Чертовка наклонила голову и скорчила удивлённую гримасу.
— А что я вам сказала? Ничего не помню…
26
Когда утром открылись двери Балами-Ха, владыки были удивлены и раздосадованы.
— Вы всё ещё живы?! — воскликнул Кучумакик. — Безумные упрямцы! Но недолго вам осталось гневить владык! Идите же на поле для игры в мяч, сегодня там решится ваша судьба.
На поле владыки окружили друзей плотным кольцом. Николай потянулся к мачете, но рука лишь слабо дрогнула; всё тело будто налилось свинцовой тяжестью. Он скосил глаза на друзей, застывших в странных позах — незримая сила парализовала всех.
Кучумакик вышел вперёд и встал перед Николаем. Впервые за несколько дней он казался довольным; остальные владыки тоже радостно скалились, глядя на пленников.
— Вот и пришёл ваш час! — торжественно объявил он. — Сегодня мы принесём вас в жертву и никогда больше не увидим ваших лиц!
— Сжечь их! — крикнул кто-то в толпе владык.
— Нет, надо повесить их на высоком дереве! — возразили ему.
Кучумакик вскинул руки, призывая владык к молчанию.
— Позовите сюда наших вестников! — приказал он.
В ту же минуту на землю перед ним опустились четыре филина.
— Мир вам, посланники, — приветствовал их Кучумакик, — ответьте, хорошо ли будет сжечь этих пленников?
— Нет, владыка, — ответил Чаби-Тукур, — это будет нехорошо, ибо тогда вы, владыки, будете видеть их лица.
— А хорошо ли будет повесить их на дереве тапаль? — спросил Кучумакик.
— Нет, владыка, — ответил Чаби-Тукур, — это будет нехорошо, ибо тогда вы, владыки, будете видеть их лица.
И так отвечал он на все вопросы, пока Кучумакик не спросил:
— Хорошо ли будет бросить их в стремнину бурной реки?
— Да, — ответил Чаби-Тукур, — это будет хорошая казнь, ибо тогда вы, владыки, не будете видеть их лица.
— Да будет так! — торжественно провозгласил Кучумакик.
Радостно галдя, владыки подняли пленников и понесли их к обрыву.
— Вы долго противились неизбежному, — сказал Кучумакик, — но вы всего лишь смертные. Люди могут состязаться с нами, но им не дано победить Шибальбу. Так было и так будет; а наказание за этот вызов — смерть. Да будет так!
Он махнул рукой, и по этому знаку владыки бросили пленников в бурную воду. Река подхватила и понесла застывшие тела; через минуту они уже скрылись за поворотом.
— И эти туда же, — сказал Кучумакик, — пришли, как все, и ушли, как все.
27
Поток, зажатый между утёсами, стремительно нёсся вперёд. Успокоился он лишь через несколько сот метров, вырвавшись из скалистого плена на плоскую равнину. Не стесняемая ничем, река широко разлилась, образуя обширные отмели. К одной из них и вынесло команду Николая.
К этому времени способность двигаться уже вернулась к друзьям. Шаман встал первым, вслед за ним поднялись и остальные.
— Все целы? — спросил Николай.
— Бок отшиб, — Макар задрал рубаху, показывая обширное багровое пятно, — надеюсь, ничего не сломал.
— Разберёмся, — успокоил его Николай.
Друзья вышли на берег, где возле пирамиды из сухих веток и хвороста их уже ждала чертовка. Она щёлкнула пальцами, и пламя мгновенно охватило пирамиду. Шаман скрылся в лесу и через несколько минут вернулся оттуда с двумя рогатинами и перекладиной; на неё друзья повесили мокрую одежду. Ботинки поставили у огня, и сами расселись вокруг костра.
— Ты не посмотришь, что с Макаром? — попросила чертовку Эмили.
— Всё с ним в порядке, — ответила та, — обычный синяк. Заживёт, как на собаке.
— Откуда ты знаешь?
— Да я таких, как он, насквозь вижу!
Макар недобро посмотрел на чертовку.
— Спасибо, подруга! Успокоила! А теперь скажи — на кой хер нужна была вся эта жесть с пытками и испытаниями? Мы каждый день рисковали здесь жизнью! И что мы выиграли в итоге? Наша победа лишь в том, что мы остались живы. Стоило ради этого лезть под землю?
— Не кипятись, — попросила чертовка, — кое-что вы всё же получили.
— Да! Вот эту синячину!
Макар ткнул себя пальцем в бок и сморщился от боли.
— Не только, — примирительно сказала чертовка, — после принесения вас в жертву вы получили новый статус.
— Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, — попросил Макар.
— Всё просто. Сейчас владыки Шибальбы считают вас погибшими. Если вы предстанете перед ними, они решат, что вы воскресли. То есть они будут считать вас божественными существами, которые вернулись, чтобы покарать их.
Кузя сразу поняла, к чему клонит Бестия.
— И тогда мы сможет приказать им всё, что угодно? — спросила она.
— Не всё, конечно, — ответила чертовка, — но в разумных пределах. Без фанатизма.
Глаза Кузи хищно сузились.
— Если придумать хороший план и правильно сформулировать приказ, мы ведь можем разом уничтожить всех владык Шибальбы. Представляете? Полная победа добра на одном отдельно взятом континенте!
— Полегче, подруга, — осадила её чертовка, — а ты не думала, почему божественные близнецы в своё время не сделали этого? Хотя они-то точно могли.
Кузя пожала плечами.
— Видимо, кишка у них была тонка. Испугались. Но я не боюсь последствий, я готова идти до конца.
28
Николай осторожно взял Кузю за локоть.
— Кузнечик, я знаю, как ты относишься к своей борьбе. Но в данном случае Беся права — нам надо всего лишь предотвратить прорыв хтони. Мы не должны никого убивать.
— А я должна! — возразила Кузя. — Я присягу давала — уничтожать зло всегда, везде, в любой ситуации, при любых обстоятельствах.
— Мочить в сортире, — подсказал Макар.
Кузя недовольно поморщилась.
— Не ёрничай! Золотое правило небесного воинства — чем меньше зла останется в мире, тем больше в нём будет добра.
— Но это не значит, что нам надо впадать в крайности, — попытался успокоить подругу Николай, — пойми, Беся вела и спасала нас для того, чтобы мы восстановили пошатнувшееся равновесие. А ты хочешь это равновесие уничтожить.
— Да! И что в этом плохого?! В мире, наконец, воцарится добро — что может быть лучше? Или и это какой-то ваш демон запрещает?
— Именно так, — ответил Николай, — запрещает.
— И кто же? — спросила Кузя. — Опять демон Максвелла?
— Нет, Лапласа.
— И что ему не нравится?
— Как бы тебе объяснить… Вот смотри — мы знаем траектории всех планет Солнечной системы, их массы, скорости и прочие параметры. Значит, мы может предсказать, в каком месте будет находиться любая планета через год, через сто лет, да хоть через тысячу. Причём предсказать с абсолютной точностью. Согласна?
Кузя молча кивнула.
— А теперь представь газ в замкнутой системе. Если мы точно знаем все параметры всех его молекул, мы с абсолютной точностью можем предсказать все их будущие скорости и положения.
— А демон Лапласа — это тот, кто знает всё обо всех молекулах газа? — догадалась Кузя.
— Верно. И не только о молекулах в ограниченном пространстве, а обо всех частицах во Вселенной. Но пример с газом в замкнутой системе нагляднее.
— А при чём здесь это?
— Круг общения человека ограничен. Межличностные индивидуальные взаимодействия определяются множеством факторов, и потому их последствия не могут быть предсказаны заранее. Но если победит абсолютное добро — все будут поступать только по законам добра и никак иначе. Поведение будет строго детерминировано, все отношения будут определяться законами не менее формальными, чем физические законы. Соответственно и все последствия будут однозначны и точно предсказуемы.
— И что в этом плохого? — не поняла Кузя. — Ведь все поступки будут добрыми, а последствия благими.
— Да как ты не понимаешь?! — вмешался в разговор Макар. — Это же лишит людей свободы воли! Полностью и окончательно! Если ты мечтаешь о таком мире, то проще уничтожить человечество и заселить Землю роботами, запрограммированными на добро. Результат будет именно такой.
29
Кузя на минуту задумалась, но привычные установки быстро перевесили сомнения. Она упрямо тряхнула головой.
— Демагогия! В мире есть лишь две силы — добро и зло. Если ты не за добро, значит, за зло. Всё просто.
— Так учат ангелы, — возразил Николай, — хотя на самом деле в жизни всё гораздо сложнее. Элизиум и Инферно принимают какие-то решения, но до нас в чистом виде они никогда не доходят. Всё, что здесь происходит, мультидетерминировано; во всём можно найти сплетение и чёрного, и белого, и случайного. Но главный обман в том, что третья сила всё же есть. Это Кахетон — сила, поддерживающая равновесие. Без неё мир давно бы сорвался в хаос; и не важно, во имя добра или во имя зла.
— И где же она, эта третья сила? — спросила Кузя.
— Это мы, — просто ответил Николай, — я и Макар. Воины равновесия на постоянной, можно сказать, основе. И ситуационно — те, кто помогает нам в наших миссиях. В данный момент это Эмили и Беся, наш демон-хранитель. И очень надеюсь, что вы с Шаманом всё же примкнёте к нам — хотя бы в этот раз. Ставки слишком высоки.
— Мы подумаем, — сказала Кузя.
— Думайте, — согласилась чертовка, — время терпит. Пока у вас не будет общего решения, я никуда вас не поведу. А без меня вы не найдёте дорогу к дому владык Шибальбы.
Эмили потрогала одежду, висящую на перекладине у костра. Ботинки были ещё сырыми, но рубашки, брюки и носки уже высохли, можно было переодеться. В мокрой футболке Макара, доходящей ей до середины бёдер, Эмили чувствовала себя не очень удобно — соски, трущиеся о влажную ткань, проступали слишком откровенно.
Кузя перехватила её взгляд и встала.
— Мальчики, отвернитесь! Девочкам нужно привести себя в порядок.
Сняв сухую одежду с перекладины, Эмили и Кузя отошли от костра.
— Ты не передумала? — спросила Эмили шёпотом.
— Нет, — ответила Кузя, — я ещё ничего не решила.
— По-моему, Полкан говорил очень убедительно, — сказала Эмили, — я с ним согласна.
Кузя резко встряхнула рубашку.
— Он всегда говорит убедительно. Особенно когда эта чертовка что-то ему нашепчет.
— Кузя, — улыбнулась Эмили, — ты что, ревнуешь? К бесполому существу, лишённому даже вторичных половых признаков?
— Да что ты понимаешь, — раздражённо ответила Кузя, — не сексом единым жив человек.
Макар, услышавший обрывок фразы, хотел развернуться и чуть не упал с камня, на котором сидел.
— Что?!
Кузя и Эмили одновременно повернулись к нему и крикнули хором:
— Не подслушивай!
30
Через несколько часов все уже переоделись в сухое. Костёр давно догорел, но идти за дровами никому не хотелось. Хотелось вернуться к владыкам Шибальбы и встретиться с ними — уже в новом качестве. Вот только общее решение так и не было принято, Кузя упрямо стояла на своём.
Макар маялся, не зная, чем заняться. Несколько раз начинал о чём-то рассказывать, но никто не проявил желания поддержать разговор. Наконец, вспомнив что-то, он повернулся к чертовке.
— Беся, а что ты там говорила об эффекте пропавшей наследуемости?
— Когда?
— В первый день, в зимнем лесу. Ты ещё сказала, что тебе нравятся социальные взаимодействия в экстремальных условиях. Те, которые, как ты изящно выразилась, «с пониженным уровнем гигиены».
— Вот ты о чём!
Чертовка порылась в шерсти на груди, достала оттуда очки в толстой оправе и водрузила их на нос. Затем приняла любимую лекторскую позу и стала важно вещать.
— Некоторые любители бинарных оппозиций видят мир в чёрно-белом цвете. И даже если ткнуть их носом во что-то явно аналоговое, они всё равно для описания явления притянут свою любимую шкалу о двух концах. Про наследуемость они скажут — вот эта часть задана генетически, то бишь физически унаследована, а эта часть запрограммирована социально, то бишь задана воспитанием. Сильная наследственность кроет воспитание, как бык овцу; зато при слабой наследственности воспитание может лепить из человека всё, что угодно. Но наследуемость они в любом случае представляют как сумму двух факторов.
— А как считают те, кто не зациклен на бинарности? — спросил Макар.
— Мы, — гордо сказала чертовка, — видим на этой шкале обширную область, не зависящую ни от генетики, ни от воспитания. Эта область и называется «пропавшей».
— От чего же она тогда зависит?
Чертовка сняла очки и стала неторопливо протирать их кончиком хвоста.
— Я бы сказала, но боюсь, что Кузя обидится.
31
Кузя сердито посмотрела на Бестию.
— Я уже обиделась. Так что говори, не стесняйся.
— Хорошо, — чертовка вернула очки на место и продолжила, — вы знаете, какое влияние оказывает на вашу психику ваш микробиом?
— Ты имеешь в виду микробиоту? — спросил Макар. — То, что у нас внутри, в кишках и прочей требухе?
— Не только. Микробиом — это сама микробиота плюс весь генетический материал входящих в неё микроорганизмов.
— Генетический… — задумчиво повторил Макар, — что-то мне это уже не нравится.
— Могу понять, — сочувственно сказала чертовка, — одно дело знать, что какая-то мелочь живёт и здравствует у тебя в кишках. И совсем другое — узнать, что между этой внутрикишечной мелочью и тобой, любимым, идёт постоянный обмен генами. Тот самый горизонтальный перенос, который вы недавно исследовали.
— И что это меняет? — спросил Макар. — Да, я знаю, что наша микробиота заметно влияет на настроение, на мотивацию, на иммунитет и ещё на какие-то процессы, навскидку не скажу. А как влияет — через химию, через гены, или ещё как-нибудь — мне без разницы; главное, влияет. Дальше-то что?
Чертовка удовлетворённо кивнула.
— Я не сомневалась, что про собственную микробиоту вы в курсе. Но вот чего вы не знаете — между людьми нередко происходит непроизвольный обмен микробиомами. Со всеми вытекающими — чужая микробиота начинает обмениваться генами с новым организмом-носителем. В том числе и генами, полученными ею от прежнего носителя.
— Отсюда следует, — чертовка подняла палец, как бы выделяя сказанное, — что присущее всем белковым стремление к единообразию особенно наглядно проявляется там, где обмен микробиомами облегчён. То есть там, где люди живут в не самых гигиеничных условиях. А также между теми, кто постоянно плотно контактирует.
— Кажется, начинаю понимать, — сказал Макар, — пословица «Муж и жена одна сатана» — она об этом?
Чертовка недовольно поморщилась.
— Об этом. Но сатана-то тут при чём? Мы ведь, кажется, договорились не задевать чужих религиозных чувств. Про обмен микробиомами, вернее, про нежелательность такого обмена, есть другая поговорка — «Я с ним на одном поле срать не сяду».
Макар довольно зафыркал.
— Нравится мне ход твоей мысли — от сложного к простому. «Обмен микробиомами» звучит, конечно, научно. Но если называть вещи своими именами, всё сводится к обмену микроскопическими фекальными частицами.
Кузя вскочила, опрокинув сооружённую Шаманом сушилку.
— Всё, хватит! Достали уже со своими анальными теориями! Противно вас слушать!
— «Противно» — это только эстетическая оценка? — поинтересовалась чертовка самым невинным тоном. — Или это ещё и сомнение в достоверности фактов?
— Да пошла ты!
Кузя резко развернулась и зашагала прочь от костровища. Чертовка посмотрела ей вслед и шумно вздохнула.
— Принцессам трудно это принять — ведь, как известно, они не пукают.
32
Пикировки между Кузей и Бестией возникали нередко; правда, обычно они не доходили до прямого противостояния. Николай недовольно посмотрел на чертовку.
— И зачем ты всё это устроила?
— Чтобы вы поняли, наконец, почему вы до сих пор не убили и не покалечили друг друга. Почему вы всё ещё можете о чём-то договориться — хотя ты из Кахетона, а она — воин света.
— А что я вам сказала? Ничего не помню…
26
Когда утром открылись двери Балами-Ха, владыки были удивлены и раздосадованы.
— Вы всё ещё живы?! — воскликнул Кучумакик. — Безумные упрямцы! Но недолго вам осталось гневить владык! Идите же на поле для игры в мяч, сегодня там решится ваша судьба.
На поле владыки окружили друзей плотным кольцом. Николай потянулся к мачете, но рука лишь слабо дрогнула; всё тело будто налилось свинцовой тяжестью. Он скосил глаза на друзей, застывших в странных позах — незримая сила парализовала всех.
Кучумакик вышел вперёд и встал перед Николаем. Впервые за несколько дней он казался довольным; остальные владыки тоже радостно скалились, глядя на пленников.
— Вот и пришёл ваш час! — торжественно объявил он. — Сегодня мы принесём вас в жертву и никогда больше не увидим ваших лиц!
— Сжечь их! — крикнул кто-то в толпе владык.
— Нет, надо повесить их на высоком дереве! — возразили ему.
Кучумакик вскинул руки, призывая владык к молчанию.
— Позовите сюда наших вестников! — приказал он.
В ту же минуту на землю перед ним опустились четыре филина.
— Мир вам, посланники, — приветствовал их Кучумакик, — ответьте, хорошо ли будет сжечь этих пленников?
— Нет, владыка, — ответил Чаби-Тукур, — это будет нехорошо, ибо тогда вы, владыки, будете видеть их лица.
— А хорошо ли будет повесить их на дереве тапаль? — спросил Кучумакик.
— Нет, владыка, — ответил Чаби-Тукур, — это будет нехорошо, ибо тогда вы, владыки, будете видеть их лица.
И так отвечал он на все вопросы, пока Кучумакик не спросил:
— Хорошо ли будет бросить их в стремнину бурной реки?
— Да, — ответил Чаби-Тукур, — это будет хорошая казнь, ибо тогда вы, владыки, не будете видеть их лица.
— Да будет так! — торжественно провозгласил Кучумакик.
Радостно галдя, владыки подняли пленников и понесли их к обрыву.
— Вы долго противились неизбежному, — сказал Кучумакик, — но вы всего лишь смертные. Люди могут состязаться с нами, но им не дано победить Шибальбу. Так было и так будет; а наказание за этот вызов — смерть. Да будет так!
Он махнул рукой, и по этому знаку владыки бросили пленников в бурную воду. Река подхватила и понесла застывшие тела; через минуту они уже скрылись за поворотом.
— И эти туда же, — сказал Кучумакик, — пришли, как все, и ушли, как все.
27
Поток, зажатый между утёсами, стремительно нёсся вперёд. Успокоился он лишь через несколько сот метров, вырвавшись из скалистого плена на плоскую равнину. Не стесняемая ничем, река широко разлилась, образуя обширные отмели. К одной из них и вынесло команду Николая.
К этому времени способность двигаться уже вернулась к друзьям. Шаман встал первым, вслед за ним поднялись и остальные.
— Все целы? — спросил Николай.
— Бок отшиб, — Макар задрал рубаху, показывая обширное багровое пятно, — надеюсь, ничего не сломал.
— Разберёмся, — успокоил его Николай.
Друзья вышли на берег, где возле пирамиды из сухих веток и хвороста их уже ждала чертовка. Она щёлкнула пальцами, и пламя мгновенно охватило пирамиду. Шаман скрылся в лесу и через несколько минут вернулся оттуда с двумя рогатинами и перекладиной; на неё друзья повесили мокрую одежду. Ботинки поставили у огня, и сами расселись вокруг костра.
— Ты не посмотришь, что с Макаром? — попросила чертовку Эмили.
— Всё с ним в порядке, — ответила та, — обычный синяк. Заживёт, как на собаке.
— Откуда ты знаешь?
— Да я таких, как он, насквозь вижу!
Макар недобро посмотрел на чертовку.
— Спасибо, подруга! Успокоила! А теперь скажи — на кой хер нужна была вся эта жесть с пытками и испытаниями? Мы каждый день рисковали здесь жизнью! И что мы выиграли в итоге? Наша победа лишь в том, что мы остались живы. Стоило ради этого лезть под землю?
— Не кипятись, — попросила чертовка, — кое-что вы всё же получили.
— Да! Вот эту синячину!
Макар ткнул себя пальцем в бок и сморщился от боли.
— Не только, — примирительно сказала чертовка, — после принесения вас в жертву вы получили новый статус.
— Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, — попросил Макар.
— Всё просто. Сейчас владыки Шибальбы считают вас погибшими. Если вы предстанете перед ними, они решат, что вы воскресли. То есть они будут считать вас божественными существами, которые вернулись, чтобы покарать их.
Кузя сразу поняла, к чему клонит Бестия.
— И тогда мы сможет приказать им всё, что угодно? — спросила она.
— Не всё, конечно, — ответила чертовка, — но в разумных пределах. Без фанатизма.
Глаза Кузи хищно сузились.
— Если придумать хороший план и правильно сформулировать приказ, мы ведь можем разом уничтожить всех владык Шибальбы. Представляете? Полная победа добра на одном отдельно взятом континенте!
— Полегче, подруга, — осадила её чертовка, — а ты не думала, почему божественные близнецы в своё время не сделали этого? Хотя они-то точно могли.
Кузя пожала плечами.
— Видимо, кишка у них была тонка. Испугались. Но я не боюсь последствий, я готова идти до конца.
28
Николай осторожно взял Кузю за локоть.
— Кузнечик, я знаю, как ты относишься к своей борьбе. Но в данном случае Беся права — нам надо всего лишь предотвратить прорыв хтони. Мы не должны никого убивать.
— А я должна! — возразила Кузя. — Я присягу давала — уничтожать зло всегда, везде, в любой ситуации, при любых обстоятельствах.
— Мочить в сортире, — подсказал Макар.
Кузя недовольно поморщилась.
— Не ёрничай! Золотое правило небесного воинства — чем меньше зла останется в мире, тем больше в нём будет добра.
— Но это не значит, что нам надо впадать в крайности, — попытался успокоить подругу Николай, — пойми, Беся вела и спасала нас для того, чтобы мы восстановили пошатнувшееся равновесие. А ты хочешь это равновесие уничтожить.
— Да! И что в этом плохого?! В мире, наконец, воцарится добро — что может быть лучше? Или и это какой-то ваш демон запрещает?
— Именно так, — ответил Николай, — запрещает.
— И кто же? — спросила Кузя. — Опять демон Максвелла?
— Нет, Лапласа.
— И что ему не нравится?
— Как бы тебе объяснить… Вот смотри — мы знаем траектории всех планет Солнечной системы, их массы, скорости и прочие параметры. Значит, мы может предсказать, в каком месте будет находиться любая планета через год, через сто лет, да хоть через тысячу. Причём предсказать с абсолютной точностью. Согласна?
Кузя молча кивнула.
— А теперь представь газ в замкнутой системе. Если мы точно знаем все параметры всех его молекул, мы с абсолютной точностью можем предсказать все их будущие скорости и положения.
— А демон Лапласа — это тот, кто знает всё обо всех молекулах газа? — догадалась Кузя.
— Верно. И не только о молекулах в ограниченном пространстве, а обо всех частицах во Вселенной. Но пример с газом в замкнутой системе нагляднее.
— А при чём здесь это?
— Круг общения человека ограничен. Межличностные индивидуальные взаимодействия определяются множеством факторов, и потому их последствия не могут быть предсказаны заранее. Но если победит абсолютное добро — все будут поступать только по законам добра и никак иначе. Поведение будет строго детерминировано, все отношения будут определяться законами не менее формальными, чем физические законы. Соответственно и все последствия будут однозначны и точно предсказуемы.
— И что в этом плохого? — не поняла Кузя. — Ведь все поступки будут добрыми, а последствия благими.
— Да как ты не понимаешь?! — вмешался в разговор Макар. — Это же лишит людей свободы воли! Полностью и окончательно! Если ты мечтаешь о таком мире, то проще уничтожить человечество и заселить Землю роботами, запрограммированными на добро. Результат будет именно такой.
29
Кузя на минуту задумалась, но привычные установки быстро перевесили сомнения. Она упрямо тряхнула головой.
— Демагогия! В мире есть лишь две силы — добро и зло. Если ты не за добро, значит, за зло. Всё просто.
— Так учат ангелы, — возразил Николай, — хотя на самом деле в жизни всё гораздо сложнее. Элизиум и Инферно принимают какие-то решения, но до нас в чистом виде они никогда не доходят. Всё, что здесь происходит, мультидетерминировано; во всём можно найти сплетение и чёрного, и белого, и случайного. Но главный обман в том, что третья сила всё же есть. Это Кахетон — сила, поддерживающая равновесие. Без неё мир давно бы сорвался в хаос; и не важно, во имя добра или во имя зла.
— И где же она, эта третья сила? — спросила Кузя.
— Это мы, — просто ответил Николай, — я и Макар. Воины равновесия на постоянной, можно сказать, основе. И ситуационно — те, кто помогает нам в наших миссиях. В данный момент это Эмили и Беся, наш демон-хранитель. И очень надеюсь, что вы с Шаманом всё же примкнёте к нам — хотя бы в этот раз. Ставки слишком высоки.
— Мы подумаем, — сказала Кузя.
— Думайте, — согласилась чертовка, — время терпит. Пока у вас не будет общего решения, я никуда вас не поведу. А без меня вы не найдёте дорогу к дому владык Шибальбы.
Эмили потрогала одежду, висящую на перекладине у костра. Ботинки были ещё сырыми, но рубашки, брюки и носки уже высохли, можно было переодеться. В мокрой футболке Макара, доходящей ей до середины бёдер, Эмили чувствовала себя не очень удобно — соски, трущиеся о влажную ткань, проступали слишком откровенно.
Кузя перехватила её взгляд и встала.
— Мальчики, отвернитесь! Девочкам нужно привести себя в порядок.
Сняв сухую одежду с перекладины, Эмили и Кузя отошли от костра.
— Ты не передумала? — спросила Эмили шёпотом.
— Нет, — ответила Кузя, — я ещё ничего не решила.
— По-моему, Полкан говорил очень убедительно, — сказала Эмили, — я с ним согласна.
Кузя резко встряхнула рубашку.
— Он всегда говорит убедительно. Особенно когда эта чертовка что-то ему нашепчет.
— Кузя, — улыбнулась Эмили, — ты что, ревнуешь? К бесполому существу, лишённому даже вторичных половых признаков?
— Да что ты понимаешь, — раздражённо ответила Кузя, — не сексом единым жив человек.
Макар, услышавший обрывок фразы, хотел развернуться и чуть не упал с камня, на котором сидел.
— Что?!
Кузя и Эмили одновременно повернулись к нему и крикнули хором:
— Не подслушивай!
30
Через несколько часов все уже переоделись в сухое. Костёр давно догорел, но идти за дровами никому не хотелось. Хотелось вернуться к владыкам Шибальбы и встретиться с ними — уже в новом качестве. Вот только общее решение так и не было принято, Кузя упрямо стояла на своём.
Макар маялся, не зная, чем заняться. Несколько раз начинал о чём-то рассказывать, но никто не проявил желания поддержать разговор. Наконец, вспомнив что-то, он повернулся к чертовке.
— Беся, а что ты там говорила об эффекте пропавшей наследуемости?
— Когда?
— В первый день, в зимнем лесу. Ты ещё сказала, что тебе нравятся социальные взаимодействия в экстремальных условиях. Те, которые, как ты изящно выразилась, «с пониженным уровнем гигиены».
— Вот ты о чём!
Чертовка порылась в шерсти на груди, достала оттуда очки в толстой оправе и водрузила их на нос. Затем приняла любимую лекторскую позу и стала важно вещать.
— Некоторые любители бинарных оппозиций видят мир в чёрно-белом цвете. И даже если ткнуть их носом во что-то явно аналоговое, они всё равно для описания явления притянут свою любимую шкалу о двух концах. Про наследуемость они скажут — вот эта часть задана генетически, то бишь физически унаследована, а эта часть запрограммирована социально, то бишь задана воспитанием. Сильная наследственность кроет воспитание, как бык овцу; зато при слабой наследственности воспитание может лепить из человека всё, что угодно. Но наследуемость они в любом случае представляют как сумму двух факторов.
— А как считают те, кто не зациклен на бинарности? — спросил Макар.
— Мы, — гордо сказала чертовка, — видим на этой шкале обширную область, не зависящую ни от генетики, ни от воспитания. Эта область и называется «пропавшей».
— От чего же она тогда зависит?
Чертовка сняла очки и стала неторопливо протирать их кончиком хвоста.
— Я бы сказала, но боюсь, что Кузя обидится.
31
Кузя сердито посмотрела на Бестию.
— Я уже обиделась. Так что говори, не стесняйся.
— Хорошо, — чертовка вернула очки на место и продолжила, — вы знаете, какое влияние оказывает на вашу психику ваш микробиом?
— Ты имеешь в виду микробиоту? — спросил Макар. — То, что у нас внутри, в кишках и прочей требухе?
— Не только. Микробиом — это сама микробиота плюс весь генетический материал входящих в неё микроорганизмов.
— Генетический… — задумчиво повторил Макар, — что-то мне это уже не нравится.
— Могу понять, — сочувственно сказала чертовка, — одно дело знать, что какая-то мелочь живёт и здравствует у тебя в кишках. И совсем другое — узнать, что между этой внутрикишечной мелочью и тобой, любимым, идёт постоянный обмен генами. Тот самый горизонтальный перенос, который вы недавно исследовали.
— И что это меняет? — спросил Макар. — Да, я знаю, что наша микробиота заметно влияет на настроение, на мотивацию, на иммунитет и ещё на какие-то процессы, навскидку не скажу. А как влияет — через химию, через гены, или ещё как-нибудь — мне без разницы; главное, влияет. Дальше-то что?
Чертовка удовлетворённо кивнула.
— Я не сомневалась, что про собственную микробиоту вы в курсе. Но вот чего вы не знаете — между людьми нередко происходит непроизвольный обмен микробиомами. Со всеми вытекающими — чужая микробиота начинает обмениваться генами с новым организмом-носителем. В том числе и генами, полученными ею от прежнего носителя.
— Отсюда следует, — чертовка подняла палец, как бы выделяя сказанное, — что присущее всем белковым стремление к единообразию особенно наглядно проявляется там, где обмен микробиомами облегчён. То есть там, где люди живут в не самых гигиеничных условиях. А также между теми, кто постоянно плотно контактирует.
— Кажется, начинаю понимать, — сказал Макар, — пословица «Муж и жена одна сатана» — она об этом?
Чертовка недовольно поморщилась.
— Об этом. Но сатана-то тут при чём? Мы ведь, кажется, договорились не задевать чужих религиозных чувств. Про обмен микробиомами, вернее, про нежелательность такого обмена, есть другая поговорка — «Я с ним на одном поле срать не сяду».
Макар довольно зафыркал.
— Нравится мне ход твоей мысли — от сложного к простому. «Обмен микробиомами» звучит, конечно, научно. Но если называть вещи своими именами, всё сводится к обмену микроскопическими фекальными частицами.
Кузя вскочила, опрокинув сооружённую Шаманом сушилку.
— Всё, хватит! Достали уже со своими анальными теориями! Противно вас слушать!
— «Противно» — это только эстетическая оценка? — поинтересовалась чертовка самым невинным тоном. — Или это ещё и сомнение в достоверности фактов?
— Да пошла ты!
Кузя резко развернулась и зашагала прочь от костровища. Чертовка посмотрела ей вслед и шумно вздохнула.
— Принцессам трудно это принять — ведь, как известно, они не пукают.
32
Пикировки между Кузей и Бестией возникали нередко; правда, обычно они не доходили до прямого противостояния. Николай недовольно посмотрел на чертовку.
— И зачем ты всё это устроила?
— Чтобы вы поняли, наконец, почему вы до сих пор не убили и не покалечили друг друга. Почему вы всё ещё можете о чём-то договориться — хотя ты из Кахетона, а она — воин света.
