- Н-нет, вообще-то. Но как-то это не по-человечески, - вздохнул Юрий. - Р-раз - и в шею!
- В конце-концов, он жив. И в Конторе нет такого понятия - по-человечески. Именно - р-раз! Поверь – он владеет теми же приёмами. Мог бы также уложить нас, потом подзарядку в сеть и – прощай свобода.
- И что теперь? Вы его убьёте?
- А ты не мог бы отправить его на тот остров, где отдыхает вся их компашка, что пыталась тебя выкрасть?
- А Степаныч?
- Он волнует меня менее всего. Внушишь ему, что мы уехали. Можешь?
- Ох, я же зарекался больше в эти игры майи не играть, - вздохнул Юрий. - Ну, внушу. И что потом?
- Уходить. Я не на сто процентов уверен, что Алик не позвонил. А потом уж и его телефон разрядился.
- Проверить? Я могу отмотать события назад.
- Не надо. Нам самим надо бы отмотать и дать задний ход.
- Почему?
- Знаешь, за годы резидентурной работы я убедился: если у тебя всё продумано до мелочей и вдруг вмешивается господин «случай» - бросай всё немедленно, - пояснил Елисеев. - Иначе - пропало дело. Всякий сбой, от тебя не зависящий, говорит, что ты в опасности. Судьба подаёт знак - беги. Второго знака не будет. То, что Алик именно здесь дачу строит, случайность. Я же тут семь лет не появлялся. А поскольку я умер, Контора, даже если б пронюхала про это место, не стала б сторожить столько. Других забот полно. И ещё одна случайность, что Алик приехал в Лытково одновременно с нами. Поэтому, учитывая цепь этих случайностей, мы скоро спалимся. Надо валить отсюда. Тем более - у кого-то из конторских здесь также может быть дача. И, возможно, твои ориентировки ещё в ходу. Ты хочешь всё это проверить? Или отмотать?
- Не очень, - покачал головой Юрий. - И это и непросто - вычислить других "аликов". Надо проверить жизненную историю каждого из местных дачников за весь период существования этих дач.
- Ну, допустим, ты нашёл таких. Что дальше? Учти, ориентировки на тебя ещё есть.
Юрий пожал плечами:
- Валить отсюда.
- Вот именно! Если успеешь. Итак - мы вернулись к тому, что я уже предлагал первоначально: валить сейчас. И немедленно.
Юрий задумался. А потом сказал:
- А, может, обойдётся? Здесь так хорошо - лес, озеро.
Елисеев, огорчённо вздохнув, терпеливо сказал:
- Неверное решение. Понимаешь, в данный момент я всё разложил по полочкам только для тебя. Обычно такие решения принимаются мгновенно, на уровне интуиции. Если б я ещё был резидентом, то убрал бы Алика и исчез.
- Убил бы?
- Убивают тех, к кому испытывают личные чувства. Врагов. А разведчики просто убирают противника. Так что ты решил, дорогой племянничек?
- Согласен, надо валить сейчас, - кивнул Юрий. – Но куда? Вы, допустим, улетите в свой любимый Кёльн. А насчёт себя я что-нибудь придумаю.
- Неправильное решение. Из тебя бы не получился разведчик, Юрий.
- Что не так?
- Ты упустил важный момент - я не уверен, что Алик не позвонил. В таком случае мы не можем отсюда выбраться даже на попутках. На дорогах - камеры видеонаблюдения и посты. В кассах нужен паспорт. И там полиция. Пешком мы тоже далеко не уйдём. Один бы я смог легко, но с тобой... Они уже могли окружить это место. Так что поездка в любимый Кёльн отменяется.
28. Зверолюди
- Я думаю, у нас будет очень интересная беседа, - сказал профессор Туа. – Располагайтесь, коллеги.
Капсула с протейцем была помещена на возвышение посреди просторного холла. Вокруг были расставлены кресла, на которые расселись юкайцы. Сквозь стены, являющиеся одновременно стёклами, Оуэну была видна потрясающая панорама города, сверкающего, будто стеклянная игрушка. Розовое небо придавало этой картине нежное сияние.
«Наверное, так выглядела когда-то их планета, - предположил Оуэн. И перевёл взгляд на своих… новых знакомых. – Я должен ему что-то ответить. Но мне совершенно не хочется с ними говорить».
- Как вас много! Неужели я столь приятный гость? – наконец выдавил он.
- Это так. И скоро вы поймёте почему, - ответил Туа. – Но сначала я расскажу вам историю юкайской цивилизации. Она поучительна и немного печальна.
- Внимательно слушаю, - сказал Оуэн, порадовавшись, что юкайцы станут ему хоть чуточку понятнее. И он, наконец, поймёт, чего от них ожидать…
- Я буду сопровождать свой рассказ изображением. Ну, только в тех случаях, где сохранились видеоматериалы. Очень давняя история и, к сожалению, кое-что утеряно.
Итак. Юкая – очень древняя цивилизация родом из галактики Зуана, созвездие Босэт. Это так далеко, что она не видна даже в самые сильные телескопы. Может, это и к лучшему, - вздохнул он. - Наша планета погибла и воспоминания об этом ранят душу.
- Я вас понимаю, - кивнул спрут.
- Да, мы знаем, что и ваша цивилизация моллюсков погибла, - сказал Туа. – Но нам повезло чуть больше – мы спаслись. Однако при катастрофе произошла вспышка такой силы, что почти вся материальная составная наших тел испарилась. Форма нашей жизни изменилась. Оставшись без планеты, мы долго держались вместе, находясь в открытом космическом пространстве. И вскоре, благодаря нашим знаниям, трансформировались, научившись питаться чистой энергией, - рассказывал он. – Так мы скитались по вселенной тысячи лет. Но потом решили обосноваться на какой-нибудь необитаемой планете. Тем более – нам от неё ничего не надо, кроме чистой энергии космоса. Так мы нашли Коэц и построили под его поверхностью города, такие же, как этот. И всё было бы хорошо. Но мы изначально совершили ошибку, разместив города внутри планеты не равномерно. В конце-концов, однажды произошло смещение её магмы, планета даже сдвинулась с орбиты, потеряв атмосферу. На Коэце произошёл ряд значительных вулканических извержений, изменивших её литосферу и испаривших воду с поверхности. При этом в его магме существенно снизилась температура, а уровень энергии упал. Проще говоря – ядро начало застывать. Наши города, потеряв источник питания, стали нежилыми. И мы снова остались без приюта. После этого наша цивилизация, ввиду разногласий, разделилась на две - Юкая и Чанда, каждая из которых пошла своим путём.
Мы, юкайцы, выбрали Землю.
Тогда она была ещё мало обитаема, а существа, населяющие её, находились только в начале эволюционного пути.
Оуэн, только с этого момента начал видеть то, о чём рассказывал Туа.
Перед ним, прямо в пространстве холла, возникли картины девственной природы этой планеты в очень отдалённые времена. Но гораздо более поздние, чем погибла протейская цивилизация. Всё тогда начиналось на планете заново – появились мхи, папоротники, микроорганизмы, затем более сложные организмы. И вот он увидел как юкайцы – ради развлечения, наверное, дрессировали динозавров, используя их как ездовую и тягловую силу. И даже летали в небе на птеродактилях и птерозаврах. Ну, чисто дети, вырвавшиеся в деревню на каникулы. Оуэну в какой-то момент даже показалось, что у этих древних зверей были какие-то человеческие лица. Или морды? Нет, наверное, всё же, показалось.
Затем из-за падения огромного метеорита на Земле произошла катастрофа и наступил ледниковый период. Тогда юкайцы надолго скрылись под поверхностью, поближе к ядру. Не любили они холод. А за происходящим наверху чаще всего теперь осуществляли наблюдение … серые человечки - так их сейчас называют люди. Это были биороботы, - как пояснил Туа, - созданные юкайцами для работ, требующих интеллекта. В том числе и для взаимодействия с теми Видами существ, которые выжили после катастрофы. Они зачем-то постоянно их отлавливали и доставляли вниз.
«Да, я помню это время, - с болью думал Оуэн, почти не слушая профессора и не глядя на изображение. – Именно тогда, из-за дополнительных перегрузок и значительного понижения температуры в океане, погибли мои близкие. Очевидно, их иммунная система была слабее. А я на долгие витки впал в депрессию, не интересуясь ничем. А ведь тут происходило много интересного. И весьма странного».
Тем временем рассказ профессора Туа перешёл к новому этапу – моменту возникновения человеческой цивилизации.
И серые человечки, биороботы, нередко улетали под землю с новой добычей - гоминидами. Или, как бы это правильнее выразиться – с гоминидянками. Особами женского пола.
- Зачем вы отлавливаете их? – вернувшись, наконец, из своих печальных воспоминаний, спросил Оуэн. – У вас тут есть зоопарк?
- О, вы, очевидно,
отвлеклись, коллега, - улыбаясь, сказал Туа. – Я же говорю – мы отбираем генный материал. И проводим исследования.
- В каком направлении?
- В научном, - уклончиво ответил Туа. – Взгляните на результаты. Это зверолюди или териантропы, сочетающие в себе черты человека и различных животных.
И перед ними возник некий заповедник на поверхности Земли. Он был полон этих самых…зверолюдей. Это были просто чудища: кентавры с лошадиным туловищем и человеческим торсом; львы-сфинксы, вернее – сфинксихи, с телом льва и лицом женщин; собакоголовые люди и люди-рыси, люди-олени и люди-птицы – у этих, наоборот, были тела людей, а головы животных. А в водоёмах в изобилии плавали люди-крокодилы, люди-змеи, люди-черепахи и рыбо-люди - русалки. Но самым поразительным среди них были человеко-быки – огромные, злобные и сильные. И Оуэн понял, откуда у людей столько легенд о подобных существах. Как например – о Минотавре. Или Нептуне, повелителе морей.
- Вы их содержите у себя? Или выпускаете на волю? – спросил он растерянно. Оуэн, конечно, не особо восхищался внешностью человека – у них были разные мерки красоты, но эти гибриды казались ему неким… чудачеством. Спором с природой, пошедшей на этой планете по-другому пути.
- Конечно, мы их выпускаем. А зачем они нам? – махнул рукой Туа. – Пусть себя сами прокармливают. И вообще это всё – ошибки генетики.
- Я согласен. Данная планета не создавала эти Виды. Тогда какова цель? Для чего вы проводите эти опыты? – недоумевал Оуэн. – И почему сейчас на Земле нет… териантропов? Ведь существует множество легенд о них. И том, что в древности здесь бродили стада подобных… феноменов. Кстати говоря – конфликтующих с человеком. А ведь легенды о горах на ровном месте не возникают. Легенды утверждают, что когда-то существовали собакоголовые люди. А ещё – циклопы, великаны, карлики и прочие сказочные существа. Очевидно это ваши питомцы. Куда они делись?
- Как вы верно заметили – люди конфликтовали с териантропами. В основном они их и уничтожили. За исключением тех, кто умеет хорошо прятаться – гномы, например, укрывшиеся в подземных норах. Остальные умерли по естественным причинам.
- А где же их потомство?
- Вот это и есть самый важный вопрос, который мы и хотели с вами, уважаемый коллега, обсудить, - сказал Туа, придвигаясь к Оуэну. – И, думаю, вам это будет интересно.
Профессор Донэл и участники проекта «Реликт Протеи» решили снова заблокировать память Оуэна на период, пока он находится у свэмцев, то есть – у юкайцев. Те умеют читать мысли собеседника и - если спрут подумает о защите Марселло, контакте с иттянцами или о том, что он узнал о свэмцах от них – могут проявить агрессию по отношению к нему. Хотя, исходя из хода беседы профессора Туа с Оуэном, транслируемой им Ланой, надежды на мирное разрешение этой затеи становилось всё меньше. Хотя, как старался успокоить себя каждый находящийся в лаборатории, иммолог Марселло в обиду спрута не даст.
Оставалось только посочувствовать Оуэну – ведь о том, что он находится под защитой, спрут не помнил. И сильно… нервничал.
Кстати, участники проекта «Реликт Протеи», наблюдая за путешествием Оуэна к центру Земли, уже были в лаборатории в полном составе.
«Силач» прилетел, благополучно разгрузился, но ни один из членов экспедиции не изъявил желание сесть в него и покинуть эту галактику. И в Лунооне шла обычная рутинная работа – кто-то занимался научными исследованиями, кто-то систематизировал данные, а команды поисковиков и чистильщиков готовились к выполнению своих заданий.
И самые большие переживания достались учёным и стажёрам, разместившимся в лаборатории экологов и сейчас напряжённо наблюдающим за происходящим в Олиме:
…
- А где же их потомство? – спросил Оуэн.
- Вот это и есть самый важный вопрос, который мы и хотели с вами, уважаемый коллега, обсудить, - сказал Туа, придвигаясь к Оуэну. – И, думаю, вам это будет интересно.
- Да, мне это интересно, - волнуясь, но внешне спокойно, сказал спрут.
- Расскажу вам самую печальную тайну – после гибели нашей планеты у нас не может быть потомства, - вздохнул Туа. – Мы живём вечно. Но – для чего? Нам некому передавать свои знания и некого наставлять. Какое-то время мы только радовались этому. Ведь Эволюция Видов это очень непростой процесс. Эволюционируя, Вид совершенствуется, а Душа обретает опыт. Но при этом преодолевает трудности и сомнения. Мы же остановились на мёртвой точке и не знали этого. Да, знания наши возрастали, возможности увеличивались, мы не имели врагов – потому что нас невозможно уничтожить. Но всё, что можно было потерять, мы уже лишились. Нас не испугать, потому что то, что мы пережили, несравнимо ни с какими ужасами. Что дальше? Для чего жить? Неужели Бог…
Лицо профессора застыло подобно маске. Глаза превратились в бездонные и пустые колодцы. Оуэн со страхом смотрел на него. Он боялся, что тот произнесёт нечто ужасное.
Но тут, поднявшись, к профессору подошёл Коэ и положил ему руку на плечо.
- Не увлекайтесь, профессор Туа, - сказал он. – Всё не так плохо. Ведь мы совершенствуем других.
- Но это не так, - покачал головой Туа. – Мы лишь пытаемся совершенствовать, но получаем совсем не то, что хотели бы.
- Когда-нибудь получится. У нас впереди вечность, - сказал Коэ и его глаза также стали похожи на колодцы.
- Да-да, ты прав, мой друг, - кивнул профессор Туа. – И ты нашёл нам превосходный образец – древнего спрута Оуэна. У нас появилась надежда. Теперь всё зависит только от него.
- Что вы имеете в виду? Какой образец? Для чего? – удивился спрут. – Я не понимаю.
- Я поясню:
Дело в том, что все териантропы, созданные нами, имеют дефект – они бесплодны. Некоторые из них, например – русалки и гномы, живут очень долго. Пока неизвестно, но, возможно, они бессмертны. Иные гиганты, имеющие ограниченный срок жизни, но, всё же, очень долгий, даже являлись для некоторых народов богами. При создании всех зверолюдей не всё получалось. Вернее – получалось не то, что задумано. Так, среди кентавров, титанов и человеко-быков выживали только особы мужского пола. Среди сфинксов – только женского. Причём, они все и всегда более наследуют животные свойства характера, чем человеческие. То есть – злобны, кровожадны, эстетически неразвиты. И, может, это даже и к лучшему, что все они бесплодны. Убогое было бы зрелище. А нет продления рода, нет и цивилизации. Не хотелось бы получить столь… тупиковую ветвь. Ещё одну. И снова застой и тоска.
- Да объясните, наконец, какие, то есть – чьи, гены вы скрещиваете? – растерялся Оуэн. – Я не могу поверить, что абсолютно все ваши особи имеют дисфункцию половых желез. Почему?
- Дисфункцию – не имеют, а потомства нет, - махнул рукой Туа. – А чьи гены? Вы бы уже могли догадать – наши, юкайцев, и гены прочих Видов. Мы хотим получить своё полноценное потомство. И много миллионов и тысяч лет этого добиваемся. Но наши качества в них отсутствуют.
- В конце-концов, он жив. И в Конторе нет такого понятия - по-человечески. Именно - р-раз! Поверь – он владеет теми же приёмами. Мог бы также уложить нас, потом подзарядку в сеть и – прощай свобода.
- И что теперь? Вы его убьёте?
- А ты не мог бы отправить его на тот остров, где отдыхает вся их компашка, что пыталась тебя выкрасть?
- А Степаныч?
- Он волнует меня менее всего. Внушишь ему, что мы уехали. Можешь?
- Ох, я же зарекался больше в эти игры майи не играть, - вздохнул Юрий. - Ну, внушу. И что потом?
- Уходить. Я не на сто процентов уверен, что Алик не позвонил. А потом уж и его телефон разрядился.
- Проверить? Я могу отмотать события назад.
- Не надо. Нам самим надо бы отмотать и дать задний ход.
- Почему?
- Знаешь, за годы резидентурной работы я убедился: если у тебя всё продумано до мелочей и вдруг вмешивается господин «случай» - бросай всё немедленно, - пояснил Елисеев. - Иначе - пропало дело. Всякий сбой, от тебя не зависящий, говорит, что ты в опасности. Судьба подаёт знак - беги. Второго знака не будет. То, что Алик именно здесь дачу строит, случайность. Я же тут семь лет не появлялся. А поскольку я умер, Контора, даже если б пронюхала про это место, не стала б сторожить столько. Других забот полно. И ещё одна случайность, что Алик приехал в Лытково одновременно с нами. Поэтому, учитывая цепь этих случайностей, мы скоро спалимся. Надо валить отсюда. Тем более - у кого-то из конторских здесь также может быть дача. И, возможно, твои ориентировки ещё в ходу. Ты хочешь всё это проверить? Или отмотать?
- Не очень, - покачал головой Юрий. - И это и непросто - вычислить других "аликов". Надо проверить жизненную историю каждого из местных дачников за весь период существования этих дач.
- Ну, допустим, ты нашёл таких. Что дальше? Учти, ориентировки на тебя ещё есть.
Юрий пожал плечами:
- Валить отсюда.
- Вот именно! Если успеешь. Итак - мы вернулись к тому, что я уже предлагал первоначально: валить сейчас. И немедленно.
Юрий задумался. А потом сказал:
- А, может, обойдётся? Здесь так хорошо - лес, озеро.
Елисеев, огорчённо вздохнув, терпеливо сказал:
- Неверное решение. Понимаешь, в данный момент я всё разложил по полочкам только для тебя. Обычно такие решения принимаются мгновенно, на уровне интуиции. Если б я ещё был резидентом, то убрал бы Алика и исчез.
- Убил бы?
- Убивают тех, к кому испытывают личные чувства. Врагов. А разведчики просто убирают противника. Так что ты решил, дорогой племянничек?
- Согласен, надо валить сейчас, - кивнул Юрий. – Но куда? Вы, допустим, улетите в свой любимый Кёльн. А насчёт себя я что-нибудь придумаю.
- Неправильное решение. Из тебя бы не получился разведчик, Юрий.
- Что не так?
- Ты упустил важный момент - я не уверен, что Алик не позвонил. В таком случае мы не можем отсюда выбраться даже на попутках. На дорогах - камеры видеонаблюдения и посты. В кассах нужен паспорт. И там полиция. Пешком мы тоже далеко не уйдём. Один бы я смог легко, но с тобой... Они уже могли окружить это место. Так что поездка в любимый Кёльн отменяется.
28. Зверолюди
- Я думаю, у нас будет очень интересная беседа, - сказал профессор Туа. – Располагайтесь, коллеги.
Капсула с протейцем была помещена на возвышение посреди просторного холла. Вокруг были расставлены кресла, на которые расселись юкайцы. Сквозь стены, являющиеся одновременно стёклами, Оуэну была видна потрясающая панорама города, сверкающего, будто стеклянная игрушка. Розовое небо придавало этой картине нежное сияние.
«Наверное, так выглядела когда-то их планета, - предположил Оуэн. И перевёл взгляд на своих… новых знакомых. – Я должен ему что-то ответить. Но мне совершенно не хочется с ними говорить».
- Как вас много! Неужели я столь приятный гость? – наконец выдавил он.
- Это так. И скоро вы поймёте почему, - ответил Туа. – Но сначала я расскажу вам историю юкайской цивилизации. Она поучительна и немного печальна.
- Внимательно слушаю, - сказал Оуэн, порадовавшись, что юкайцы станут ему хоть чуточку понятнее. И он, наконец, поймёт, чего от них ожидать…
- Я буду сопровождать свой рассказ изображением. Ну, только в тех случаях, где сохранились видеоматериалы. Очень давняя история и, к сожалению, кое-что утеряно.
Итак. Юкая – очень древняя цивилизация родом из галактики Зуана, созвездие Босэт. Это так далеко, что она не видна даже в самые сильные телескопы. Может, это и к лучшему, - вздохнул он. - Наша планета погибла и воспоминания об этом ранят душу.
- Я вас понимаю, - кивнул спрут.
- Да, мы знаем, что и ваша цивилизация моллюсков погибла, - сказал Туа. – Но нам повезло чуть больше – мы спаслись. Однако при катастрофе произошла вспышка такой силы, что почти вся материальная составная наших тел испарилась. Форма нашей жизни изменилась. Оставшись без планеты, мы долго держались вместе, находясь в открытом космическом пространстве. И вскоре, благодаря нашим знаниям, трансформировались, научившись питаться чистой энергией, - рассказывал он. – Так мы скитались по вселенной тысячи лет. Но потом решили обосноваться на какой-нибудь необитаемой планете. Тем более – нам от неё ничего не надо, кроме чистой энергии космоса. Так мы нашли Коэц и построили под его поверхностью города, такие же, как этот. И всё было бы хорошо. Но мы изначально совершили ошибку, разместив города внутри планеты не равномерно. В конце-концов, однажды произошло смещение её магмы, планета даже сдвинулась с орбиты, потеряв атмосферу. На Коэце произошёл ряд значительных вулканических извержений, изменивших её литосферу и испаривших воду с поверхности. При этом в его магме существенно снизилась температура, а уровень энергии упал. Проще говоря – ядро начало застывать. Наши города, потеряв источник питания, стали нежилыми. И мы снова остались без приюта. После этого наша цивилизация, ввиду разногласий, разделилась на две - Юкая и Чанда, каждая из которых пошла своим путём.
Мы, юкайцы, выбрали Землю.
Тогда она была ещё мало обитаема, а существа, населяющие её, находились только в начале эволюционного пути.
Оуэн, только с этого момента начал видеть то, о чём рассказывал Туа.
Перед ним, прямо в пространстве холла, возникли картины девственной природы этой планеты в очень отдалённые времена. Но гораздо более поздние, чем погибла протейская цивилизация. Всё тогда начиналось на планете заново – появились мхи, папоротники, микроорганизмы, затем более сложные организмы. И вот он увидел как юкайцы – ради развлечения, наверное, дрессировали динозавров, используя их как ездовую и тягловую силу. И даже летали в небе на птеродактилях и птерозаврах. Ну, чисто дети, вырвавшиеся в деревню на каникулы. Оуэну в какой-то момент даже показалось, что у этих древних зверей были какие-то человеческие лица. Или морды? Нет, наверное, всё же, показалось.
Затем из-за падения огромного метеорита на Земле произошла катастрофа и наступил ледниковый период. Тогда юкайцы надолго скрылись под поверхностью, поближе к ядру. Не любили они холод. А за происходящим наверху чаще всего теперь осуществляли наблюдение … серые человечки - так их сейчас называют люди. Это были биороботы, - как пояснил Туа, - созданные юкайцами для работ, требующих интеллекта. В том числе и для взаимодействия с теми Видами существ, которые выжили после катастрофы. Они зачем-то постоянно их отлавливали и доставляли вниз.
«Да, я помню это время, - с болью думал Оуэн, почти не слушая профессора и не глядя на изображение. – Именно тогда, из-за дополнительных перегрузок и значительного понижения температуры в океане, погибли мои близкие. Очевидно, их иммунная система была слабее. А я на долгие витки впал в депрессию, не интересуясь ничем. А ведь тут происходило много интересного. И весьма странного».
Тем временем рассказ профессора Туа перешёл к новому этапу – моменту возникновения человеческой цивилизации.
И серые человечки, биороботы, нередко улетали под землю с новой добычей - гоминидами. Или, как бы это правильнее выразиться – с гоминидянками. Особами женского пола.
***
- Зачем вы отлавливаете их? – вернувшись, наконец, из своих печальных воспоминаний, спросил Оуэн. – У вас тут есть зоопарк?
- О, вы, очевидно,
отвлеклись, коллега, - улыбаясь, сказал Туа. – Я же говорю – мы отбираем генный материал. И проводим исследования.
- В каком направлении?
- В научном, - уклончиво ответил Туа. – Взгляните на результаты. Это зверолюди или териантропы, сочетающие в себе черты человека и различных животных.
И перед ними возник некий заповедник на поверхности Земли. Он был полон этих самых…зверолюдей. Это были просто чудища: кентавры с лошадиным туловищем и человеческим торсом; львы-сфинксы, вернее – сфинксихи, с телом льва и лицом женщин; собакоголовые люди и люди-рыси, люди-олени и люди-птицы – у этих, наоборот, были тела людей, а головы животных. А в водоёмах в изобилии плавали люди-крокодилы, люди-змеи, люди-черепахи и рыбо-люди - русалки. Но самым поразительным среди них были человеко-быки – огромные, злобные и сильные. И Оуэн понял, откуда у людей столько легенд о подобных существах. Как например – о Минотавре. Или Нептуне, повелителе морей.
- Вы их содержите у себя? Или выпускаете на волю? – спросил он растерянно. Оуэн, конечно, не особо восхищался внешностью человека – у них были разные мерки красоты, но эти гибриды казались ему неким… чудачеством. Спором с природой, пошедшей на этой планете по-другому пути.
- Конечно, мы их выпускаем. А зачем они нам? – махнул рукой Туа. – Пусть себя сами прокармливают. И вообще это всё – ошибки генетики.
- Я согласен. Данная планета не создавала эти Виды. Тогда какова цель? Для чего вы проводите эти опыты? – недоумевал Оуэн. – И почему сейчас на Земле нет… териантропов? Ведь существует множество легенд о них. И том, что в древности здесь бродили стада подобных… феноменов. Кстати говоря – конфликтующих с человеком. А ведь легенды о горах на ровном месте не возникают. Легенды утверждают, что когда-то существовали собакоголовые люди. А ещё – циклопы, великаны, карлики и прочие сказочные существа. Очевидно это ваши питомцы. Куда они делись?
- Как вы верно заметили – люди конфликтовали с териантропами. В основном они их и уничтожили. За исключением тех, кто умеет хорошо прятаться – гномы, например, укрывшиеся в подземных норах. Остальные умерли по естественным причинам.
- А где же их потомство?
- Вот это и есть самый важный вопрос, который мы и хотели с вами, уважаемый коллега, обсудить, - сказал Туа, придвигаясь к Оуэну. – И, думаю, вам это будет интересно.
Глава 24. Предложение
Профессор Донэл и участники проекта «Реликт Протеи» решили снова заблокировать память Оуэна на период, пока он находится у свэмцев, то есть – у юкайцев. Те умеют читать мысли собеседника и - если спрут подумает о защите Марселло, контакте с иттянцами или о том, что он узнал о свэмцах от них – могут проявить агрессию по отношению к нему. Хотя, исходя из хода беседы профессора Туа с Оуэном, транслируемой им Ланой, надежды на мирное разрешение этой затеи становилось всё меньше. Хотя, как старался успокоить себя каждый находящийся в лаборатории, иммолог Марселло в обиду спрута не даст.
Оставалось только посочувствовать Оуэну – ведь о том, что он находится под защитой, спрут не помнил. И сильно… нервничал.
Кстати, участники проекта «Реликт Протеи», наблюдая за путешествием Оуэна к центру Земли, уже были в лаборатории в полном составе.
«Силач» прилетел, благополучно разгрузился, но ни один из членов экспедиции не изъявил желание сесть в него и покинуть эту галактику. И в Лунооне шла обычная рутинная работа – кто-то занимался научными исследованиями, кто-то систематизировал данные, а команды поисковиков и чистильщиков готовились к выполнению своих заданий.
И самые большие переживания достались учёным и стажёрам, разместившимся в лаборатории экологов и сейчас напряжённо наблюдающим за происходящим в Олиме:
…
- А где же их потомство? – спросил Оуэн.
- Вот это и есть самый важный вопрос, который мы и хотели с вами, уважаемый коллега, обсудить, - сказал Туа, придвигаясь к Оуэну. – И, думаю, вам это будет интересно.
- Да, мне это интересно, - волнуясь, но внешне спокойно, сказал спрут.
- Расскажу вам самую печальную тайну – после гибели нашей планеты у нас не может быть потомства, - вздохнул Туа. – Мы живём вечно. Но – для чего? Нам некому передавать свои знания и некого наставлять. Какое-то время мы только радовались этому. Ведь Эволюция Видов это очень непростой процесс. Эволюционируя, Вид совершенствуется, а Душа обретает опыт. Но при этом преодолевает трудности и сомнения. Мы же остановились на мёртвой точке и не знали этого. Да, знания наши возрастали, возможности увеличивались, мы не имели врагов – потому что нас невозможно уничтожить. Но всё, что можно было потерять, мы уже лишились. Нас не испугать, потому что то, что мы пережили, несравнимо ни с какими ужасами. Что дальше? Для чего жить? Неужели Бог…
Лицо профессора застыло подобно маске. Глаза превратились в бездонные и пустые колодцы. Оуэн со страхом смотрел на него. Он боялся, что тот произнесёт нечто ужасное.
Но тут, поднявшись, к профессору подошёл Коэ и положил ему руку на плечо.
- Не увлекайтесь, профессор Туа, - сказал он. – Всё не так плохо. Ведь мы совершенствуем других.
- Но это не так, - покачал головой Туа. – Мы лишь пытаемся совершенствовать, но получаем совсем не то, что хотели бы.
- Когда-нибудь получится. У нас впереди вечность, - сказал Коэ и его глаза также стали похожи на колодцы.
- Да-да, ты прав, мой друг, - кивнул профессор Туа. – И ты нашёл нам превосходный образец – древнего спрута Оуэна. У нас появилась надежда. Теперь всё зависит только от него.
- Что вы имеете в виду? Какой образец? Для чего? – удивился спрут. – Я не понимаю.
- Я поясню:
Дело в том, что все териантропы, созданные нами, имеют дефект – они бесплодны. Некоторые из них, например – русалки и гномы, живут очень долго. Пока неизвестно, но, возможно, они бессмертны. Иные гиганты, имеющие ограниченный срок жизни, но, всё же, очень долгий, даже являлись для некоторых народов богами. При создании всех зверолюдей не всё получалось. Вернее – получалось не то, что задумано. Так, среди кентавров, титанов и человеко-быков выживали только особы мужского пола. Среди сфинксов – только женского. Причём, они все и всегда более наследуют животные свойства характера, чем человеческие. То есть – злобны, кровожадны, эстетически неразвиты. И, может, это даже и к лучшему, что все они бесплодны. Убогое было бы зрелище. А нет продления рода, нет и цивилизации. Не хотелось бы получить столь… тупиковую ветвь. Ещё одну. И снова застой и тоска.
- Да объясните, наконец, какие, то есть – чьи, гены вы скрещиваете? – растерялся Оуэн. – Я не могу поверить, что абсолютно все ваши особи имеют дисфункцию половых желез. Почему?
- Дисфункцию – не имеют, а потомства нет, - махнул рукой Туа. – А чьи гены? Вы бы уже могли догадать – наши, юкайцев, и гены прочих Видов. Мы хотим получить своё полноценное потомство. И много миллионов и тысяч лет этого добиваемся. Но наши качества в них отсутствуют.
