Сплетенные судьбы

29.07.2017, 08:02 Автор: Лидия Захарова


Показано 1 из 21 страниц

1 2 3 4 ... 20 21


Пролог


       - Сейчас упадет, - приложив руку ко лбу на манер козырька, сказал Тощий.
       Батяня прищурился, глядя против солнца на приближающегося всадника. Ехал тот все медленнее, поводья свободно болтались, а сам мужчина едва не вываливался из седла при каждом конском шаге. Но все же не вываливался.
       - Не-е, - протянул Батяня, так и не вынув пальца изо рта.
       Он уже пять минут безуспешно пытался нащупать застрявший между зубов кусочек мяса. Окорок, подаренный торговцем, оказался ужасно жилистым, но зато как пах, скотина! Батяня даже не смог дождаться конца смены, за что и поплатился. Тощий с Ублюдком теперь смеялись над его мучениями и немного шепелявым выговором.
       Трое стражников у городских ворот нетерпеливо переминались с ноги на ногу, ожидая, когда всадник доползет до них. Закрыть ворота они могли только после того, как солнце наполовину скроется за холмом, но кто станет проверять? Крестьяне уже давно вернулись с полей, можно было уйти домой пораньше… если бы не всадник. Даже при своей мучительной медлительности он должен был успеть. Теперь не уйдешь так просто: вдруг нажалуется? Приходилось ждать.
       - Упадет, - снова сказал Тощий.
       Вот если бы человек и впрямь упал… Новый порыв ветра заставил плащ за спиной всадника надуться, как парус, и того действительно повело в сторону сильнее прежнего. Но он не упал. Батяня сплюнул, а потом уставился на плевок: получилось выхаркнуть противную жилку или нет?
       Молчаливый Ублюдок громко зевнул, поскреб затылок и пошел прочь от ворот.
       - Эй! Ты куда? - всполошился Тощий.
       - А ну вас, мне домой пора. Мамке обещал.
       - А как же…
       - Сами справитесь.
       Для охраны ворот хватило бы и одного стража с пикой - места тут спокойные, даже разбойники особенно не озорничают. Но по уставу их всегда должно было быть двое. А третий находился в карауле для прочих нужд: послание отнести или подменить собрата, когда тот в нужник пойдет. Обычно дежурили по очереди.
       - Оставь, - махнул Батяня, самый старший из троицы. - Знаешь ведь старую мымру.
       Тощий вздохнул. Старую мымру он знал, но дезертирства все равно не одобрил.
       Всадник тем временем почти добрался до ворот. Лохматая голова чуть приподнялась, являя миру заросшее темной щетиной лицо. Молодое, но смертельно усталое. Мужчина был одет во все черное, но на бедре ткань отличалась особенно черной чернотой - блестящей, сочащейся из глубокого пореза.
       Всадник обвел мутным взглядом стены города, открытые ворота и двоих стражников.
       - Это Хавейн? - разлепив обветренные губы, прохрипел он.
       - Хавейн, Хавейн, - нетерпеливо отозвался Тощий. - Один грошик за вход, два - за лошадь. Плати и проходи.
       Мужчина с трудом сглотнул и очень медленно потянулся к висевшему на поясе кошельку. Когда его пальцы сомкнулись на кожаном мешочке, сердце Тощего упало. Кошелек явно был пуст. Но всадник все равно развязал тесемки и зашарил внутри. Батяня тяжело вздохнул:
        - Если нет денег, лучше уезжай.
       - У меня есть… деньги, - возразил мужчина.
       Он извлек из кошелька маленькую медную монетку - единственное, что там имелось.
       Тощий подошел ближе.
       - Один грошик. А надо еще два.
       - У меня больше нет.
       - Ну, на нет и суда нет. Уезжай тогда. Или оставь лошадь и проходи. Там дальше у стены есть коновязь, можешь привязать кобылку, если не боишься, что угонят.
       Тощий хохотнул, и мужчина устало прикрыл глаза.
       - Или можешь ее продать, - предложил Батяня. - Коген с удовольствием ее у тебя купит и даст честную цену. Я вижу, лошадка у тебя хорошая. Ишь, смирная какая, и глаза умные.
       Мужчина в черном продолжал молчать. С сапога на землю упала капля крови.
       - Ну так что? Привязываешь или продаешь? Учти, нам скоро ворота закрывать, - поторопил Тощий.
       - Я не могу, - очень тихо ответил мужчина, голова его упала на грудь, словно он больше был не в силах держать ее прямо. - Я должен проехать в город.
       - Извини, сынок, но, не заплатив, в город ты не попадешь. Приказ князя.
       - Князь мертв.
       - Что?
       - Как это мертв? Ты что такое… - Тощий стукнул себя два раза по лбу и плюнул через плечо. - Ты что ж такое говоришь?
       - Я говорю то, что видел. Князь мертв, - всадник по-прежнему не открывал глаз, но голос его зазвучал громче, увереннее. - Вчера люди дея Хаисы вошли в столицу и взяли дворец. Князь и вся его семья убиты.
       Стражники переглянулись. Батяня тоже подошел ближе, заглядывая в изможденное лицо.
       - Как? И княгиня?
       - И княгиня.
       - И княжна?
       - И… княжна.
       - Благословенная Эйра, да как же ж это…
       Мужчина слегка тронул пятками бока лошади, но Тощий тут же схватился за узду.
       - Все равно плати. Закона-то никто не отменял.
       Батяня сочувственно пожевал губами, но кивнул:
       - Не отменял. Прости, сынок.
       Рука в черной перчатке потянулась к ножнам на поясе, но закончить движение не успела. Оба стражника ухватились за рукояти собственных мечей.
       - Эй, не дури. Нас двое, а ты еле дышишь. Оставь лошадку. Мы присмотрим.
       Мужчина с силой сжал зубы - на щеках заиграли желваки, но руку он все же опустил. Потом медленно выдохнул и неуклюже сполз на землю. Разрезанная нога подогнулась, и он чуть не упал, в последний момент ухватившись за луку седла. Наконечник длинных кавалерийских ножен ударился о песок.
       Батяня и Тощий терпеливо ждали. Они отошли на полшага, но рук от оружия не убрали. Постояв немного, мужчина снова мучительно выдохнул и потрепал лошадь по холке. Она повернула к нему морду с и впрямь удивительно умными, понимающими глазами. Тихо заржала. Мужчина прошептал что-то и снова потянулся к оружию. Стражники напряглись.
       - Не дури, - повторил Батяня.
       Не слушая, мужчина потащил из ножен висевший на поясе длинный кинжал. Не глядя ни на кого, он поднял красивое блестящее лезвие и приставил его к лошадиному горлу. Одно быстрое движение, и на песок хлынул поток горячей крови. Лошадь жалобно вскрикнула. Батяня отпрыгнул в сторону. Тощий начал гнусно ругаться.
       Мужчина покачнулся, но устоял. Приложил затянутую перчаткой ладонь к груди, другой снова нащупал в кошельке монетку. Она упала, глухо стукнувшись о борта деревянной миски, на горку других медяков.
       - За одного пешего, - глухо бросил мужчина и нетвердой походкой вошел в город.
       


       Глава 1. Горе побежденным


       Все девушки помнят свой первый поцелуй, и Виена не стала исключением. Она спала, когда мужские губы впервые коснулись ее губ, а жесткая борода царапнула щеку.
       Это не было продолжением сна, потому как снились Виене в тот момент вещи куда более обыденные. Она резко открыла глаза, но испугаться не успела. Темная фигура, мгновение назад нависавшая над ней, отшатнулась, скорчилась и упала на плетеный коврик у кровати. На своей постели заворочалась Рослана, стянула с головы одеяло, привстала - и приглушенно воскликнула:
       - Левон!
       Возмущенный взгляд старшей сестры нашел Виену, и та почувствовала, как начинают полыхать уши.
       - Ви! Ты же обещала!
       Да, она обещала, но иногда это… все выходило словно само собой! Когда Виена плела коврик, то не собиралась его зачаровывать, просто подумала, что неплохо бы иметь кого-то, кто присмотрит за домом. Собаки на мельнице не уживались. Чтобы мыши не поели зерно, приходилось держать кошек - целое семейство, с матерым патриархом во главе. И они либо начинали гонять принесенных в дом щенков, так что те боялись нос из конуры высунуть, либо, если псы были уже взрослыми, устраивали кровопролитную войну, в которой был лишь один победитель - мыши.
       Об этом и размышляла Виена, пока ее пальцы вязали цветные узелки, превращая обрезки старого детского платья в мягкий и веселый коврик. И желтый волкодав на сине-зеленом фоне сам собой получился. Конечно, ни сил, ни умения Виены не хватило, чтобы коврик залаял или принялся бегать по двору за воробьями, но с грабителем справился на ура. Или не грабителем?
       - Ты его знаешь?
       Настал черед Росланы краснеть и прятать взгляд за растрепанными соломенными волосами.
       - Ро!
       Нет, неисправима! Но чему тут удивляться? Парни вокруг Росланы так и вились: подбрасывали к порогу цветы, воровали из чужих огородов первые яблоки, угощали пирогами с голубикой… вкуснющими! Разумеется, Рослана не могла оставаться равнодушной ко всем ухаживаниям.
       - Кто он? - уже мягче спросила Виена, стараясь заглушить зависть.
       - Неважно. Что ты с ним сделала?
       Левон, рыжеволосый бородатый детина, так и лежал, свернувшись на полу и положив руку под подбородок, как… как щенок. Ой-ой-ой! Виена поспешно вылезла из-под одеяла и присела рядом. Взгляд у парня был стеклянным - не глаза, а две блестящие темные бусины.
       - Расколдуй его, - нервно попросила Рослана.
       Пока что просто попросила, но Виена понимала: пройдет несколько минут, и на нее обрушится ураган. Нет, Рослана была замечательной старшей сестрой - самой лучшей! - но ей отчаянно не нравилось, когда Виена колдовала и особенно - когда зачаровывала ее поклонников.
       - Тише! - шикнула Виена. - Вдруг отец услышит?
       Это заставило Рослану чуть поумерить пыл, на красивом личике вновь заиграл румянец. Отцовского гнева Рослана не то чтобы боялась, просто понимала, что сначала мельник Артано схватится за хворостину и лишь потом станет разбираться. А разобравшись, возьмет хворостину побольше, и тогда достанется всем.
       Виена тем временем нашла кончик нитки и принялась распутывать узел.
       «Отпусти его, дружок, отпусти, - повторяла она про себя, - ты хороший, ты мне помог и сам поиграл, а теперь отпусти…»
       Узел не желал распутываться, то и дело выскальзывал из пальцев. Так что Виене пришлось ухватить нитку зубами и тихонько рыкнуть. После этого магия поддалась, узел ослаб, и узор словно сам собой пополз, распадаясь. Левон вздрогнул, простонал что-то невнятное, а потом сел, потирая ушибленное ухо. Рослана улыбнулась с сочувствием, Виена поправила ночную сорочку, чтобы не задиралась.
       Ночь была теплая - самая середина лета, - но все равно хотелось поскорее нырнуть обратно под одеяло. И особенно зябко стало, когда Левон начал оглядываться по сторонам - Рослана как раз успела запалить лучину - и наткнулся на полураспущенный коврик. Виена тронула медный кувшин на тумбочке, неуверенно улыбнулась:
       - Сильно я тебя, - сказала она, кивнув на кувшин.
       Может, получится убедить ночного гостя, будто его просто медью по голове припечатало? Так и Рослана подтвердит, мол, у Виены рука тяжелая, а спросонья она совсем-совсем ничего не соображает. Левон перевел взгляд с коврика на кувшин и обратно. Что было страшнее?
       - А потом ты оступился и ногой за коврик зацепил, порвал, - добавила Виена на всякий случай.
       Если уж так глянулся ему этот коврик, пусть думает, что споткнулся. Левон помолчал, снова огляделся и вдруг посмотрел на Рослану, эдак с обидой и укоризной:
       - Что ж ты не сказала, что спишь с сестрой в одной комнате и что сестра - ведьма?
       Рослана странно хохотнула, словно подавилась чем.
       - Да какая ж из нее ведьма? И ведьмой быть не надо, чтобы нахала кувшином по голове огреть.
       Парень все-таки попался сообразительный и спорить не стал. Ну, не ведьма так не ведьма. А если ведьма, так возражать себе дороже. Виена улыбнулась виновато:
       - Ты уж не обижайся.
       - Хочешь, я тебя поцелую? - предложила Рослана.
       Левон снова потер ухо.
       - Да меня уж вроде как поцеловали. Хватило.
       Он с кряхтением поднялся на ноги и скосил глаза на окно - занавески чуть колебались, а за ними стояла непроглядная ночь.
       - А ноллийцев не боитесь, красавицы? - спросил он неуловимо изменившимся тоном.
       Виена с Росланой переглянулись.
       - Император своего дея на праздник в Варьяд отправил, часть свиты как раз в Хавейне на ночевку остановилась.
       Еще один тревожный взгляд.
       - Не почуют, - сказала Рослана. - До Хавейна больше пяти миль.
       - С ними, говорят, кальд. Сильный.
       Виена с трудом отлепила пальцы от медной ручки кувшина и взялась за лежавшую тут же рядом заколку - с бирюзой. Протянула ее Левону.
       - Не говори никому, ладно?
       Тот как будто обиделся, снова к уху потянулся, но глаза алчно блеснули.
       - Возьми, не держи зла, - повторила Виена.
       Левон почти согласился, но вдруг передумал.
       - Сокол, если меня с ней увидит, шею свернет. Он запретил брать что-либо у деревенских.
       - Сокол? - переспросила Виена.
       При чем тут лесной разбойник?
       - Левон из его шайки, - чуть ли не с гордостью объяснила Рослана. - Правая рука.
       Минуты не прошло, и испуг улетучился, осталась лишь лукавая спесь от очередной победы. Виена могла только позавидовать такой легкости. Или легкомысленности?
       Сокол лишь пару лет назад обосновался в соседнем лесу, но уже успел стать кумиром для деревенских мальчишек. Они даже новую игру придумали: в разбойников. Только разбойники эти своих не обижали и другим не давали, а вот пришлых, особенно ноллийцев, пощипывали с удовольствием. Конечно, настоящий Сокол таким благородством не отличался, но с деревенскими и впрямь старался не ссориться лишний раз. А потом - то голодному мешок зерна по весне подбросит, то петуха кому на свадьбу подарит на счастье. Указы из столицы шли один за другим: поймать, доставить, повесить! А без толку. Свои, деревенские, тоже Сокола не трогали, а если приезжали солдаты из города, то помогали спустя рукава. А то и вовсе отправляли кого пошустрее в лес с весточкой - и ищи-свищи, нет разбойников.
       - Как же вы…
       - А на празднике, - усмехнулась Рослана.
       На празднике, значит? И что-то подсказывает, что не на прошлогоднем, а на том, что лишь вчера начался. А сегодня воздыхатель уже в окно посреди ночи полез, целоваться. Виена украдкой вздохнула. Рослану не исправишь. Если даже у отцовской хворостины не вышло… Да и что Виена могла сказать? Очередной вздох так и рвался наружу. Тоже хотелось целоваться. Не ночью и тайком, разумеется, и не с едва знакомым разбойником, но вот с каким-нибудь симпатичным парнем - да хоть с Вильсо! - очень даже. Но Вильсо, сын старосты, смотрел только на Рослану.
       Они все смотрели только на Рослану.
       - Не хочешь заколку, так давай я тебе кофту вязаную дам. Только уходи, пока отец не проснулся, - попросила Виена.
       - Кофту? Вязаную? Ну нет уж, спасибо, - ухмыльнулся Левон. - Я лучше так уйду, без подарков.
       Он бы и ушел, но тут на улице послышались голоса, мелькнуло несколько факелов. В деревне нередко народ затемно гулял, особенно в солнцеворот, но почему-то Виена безошибочно поняла: не мимо пройдут, остановятся. Почуяли. И под ложечкой так противно засосало. Левон, видимо, тоже догадался, оглянулся на дверь, затем снова на окно.
       - Глаза отвести сможешь?
       Виена только головой качнула. Нет, она могла бы попробовать, но вряд ли получится. У нее всегда выходило не так, как задумывалось. И не тогда. И не с тем. Вот как с ковриком этим… Лучше даже не пытаться!
       - А быстро они, словно ждали.
       - Может, обойдется? - будто упрашивая кого, пискнула Рослана.
       Она больше не улыбалась, и глаза были темные и испуганные.
       - Не обойдется, - глухо ответил Левон. - Слышишь? Дверь подперли.
       Рослана метнулась, чтобы загасить лучину, но Виена схватила ее за руку.
       - Лезь под одеяло. И спи. И ты, - она обернулась к разбойнику, - спрячься.
       - Найдут, - тоскливо протянул он, но все-таки полез под кровать.
       Разумеется, к Рослане.
       А Виена схватила из своей коробки с вязанием первый попавшийся клубок и села перед лучиной. Нитка попалась хорошей, из некрашеной овечьей шерсти. Такая не порвется и не износится за одно лето.

Показано 1 из 21 страниц

1 2 3 4 ... 20 21