Это была не обезьяна, как он ожидал. На него, улыбаясь, смотрела прекрасная молодая индианка. Она была полностью обнажена, но это её, похоже, совсем не смущало. Выстиранная одежда сушилась рядом на прибрежных камнях — длинное платье, расшитое красными узорами. В нём девушка наверняка выглядела потрясающе, но без него — ещё лучше. Она продолжала смотреть на Макара, не спеша расчесывая длинные волосы — как будто специально, чтобы небольшая грудь призывно колыхалась в такт плавным движениям. Макар невольно залюбовался ею. Он вспомнил рассказ Бестии про испанских капитанов, которые вешали самых красивых индианок, чтобы солдаты из-за них не поубивали друг друга. Тогда он этому не поверил. А зря.
39
Стараясь не делать резких движений, Макар шагнул к девушке. Та рассмеялась и отступила назад. Макар сделал ещё шаг. Девушка подхватила свою одежду и побежала вдоль берега, смеясь и постоянно оглядываясь. Она умело вела своего преследователя — не позволяя ему ни приблизиться, ни отстать.
Впереди уже показались холмы, когда что-то белое бросилось в ноги Макару. Он споткнулся, полетел вниз и с размаху ударился головой о камень. В глазах у него потемнело и сознание отключилось.
Когда он очнулся, вокруг были друзья. Эмили прижимала к его лбу что-то мокрое и холодное, остальные стояли рядом.
— Тут была девушка, — сказал Макар, приподнимая голову, — куда она убежала?
— В пещеру Вомвом, — ответила чертовка, — туда, куда хотела заманить тебя. И это, чтоб ты знал, вовсе не девушка. По крайней мере, не такая, с какими ты раньше имел дело. Это Сигуанава Штабай, здешний суккуб, заманивающий и убивающий. Тебе очень повезло, что твой нагуаль успел тебя выручить; без него у тебя не было шансов.
— Мой нагуаль? — не понял Макар. — Ты это о ком?
— О кролике, который бросился тебе под ноги.
— Так мой нагуаль кролик?
— Именно. Кролик Туль, любимый питомец богини Луны Иш-Чель. Известный обманщик, плут и сквернослов. Даже не знаю — тебе стоит радоваться этому или огорчаться.
— Кролик… — повторил Макар, — кто бы мог подумать….
— Не ожидал? — спросила Эмили. — А вот я почему-то совсем не удивлена.
В этот день, как и в предыдущий, Кузя и Бестия снова не смогли договориться. Вечером друзья разошлись по своим лёжкам — не слишком близким, чтобы не нарушать уединения, но и не слишком далёким, чтобы успеть прийти на помощь в случае опасности. Макар попытался обнять Эмили, но девушка остановила его.
— Скажи — она красивая?
— Кто? — Макар сделал вид, что не понял вопроса.
— Не тупи!
— Я правда не знаю. Она очень сексуальна; настолько, что внешность уже не важна. Но это убийственная сексуальность, такого и врагу не пожелаешь. Убивает в самом прямом смысле.
Эмили минуту молчала, потом спросила:
— Ты с ней… Ты до неё дотрагивался?
— Нет, конечно, — ответил Макар, — эта магия наиболее эффективна на определённой дистанции — не дальше, но и не ближе. Всё как в жизни.
— Ты хочешь сказать, что я подпустила тебя слишком близко?
Макар обнял подругу и притянул к себе.
— Ты исключение из правил. С тобой всё иначе.
Эмили довольно хмыкнула.
— Ты чего? — спросил Макар.
— Беська бы сейчас сказала: «Это другое».
При этом она так убедительно передала интонацию чертовки, что Макар не выдержал, и тоже зафыркал. Откуда-то из темноты раздался голос Кузи:
— Эй, молодёжь! Спать мешаете! Лучше делом займитесь.
Макар подавил смех, сунул руки под рубашку Эмили и занялся любимым делом.
Когда они проснулись, костёр уже горел; на самодельном вертеле чертовка обжаривала две крупные птичьи тушки. У огня собралась вся команда — запах жареного мяса действовал лучше любых призывов.
— Что это? — спросил Макар, глотая слюну.
— Чачалаки, — ответила чертовка, — здешние древесные куры.
Она мельком взглянула на растрёпанную Эмили и довольно оскалилась.
— Поздравляю, подруга! Ты уделала здешнего суккуба на его же поле, а таким подвигом немногие могут похвастаться.
40
Когда последние косточки чачалак были обглоданы, Кузя сказала:
— Я думаю, нам лучше разделиться. Идите к дому владык без меня, решайте свои вопросы с прорывом хтони, с потревоженной могилой Балама-Кице из дома Кавека и что вы там ещё хотели порешать. А когда закончите, встретимся где-нибудь на нейтральной территории.
— С ума сошла! — возмутился Николай. — Нам нельзя разделяться, здесь слишком опасно. Мы вчера чуть Макара не потеряли, забыла?
— Беся сказала, что у меня есть нагуаль, дух-хранитель. Он, если что, за мной присмотрит.
Николай посмотрел на чертовку, ожидая поддержки. Та пожала плечами.
— Пусть идёт, если хочет. Сомневаюсь, что ей удастся уйти далеко.
— Что ты хочешь этим сказать? — насторожилась Кузя.
— Что мы пока никуда не пойдём, подождём тебя тут. А ты иди, конечно; здесь ты уже ничего не высидишь.
Спорить с чертовкой никто не стал. Все понимали, что попали в патовую ситуацию, из которой нет рационального выхода — только такой, поперёк здравого смысла. Кузя попрощалась с друзьями, обняла Николая и скрылась в сельве.
Далеко уйти она не успела, прорубаться сквозь густые заросли — та ещё работа. Добравшись до первой проплешины, Кузя села на ствол поваленного дерева, чтобы хоть немного отдышаться. Но ей не удалось насладиться даже краткой передышкой.
Трава на краю проплешины зашевелилась, и над ней поднялась змеиная голова песчаного цвета. Кузя вскрикнула и вскочила на ноги. Змея мгновенно исчезла в траве, как будто её и не было. Но она была, она точно была где-то рядом; взгляд Кузи метался взад-вперёд, пытаясь её найти. Внезапно на траву перед ней упала чья-то тень.
Кузя подняла глаза. Перед ней стоял пожилой мужчина с уродливым длинным носом. Выступающие вперёд зубы делали его похожим на крупного грызуна. Широкий лоб украшало отполированное обсидиановое зеркало. Но главное — у него за спиной были крылья. Непонятно, что это значило; крылатых в этом мире Кузя ещё не встречала.
Трава перед ней снова зашевелилась. Кузя посмотрела вниз и поняла, что крылья за спиной — это ещё не самое странное. И не самое страшное.
41
То, что она приняла за змею, оказалось ногой странного незнакомца. Вернее, наоборот — его правая нога оказалась настоящей змеёй, гигантским ядовитым бушмейстером. Кузя застыла, не в силах пошевелиться. Змея скользнула вперёд и трижды обвилась вокруг неё. Тупорылая голова с чёрными бусинками глаз стала медленно подниматься.
Когда голова бушмейстера оказалась на уровне лица Кузи, змея широко распахнула розовую пасть. Где-то далёко, в тёмной глубине глотки, блеснули чьи-то глаза. Кузя заорала в голос.
Происходящее напоминало дурной сон. Кто-то, пыхтя, пытался вылезти из змеи, которая оказалась ногой крылатого существа — это был перебор даже для Шибальбы. Кузя закрыла глаза, не в силах выносить этот ужас.
— Нагуаль! — прошептала она. — Нагуаль! Помоги!
Где-то в вышине раздалось несколько глухих хлопков, и хватка бушмейстера ослабла. Кузя открыла глаза. Перед ней двое крылатых кричали друг на друга на странном щёлкающем языке. Непонятный спор продолжался несколько минут; наконец змеиные кольца опали, и крылатый мужчина скрылся в сельве, волоча за собой свою ужасную ногу. Второй крылатый повернулся к Кузе, и она впервые увидела своего спасителя. Кузя не выдержала и снова закричала.
Перед ней был не ангел, как она легковерно понадеялась. Совсем наоборот; это была летучая мышь ростом с человека. Из раскрытой пасти торчали острые клыки — такие длинные, что было непонятно, как они помещаются у неё во рту. На носу красовался загнутый рог, огромные локаторы ушей постоянно подёргивались, сканируя пространство.
Но самыми ужасными были мёртвые глаза на внутренней стороне крыльев. Кузя невольно отшатнулась. Чудовище, почувствовав её страх, сложило крылья. С минуту они молча смотрели друг на друга. Затем мышь отступила в сторону, взмахнула гигантскими крыльями и растворилась в облачной дымке. Кузя опустилась на траву и закрыла глаза, вновь и вновь переживая страшные мгновения.
Лишь через полчаса, когда сердце перестало трепыхаться на грани срыва, она нашла в себе силы встать и побрела обратно к лагерю.
42
Рассказ Кузи ошеломил друзей; все молчали, не зная, как отнестись к сказанному. Наконец Макар не выдержал:
— А ты точно никаких листьев по пути не жевала?
Эмили тут же больно ткнула его ногой в икру.
— Заткнись!
Затем повернулась к чертовке.
— Ты знаешь, кто напал на Кузю?
Бестия закатила глаза.
— Дай-ка подумаю. Особые приметы какие-то невнятные — крылья, нога-змея…
— Не выпендривайся! — оборвал её Николай. — Для этого сейчас не самое удачное время.
— А! — чертовка хлопнула себя по лбу. — Вспомнила! Это Кавиль — демон, Высекающий молнии. Встреча с ним ничем хорошим не кончается. Кузе повезло, что нагуаль услышал её зов.
Кузя вздрогнула и сильней прижалась к Николаю.
— Это чудовище — мой нагуаль?!
Чертовка опустила углы большого рта, изображая сострадание.
— Увы. Твой нагуаль — Камасоц, летучая мышь с мёртвыми глазами на крыльях. Desmodus draculae, если быть точной.
— Я и представить такое не могла… — прошептала Кузя.
— Да ладно, — снисходительно сказала чертовка, — всё ведь логично. Ты попала в ловушку экзистенциального кризиса; разрываешься между формальным пониманием долга и голосом разума. Боишься принять догмат абсолютного добра, подозревая, к чему это может привести. И боишься сделать хотя бы шажок в сторону от него. Потому тебя и нашёл нагуаль, скитающийся между мирами.
— А что, Камасоц действительно летает между мирами? — спросила Кузя.
— Летает, — подтвердила чертовка, — с самого начала времён. Когда началась большая война между зверями и птицами, Камасоц хотел встать на сторону зверей. Но те прогнали его — потому что у него крылья, как у птицы, и он летает, как птица. Тогда Камасоц пошёл к птицам, но и они прогнали его — потому что у него шерсть, как у зверя, пенис, как у зверя, и мать выкормила его молоком, как зверя. С тех пор он не с этими и не с теми, так и летает один по срединным путям между мирами.
— Внимание, вопрос! — провозгласил Макар явно кого-то пародируя. — Кто ходит, как утка, крякает как утка, но не утка?
Кузя подобрала шишку таксодиума и швырнула её в Макара.
— Уймись! Это не обо мне. Уже не обо мне.
43
На следующий день чертовка повела команду к дому владык Шибальбы. Николаю казалось, что дойти до цели — дело нескольких часов, надо просто пройти вдоль берега вверх по течению. Их сбросили с обрыва за полем для игры в мяч; река, сжатая с двух сторон высокими берегами, в этом месте неслась с бешеной скоростью. Но, пройдя каменные ворота, она разлилась вширь и течение сразу замедлилось. По всем подсчётам, они не могли провести в воде больше нескольких минут, иначе бы кто-то непременно захлебнулся. На отмель их вынесло очень вовремя.
Но чертовка сказала, что эти расчёты — типичная ошибка двухмерного мышления белковых. Река вынесла их на другой уровень Шибальбы, и возвращаться придётся кружным путём — через сельву. Все заметно приуныли; возвращение вновь откладывалось на неопределённый срок.
Чертовка пообещала, что через несколько километров сельва закончится и они выйдут к горной гряде. Но несколько километров тропического леса — это не пробежка по асфальту в кроссовках. Друзьям приходилось прорубать себе дорогу сквозь заросли, постоянно сменяя друг друга. Они потеряли счёт времени, когда, наконец, деревья расступились и перед ними выросла каменная стена. Между скалами виднелся обещанный проход, но на пути к нему оказалось неожиданное препятствие. Кузя тихонько ахнула, зажав рот; Эмили согнулась пополам, с шумом извергая съеденную с утра чачалаку.
Перед ними на каменном троне сидел разлагающийся мертвец. На его теле, прикрытом лишь набедренной повязкой, проступали чёрные трупные пятна. Вздутый живот свидетельствовал о ранней стадии разложения, но на черепе плоть уже расползлась, обнажая пожелтевшие кости. Глазницы были пусты, зато с браслетов и нагрудных кулонов на друзей смотрели десятки мёртвых глаз. Эти глаза были везде — даже на ушных вставках и набедренной повязке.
В высохших пальцах мертвец держал сигару, казавшуюся здесь совершенно неуместной. Макар уставился на неё, ему даже показалось, что он видит лёгкий дымок. Он сморгнул и в ужасе отшатнулся — мертвец с глухим щелчком согнул руку, поднёс сигару к безгубому рту и глубоко затянулся.
— Зомби! — закричал Макар.
Он шагнул назад и упал бы, если б Шаман не поддержал его. Чертовка выступила вперёд.
— Приветствую тебя, Юм Чимил, владыка смерти! Мы идём к дому владык Шибальбы. Разреши нам пройти этой дорогой.
Мертвец медленно повернул к ней пустые глазницы.
— Не все могут пройти этим путём. Если вы отгадаете мои загадки, я пропущу вас. Если нет — останетесь здесь навсегда.
44
Николай наклонился к уху чертовки.
— Мы должны это делать? Может, проще отрубить его гнилую голову?
— Нам придётся принять его условия, — так же тихо ответила чертовка, — это место его власти.
— Хорошо, — обратился к мертвецу Николай, — загадывай свои загадки. Мы готовы.
Юм Чимил снова затянулся — так глубоко, что сизый дым просочился через пустые глазницы. Чёрный моррокой, хлопая крыльями, опустился на спинку трона за его плечом.
— Вот моя первая загадка, — сказал мертвец, — почему солнце ходит по небу днём, а месяц — ночью?
Бестия открыла пасть, чтобы ответить, но Юм Чимил поднял руку, останавливая её.
— Не ты! Пусть говорят они.
Чертовка послушно отступила. Николай оглядел друзей, но все только пожимали плечами.
— Скажите хоть что-нибудь! — попросила чертовка. — Будете молчать — останетесь здесь навсегда!
— Они поссорились? — предположила Эмили. — И теперь не хотят видеть друг друга?
Моррокой хрипло каркнул. Мертвец кивнул и опять затянулся.
— Правильно, — сказал он, — тогда вот моя вторая загадка. Почему солнце и месяц до сих пор не могут помириться?
И снова никто не знал отгадки. Эмили вдруг почувствовала, что все смотрят на неё, ожидая ответа. Она кашлянула, прочищая горло, и неуверенно сказала:
— Должно быть, солнцу очень обидно. Ему приходится весь день смотреть, как люди занимаются разными скучными делами. А месяц всю ночь смотрит, как люди занимаются любовью.
Макар хотел добавить, что они-то как раз не обижают солнце — слишком часто им приходится работать по ночам. А заниматься любовью днём получается даже чаще, чем ночью. Но вовремя спохватился и прикусил язык.
Моррокой каркнул дважды. Мертвец снова кивнул и глубоко затянулся.
— Ты опять угадала, юная странница. Осталась последняя загадка.
45
Юм Чимил медленно поднял руку, указывая на дерево, усыпанное сиреневыми цветами.
— Сорви цветок жакаранды и принеси его мне!
Эмили шагнула к дереву и замерла на месте — Бестия корчила ей страшные рожи и даже чуть заметно помотала головой. Эмили беспомощно посмотрела на друзей, не зная, как поступить.
— Тебе нельзя этого делать! — догадалась Кузя. — Срывание цветка — это символическая де-флорация. Де, мать его, флорация! Если ты отдашь цветок мертвецу, то станешь его женой и останешься в его царстве навеки.
Эмили повернулась к мертвецу и твёрдо сказала:
— Ты всё слышал! Это наш ответ!
Моррокой каркнул трижды. Юм Чимил молча затянулся, как будто обдумывая услышанное. Мёртвые глаза на его украшениях моргнули и вновь остекленели.
39
Стараясь не делать резких движений, Макар шагнул к девушке. Та рассмеялась и отступила назад. Макар сделал ещё шаг. Девушка подхватила свою одежду и побежала вдоль берега, смеясь и постоянно оглядываясь. Она умело вела своего преследователя — не позволяя ему ни приблизиться, ни отстать.
Впереди уже показались холмы, когда что-то белое бросилось в ноги Макару. Он споткнулся, полетел вниз и с размаху ударился головой о камень. В глазах у него потемнело и сознание отключилось.
Когда он очнулся, вокруг были друзья. Эмили прижимала к его лбу что-то мокрое и холодное, остальные стояли рядом.
— Тут была девушка, — сказал Макар, приподнимая голову, — куда она убежала?
— В пещеру Вомвом, — ответила чертовка, — туда, куда хотела заманить тебя. И это, чтоб ты знал, вовсе не девушка. По крайней мере, не такая, с какими ты раньше имел дело. Это Сигуанава Штабай, здешний суккуб, заманивающий и убивающий. Тебе очень повезло, что твой нагуаль успел тебя выручить; без него у тебя не было шансов.
— Мой нагуаль? — не понял Макар. — Ты это о ком?
— О кролике, который бросился тебе под ноги.
— Так мой нагуаль кролик?
— Именно. Кролик Туль, любимый питомец богини Луны Иш-Чель. Известный обманщик, плут и сквернослов. Даже не знаю — тебе стоит радоваться этому или огорчаться.
— Кролик… — повторил Макар, — кто бы мог подумать….
— Не ожидал? — спросила Эмили. — А вот я почему-то совсем не удивлена.
В этот день, как и в предыдущий, Кузя и Бестия снова не смогли договориться. Вечером друзья разошлись по своим лёжкам — не слишком близким, чтобы не нарушать уединения, но и не слишком далёким, чтобы успеть прийти на помощь в случае опасности. Макар попытался обнять Эмили, но девушка остановила его.
— Скажи — она красивая?
— Кто? — Макар сделал вид, что не понял вопроса.
— Не тупи!
— Я правда не знаю. Она очень сексуальна; настолько, что внешность уже не важна. Но это убийственная сексуальность, такого и врагу не пожелаешь. Убивает в самом прямом смысле.
Эмили минуту молчала, потом спросила:
— Ты с ней… Ты до неё дотрагивался?
— Нет, конечно, — ответил Макар, — эта магия наиболее эффективна на определённой дистанции — не дальше, но и не ближе. Всё как в жизни.
— Ты хочешь сказать, что я подпустила тебя слишком близко?
Макар обнял подругу и притянул к себе.
— Ты исключение из правил. С тобой всё иначе.
Эмили довольно хмыкнула.
— Ты чего? — спросил Макар.
— Беська бы сейчас сказала: «Это другое».
При этом она так убедительно передала интонацию чертовки, что Макар не выдержал, и тоже зафыркал. Откуда-то из темноты раздался голос Кузи:
— Эй, молодёжь! Спать мешаете! Лучше делом займитесь.
Макар подавил смех, сунул руки под рубашку Эмили и занялся любимым делом.
Когда они проснулись, костёр уже горел; на самодельном вертеле чертовка обжаривала две крупные птичьи тушки. У огня собралась вся команда — запах жареного мяса действовал лучше любых призывов.
— Что это? — спросил Макар, глотая слюну.
— Чачалаки, — ответила чертовка, — здешние древесные куры.
Она мельком взглянула на растрёпанную Эмили и довольно оскалилась.
— Поздравляю, подруга! Ты уделала здешнего суккуба на его же поле, а таким подвигом немногие могут похвастаться.
40
Когда последние косточки чачалак были обглоданы, Кузя сказала:
— Я думаю, нам лучше разделиться. Идите к дому владык без меня, решайте свои вопросы с прорывом хтони, с потревоженной могилой Балама-Кице из дома Кавека и что вы там ещё хотели порешать. А когда закончите, встретимся где-нибудь на нейтральной территории.
— С ума сошла! — возмутился Николай. — Нам нельзя разделяться, здесь слишком опасно. Мы вчера чуть Макара не потеряли, забыла?
— Беся сказала, что у меня есть нагуаль, дух-хранитель. Он, если что, за мной присмотрит.
Николай посмотрел на чертовку, ожидая поддержки. Та пожала плечами.
— Пусть идёт, если хочет. Сомневаюсь, что ей удастся уйти далеко.
— Что ты хочешь этим сказать? — насторожилась Кузя.
— Что мы пока никуда не пойдём, подождём тебя тут. А ты иди, конечно; здесь ты уже ничего не высидишь.
Спорить с чертовкой никто не стал. Все понимали, что попали в патовую ситуацию, из которой нет рационального выхода — только такой, поперёк здравого смысла. Кузя попрощалась с друзьями, обняла Николая и скрылась в сельве.
Далеко уйти она не успела, прорубаться сквозь густые заросли — та ещё работа. Добравшись до первой проплешины, Кузя села на ствол поваленного дерева, чтобы хоть немного отдышаться. Но ей не удалось насладиться даже краткой передышкой.
Трава на краю проплешины зашевелилась, и над ней поднялась змеиная голова песчаного цвета. Кузя вскрикнула и вскочила на ноги. Змея мгновенно исчезла в траве, как будто её и не было. Но она была, она точно была где-то рядом; взгляд Кузи метался взад-вперёд, пытаясь её найти. Внезапно на траву перед ней упала чья-то тень.
Кузя подняла глаза. Перед ней стоял пожилой мужчина с уродливым длинным носом. Выступающие вперёд зубы делали его похожим на крупного грызуна. Широкий лоб украшало отполированное обсидиановое зеркало. Но главное — у него за спиной были крылья. Непонятно, что это значило; крылатых в этом мире Кузя ещё не встречала.
Трава перед ней снова зашевелилась. Кузя посмотрела вниз и поняла, что крылья за спиной — это ещё не самое странное. И не самое страшное.
41
То, что она приняла за змею, оказалось ногой странного незнакомца. Вернее, наоборот — его правая нога оказалась настоящей змеёй, гигантским ядовитым бушмейстером. Кузя застыла, не в силах пошевелиться. Змея скользнула вперёд и трижды обвилась вокруг неё. Тупорылая голова с чёрными бусинками глаз стала медленно подниматься.
Когда голова бушмейстера оказалась на уровне лица Кузи, змея широко распахнула розовую пасть. Где-то далёко, в тёмной глубине глотки, блеснули чьи-то глаза. Кузя заорала в голос.
Происходящее напоминало дурной сон. Кто-то, пыхтя, пытался вылезти из змеи, которая оказалась ногой крылатого существа — это был перебор даже для Шибальбы. Кузя закрыла глаза, не в силах выносить этот ужас.
— Нагуаль! — прошептала она. — Нагуаль! Помоги!
Где-то в вышине раздалось несколько глухих хлопков, и хватка бушмейстера ослабла. Кузя открыла глаза. Перед ней двое крылатых кричали друг на друга на странном щёлкающем языке. Непонятный спор продолжался несколько минут; наконец змеиные кольца опали, и крылатый мужчина скрылся в сельве, волоча за собой свою ужасную ногу. Второй крылатый повернулся к Кузе, и она впервые увидела своего спасителя. Кузя не выдержала и снова закричала.
Перед ней был не ангел, как она легковерно понадеялась. Совсем наоборот; это была летучая мышь ростом с человека. Из раскрытой пасти торчали острые клыки — такие длинные, что было непонятно, как они помещаются у неё во рту. На носу красовался загнутый рог, огромные локаторы ушей постоянно подёргивались, сканируя пространство.
Но самыми ужасными были мёртвые глаза на внутренней стороне крыльев. Кузя невольно отшатнулась. Чудовище, почувствовав её страх, сложило крылья. С минуту они молча смотрели друг на друга. Затем мышь отступила в сторону, взмахнула гигантскими крыльями и растворилась в облачной дымке. Кузя опустилась на траву и закрыла глаза, вновь и вновь переживая страшные мгновения.
Лишь через полчаса, когда сердце перестало трепыхаться на грани срыва, она нашла в себе силы встать и побрела обратно к лагерю.
42
Рассказ Кузи ошеломил друзей; все молчали, не зная, как отнестись к сказанному. Наконец Макар не выдержал:
— А ты точно никаких листьев по пути не жевала?
Эмили тут же больно ткнула его ногой в икру.
— Заткнись!
Затем повернулась к чертовке.
— Ты знаешь, кто напал на Кузю?
Бестия закатила глаза.
— Дай-ка подумаю. Особые приметы какие-то невнятные — крылья, нога-змея…
— Не выпендривайся! — оборвал её Николай. — Для этого сейчас не самое удачное время.
— А! — чертовка хлопнула себя по лбу. — Вспомнила! Это Кавиль — демон, Высекающий молнии. Встреча с ним ничем хорошим не кончается. Кузе повезло, что нагуаль услышал её зов.
Кузя вздрогнула и сильней прижалась к Николаю.
— Это чудовище — мой нагуаль?!
Чертовка опустила углы большого рта, изображая сострадание.
— Увы. Твой нагуаль — Камасоц, летучая мышь с мёртвыми глазами на крыльях. Desmodus draculae, если быть точной.
— Я и представить такое не могла… — прошептала Кузя.
— Да ладно, — снисходительно сказала чертовка, — всё ведь логично. Ты попала в ловушку экзистенциального кризиса; разрываешься между формальным пониманием долга и голосом разума. Боишься принять догмат абсолютного добра, подозревая, к чему это может привести. И боишься сделать хотя бы шажок в сторону от него. Потому тебя и нашёл нагуаль, скитающийся между мирами.
— А что, Камасоц действительно летает между мирами? — спросила Кузя.
— Летает, — подтвердила чертовка, — с самого начала времён. Когда началась большая война между зверями и птицами, Камасоц хотел встать на сторону зверей. Но те прогнали его — потому что у него крылья, как у птицы, и он летает, как птица. Тогда Камасоц пошёл к птицам, но и они прогнали его — потому что у него шерсть, как у зверя, пенис, как у зверя, и мать выкормила его молоком, как зверя. С тех пор он не с этими и не с теми, так и летает один по срединным путям между мирами.
— Внимание, вопрос! — провозгласил Макар явно кого-то пародируя. — Кто ходит, как утка, крякает как утка, но не утка?
Кузя подобрала шишку таксодиума и швырнула её в Макара.
— Уймись! Это не обо мне. Уже не обо мне.
43
На следующий день чертовка повела команду к дому владык Шибальбы. Николаю казалось, что дойти до цели — дело нескольких часов, надо просто пройти вдоль берега вверх по течению. Их сбросили с обрыва за полем для игры в мяч; река, сжатая с двух сторон высокими берегами, в этом месте неслась с бешеной скоростью. Но, пройдя каменные ворота, она разлилась вширь и течение сразу замедлилось. По всем подсчётам, они не могли провести в воде больше нескольких минут, иначе бы кто-то непременно захлебнулся. На отмель их вынесло очень вовремя.
Но чертовка сказала, что эти расчёты — типичная ошибка двухмерного мышления белковых. Река вынесла их на другой уровень Шибальбы, и возвращаться придётся кружным путём — через сельву. Все заметно приуныли; возвращение вновь откладывалось на неопределённый срок.
Чертовка пообещала, что через несколько километров сельва закончится и они выйдут к горной гряде. Но несколько километров тропического леса — это не пробежка по асфальту в кроссовках. Друзьям приходилось прорубать себе дорогу сквозь заросли, постоянно сменяя друг друга. Они потеряли счёт времени, когда, наконец, деревья расступились и перед ними выросла каменная стена. Между скалами виднелся обещанный проход, но на пути к нему оказалось неожиданное препятствие. Кузя тихонько ахнула, зажав рот; Эмили согнулась пополам, с шумом извергая съеденную с утра чачалаку.
Перед ними на каменном троне сидел разлагающийся мертвец. На его теле, прикрытом лишь набедренной повязкой, проступали чёрные трупные пятна. Вздутый живот свидетельствовал о ранней стадии разложения, но на черепе плоть уже расползлась, обнажая пожелтевшие кости. Глазницы были пусты, зато с браслетов и нагрудных кулонов на друзей смотрели десятки мёртвых глаз. Эти глаза были везде — даже на ушных вставках и набедренной повязке.
В высохших пальцах мертвец держал сигару, казавшуюся здесь совершенно неуместной. Макар уставился на неё, ему даже показалось, что он видит лёгкий дымок. Он сморгнул и в ужасе отшатнулся — мертвец с глухим щелчком согнул руку, поднёс сигару к безгубому рту и глубоко затянулся.
— Зомби! — закричал Макар.
Он шагнул назад и упал бы, если б Шаман не поддержал его. Чертовка выступила вперёд.
— Приветствую тебя, Юм Чимил, владыка смерти! Мы идём к дому владык Шибальбы. Разреши нам пройти этой дорогой.
Мертвец медленно повернул к ней пустые глазницы.
— Не все могут пройти этим путём. Если вы отгадаете мои загадки, я пропущу вас. Если нет — останетесь здесь навсегда.
44
Николай наклонился к уху чертовки.
— Мы должны это делать? Может, проще отрубить его гнилую голову?
— Нам придётся принять его условия, — так же тихо ответила чертовка, — это место его власти.
— Хорошо, — обратился к мертвецу Николай, — загадывай свои загадки. Мы готовы.
Юм Чимил снова затянулся — так глубоко, что сизый дым просочился через пустые глазницы. Чёрный моррокой, хлопая крыльями, опустился на спинку трона за его плечом.
— Вот моя первая загадка, — сказал мертвец, — почему солнце ходит по небу днём, а месяц — ночью?
Бестия открыла пасть, чтобы ответить, но Юм Чимил поднял руку, останавливая её.
— Не ты! Пусть говорят они.
Чертовка послушно отступила. Николай оглядел друзей, но все только пожимали плечами.
— Скажите хоть что-нибудь! — попросила чертовка. — Будете молчать — останетесь здесь навсегда!
— Они поссорились? — предположила Эмили. — И теперь не хотят видеть друг друга?
Моррокой хрипло каркнул. Мертвец кивнул и опять затянулся.
— Правильно, — сказал он, — тогда вот моя вторая загадка. Почему солнце и месяц до сих пор не могут помириться?
И снова никто не знал отгадки. Эмили вдруг почувствовала, что все смотрят на неё, ожидая ответа. Она кашлянула, прочищая горло, и неуверенно сказала:
— Должно быть, солнцу очень обидно. Ему приходится весь день смотреть, как люди занимаются разными скучными делами. А месяц всю ночь смотрит, как люди занимаются любовью.
Макар хотел добавить, что они-то как раз не обижают солнце — слишком часто им приходится работать по ночам. А заниматься любовью днём получается даже чаще, чем ночью. Но вовремя спохватился и прикусил язык.
Моррокой каркнул дважды. Мертвец снова кивнул и глубоко затянулся.
— Ты опять угадала, юная странница. Осталась последняя загадка.
45
Юм Чимил медленно поднял руку, указывая на дерево, усыпанное сиреневыми цветами.
— Сорви цветок жакаранды и принеси его мне!
Эмили шагнула к дереву и замерла на месте — Бестия корчила ей страшные рожи и даже чуть заметно помотала головой. Эмили беспомощно посмотрела на друзей, не зная, как поступить.
— Тебе нельзя этого делать! — догадалась Кузя. — Срывание цветка — это символическая де-флорация. Де, мать его, флорация! Если ты отдашь цветок мертвецу, то станешь его женой и останешься в его царстве навеки.
Эмили повернулась к мертвецу и твёрдо сказала:
— Ты всё слышал! Это наш ответ!
Моррокой каркнул трижды. Юм Чимил молча затянулся, как будто обдумывая услышанное. Мёртвые глаза на его украшениях моргнули и вновь остекленели.
