Глава 4.
Пробуждение застало меня ранним рассветом. Лучи солнца, проскользнув сквозь неприкрытые отверстия под потолком шалаша, коварно ударили светом по глазам, заставляя вздрогнуть и проснуться.
Помещение, в котором я находилось, было куполообразным. Отсутствие углов явно указывало на круглую форму строения, высокий потолок, поддерживаемый основательной толщины палкой, земляной пол с наваленными поверх шкурами – этакий вигвам индейцев Северной Америки. Впрочем, на сколько мне известно с уроков истории, более близкие к современному обществу индейцы использовали вигвамы в качестве обрядовых помещений для привлечения туристов. В этом же строении явно жили. В центре, практически рядом с удерживающей балкой, находилось обложенное камнями по периметру кострище. И, если судить по скопившемуся на нем налету сажи, используется оно достаточно часто. Даже сейчас от него исходил тонкий дымок. Также в помещении находились копья различной длинны, внешнего вида и, вероятно, предназначения. Здесь же стоял сундук, накрытый кожаной материей и служивший, судя по наставленным скляночкам, столиком.
А вообще, помещение, конечно, напоминало вигвам, вот только индейцы Северной Америки не держали в своем быту сундуков. Его конструкция слишком сложна для людей, находящемся на их уровне развития. Все же нужно уметь высекать из дерева, рассчитывать размеры, да и крепления ведь где-то добывать нужно. Значит, общество этих людей более развито, чем я подумала только увидев их. Хотя, что еще я могла предположить, глядя на их скачки у костра?
Сев в постели, если, конечно, широкую лавку, накрытую чьим-то мехом можно так назвать, я поморщилась от тупой боли в каждой частичке израненного тела. Впрочем, нельзя не заметить, что по сравнению с вчерашней острой болью, отзывающейся мутной пеленой перед глазами и туманом в рассудке, ноющая боль вызывала лишь раздражение.
Откинув пушистую накидку из шкуры несчастного почившегося животного, я с удивлением обозрела на себе отсутствие прежней одежды. Сняли ли грязные легинсы, футболку и ветровку из медицинских соображений или просто растаскали на сувениры, но сейчас я была лишь в своем нижнем белье и серой простого кроя рубашке из грубого материала, напоминающего собой мешки. Впрочем, чистая одежда в любом случае лучше грязной. Нужно будет поблагодарить неизвестный народец.
Опустившись на ноги, я с радостью приметила свои кроссовки, кем-то заботливо оставленные у подножия лавки. Натянув на ноги чудо современного дизайнера, я неспешно прогулялась по строению. Особое внимание уделила скляночкам, расположившемся на сундуке. Пошарив по карманам, вытащила из лифчика сенсор. Звучит дико, конечно, но во время вчерашнего забега по лесу, я решила, что там ему будет надежнее, нежели в кармане или рюкзаке. И вот видите, как все вышло. Рюкзак я потеряла, одежду изъяли по непонятным причинам, а упустить момент и не сделать интоснимки внутреннего убранства обособившегося народа было бы глупо.
Эх, жаль, что я не сообразила взять номер кого-то из Арчибальдов. Так я могла бы связаться с ними, не дожидаясь пока они смекнут, что меня нет на прежнем месте. Взглянув на процентный уровень сети, вздохнула. Даже если бы я взяла номер, то ничего бы не вышло. Аномальная зона, черт бы ее побрал. Остается лишь надеяться на маячок мистера Арчибальда, который каким-то чудом остался висеть на шее.
Взглянув на скляночки, сделала интоснимок. Интересно, а как эти бутылочки, судя по тактильным ощущениям, изготовленные из кожи, удерживают внутри себя жидкость? Поболтав, прислушалась к булькающим звукам. Точно ведь что-то жидкое. Впрочем, проверять и откупоривать бутыль не стала. Мало ли это испускает ядовитые пары? Вернув скляночки на место, я услышала приближающиеся шаги.
Подскочив на месте, бросилась к лавке. Будет неловко, если хозяин дома вернется, а я тут трогаю его вещи. Любому бы это не понравилось, не взирая на уровень развития его общества в целом. Усевшись на лавочку, приняла самый невинный и потерянный вид. Особо играть не пришлось, я действительно ощущала себя так, словно в машине времени путешествую.
А в помещение тем временем зашла женщина. На этом радостном моменте я немного выдохнула, впрочем, внутренне вся подобравшись. Может и у нее посох имеется…
Брюнетка тем временем несколько растерялась, заметив меня. Она встала у входа в свой дом и принялась с живейшим интересом меня разглядывать. Я же воспользовалась ситуацией и оглядела ее. Невысокая, как и большая часть тех людей, которых я видела вчера. Женщина обладала вытянутой, словно треугольной головой, приплющенным носом и большими остроугольными ушами. Улыбка, видимо, свидетельствующая о доброжелательном отношении поражала количеством острых, маленьких зубиков. Дело ли в удивлении или так заложено природой, но ее карие глаза были очень большими.
Худощавое тело с широкими плечами и длинными руками прикрывала лишь набедренная повязка, да та же футболка, что была и на мне. Сверху женщина набросила меховой плащ, впрочем, не беспокоясь о комфорте ног. Из-за вчерашнего дождя голые ступни оставляли грязные разводы на меховой шкуре.
Хозяйка дома вошла, замерев у кострища. Подбросив веток в центр очага, раздула затухающий огонь. Затянувшееся молчание нервировало. Тем более, что у меня было достаточно много вопросов.
- Меня зовут Этель, - взяла инициативу в свои руки я, внимательно наблюдая за реакцией чужеземки. Хотя вопрос об инородности здесь неоднозначен. Для их поселения чужачка я.
Представительница дикого племени замерла, чуть склонив голову и разглядывая меня. Не понимает?
- Я, - говорю, указывая на себя пальцем. – Этель.
Женщина понятливо закивала, подходя чуть ближе. Это движение заставило меня непроизвольно напрячься, впрочем, не настолько, чтобы я подскочила, оглашая всю округу криками о помощи. Пока контакт с чужим племенем шел вполне спокойно, если, конечно, не брать в расчет «вежливый» жест посохом.
Хозяйка тем временем устроилась напротив, сев на меховые шкуры.
- Миа, - брюнетка повторила мой жест, указав на себя пальцем. – Портута.
Начало положено! Настала моя очередь кивать на манер китайского болванчика. Чувствую, разговор будет сложным…
Спустя некоторое количество времени, мы достигли мнимого понимания. Я уже знала, как на их языке будут некоторые предметы из окружающего пространства. Так, например, вигвам они называют типи, кострище – лупи, лавку, на которой я расположилась, - агути, а мех – кути. На сколько я могла понять из ее речи, язык их племени имел большое количество гласных и больше напоминал лепет младенцев, нежели развитый взрослый язык.
Портута вела себя достаточно доброжелательно и охотно шла на контакт, не демонстрируя агрессии. Хотя явно была настороже и в любой момент была готова дать отпор. Как я это поняла? А она копье в руке сжимала. Признаться, первые несколько минут я не могла перестать глазеть на это чудо аграрного общества. Потом, конечно, привыкла.
А пока мы пытались общаться, преодолевая двойной языковой барьер. В этом нам помогали две палочки, которые я позаимствовала из ее очага и кусок земляного пола, с которого мы убрали шкуру. Я рисовала какой-то предмет, а Портута говорила его название и наоборот. Это, конечно, срабатывало далеко не совсем. Вот как тут нарисуешь социальную структуру общества, например? Во-от, поэтому я решила не мудрствовать и интересовалась чем-то, что значительно проще изобразить.
Путем трудного и длинного диалога мне удалось узнать, что Портута в их поселении кто-то вроде лекаря или знахарки. Она лечит, помогает женщинам с родами. В общем, не дает местному населению скончаться в страшнейших муках. И именно Портута помогла мне с моими травмами, за что я ее тут же поблагодарила. Все же незнакомая женщина, а так любезно у себя приютила, вылечила, да еще и накормила жаренной птицей, которую сама и подбила. Палкой.
В их поселении питаются тем, что сами поймают. Обычно это рыба из небольшого водоема неподалеку или птица. Зверей здесь едят в редких случаях. Можно сказать, по особым праздникам таким, как день рождения детей у вождя, или смерть важного человека для племени. Вот так, либо празднуя чью-то жизнь, либо уважив чью-то смерть. Редкое употребление животного мяса объясняется наличием мутации у местной фауны. Хотя, конечно, Потрута считает, что звери здесь проклятые. Я не стала комментировать этот момент. Мало ли, как она отреагирует, если я начну объяснять это явление.
К слову, Портута знала, что рядом есть другое поселение людей. Конечно, речь шла о резиденции Арчибальдов. Женщина считала их поголовно шаманами или «ганиу» потому, что лично видела, как они садятся в коробки и взлетают аки птицы. Вообще, многие из племени могла наблюдать странные явления, происходящие на территории Арчибальдов, поэтому предпочитали не связываться с этими сумасшедшими. И более того, у них есть запрет на приближение к ним.
Портута понимала, что я отношусь к тому племени и недвусмысленно поинтересовалась, умею ли я нечто подобное. Я клятвенно уверила ее, что колдовать не умею, поглубже затолкнув сенсор в кружевной бра. Мало ли, как они отреагируют на это чудо техники.
Кстати, по этой же причине меня поселили к ней. Мол, она женщина необычная, знахарка, а я так вообще из чужеродного шаманского племени. Предполагалось, что мы найдем общий язык. Не прогадали.
Мы долго болтали. Выяснилось в процессе беседы, что мужа у Портуты не было, детей тоже. Ей вроде как нельзя их заводить из-за того, что она умеет лечить. Этот момент я не очень смогла понять из-за языкового барьер, но все дело в том, что она варит особые зелья, которые проклятой ее не делают, но определенные запреты накладывают. Так, например, она может взять себе в ученики другую девочку, которая позже займет ее место. Мальчика нельзя потому, что те не могут быть лекарями, но могут колдовать. Что она имела ввиду под словом колдовать или «каригу» на их языке, я не очень смогла понять. Все же с этим нужно разбираться, а у нас было не так много времени. Я ждала спасательную группу из резиденции Арчибальдов.
Но в определенный момент я решила, что пора озаботиться тем, как из этого поселения выбраться самой. Ожидать помощи из вне, конечно, было моим планом «А», но хотелось иметь и другие пути отступления. На тот случай, если Арчибальды не сразу сообразят, что я в опасности или если их техника не сработает. Все же аномальная зона, поэтому нельзя ничего гарантировать.
Схематично нарисовав Портуте их деревеньку, я показала тот куст, из-за которого вывалилась. Затем нарисовала человечка, покидающего их поселение. Конечно, так себе изображение, но женщина меня поняла, как-то сочувственно взглянув в ответ. В этот момент я заподозрила неладное.
В самом деле, почему это я расслабилась? С чего решила, что в относительной безопасности? Сижу здесь как дура, беседую с Портутой словно на экскурсии, а не случайно попала к дикому племени, удирая от мутировавшего ежа. А ведь нет гарантий, что они не плотоядны. Взглянув на зубы Портуты, я как-то настороженно отодвинулась. Всякое бывает, может, у них тут человечина в ходу? Ой, дура-а я…
Процесс моего самоосуждения прервал знакомый мужичок, которого я мысленно провозгласила вождем племени. Он вошел в типи Портуты, важно задрав нос и волоча за собой тяжеленный посох из кости несчастного животного. Или человека…Нужно бы поближе рассмотреть атрибут имиджа дикого вождя. Мало ли, кто мог стать жертвой этого странноватого мужичка.
Портута тут же поднялась на ноги, затем рухнув на колени в подобострастном движении, приложилась лбом о пол. Она проделала это несколько раз под моим шокированным и одновременно настороженным взглядом. Вождь племени диких индейцев продолжа стоять, с ожиданием глядя на меня. Чего? Я тоже о пол должна лбом биться?
Этот момент мы как-то не успели обсудить. Я, по сути, даже не знаю, как сильно местные жители почитают своего предводителя. Но глядя на этот жест, поняла страшное – слепо подчиняются.
Я осторожно поднялась на ноги, став возвышаться над вождем сантиметров на двадцать. А это при всем том, то рост у меня для нашего общества средний. Арчибальдам, к примеру, я достаю только до подбородка. Ситуацию с моим ростом, конечно, легко исправляют каблуки. Впрочем, речь сейчас не об этом.
Повторять жест Портуты и биться лбом о полом я не собиралась. Нет, безусловно, я всегда трепетно отношусь к чужим традиция, стараясь не задевать чужую гордость за их нацию, но вот это – слишком. Я не принципиальная, но в ногах валяться все же не собираюсь.
Замерев напротив вождя, я крайне вежливо улыбнулась. Между прочим, этот очаровательный мужчина меня посохом ударил. Ну это я так, чисто напоминаю самой себе, почему не стоит доверять незнакомым представителям дикого племени. Да и жалостливый взгляд Портуты, брошенный на меня, до сих пор преследовал. Неужели они решили меня здесь удерживать в качестве музейного экспоната? Или, может быть, они решили меня растаскать по частям на составляющие шаманских зелий?
Мир до сих пор помнит гонения альбиносов в африканских странах. В двадцать первом веке варварски убивали, отрезали конечности и вырывали части тела у своих же сограждан африканские жители. Причина варварского террора заключалась в отсутствие у таких людей фермента тирозиназы, отвечающего за синтез мелатонина. Из-за врожденного отсутствия пигмента у некоторых жителей африканских стран на них устроили охоту их же сограждане, убивая и лишая конечностей даже маленьких детей. Местные «шаманы» внушили людям, что части тела альбиносов обладают особыми свойствами, правда, так и не решив хорошими или плохими. Из-за своей необразованности и откровенной глупости люди расчленяли альбиносов и продавали за неплохие деньги в разные страны, включая лже-демократические республики. Эти сволочи не стеснялись убивать ни женщин, ни стариков, ни детей. Шутка ли, такой дорогостоящий товар упускать? Все несчастные светлокожие люди постоянно жили в ощущении страха. Круглосуточно! Правительство стран ни одному из них не могло гарантировать безопасность. Преступники нападали на детей даже в школах, вступив в сговор с их охранной. Их жизнь была адом несколько веков.
Исход этого варварского и совершенно дикого периода мог закончиться полным искоренением альбиносов. Однако тогда наша планета уже переходила к современной системе существования и во главе оказался предок Арчибальдов. С уроков истории я знаю, что он ввел семисоттысячную армию в африканские страны, призванную защищать альбиносов об беззакония. Каждого представителя светлокожего населения ввели в учетную запись, производя пересчет каждый день утром и вечером. Со всеми гражданами проводились беседы, им рассказывали о причине отличий между ними и альбиносами. Любая попытка покушения сурово каралась большим сроком заключения. Мистер Арчибальд ввел обязательное образования для каждого гражданина, а для альбиносов организовали отдельные школы с суровой системой охраной и неподкупными учителями. Ситуацию исправили за год, что, впрочем, не отменяет несколько веков ада, через которые прошли предки альбиносов.
