куратор. Она не сама это придумала. Кто-то стоит за ней.
– Считайте, что уже сделано, – кивнул Люк, делая пометки на планшете. – Будет что-то еще?
Макс повернулся к нему. На его лице играла та самая опасная, хищная улыбка, которая заставляла трепетать конкурентов.
– Да. Приготовь мне варианты… нестандартного хода. Я хочу ее проверить. Узнать, что у нее на уме. Не нападать на ее бизнес. Напасть на нее саму. Но не грубо. Точечно. Изящно.
Люк кивнул, без эмоций принимая к исполнению даже самый безумный приказ.
– Есть какие-то пожелания по форме?
– Удиви меня, – Макс отпил последний глоток виски. – И ее тоже. Пора напомнить маленькой львице, с кем она имеет дело. Она думает, что ведет войну. Она даже не подозревает, что это всего лишь первый танец.
Люк кивнул и развернулся, чтобы уйти. Его рука уже лежала на ручке двери, когда голос Макса остановил его.
– Люк.
– Сэр?
– Я отменяю последнее задание. – Макс прошел к своему сейфу, встроенному в стену за картиной. Он быстро набрал код, повернул ключ и извлек оттуда небольшую, тяжелую коробку из темного дерева, обитую потертой кожей. Она выглядела старой и чужеродной в этом ультрасовременном интерьере. – Передай это ей в руки. Без комментариев. Без следов. Никто ни единая душа не должна знать, что там внутри. Твоя задача лично обеспечить доставку.
Он протянул коробку Люку. Тот взял ее без единого вопроса, без тени любопытства на лице. Просто еще одно поручение.
– Считайте, что сделано.
– И, Люк... – голос Макса стал тише, но в нем появилась стальная опасная нотка. – Если содержимое этой коробки станет известно кому-либо… ты знаешь, что будет и это не угроза. Это констатация факта.
– Понятно, сэр.
Люк вышел, держа в руках маленькую, но невероятно тяжелую тайну.
