Возврат акций был не жестом примирения. Это был хирургический разрез. Он вернул деду горящий корабль зная, что тот не сможет его потушить. Паника, скандалы и падающие котировки сделают «Aster-Zajnec» уязвимым. И в этот момент анонимные покупатели (его люди) начнут скупать акции на вторичном рынке за копейки.
Он не просто отказался от наследства. Он его перераспределил. Вместо того чтобы быть мажоритарным акционером по документам, он станет теневым владельцем, скупив контрольный пакет через подставные лица. Он отнимет у деда все, но сделает это так, что формально тот ничего не сможет предъявить и даже не догадается откуда подул ветер. Он оставался номинальным владельцем тонущего корабля, в то время как Макс уже готовил себе непотопляемый флот, построенный на его обломках.
Он не вышел из игры. Он просто сменил фигуру на доске с короля на теневого кукловода. И первым ходом нового игрока была не атака на Дилона. Это было бы слишком мелко. Его ходом было поглощение империи своего деда.
Теперь он был свободен. И готов к следующему шагу. К настоящей цели.
Сегодня Нью-Йорк встретил Дилона Уэйкфилда холодным дождем, который идеально соответствовал его настроению. Он сидел на заднем сиденье арендованного Maybacha с тонированными стеклами, нервно постукивая пальцем по портфелю с документами, которые теперь казались ему бесполезными. Его телефон вибрировал, и имя на экране — «Дедушка» — заставило его сердце уйти в пятки. Он знал, что звонки из Дубая и сводки из бульварной прессы уже долетели до ушей патриарха.
Он набрал воздух в легкие, стараясь придать голосу уверенности, и принял вызов.
— Дедушка, — начал он, но был немедленно перебит.
— Молчи и слушай, — голос Эдварда Рудклифа, доносящийся из Лондона, был хриплым, обезвоженным яростью, но в нем не было паники. Была ледяная, смертоносная решимость. – Ситуация изменилась. Максимилиан оказался слаб. Сентиментален. Недостоин наследия нашего рода. Я вернул обратно акции «ЭдЗайнек». А он бежал с поля боя, как испуганный щенок.
Дилон замер, пытаясь осознать услышанное. Макс отдал акции? Здесь, в Америке, он видел лишь железную хватку кузена. Это было невероятно.
— Но как? Почему? — он смотрел на ночной Манхэттен за стеклом, не видя его.
— Это не имеет значения! — рявкнул старик, и Дилон почувствовал ледяной холодок по спине, словно дед был здесь, в машине. — Имеет значение то, что теперь эти акции свободны. И я готов передать их тебе. Весь контрольный пакет. Все пятьдесят один процент. Ты можешь стать тем, кем должен был стать Максимилиан. Рудклифом. Но есть одно условие.
Дилон почувствовал, как его сердце заколотилось с бешеной силой. Вихрь мыслей пронесся в его голове: богатство, власть, унижение Макса. Это было то, о чем он всегда мечтал, и сейчас это находилось в шаге от него. Он сидел всего в нескольких кварталах от цели, и теперь судьба сама вручала ему все козыри.
— Что я должен сделать? — его голос дрогнул от жадного предвкушения.
— Закончить то, что не смог он. Окончательно и бесповоротно. Уничтожить девчонку Сеймур. Здесь и сейчас. Прямо в ее логове. Не запугать. Не опозорить. Убрать. Чтобы ни у кого, и прежде всего у моего слабонервного внука, больше не осталось никаких привязанностей и сомнений в том, что за непослушание ждёт неминуемое возмездие. Сделаешь это быстро и чисто, и тогда всё это твое. Упустишь шанс – Эдвард сделал многозначительную паузу, — …и твои долги в Дубае покажутся тебе детской игрой по сравнению с моим гневом. Я уже выслал тебе все необходимые документы для подписания. Они ждут всего одного твоего действия.
Связь прервалась. Дилон сидел в полумраке лимузина, сжимая телефон в потной ладони. Он посмотрел на планшет — там уже горело уведомление о поступлении новых файлов от юридического отдела Рудклифов. Предложение было не блефом. Оно было реальным.
Жадность заглушила голос осторожности. Он понимал, что Макс не просто так отступил. Что-то шло не так. Но видение себя во главе империи Рудклифов, здесь и сейчас, ослепляло его.
«Быстро и чисто», — пронеслось в его голове. Его первоначальный план был точно выверен, изощренным и многоходовым. Он предполагал медленное, методичное давление, чтобы сломать Лану морально, а затем физически, спровоцировав на самоубийство или несчастный случай. Это было безопасно.
Но теперь времени не было. Теперь нужно было действовать «быстро». Прямо сейчас.
Он достал свой незарегистрированный телефон, тот, что был связан с наемниками, которых он нанял в Нью-Йорке. Его пальцы пролетали над клавиатурой.
Его глаза пробежали по строчкам: «Продолжайте наблюдение. Ждите моего сигнала. Цель должна быть изолирована и деморализована перед ликвидацией». Он напечатал новый приказ: «Ситуация изменилась. Необходимо активироваться к вечеру. Проникнуть на объект до полуночи. Любым способом. Немедленная ликвидация.» Он отправил сообщение и откинулся на кожаном сиденье, пытаясь заглушить внутренний голос, который кричал, что он только что совершил роковую ошибку. «Любым способом» означало грубую силу. «Немедленная ликвидация» означало отсутствие времени на разведку и подготовку. Он посылал своих людей вслепую, на укрепленный объект, лишь бы успеть получить свою награду.
Он не знал, что его сообщение было перехвачено Люком. Системы Макса уже давно взломали его шифры. Он не знал, что, пытаясь угодить деду и схватить свой шанс, он сорвал все маскировки и полез в ловушку с завязанными глазами, ведомый лишь слепой жадностью.
А в своем пентхаусе Макс наблюдал за всплывающим на экране перехваченным сообщением. В уголке его губ появилась тонкая, холодная улыбка.
Дилон только что добровольно надел на себя петлю. Осталось лишь дождаться, когда он сам затянет ее на своей шее. Охота перешла в завершающую стадию.
Тишину в пентхаусе нарушил лишь едва слышный гул города за бронированными стеклами и мерный стук капель дождя по террасе. Максимилиан Рудклиф стоял перед панорамным окном, глядя на размытые огни Манхэттена. На столе рядом в дорогой серебряной рамке стояла старая фотография: он, еще мальчишка, и дед Эдвард на фоне скаковых лошадей в их родовом поместье. Холодная, отчужденная улыбка старого человека не сулила ничего доброго.
Теперь он понимал эту улыбку. Понимал цену, которую требовало их наследие.
На экране его ноутбука горело перехваченное сообщение Дилона. Грубо, топорно, отчаянно. Идеальный ход для загнанного в угол шакала.
— Люк, — тихо произнес Макс, не оборачиваясь. — Докладывай.
Из теней в глубине комнаты вышел его помощник. Его лицо было бесстрастным маской солдата, видевшего слишком многое.
— Сигнал поступил. Они клюнули. Группа из четырех человек движется к объекту.
—Что у нас? — голос Макса был спокоен, будто он спрашивал о погоде.
— Полная боевая готовность. Все системы активны. Внешний периметр выглядит уязвимым, как они и предполагают. Внутри ждут гостей. Мисс Сеймур в безопасной комнате. Она просила передать, что надеется, что вы не разнесете её новый ремонт в клочья.
Уголок губ Макса дрогнул в подобии улыбки. Лана. Даже сейчас она находила в себе силы шутить. Именно эта сила, эта непокорность Сеймуров так бесила его деда. Она не вписывалась в его идеальный, выстроенный мир, где всё можно купить, сломать или устранить.
— Передай ей, что я выставлю счёт Дилону, — он наконец отвернулся от окна. Его глаза были холодны и ясны. Вся досада, вся ярость, кипевшая в нём последние дни, ушли, уступив место ледяной концентрации.
Макс подошел к сейфу, встроенному в стену. Биометрия сошлась, массивная дверь бесшумно отъехала в сторону. Внутри висело не коллекционное оружие как ожидалось, а практичная, испытанная в боях снайперская винтовка и тактический пистолет. Он взял пистолет, проверил магазин и плавно передёрнул затвор, вгоняя патрон в патронник. Холодный вес оружия в руке был знакомым и почти успокаивающим.
Он снова посмотрел на экран. Четыре точки приближались к дому Ланы. Пятой была машина Дилона, она замерла в нескольких кварталах. Кузен ждал. Ждал известий о своей победе, потирая руки от предвкушения, уже чувствуя вкус власти.
«Ты всегда был нетерпелив, Дилон, — подумал Макс. — И всегда хотел заполучить то, что тебе не принадлежало. Даже если это смерть».
— Люк, поддерживай связь. Я спускаюсь, — его голос прозвучал как приговор. — Я хочу лично закончить эту охоту.
Он вышел из пентхауса, не оглядываясь. Лифт помчался вниз. Его отражение в полированных стенках было чужим — безжалостным воином клана Рудклифов, тем, кем его всегда хотел видеть дед. Ирония судьбы заключалась в том, что именно этим оружием, выкованным самим Эдвардом, он собирался нанести семье сокрушительный удар.
А в это время Дилон, сидя в своем Maybache, лихорадочно смотрел на часы. Прошло уже десять минут. Ни выстрелов, ни взрывов, ни паники на улице. Это хорошо, значит его людям без шума удалось пробраться сквозь кордоны, которые Макс выставил вокруг дома Ланы.
Телефон по-прежнему молчал. Только нью-йоркский дождь, лил как из ведра застилая пеленой окна его авто.
Первые сомнения, как ядовитые змеи, начали поднимать головы. Что-то шло не так. Он понимал это нутром. Его люди должны были уже выйти на связь.
Внезапно телефон всё же завибрировал. Не тот, «грязный», а его личный. На экране горело одно слово: «ДЕД».
Дилон сглотнул комок в горле и принял вызов, уже не пытаясь скрыть нервную дрожь в голосе.
— Дедушка? У меня пока нет новостей.
Из трубки донеслись не крики ярости, как он ожидал, а ледяная, абсолютная тишина. Та, что страшнее любого крика. И через несколько секунд, сквозь неё хорошо слышный, знакомый до боли голос, принадлежавший не Эдварду.
— И это, радует, кузен, — произнес Максимилиан. Его голос был тихим, медленным и смертельно опасным. — Твои собаки на поводке. Ждут хозяина. А дедушка сейчас очень разочарован. В тебе.
Дилон почувствовал, как мир уходит из-под его ног. Он не понимал, как Макс мог быть там, на линии, в этот момент.
— Что… что ты сделал? — просипел он.
— Я закончил то, что начал. Как и велел дед. Быстро и чисто, — послышался щелчок зажигалки, затем Макс неспешно выдохнул дым. — Жду тебя, Дилон у себя. Давай не заставлять меня скучать. Или тебе снова нужна чья-то помощь, чтобы найти ко мне дорогу?
Связь прервалась. Дилон сидел в просторном салоне, но ему стало нечем дышать. Он понял всё. Понял, что стал разменной пешкой в игре, правил которой не знал. Что его жадность и отчаяние завели его прямиком в пасть к волку.
Он посмотрел на документы на планшете. Контрольный пакет. Империя. Всё это теперь было ничем иным, как цифровым надгробием на его собственной могиле.
«Ошибка отчаяния», — пронеслось в его помутневшем сознании.
И единственным выходом из этой ловушки, как ему вдруг с ужасной ясностью показалось, было послушаться приказа кузена и поехать туда, где его ждал Макс.
Салон Maybacha превратился в клетку. Дилон сидел, вцепившись в подлокотник, его взгляд безумно метался по залитому дождем Манхэттену. Каждый звук — гудок такси, скрип тормозов — заставлял его вздрагивать. Мозг отказывался работать, парализованный страхом. Поехать к Максу — самоубийство. Бежать — значит навлечь на себя гнев не только Макса, но и деда, чьи ресурсы были безграничны. Он был в ловушке.
Внезапно дверь со стороны пассажира бесшумно открылась. Оттуда, из разъяренного ливня, в салон влилась высокая, плотная фигура в темном плаще. Капли дождя стекали с ткани на дорогой кожаный салон. Человек уселся на переднее сиденье, скинул с головы капюшон и повернулся. В незнакомце Дилон увидел холодное, бесстрастное лицо Люка.
Сердце Дилона на мгновение замерло. Он знал его. Помощник Макса, бывший военный, а ныне — «решатель проблем.
— Баронет Уэйкфилд, — голос Люка был глухим и ровным, как стук могильщика о камень. — Вас ждут.
— Я никуда не поеду, — попытался возразить Дилон, но его голос прозвучал слабо и жалко.
Люк медленно покачал головой, и в его глазах не было ни угрозы, ни злорадства. Лишь усталое презрение.
— У вас нет выбора. Вы должно быть не понимаете, чем ваш отказ встретиться с графом Рудклифом может грозить. Пристегнитесь. И езжайте вперёд. Я скажу когда нужно будет изменить маршрут или остановиться.
Машина тронулась с места под управлением водителя, застывшего от страха. Всю дорогу до места назначения Люк молчал и это молчание было страшнее любых угроз.
Машина остановилась
у неприметного промышленного здания вдалеке от центра. Лифт, холодные бетонные стены, тяжелая металлическая дверь.
Люк распахнул ее и жестом указал Дилону войти.
Комната была пустой и освещалась единственной лампой под потолком. В центре, спиной к входу, на простом металлическом стуле сидел Макс. Он был без пиджака, рукава белой рубашки закатаны до локтей. Он слышал звук открывающейся двери, но никак не отреагировав продолжал сидеть.
Дилон напуганный ещё больше застыл возле входа. За его спиной Люк тихо закрыл дверь, оставив их одних.
— Подойди, Дилон, — голос Макса прозвучал спокойно, почти устало.
Дилон, подчиняясь неведомой силе, сделал несколько шагов вперед. Он чувствовал себя школьником, вызванным к директору.
Макс медленно повернулся. Его лицо было невозмутимым, но глаза… В них горел ледяной, безжалостный огонь.
— Дед звонил, — начал Макс без предисловий. — Интересовался, получил ли я его подарок. И спросил, не видел ли я тебя. Сказал, что, если ты позвонишь и будешь просить о помощи мне следует напомнить тебе о твоих долгах в Дубае. И что семья не терпит неудачников.
Дилон почувствовал, как земля уходит из-под ног. Дед сдал его. Сразу же.
— Он… он сказал, что отдаст мне все, если я…
— Если ты уберешь Лану? — Макс усмехнулся, коротко и беззвучно. — Конечно, сказал. Он сказал бы все что угодно, чтобы уничтожить Сеймура, но не своими, а чужими руками. Ты был для него козлом отпущения, Дилон. Разменной монетой. Всегда им был. Умный, но жадный и абсолютно управляемый внук. Идеальное орудие.
Макс встал и медленно обошел его вокруг, как будто оценивая отбракованный товар.
— Он использовал тебя, чтобы давить на меня. Ему хотелось посмотреть кто из внуков выиграет в войне, которую он сам развязал. И только выживший, по его мнению, достоин того, чтобы продолжать оставаться марионеткой в его руках и оружием дальнейших нечистоплотных забав. Он был бы рад если бы мы уничтожили друг друга.
Он остановился прямо перед Дилоном, глядя на него сверху вниз.
— Но я не собираюсь тебя убивать. Зачем пачкать руки? Ты того не стоишь.
Дилон сглотнул. Унижение жгло его изнутри, смешиваясь с диким, животным облегчением. Он будет жить.
— Что, что ты хочешь? — просипел он.
— Я хочу, чтобы ты исчез, — холодно сказал Макс. — Не из города. Из моей войны и из моего поля зрения. У тебя есть отец. Сэр Ричард Уэйкфилд. У него скромный, но стабильный бизнес. Логистика, если я не ошибаюсь. Небогатый, но уважаемый человек. Займись домашним бизнесом. Построй что-то свое. Настоящее. А не воруй чужое.
Он говорил с ним, как с непроходимым тупицей, которому объясняют простейшие вещи.
— И, если я откажусь? — с вызовом, которого сам не ожидал, спросил Дилон.
Макс улыбнулся. Это была самая страшная улыбка, из тех, что Дилон видел в жизни.
Он не просто отказался от наследства. Он его перераспределил. Вместо того чтобы быть мажоритарным акционером по документам, он станет теневым владельцем, скупив контрольный пакет через подставные лица. Он отнимет у деда все, но сделает это так, что формально тот ничего не сможет предъявить и даже не догадается откуда подул ветер. Он оставался номинальным владельцем тонущего корабля, в то время как Макс уже готовил себе непотопляемый флот, построенный на его обломках.
Он не вышел из игры. Он просто сменил фигуру на доске с короля на теневого кукловода. И первым ходом нового игрока была не атака на Дилона. Это было бы слишком мелко. Его ходом было поглощение империи своего деда.
Теперь он был свободен. И готов к следующему шагу. К настоящей цели.
Прода от 30.12.2025, 11:58
ГЛАВА 41
Сегодня Нью-Йорк встретил Дилона Уэйкфилда холодным дождем, который идеально соответствовал его настроению. Он сидел на заднем сиденье арендованного Maybacha с тонированными стеклами, нервно постукивая пальцем по портфелю с документами, которые теперь казались ему бесполезными. Его телефон вибрировал, и имя на экране — «Дедушка» — заставило его сердце уйти в пятки. Он знал, что звонки из Дубая и сводки из бульварной прессы уже долетели до ушей патриарха.
Он набрал воздух в легкие, стараясь придать голосу уверенности, и принял вызов.
— Дедушка, — начал он, но был немедленно перебит.
— Молчи и слушай, — голос Эдварда Рудклифа, доносящийся из Лондона, был хриплым, обезвоженным яростью, но в нем не было паники. Была ледяная, смертоносная решимость. – Ситуация изменилась. Максимилиан оказался слаб. Сентиментален. Недостоин наследия нашего рода. Я вернул обратно акции «ЭдЗайнек». А он бежал с поля боя, как испуганный щенок.
Дилон замер, пытаясь осознать услышанное. Макс отдал акции? Здесь, в Америке, он видел лишь железную хватку кузена. Это было невероятно.
— Но как? Почему? — он смотрел на ночной Манхэттен за стеклом, не видя его.
— Это не имеет значения! — рявкнул старик, и Дилон почувствовал ледяной холодок по спине, словно дед был здесь, в машине. — Имеет значение то, что теперь эти акции свободны. И я готов передать их тебе. Весь контрольный пакет. Все пятьдесят один процент. Ты можешь стать тем, кем должен был стать Максимилиан. Рудклифом. Но есть одно условие.
Дилон почувствовал, как его сердце заколотилось с бешеной силой. Вихрь мыслей пронесся в его голове: богатство, власть, унижение Макса. Это было то, о чем он всегда мечтал, и сейчас это находилось в шаге от него. Он сидел всего в нескольких кварталах от цели, и теперь судьба сама вручала ему все козыри.
— Что я должен сделать? — его голос дрогнул от жадного предвкушения.
— Закончить то, что не смог он. Окончательно и бесповоротно. Уничтожить девчонку Сеймур. Здесь и сейчас. Прямо в ее логове. Не запугать. Не опозорить. Убрать. Чтобы ни у кого, и прежде всего у моего слабонервного внука, больше не осталось никаких привязанностей и сомнений в том, что за непослушание ждёт неминуемое возмездие. Сделаешь это быстро и чисто, и тогда всё это твое. Упустишь шанс – Эдвард сделал многозначительную паузу, — …и твои долги в Дубае покажутся тебе детской игрой по сравнению с моим гневом. Я уже выслал тебе все необходимые документы для подписания. Они ждут всего одного твоего действия.
Связь прервалась. Дилон сидел в полумраке лимузина, сжимая телефон в потной ладони. Он посмотрел на планшет — там уже горело уведомление о поступлении новых файлов от юридического отдела Рудклифов. Предложение было не блефом. Оно было реальным.
Жадность заглушила голос осторожности. Он понимал, что Макс не просто так отступил. Что-то шло не так. Но видение себя во главе империи Рудклифов, здесь и сейчас, ослепляло его.
«Быстро и чисто», — пронеслось в его голове. Его первоначальный план был точно выверен, изощренным и многоходовым. Он предполагал медленное, методичное давление, чтобы сломать Лану морально, а затем физически, спровоцировав на самоубийство или несчастный случай. Это было безопасно.
Но теперь времени не было. Теперь нужно было действовать «быстро». Прямо сейчас.
Он достал свой незарегистрированный телефон, тот, что был связан с наемниками, которых он нанял в Нью-Йорке. Его пальцы пролетали над клавиатурой.
Его глаза пробежали по строчкам: «Продолжайте наблюдение. Ждите моего сигнала. Цель должна быть изолирована и деморализована перед ликвидацией». Он напечатал новый приказ: «Ситуация изменилась. Необходимо активироваться к вечеру. Проникнуть на объект до полуночи. Любым способом. Немедленная ликвидация.» Он отправил сообщение и откинулся на кожаном сиденье, пытаясь заглушить внутренний голос, который кричал, что он только что совершил роковую ошибку. «Любым способом» означало грубую силу. «Немедленная ликвидация» означало отсутствие времени на разведку и подготовку. Он посылал своих людей вслепую, на укрепленный объект, лишь бы успеть получить свою награду.
Он не знал, что его сообщение было перехвачено Люком. Системы Макса уже давно взломали его шифры. Он не знал, что, пытаясь угодить деду и схватить свой шанс, он сорвал все маскировки и полез в ловушку с завязанными глазами, ведомый лишь слепой жадностью.
А в своем пентхаусе Макс наблюдал за всплывающим на экране перехваченным сообщением. В уголке его губ появилась тонкая, холодная улыбка.
Дилон только что добровольно надел на себя петлю. Осталось лишь дождаться, когда он сам затянет ее на своей шее. Охота перешла в завершающую стадию.
Тишину в пентхаусе нарушил лишь едва слышный гул города за бронированными стеклами и мерный стук капель дождя по террасе. Максимилиан Рудклиф стоял перед панорамным окном, глядя на размытые огни Манхэттена. На столе рядом в дорогой серебряной рамке стояла старая фотография: он, еще мальчишка, и дед Эдвард на фоне скаковых лошадей в их родовом поместье. Холодная, отчужденная улыбка старого человека не сулила ничего доброго.
Теперь он понимал эту улыбку. Понимал цену, которую требовало их наследие.
На экране его ноутбука горело перехваченное сообщение Дилона. Грубо, топорно, отчаянно. Идеальный ход для загнанного в угол шакала.
— Люк, — тихо произнес Макс, не оборачиваясь. — Докладывай.
Из теней в глубине комнаты вышел его помощник. Его лицо было бесстрастным маской солдата, видевшего слишком многое.
— Сигнал поступил. Они клюнули. Группа из четырех человек движется к объекту.
—Что у нас? — голос Макса был спокоен, будто он спрашивал о погоде.
— Полная боевая готовность. Все системы активны. Внешний периметр выглядит уязвимым, как они и предполагают. Внутри ждут гостей. Мисс Сеймур в безопасной комнате. Она просила передать, что надеется, что вы не разнесете её новый ремонт в клочья.
Уголок губ Макса дрогнул в подобии улыбки. Лана. Даже сейчас она находила в себе силы шутить. Именно эта сила, эта непокорность Сеймуров так бесила его деда. Она не вписывалась в его идеальный, выстроенный мир, где всё можно купить, сломать или устранить.
— Передай ей, что я выставлю счёт Дилону, — он наконец отвернулся от окна. Его глаза были холодны и ясны. Вся досада, вся ярость, кипевшая в нём последние дни, ушли, уступив место ледяной концентрации.
Макс подошел к сейфу, встроенному в стену. Биометрия сошлась, массивная дверь бесшумно отъехала в сторону. Внутри висело не коллекционное оружие как ожидалось, а практичная, испытанная в боях снайперская винтовка и тактический пистолет. Он взял пистолет, проверил магазин и плавно передёрнул затвор, вгоняя патрон в патронник. Холодный вес оружия в руке был знакомым и почти успокаивающим.
Он снова посмотрел на экран. Четыре точки приближались к дому Ланы. Пятой была машина Дилона, она замерла в нескольких кварталах. Кузен ждал. Ждал известий о своей победе, потирая руки от предвкушения, уже чувствуя вкус власти.
«Ты всегда был нетерпелив, Дилон, — подумал Макс. — И всегда хотел заполучить то, что тебе не принадлежало. Даже если это смерть».
— Люк, поддерживай связь. Я спускаюсь, — его голос прозвучал как приговор. — Я хочу лично закончить эту охоту.
Он вышел из пентхауса, не оглядываясь. Лифт помчался вниз. Его отражение в полированных стенках было чужим — безжалостным воином клана Рудклифов, тем, кем его всегда хотел видеть дед. Ирония судьбы заключалась в том, что именно этим оружием, выкованным самим Эдвардом, он собирался нанести семье сокрушительный удар.
А в это время Дилон, сидя в своем Maybache, лихорадочно смотрел на часы. Прошло уже десять минут. Ни выстрелов, ни взрывов, ни паники на улице. Это хорошо, значит его людям без шума удалось пробраться сквозь кордоны, которые Макс выставил вокруг дома Ланы.
Телефон по-прежнему молчал. Только нью-йоркский дождь, лил как из ведра застилая пеленой окна его авто.
Первые сомнения, как ядовитые змеи, начали поднимать головы. Что-то шло не так. Он понимал это нутром. Его люди должны были уже выйти на связь.
Внезапно телефон всё же завибрировал. Не тот, «грязный», а его личный. На экране горело одно слово: «ДЕД».
Дилон сглотнул комок в горле и принял вызов, уже не пытаясь скрыть нервную дрожь в голосе.
— Дедушка? У меня пока нет новостей.
Из трубки донеслись не крики ярости, как он ожидал, а ледяная, абсолютная тишина. Та, что страшнее любого крика. И через несколько секунд, сквозь неё хорошо слышный, знакомый до боли голос, принадлежавший не Эдварду.
— И это, радует, кузен, — произнес Максимилиан. Его голос был тихим, медленным и смертельно опасным. — Твои собаки на поводке. Ждут хозяина. А дедушка сейчас очень разочарован. В тебе.
Дилон почувствовал, как мир уходит из-под его ног. Он не понимал, как Макс мог быть там, на линии, в этот момент.
— Что… что ты сделал? — просипел он.
— Я закончил то, что начал. Как и велел дед. Быстро и чисто, — послышался щелчок зажигалки, затем Макс неспешно выдохнул дым. — Жду тебя, Дилон у себя. Давай не заставлять меня скучать. Или тебе снова нужна чья-то помощь, чтобы найти ко мне дорогу?
Связь прервалась. Дилон сидел в просторном салоне, но ему стало нечем дышать. Он понял всё. Понял, что стал разменной пешкой в игре, правил которой не знал. Что его жадность и отчаяние завели его прямиком в пасть к волку.
Он посмотрел на документы на планшете. Контрольный пакет. Империя. Всё это теперь было ничем иным, как цифровым надгробием на его собственной могиле.
«Ошибка отчаяния», — пронеслось в его помутневшем сознании.
И единственным выходом из этой ловушки, как ему вдруг с ужасной ясностью показалось, было послушаться приказа кузена и поехать туда, где его ждал Макс.
Прода от 31.12.2025, 17:04
ГЛАВА 42
Салон Maybacha превратился в клетку. Дилон сидел, вцепившись в подлокотник, его взгляд безумно метался по залитому дождем Манхэттену. Каждый звук — гудок такси, скрип тормозов — заставлял его вздрагивать. Мозг отказывался работать, парализованный страхом. Поехать к Максу — самоубийство. Бежать — значит навлечь на себя гнев не только Макса, но и деда, чьи ресурсы были безграничны. Он был в ловушке.
Внезапно дверь со стороны пассажира бесшумно открылась. Оттуда, из разъяренного ливня, в салон влилась высокая, плотная фигура в темном плаще. Капли дождя стекали с ткани на дорогой кожаный салон. Человек уселся на переднее сиденье, скинул с головы капюшон и повернулся. В незнакомце Дилон увидел холодное, бесстрастное лицо Люка.
Сердце Дилона на мгновение замерло. Он знал его. Помощник Макса, бывший военный, а ныне — «решатель проблем.
— Баронет Уэйкфилд, — голос Люка был глухим и ровным, как стук могильщика о камень. — Вас ждут.
— Я никуда не поеду, — попытался возразить Дилон, но его голос прозвучал слабо и жалко.
Люк медленно покачал головой, и в его глазах не было ни угрозы, ни злорадства. Лишь усталое презрение.
— У вас нет выбора. Вы должно быть не понимаете, чем ваш отказ встретиться с графом Рудклифом может грозить. Пристегнитесь. И езжайте вперёд. Я скажу когда нужно будет изменить маршрут или остановиться.
Машина тронулась с места под управлением водителя, застывшего от страха. Всю дорогу до места назначения Люк молчал и это молчание было страшнее любых угроз.
Машина остановилась
у неприметного промышленного здания вдалеке от центра. Лифт, холодные бетонные стены, тяжелая металлическая дверь.
Люк распахнул ее и жестом указал Дилону войти.
Комната была пустой и освещалась единственной лампой под потолком. В центре, спиной к входу, на простом металлическом стуле сидел Макс. Он был без пиджака, рукава белой рубашки закатаны до локтей. Он слышал звук открывающейся двери, но никак не отреагировав продолжал сидеть.
Дилон напуганный ещё больше застыл возле входа. За его спиной Люк тихо закрыл дверь, оставив их одних.
— Подойди, Дилон, — голос Макса прозвучал спокойно, почти устало.
Дилон, подчиняясь неведомой силе, сделал несколько шагов вперед. Он чувствовал себя школьником, вызванным к директору.
Макс медленно повернулся. Его лицо было невозмутимым, но глаза… В них горел ледяной, безжалостный огонь.
— Дед звонил, — начал Макс без предисловий. — Интересовался, получил ли я его подарок. И спросил, не видел ли я тебя. Сказал, что, если ты позвонишь и будешь просить о помощи мне следует напомнить тебе о твоих долгах в Дубае. И что семья не терпит неудачников.
Дилон почувствовал, как земля уходит из-под ног. Дед сдал его. Сразу же.
— Он… он сказал, что отдаст мне все, если я…
— Если ты уберешь Лану? — Макс усмехнулся, коротко и беззвучно. — Конечно, сказал. Он сказал бы все что угодно, чтобы уничтожить Сеймура, но не своими, а чужими руками. Ты был для него козлом отпущения, Дилон. Разменной монетой. Всегда им был. Умный, но жадный и абсолютно управляемый внук. Идеальное орудие.
Макс встал и медленно обошел его вокруг, как будто оценивая отбракованный товар.
— Он использовал тебя, чтобы давить на меня. Ему хотелось посмотреть кто из внуков выиграет в войне, которую он сам развязал. И только выживший, по его мнению, достоин того, чтобы продолжать оставаться марионеткой в его руках и оружием дальнейших нечистоплотных забав. Он был бы рад если бы мы уничтожили друг друга.
Он остановился прямо перед Дилоном, глядя на него сверху вниз.
— Но я не собираюсь тебя убивать. Зачем пачкать руки? Ты того не стоишь.
Дилон сглотнул. Унижение жгло его изнутри, смешиваясь с диким, животным облегчением. Он будет жить.
— Что, что ты хочешь? — просипел он.
— Я хочу, чтобы ты исчез, — холодно сказал Макс. — Не из города. Из моей войны и из моего поля зрения. У тебя есть отец. Сэр Ричард Уэйкфилд. У него скромный, но стабильный бизнес. Логистика, если я не ошибаюсь. Небогатый, но уважаемый человек. Займись домашним бизнесом. Построй что-то свое. Настоящее. А не воруй чужое.
Он говорил с ним, как с непроходимым тупицей, которому объясняют простейшие вещи.
— И, если я откажусь? — с вызовом, которого сам не ожидал, спросил Дилон.
Макс улыбнулся. Это была самая страшная улыбка, из тех, что Дилон видел в жизни.
