Мотылёк

До последнего я надеялась на то, что Лерой не принудит меня к анальному сексу, но всё шло именно к этому. Сердце тяжелыми толчками стучало в груди, и давящая боль медленно перекатила к горлу.
       
       Грейсон вводил и выводил из меня палец, растягивая отверстие, подготавливая его к себе. Когда он вынимал палец, то касался моего клитора, а затем вновь возвращался к заднице. Ему нужна была смазка, но мой организм видимо выделял ее недостаточно, судя по сдавленному недовольному рыку Лероя. Схватив тюбик, что лежал рядом со мной, Грейсон открыл его, и через пару секунд я почувствовала прохладную влагу на своем заднем отверстии, в которое тут же вторгся палец Грейсона. В этот раз его проникновение далось легче, но мне всё равно было некомфортно.
       
       Грейсон наклонился ко мне, и я ощутила его горячее дыхание на своем затылке. По коже прошлись мурашки, и я чувствовала себя так, будто бы находилась в закрытой клетке с быком. Он ходит вокруг меня, выжидает, оценивает свою добычу. Я испытывала страх, настоящий животный страх.
       
       Лерой продолжал растягивать меня, его дыхание участилось и опалило мою кожу. Я продолжала лежать, уткнувшись лицом в простыни. Так было проще, когда не видишь этих глаз, в которых сейчас непременно пляшет адский огонь. Дьявол пробуждался, я это ощущала, еще немного и он вновь потребует свою жертву.
       
       Снова приподняв меня, Лерой сжал одну мою грудь и начал больно крутить сосок между указательным и большим пальцем. Его прикосновения отзывались тянущей болью между ног. Тело сотрясала мелкая дрожь, и она лишь усилилась, когда в меня проник еще один палец. Грейсон имел меня при этом, даже не достав свой член. Его пальцы вбивались и растягивали меня и если бы не охлаждающая смазка, то мне непременно было бы больно. Лерой всё это делал лишь для своего исключительного удобства, и если можно было бы обойтись без смазки, он бы это непременно сделал. Но я всё равно чувствовала некоторое облегчение, потому что этому уроду хватило мозгов не брать меня «на сухую».
       
       Оставив один сосок в покое, Грейсон принялся мучать второй. Мои руки были сжаты в кулаки, а губа до того сильно закушена, что я даже перестала ее ощущать. Лерой прижимался ко мне своей влажной грудью, и мне вдруг показалось, что я чувствую два острых бычьих рога, что впились мне в лопатки. Ко второму пальцу присоединился третий, и это уже действительно стало больно, я зашипела, но тут же умолкла.
       
       Вдруг Грейсон отпустил мою грудь, схватил меня за волосы и впечатал в матрас, повернув мою голову на бок, чтобы видеть мое лицо. Вынув пальцы, он надавил на поясницу, я была вынуждена прогнуться, иначе бы Лерой просто сломал меня. Сейчас я находилась в ужасно унизительном положении, открытая для Дьявола в прямом смысле этого слова.
       
       Чувство полнейшей беззащитности и безоружности пугали меня больше всего, но хуже то, что я не могла спрятать свое лицо. Мало того, что мой зад находился в полном доступе, так еще и эмоции, которые теперь находились на виду. Удерживая мою голову, Грейсон спустил свои штаны, и я почувствовала, как его горячий твердый член коснулся моих ягодиц. Мне было больно, когда он находился в мое влагалище, а что будет сейчас?! Нарастающая паника мешала мне анализировать происходящее, на глазах выступили слезы.
       
       Лерой еще раз коснулся пальцами моего заднего прохода, а затем направил туда головку своего члена. С трудом и усилием он толкнулся в меня, в чем ему собственно и помогла смазка. Ощущения были неприятными, но пока что не такими критичными, как я думала. Помедлив немного, Грейсон толкнулся еще раз и еще раз, пока не вошел во всю длину. Стало больно, но пока этот мудак не двигался во мне, я еще могла как-то терпеть эту проклятую боль.
       
       Первый сильный толчок вызвал уже знакомые цветные пятна перед глазами. Я зажмурилась, чувствуя, как меня будто разрывают изнутри и кожа вокруг члена сейчас вот-вот просто лопнет. Лерой зафиксировал мое тело, и я никак не могла увильнуть или избежать глубоких толчков. Он толкнулся во мне несколько раз, будто бы пробуя и знакомясь с этой частью моего тела. А затем той рукой, которой он всё это время давил мне на поясницу схватил мои запястья и, заведя их мне за спину, прижал к ней. Теперь я была полностью обездвижена.
       
       Череда глубоких и резких толчков обрушилась на меня невероятной болью, которую мало-мальски временами облегчала смазка. Она лишь помогала хорошему скольжению, но член Лероя был уж слишком велик для моего заднего прохода, от чего собственно я и испытывала страдания. Дьявол же упивался этими страданиями, насыщался ими, черпал в них свою силу. Он неотрывно следил за мной, вбирал в себя всё то, что так явно отражалось в моих глазах. И пусть я не рыдала и не кричала, но уверена, мой взгляд всё это таил в себе.
       
       Руки стали быстро затекать, а коленки неистово дрожать. Всё мое тело было напряжено и сосредоточено на боли. Я шумно дышала и слышала, как рычит Грейсон, нещадно вбиваясь в меня, разрывая меня, уничтожая меня. Он был животным, настоящим хищным и жестоким животным. Его нужно был прикончить, нужно было прикончить, просто пристрелить. Мои невыплаканные слезы превращались в злость, зажатую в клетке, сотканной из той тягостной и подчиняющей себе ауре, что исходила из самых недр черной души Лероя. Он будто бы блокировал мои чувства, оставляя их исключительно при мне и не желая прикасаться к ним.
       
       Я ждала, ждала, когда Дьявол вновь насытится и оставит меня в покое. Я снова соберу себя по кусочку и убегу из этой Преисподней туда, где Грейсон меня никогда, не достанет. Только эта цель и помогала мне держаться и не сдаваться.
       
       Беспощадные толчки буквально впечатывали меня, вдавливали в матрас. Огромная пятерня Лероя уже будто бы срослась с моим затылком, а его пронзительный и ошалелый взгляд давно прожег во мне дыру. Последний толчок оказался самым глубоким и невероятно болезненным. Грейсон отпустил мои руки и повалился на меня, придавив мое тело своим. Уперев свой влажный лоб мне в лопатку, он глубоко вздохнул. Я чувствовала, как Лерой извергся в меня и горячая сперма, словно лава обожгла всё внутри. Огонь окончательно сжег мотылька.
       
       Мне нечем было дышать, но я даже не могла двигаться или хотя бы попросить Грейсона встать с меня. Телом внезапно овладела дикая усталость и слабость, а шевелить искусанными в кровь губами просто не получалось. Не знаю, сколько Лерой вот так провалялся на мне, но я панически стала осознавать, что вот-вот задохнусь.
       
       Наконец-то Дьявол позволил себе встать и выйти из меня. Как-то я слышала такое выражение, там что-то говорилось о том, будто бы с креста снятый. Я чувствовала себя так же, только снята я была не с креста, а с кола.
       
       Медленно мое тело свернулось клубком. Я даже не отдавала себе отчета в том, что делаю. Прижав колени к груди, я обняла их руками и сглотнула комок в горле. Лерой надел свои штаны и несколько мгновений стоял у моей кровати, просто глядя на меня. Видимо, хотел собрать последние капли своего удовольствия и позволить Дьяволу потешить свое самолюбие, наблюдением истерзанной жертвы.
       
       - Ты могла это остановить, - вдруг тихо, едва слышно проговорил Лерой. В его голосе отчетливо был слышан новый оттенок эмоций, который прежде я в нем не наблюдала. Это нельзя было назвать, раскаяньем или состраданиям, или сочувствием. Этот оттенок был смесью нескольких чувств, некоторой горечи и задумчивости. Он был слишком неоднозначен, да и я сейчас находилась не в том состоянии, чтобы обдумывать всё это дерьмо.
       
       Дьявол бесшумно покинул мою комнату, а мое сознание, чтобы уберечь меня, погрузилось в болезненный сон.
       
       15.
       
       - Обожаю Хэллоуин! – восторженно заявил Калэб, роясь в своем шкафу.
       
       Я расположилась на кровати в полулежащей позе, и искренне радовалась тому, что хоть кто-то в этом доме мог чувствовать себя по-настоящему счастливым. После ночного визита Лероя находиться в вертикальном положении и нормально сидеть на своей пятой точке я попросту не могла. Поэтому мне приходилось всячески исхитряться, чтобы хоть как-то обходить боль.
       
       - Каждый год к нам в дом приходит много гостей и Хэтти позволяет мне съесть конфет больше, чем обычно, - продолжал тараторить Калэб. – Это так круто!
       
       - Гости? – переспросила я.
       
       - Ага.
       
       Назревал замечательный и удобный повод сбежать отсюда к чертовой матери. Если в доме будут находиться люди, то мой побег возможно не сразу обнаружат. В душе загорелась слабая надежда на положительный исход мрачной истории под названием «Лерой Грейсон – Дьявол во плоти».
       
       - Я уже точно решил, кем ты будешь на этот Хэллоуин! – Калэб вытащил из шкафа коробку средних размеров.
       
       - И кем же?
       
       - Уэнсдэй Аддамс. Этот костюм я купил для прошлой своей няньки, но она его так и не надела. Пыталась убежать. Короче, нудная история. И хорошо, что не надела, это платье тебе подойдет больше. У тебя и волосы черные и кожа такая же бледная. Ты точно Уэнсдэй! – Калэб положил коробку рядом со мной.
       
       Все эти разговоры о предыдущих няньках мне совсем не нравились. Такое ощущение, будто бы мы обсуждали мертвых, и я не ручалась за то, что это не могло быть правдой. Да и в целом я не горела желанием знать, что случилось с прошлыми няньками, так как на подсознательном уровне уже догадывалась об их исходе.
       
       - И это тебе тоже пригодится, - Калэб вручил мне куклу в сером платье и без головы.
       
       - А это мне еще зачем? – я осмотрела сломанную игрушку.
       
       - Уэнсдэй в фильме всегда ходит с этой куклой, - с важным видом объяснял мне Калэб, будто бы мы собрались на супер серьезной конференции. Хотя, наверное, для него все эти мультики, игрушки и есть той самой важной конференцией.
       
       - Ладно, - я положила куклу в коробку со своим костюмом. – Ну а ты кем будешь?
       
       - Черепашкой-ниндзя, только вот еще не решил, какой именно? – Калэб почесал затылок. – Хочу еще Лерри попросить нарядиться как-нибудь, но он никогда меня не слушает, и каждый Хэллоуин одевается в обычные вещи, - он вздохнул и продолжил копаться в шкафу.
       
       Меня совсем не удивило то, что Лерой не выряжается в честь праздника. Его вообще трудно представить в каком-нибудь маскарадном костюме. И потом, среди нечисти Грейсон уже давно стал своим.
       
       - Ладно, потом уже с этим разберусь, - махнул рукой Калэб. – Давай лучше поможем Хэтти с украшением дома.
       
       - Давай, - друг схватил меня за руку и повел за собой.
       
       Я была готова выполнять любую работу, только бы не оставаться в одиночестве и не впускать в разум все те тяжкие мысли, что зародились во мне после прошедшей ночи. Я вообще старалась не думать об этом, иначе… Иначе я точно сломаюсь. Пусть уж лучше болит тело, чем душа и сердце.
       
       Хэтти и Себастьян развешивали гирлянду в виде летучих мышей над камином в гостиной. На диване и в креслах лежали открытые коробки, из которых торчали различные атрибуты грядущего праздника. За окном было пасмурно и, кажется, назревал дождь, но это не мешало процессу зарождения уюта в доме, а даже в определённой степени способствовал ему.
       
       Этот дом в полной мере отображал внутренний мир Лероя, теперь я в подобном совершенно уверенна. Мрачные цвета, отсутствие тех же самых комнатных растений, которые бы непременно могли вдохнуть в остановку жизнь. Металл и камень – основа не только этого дома, но и его хозяина. Но если дом можно как-то украсить и посеять в нем хоть крупицу уюта, то боюсь, что с Лероем такой номер не пройдет.
       
       - Хэтти, чем тебе помочь? – возбужденно спросил Калэб, подходя к коробкам и заглядывая в них.
       
       - Можешь набросать искусственной паутины, только не переусердствуй с этим, - ответила женщина, когда Себастьян помогал ей спуститься с невысокой лесенки.
       
       Не знаю почему, но мне вдруг стало интересно, а какова жизнь Хэтти? Если у нее дети? Муж? Но судя по тому, что она живет здесь, то скорей всего она одинока. Несмотря на то, что Калэб ровно, как и Лерой был ее хозяином, она к нему относилась с теплотой и материнской нежностью что ли. Это не проявлялось в словах, такая теплота прослеживалась во взгляде, улыбке, манере голоса, когда Хэтти общалась с Калэбом.
       
       - Себастьян, хозяин тебе говорил, сколько гостей сегодня нам ожидать? – спросила домработница.
       
       - Немного, человек двадцать, будут все те же, кто и в прошлом году, - ответил охранник.
       
       Калэб потащил меня за собой и вручил мне распутывать гирлянду с лампочками в виде маленьких тыковок с различными рожицами. Сев на краешек дивана, я принялась за дело, непроизвольно вслушиваясь в дальнейший разговор.
       
       - Алестер будет? – продолжила свой расспрос Хэтти.
       
       - Да, безусловно. Он сегодня утром вернулся из командировки и первый визит сразу к нам.
       
       - Это просто замечательно, - Хэтти нежно улыбнулась.
       
       - Конечно, замечательно! – вклинился в разговор Калэб. – Дядя Алестер уж точно придет в каком-нибудь праздничном костюме, не то, что Лерри.
       
       В гостиной внезапно воцарилась гробовая тишина. Размотав гирлянду, я подняла голову и увидела, что в дверях гостиной появился Лерой. От одного его вида у меня заныло всё тело, и как бы я не старалась сидеть как можно аккуратней и на самом краю, но боль всё равно волнами подкатывала ко мне. В определённой степени я боялась Грейсона, но этот страх обзавелся защитой в виде ненависти. А вот страх Хэтти и Себастьяна был обнажен.
       
       - Обедать будите? – спросила домработница, дежурно улыбнувшись.
       
       - Да, - ответил Лерой, расстёгивая пуговицы на своем черном пиджаке. Сейчас Грейсон был одет в строгий костюм с бледно-голубой рубашкой. В таком прикиде этот мудак больше похож на какого-нибудь банкира или директора компании, но уж точно не на киллера. Похоже, Лерой привык днем быть одним человеком, а ночью – совсем другим. Да уж…
       
       - Кофе? – спросила Хэтти, направляясь на кухню.
       
       - Без сахара, - сухо ответил Грейсон.
       
       - Лерри, а ты не хочешь сегодня нарядиться в кого-нибудь? – поинтересовался Калэб, жамкая в руках паутину.
       
       - Мы это уже обсуждали, - ответил Лерой, проходя вглубь гостиной.
       
       Я вся напряглась и поежилась, когда болезненно-тяжелая энергетика попала в поле моего личного пространства. Такое ощущение, словно бы соприкоснулись два совершенно разных мира и еще одно неверное движение и они столкнуться и взорвутся от этого столкновения. К счастью, Грейсон прошел мимо меня, даже не глянув в мою сторону.
       
       - Ну, Лерри, - хмыкнул Калэб. – Все будут в костюмах, а ты нет.
       
       - Мы это уже обсуждали, - вновь повторил Лерой и, вынув из своего кожаного портфеля шоколадку, бросил ее в ближайшее кресло. – Думаю, этого достаточно, чтобы загладить мое нежелание ходить как клоун.
       
       Калэб тут же подбежал к креслу и взял лакомство.
       
       - Спасибо! С орешками? То, что я люблю.
       
       - Не за что, - я была практически уверена, что Лерой хотел улыбнуться, но не сделал этого. Не хотел показывать свои положительные эмоции при мне? – А это что? – Грейсон поглядел на кроссовки своего младшего брата. – Кто помог завязать шнурки?
       
       - Никто, - гордо ответил Калэб, улыбнувшись. – Это всё Мотылёк, - он посмотрел на меня. – Она один раз показала мне и я научился.
       
       Взгляд Лероя буквально впился в меня. Я застыла на месте и даже на миг забыла о своей боли. Грейсон изучал меня, сканировал и словно бы искал какие-то повреждения, будто я была машиной, и он хотел лично убедиться, что на ней нет, не единой царапины.