ЖЕНА ПРОКЛЯТОГО КНЯЗЯ

27.06.2018, 11:27 Автор: Мика Ртуть

Закрыть настройки

Показано 1 из 9 страниц

1 2 3 4 ... 8 9


Коммерческий проект. Будет подписка на сайте ЛитНет.
       

Пролог


       Калининград, наше время
       – Сдаем работы, господа студенты! – Ольга постучала указкой по столу, привлекая внимание рьяно списывающих из Сети двоечников. – Время вышло. К следующему занятию жду от вас рефераты на тему «Положение женщины во Франции XVIII века».
       Аудитория недовольно загудела, но Ольга не обращала на это внимания. Четвертая -пара окончена, можно, наконец-то, домой. А сегодняшние работы она проверит завтра на больничной койке, все равно там совершенно нечем заняться.
       – Оль, ты идешь? – в аудиторию, в которой копался последний зазевавшийся оболтус, заглянула Юля Михална с кафедры иностранных языков. – Мы с девочками уже тебя ждем!
       – С днем рождения, Оль Санна! – проходя мимо ее стола, студентробко ей улыбнулся, отчего невыразительное лицо стало почти симпатичным, положил на край стола открытку с шоколадкой и покраснел до самых ушей.
       – Спасибо, Волков, – кивнула Ольга и строго добавила: – Мне приятно, но подхалимаж не избавляет тебя от написания реферата.
       – Я и не думал, Оль Санна, – покраснев еще сильнее, пробормотал тот и ретировался.
       Ольга ностальгически вздохнула. Тридцать восьмой день рождения, возможно, последний. И если бы она не была такой трусихой, у нее уже вполне мог быть сын примерно такого же возраста, как этот Волков. Милый глупый мальчик, он, похоже, считает ее почти ровесницей и пытается ухаживать. Было бы смешно, если б не было так грустно.
       – Ох уж эти студенты, – неодобрительно покачала вслед Волкову Юль Михална.
       Она была на шесть лет старше Ольги и имела в анамнезе трех мужей и двоих детей. Обычно Ольга, глядя на нее, только радовалась, что не взвалила на себя такую обузу, но иногда, как сегодня, отчаянно завидовала. О чем Юль Михална была прекрасно осведомлена.
       – Дети, – вздохнула Ольга.
       – Ну и роди, наконец, своего. Всего-то тридцать восемь, люди и в сорок рожают.
       – Может и рожу, если мне на этой неделе не велят белые тапочки закупать, – улыбнулась Ольга. – Вдруг я приду к доктору, а он обзовет меня симулянткой? Тогда точно рожу.
       – Не накаркай, тьфу-тьфу-тьфу, – проворчала Юль Михална, вздохнула и бодро велела: – Пошли уже, девочки заждались!
       Ольга, сунув шоколадку и открытку в сумку, вышла из аудитории, не оглядываясь. Почему-то сегодня уже в который раз ее посещала мысль, что она может никогда больше не увидеть ни родной исторической кафедры, ни своих родных и привычных оболтусов-студентов. С какой стати, непонятно! Всего лишь плановая операция, ничего страшного. Пережила четыре, переживет и пятую! Вообще, может она еще и ребеночком обзаведется. Не родит, с пороком сердца и в ее возрасте это будет самоубийством, а вот взять из детдома еще вполне можно.
       Обычно наркоз походил для нее на маленькую смерть. Вот она лежит на столе и считает: десять, девять, восемь… темнота… И через мгновение – палата, белый потолок, шум деревьев за окном и понимание того, что она опять жива. Все закончилось хорошо.
       В этот раз было совсем иначе. Может быть, в честь пятой, юбилейной операции?
       Привычно досчитав до восьми, она уже готова была отключиться, но вместо знакомого черного провала почему-то плавно скользнула в яркий, реалистичный сон. С запахами, звуками и ощущениями.
       «Странное дело, – подумала она, с любопытством разглядывая чужую захламленную комнату, – мне почти никогда не снятся такие сны. Наверное, новый препарат?..»
       Комната явно была будуаром. Маленьким, тесным и темным. Большую часть ее занимала разобранная кровать, еще умещался туалетный столик с кувшином воды и какими-то баночками-скляночками, и деревянное корыто, явно исполняющее роль ванны. Платяного шкафа не было, только несколько вбитых в стену гвоздей с висящими на них платьями. Дешевыми и донельзя вульгарными.
       Сама Ольга тщательно красила брови перед мутным зеркальцем. Ужасно красила, в точности как петеушница из рабочего района. Да и лицо у нее было не обезображенно интеллектом. Но, если сделать допуск на слой отвратительно дешевой и яркой краски – милым и свежим.
       «Шлюха, молоденькая, век примерно восемнадцатый», – навскидку определила Ольга и продолжила наблюдать. Потому что в этом сне она не была сама собой и ровным счетом ничего не могла сделать, даже поправить криво нарисованную бровь.
       А девица тем временем поддернула корсаж, чтобы небольшая грудь выглядела аппетитнее, и, задрав юбку, нацепила на левую ногу алую подвязку с бантиком. Стоит ли упоминать, что чулки у нее были черными, туфли грубыми, зато на высоком каблуке, ноги плохо вымытыми, а белье отсутствовало вовсе?
       – Матильда! Где тебя носит, дрянная девчонка? – отвлек ее от созерцания собственной красоты визгливый голос бордель-маман. – Князь ждет! Слышишь ты меня?
       – Да, мадам! Я уже готова! – одернув юбку, Матильда вскочила, сделала пируэт и распахнула дверь перед сухощавой, вызывающе роскошно (по меркам Матильды) одетой женщиной.
       – Князь выбрал тебя, как самую милую и самую невинную розочку нашего заведения! – прозвучало это как «самую глупую курицу». – Князь желает повеселиться, а для этого – жениться!
       – Ой, жениться? – Матильда в недоумении прижала ладони к щекам. – По-настоящему жениться?
       – Нет, конечно же, дурында! В шутку! Кто же женится по-настоящему на шлюхе! Князь упились в хлам и желают напугать батюшку. Священника и нотариуса тоже напоили. Ну, что стоишь? Иди скорее, пока князь не женился на комоде! – мадам ухватила растерявшуюся Матильду за плечо и вытолкнула в узкий коридор, едва освещенный вонючими светильниками.
       – Бегу, мадам, уже бегу! – Матильда, подхватив и без того короткую юбку, помчалась на звуки пьяного веселья.
       – Смотри, не подведи меня! И чтобы завтра утром без разговоров подписала развод!
       – Зачем, мадам, если это и так в шутку? – Матильда аж остановилась за пару шагов до выхода на лестницу.
       – Затем что князь так желают, дура! Князь за тебя уже заплатил, беги и не задавай глупых вопросов. Твое дело – ублажить их светлость так, чтобы их светлость оставили у нас побольше денег. Сделаешь все хорошо, новое платье тебе куплю!
       – Ой, красное, хочу красное с черным кружевом, как у Лулу! – обрадованно запищала дурочка и понеслась навстречу приключениям.
       «Клиническая идиотка, – констатировала Ольга. – Могла бы поиметь с княжьей шутки неплохой доход, но мозги здесь и не ночевали».
       В гостиной борделя, традиционно оформленной в бордо и фальшивую позолоту, творился естественный для заведения пьяный бедлам. Священник с нотариусом, оба красноносые и косые, в обнимку распевали непристойную песенку (ужасающе фальшиво), им подпевали трое в зюзю пьяных молодчиков разной степени раздетости. Несколько полуголых девиц вертелось вокруг, предлагая свои услуги.А посреди бедлама высокий светловолосый мужчина в расстегнутом гусарском мундире и почему-то одном сапоге размахивал пустой бутылкой и спорил с невидимым батюшкой. Хотя нет, почему невидимым? Роль батюшки успешно исполнял торшер. Явно чем-то был похож на князя.
       – … указывать мне, старый ты мерзавец!С кем хочу, с тем и играю! Настоящие гусары никогда… Ах ты, трухлявый пень! – внезапно завопил князь и треснул бутылкой по торшеру. Тот предсказуемо рухнул (и по счастью погас), а князь рухнул рядом на колени и, размазывая пьяные слезы, принялся причитать: – Убился, что ж ты убился-то, батюшка? Долгов не отдал, поместье матушке не отписал и вдругубился! Ай, батюшка…
       – Князь, князь Волков! – позвала его мадам, оттолкнувшая с дороги Матильду. – Ваша невеста пришла! Жениться-то будете?
       – Буду! – князь вскочил, пошатнулся и схватился за нотариуса. – Видишь, батюшку от моей женитьбы уже кондратий хватил! А что кондратий? Велел жениться – я женюсь! Ах, моя дорогая невестушка, моя Мими, ты прекраснее всех на свете!..
       – Да это ж комод, князь! – мадам оторвала его от предмета мебели, который князь уже принялся покрывать страстными поцелуями. – Вот ваша невеста, Матильда! Иди сюда, дура, что глазами хлопаешь!
       – Я туточки, ваша светлость! – Матильда совместно с мадам оторвала князя от комода, и он тут же облапил ее и ущипнул за торчащую из корсажа грудь. – Ай, да вы шалун!
       – Я твой муж! А ты теперь княгиня Волкова, запомнила, детка? Ну-ка, повтори!
       – Я теперь княгиня Волкова, – радостно смеясь, повторила Матильда. Ей все происходящее казалось отличной шуткой. – Княгиня из борделя!
       – Достойная жена! Я за прогрессивную демократию! – во всю луженую глотку завопил князь, сверкая покрасневшими голубыми глазами.
       «А ведь мог бы быть красавцем, –подумала Ольга. – Если бы был трезвым».
       – Виват! Да здравствует демократия! Да здравствует княгиня Матильда! – нестройно поддержали его собутыльники и так же нестройно запели что-то, долженствующее изображать свадебный гимн.
       Нотариус достал из-за пазухи какую-то мятую бумагу, Матильде в руки сунули перо, и она старательно нарисовала кривой крест вместо подписи. А Ольга опять подумала: что-то брачный контракт слишком похож на настоящий. Странная шутка. А девица – клиническая идиотка. Вот же, написано: вдовья доля десять тысяч рублей золотом, вот обязательство…
       Прочитать дальше Ольга не успела, наконец-то провалившись в темноту.
       
       
       Владимир, столица Руссии
       Андрей Волков
       
       Из тяжелого сна его вырвал поток вонючей воды в лицо. Невольно облизнув губы, Андрей сморщился и сплюнул:
       – Merde! Степка, что творишь!
       Денщик не ответил, только послышался жестяной звон ведра и шаги, отдающиеся вспышками боли в голове. Гнилостный запах лез в ноздри, горло саднило, во рту словно полк гусар ночевал. Все тело затекло до бесчувственности.
       «Надо ж было так надраться, – мысли шевелились с крайним трудом, – чтобы заночевать в конюшне! Или не в конюшне? Пахнет уж больно гадостно».
       С трудом пошевелив рукой, Андрей услышал металлический лязг. Руку что-то держало.
       – Твою мать, – прохрипел он, разлепив глаза и обнаружив на руках кандалы. – Твою мать…
       – Очнулся, ваше превосходительство, – донесся до Андрея незнакомый, сиплый и подобострастный голос.
       Превосходительство? О, нет! Только не отец!
       Подняв голову, Андрей глянул вокруг… и промолчал. Все это слишком походило на дурной сон: серые склизкие стены, ржавый крюк в потолке, зарешеченное и незастекленное окошко, из которого сочился мутный утренний свет. Грязь. Вонь. Кандалы. Над Андреем – мужичонка в серой форме Второй (Смирной) Жандармерии, со связкой ключей на поясе и пустым ведром в руках.
       – Выйди, – от приказа знакомым тихим голосом Андрей вздрогнул.
       Господи, пусть это будет сон! Прошу тебя!
       – Четверть часа, ваше превосходительство. Через двадцать минут смена.
       Мужичонка, поклонившись куда-то в сторону, ушел. А Андрей зажмурился. Всего на миг. И сумел прямо встретить отцовский взгляд. Как всегда – холодный и презрительный. Впрочем, сегодня презрение переливалось через край.
       – М-да, – уронил князь Михаил.
       Несколько мгновений в камере висела давящая тишина. Андрей судорожно пытался вспомнить, как он здесь оказался, а главное, за что? Последним, что он помнил, была свадьба с франкской шлюхой. Мими, Лулу, или как ее там? Демон бы помнил! Но не мог же отец запихать его в тюрьму за невинную шутку? И тюрьма явно не франкская, а русская. Наверняка столичная, Владимирская.
       Проклятье. Как?!
       В животе шевелился ледяной ком, норовил схватить щупальцами за горло.
       – Нечего сказать? – так же тихо и тяжело уронил отец и слегка пнул Андрея по ноге. – Поднимайся, бесстыжий выродок.
       – Ты перестарался с воспитательными мерами, папенька, – холодное равнодушие далось Андрею тяжело. Но не показывать же отцу свой страх!
       – Недостарался. Драть бы тебя на конюшне, да поздно.
       Стараясь ровнее держаться на ногах и не морщиться от тошноты и головной боли, Андрей поднялся. Зазвенели кандалы на руках, скрепленные цепью с ножными.
       Вот тут страх захлестнул его с головой, смял, выдавил дыхание. Каким бы «золотым мальчиком» ни был Андрей, даже он знал: в Руссии так сковывают лишь каторжан и смертников. После приговора.
       Господи. Господи! Что происходит? Как? За что?!
       – Объясни, наконец, – едва удерживая голос от дрожи, спросил Андрей. – Неужто я так плохо исполнил твое повеление, что заслужил каторгу?
       Отец побледнел, вздрогнул и шагнул к нему, замахнулся…
       Оплеуха обожгла лицо, сбила с ног – Андрей упал бы, не будь за его спиной стены. Зато в голове прояснилось. И стало совершенно понятно, что это все – не сон.
       – Ах ты, мразь. Пытаешься свалить свои грехи на меня? Гаденыш! – отец снова замахнулся.
       – Прекрати! – Андрей попытался выставить руки вперед, но цепь была слишком коротка, так что он снова едва не упал. – Проклятье… Хватит драться! Подумаешь, женился на Мими, что ты взбеленился? Вот бумаги, кстати. Ты же велел жениться, я и женился, – он нес какую-то чушь, зачем-то совал отцу найденные за пазухой бумаги, а голове было пусто-пусто, ни одной связной мысли.
       – Ты… – отец покачал головой, забрал бумаги и отступил с таким видом, словно ему противно не то что касаться, а дышать одним воздухом с сыном.
       Что ж, Андрею тоже было противно дышать тюремной вонью. Но не он себя сюда запихнул! И не набедокурил он на тюрьму, ни разу! Они с Морисом только собирались кое-что провернуть, что непременно должно было достать старого пня до самой печенки, но не до такой же степени!
       – Я, папенька, я. Твой сын. Забыл, как я выгляжу?
       – Лучше бы забыл. Ты… – князь Михаил сжал кулаки и заложил их за спину. – У меня теперь только один сын, Ярослав. Слышишь? Ты, убийца – мне не сын!
       Андрей пошатнулся безо всяких оплеух. К тому, что достойный и любимый сын у князя Михаила только один, младший – он давно привык. Но что он сам – убийца? Никогда!
       – Ты с ума сошел. Никого я не убивал!
       – Замолчи, я не желаю слушать твою жалкую ложь, – голос князя снова был тих и тяжел. – Я здесь только из-за твой матери.Аурелия плакала и просила за тебя, ошибка природы. Поэтому тебя не казнят.
       – Казнят?.. – нет, это сон. Это не может быть правдой! Не может!..
       – Последний раз я спасаю твою негодную шкуру, Андрей. Дай руки, – велел отец, доставая из кармана ключ и шагая к нему.
       Поворот ключа – и кандалы упали с рук, а князь протянул ключ. Мгновение Андрей не мог сообразить, зачем, и только потом опустил взгляд на ноги. Выругался под нос по-франкски. Присел, опираясь на стену, отпер замок на ножных кандалах. Поднялся, отдал ключ.
       – Иди, – отец махнул на тяжелую металлическую дверь.
       – Кого я убил и когда? – Андрей встал напротив него.
       – Не притворяйся агнцем господним, – нахмурился отец.
       – Я не притворяюсь, демоны тебя разрази! Я никого не убивал! Никогда! Даже на дуэлях!
       – Хватит, Андрей. Твоя ложь уже не имеет смысла. Тебя нашли рядом с убитым сыном Всеблагого Радетеля, пьяного вдрызг, в крови. Твои дружки не посмели тебя выгораживать. И если бы не твоя мать…
       – Я пальцем его не трогал, клянусь!
       – Замолчи, – хмуро покачал головой князь Михаил. – Поздно клясться. Все поздно.
       – Но…
       – Радетель успел к его величеству Николаю раньше меня, – открывая дверь камеры перед Андреем, сказал отец. – Твой приговор подписан и обжалованию не подлежит. За участие в запрещенной дуэли и убийство тебя предали анафеме и казнят сегодня в полдень.
       – В смысле казнят? – Андрей оглянулся на покинутую камеру. – Ты же…
       – Я не просил помилования для тебя. Лишь возможность проститься.
       

Показано 1 из 9 страниц

1 2 3 4 ... 8 9