Ведающие: Наследие плевела.
Дарья Май.
Она ещё не знает, что её сны — это чужие тайны.
Велине Аргент — почти семнадцать, и этим летом ей предстоит пройти обряд пробуждения силы. Вместе с другом Иваном она приезжает на базу «Дубки» — место, где потомки древних родов учатся управлять магией и призывать тотемных зверей.
Но с первых дней всё идёт не по плану. Её сны оказываются вещими, а вскоре на их компанию нападают в лесу. Неизвестный в капюшоне пытается их убить, и Велина едва не теряет самого близкого человека.
Чтобы выжить, ей и её новым друзьям придётся раскрыть тайну трагедии двадцатилетней давности и разгадать послание в старом зеркале. Сможет ли Велина перепеть свою судьбу, прежде чем тьма поглотит всех, кто ей дорог?
Первая книга цикла о ведающих – наследниках древней магии, где мифы оживают, а дружба становится сильнее страха.
— Я дома! — Повесив ключи на ключницу с совой, Велина разулась.
Опять Яр раскидал свои кеды по всему коридору. Брал бы пример со старшего брата. Рус всегда следил за порядком, пока не уехал.
Нахмуренные брови разгладились, как только она почувствовала аромат выпечки. Желудок немедленно потребовал ускорить шаг в сторону источника.
Металлическая сова на ключнице тем временем открыла глаза, осмотрела небольшой коридор, будто отсканировала. Моргнула, сверкнув апельсиновыми радужками, и опять замерла, как будто ничего и не было.
Уже в небольшой, но уютной кухоньке Велина наблюдала, как мама достаёт очередной шедевр из духовки. С противня вверх взлетело печенье и, сделав круг по кухне, подлетело к небольшой полке, зависнув в воздухе. Мгновение — и там появился маленький домовёнок. Лакомство аккуратно угодило в его цепкие лапки. С блаженной мордашкой он принялся его уплетать.
По всей видимости, остыло, пока наворачивало круги, — подумала Велина.
Домовёнок навострил совиные перьевые ушки, снова зыркнул на противень и исчез. Появился через секунду на полке — уже жуя и облизывая кошачью мордашку. Он довольно прищурил совиные жёлто-золотые глаза, почти как драгоценный циркон. На спинке от удовольствия трепыхались крошечные чёрные перепончатые крылышки. Мамин тотем — летучая мышь — подпитывал его.
Мама снисходительно улыбнулась и подмигнула ему, поставила горячий противень на подставку и, сняв прихватки, убавила звук играющей музыки. Она всегда готовила под свою любимую фолк-группу и говорила, что готовка заменяет ей современные медитации.
— Ну что? Можно тебя поздравить с успешно закрытым годом в колледже? — спросила мама.
— Ну да… — Велина задумчиво опустилась на стул, положив смартфон на стол.
— Перестань! Тебе нечего переживать и накручивать себя! — Мама мягко заправила ей локон за ухо. — Ты же знаешь, мы примем любой твой выбор и поддержим любое решение. Знаю, звучит, конечно, как стандартная фраза. Смотри, вот твой папа и Руслан отказались от силы — и что? Разве кто-то сказал хоть слово против? — Она поставила чашку ароматного чая напротив дочери и села рядом.
Буквально сразу Велине захотелось поделиться переживаниями именно с мамой, которая всё всегда понимала. Может, чай так расслабляюще действовал, или Лияна положила какие-то специальные травы, но Велина не смогла сдержать нахлынувшего порыва:
— Не знаю почему, но я переживаю. Хоть и понимаю, что вы не заставляете нас делать определённый выбор, но всё равно…
Ласково улыбнувшись, Лияна тоже отпила чаю:
— Понимаю твоё волнение. Сама была такая в твоём возрасте. — Голос Лияны стал тише. — Как сейчас помню свои семнадцать…
В её глазах промелькнуло нечто неоднозначное, с ноткой грусти, словно она вспомнила то, что давно пыталась забыть. Велина это заметила, но не стала придавать значения — родители и правда всегда вели себя чуть напряжённо, когда провожали старших братьев на базу. Наверное, так и должно быть.
— Знаю, знаю… Ты скажешь: «Мы ведающие, и в нас течёт сила рода. Тебе скоро семнадцать, а пробуждается она именно в этом возрасте», — интонацией передразнила маму Велина, чем вызвала у той лёгкое удивление, переросшее в усмешку.
— Хорошо, я не буду читать тебе лекции. Что конкретно тебя беспокоит?
— Почему именно летом нужно ехать на «эту» турбазу? Почему в течение трёх лет? Если не понравится, нельзя сразу отказаться? И как Рус и папа решились на отказ? Яр вот с прошлого года окрылённый ходит…
— Все обладатели силы едут на так называемые «базы отдыха», — мама выделила последние слова интонацией. — Хотя это только прикрытие. Про саму базу вам расскажут подробнее на месте. А вот почему летом? Это просто! Летом вы, то есть подростки, свободны: в школах, колледжах и вузах каникулы. Сделано это специально, чтобы те, кто находится в мире людей, не бросали учёбу. Если кто-то откажется от силы, ему очень пригодится образование. Ну а насчёт выбора… Пока сама не попробуешь, не поймёшь, твоё это или нет.
— Но три года — это так долго… если не понравится.
— Это как раз чтобы определиться. Ты ещё не попробовала, а уже сдаёшься? — На кухню вошёл папа, услышав их разговор. От его волчьего слуха ничего не ускользало. — Куда же подевалась моя боевая воительница?
В ответ Велина лишь пожала плечами.
— Тем более там будут такие же, как ты. Все будут думать и выбирать. А главное — это возможность завести новых друзей. Даже мы с твоей мамой познакомились там.
— У меня и так хорошие друзья.
На это отец усмехнулся и откусил печенье. Взгляд его упал на домовёнка, который пытался маленькими лапками прикарманить ещё два, но пушистая шёрстка зацепилась за кактус. Владимир пригрозил ему пальцем, и тот, моргнув пару раз, испарился вместе с печеньем, а на кактусе так и остался серый клочок шерсти с белыми кончиками.
— Вот сорванец! — захихикала Лияна. — Уже скоро должен вернуться Ярослав, тогда и ужинать будем. А пока надо бы… — И она многозначительно покосилась на грязную посуду, оставшуюся после готовки.
— Ни слова больше, моя любовь! — с улыбкой отец засучил рукава. — Я знаю, что ты терпеть не можешь убираться.
Мама недовольно посмотрела на него, но он с напускной грацией поцеловал её руку.
— Ты можешь всё: готовить, шить, вязать, мастерить. Но руки твои не для уборки.
Лияна вновь рассмеялась. Велина тоже встала помочь, как раз в тот момент, когда маленькая тень в виде летучей мыши практически неуловимо юркнула в кольцо на руке матери — изумруд на нём в ответ блеснул. Она остановила дочь за руку и сказала нежно:
— А тебе, кажется, звонят. — Друга Велины, Ивана, мама чувствовала отлично. На экране смартфона высветился входящий вызов с латинской буквой V.
— Я тогда потом помогу… — схватив телефон, она побежала в свою комнату.
— Алло, Вань, ты чего так долго не перезванивал?
В трубке раздался шум машин. Скорее всего, друг шёл где-то рядом с дорогой.
— Извини. Долго провозился с последним экзаменом. Эта грымза пыталась доказать мне, что я знаю предмет только на тройку. Но я свою четвёрку отстоял! — Довольный собой заключил Иван. — Теперь всё! Наконец-то лето! Ура! — Тон его стал заговорщическим. — Кстати, а вещи ты уже собрала?
— Нет. Так предсказуемо?
— Ну как сказать?! Если бы я не знал тебя с пелёнок. И если бы так часто не приезжал к вам после переезда моих родителей в другой город, наверное, я бы засомневался. А так уверен, что ты дотянула до последнего, да ещё и накрутить себя успела, — раскатисто замялся он в трубку.
Смех у Ивана был заразительный, громкий и напоминал Велине что-то, только вот что — она никак не могла понять или просто не хотела вдаваться в такие детали.
— Ладно тебе.
— Я вот что хотел сказать: ты не переживай. Во-первых, мы уже вместе, и нам будет проще. Да и родители у тебя классные, не давят, как мои на меня… — На последних словах голос его стал серьёзным и даже немного грубым.
Велина закусила губу. Вокруг неё все крутятся, поддерживают и ничего не требуют. Она же раскисла, как кисейная барышня, хотя никогда таковой не была. А у Ваньки, например, отец вообще ничего слышать не хочет про всю эту магию и силу. И мама его — Гата — отказалась от силы, чтобы сохранить семью. Сама нюни распустила, потому что мама лишний раз спросила, как дела. Дура.
В голове всплыла одна из многочисленных фотографий в гостиной. Там молодые и счастливые, в обнимку стояли две подруги — Лияна и Гата — на фоне моря. Велина так чётко представила себе эту картинку, будто сама оказалась рядом. Она услышала шум бегущих волн. Тёплый и мягкий ветер гладил лицо, принося солёный привкус. Девичий смех заполнил собой пространство.
Вот они позируют для фотографии: рыжеволосая зеленоглазка в лёгком голубом платье и спокойная голубоглазая нимфа — её длинные пшеничные волосы собраны в тугой хвост, а бежевое платье оттеняет светлый тон кожи.
Всё вокруг, кроме голубых глаз Гаты, начало расплываться. Глаза её смотрели прямо на Велину, вдруг дрогнули и погасли. Вокруг глаз пролегли морщинки, которых раньше не было. Рядом сидел Иван, и пальцы у него побелели от сильно сжатых кулаков. Перед ними стоит мужчина, по всей видимости, отец. Его Велина не могла рассмотреть, зато в нос ударил неприятный запах сигарет. Голосов не разобрать, но разговаривают на повышенных тонах.
Иван вскакивает с места — и ваза на столике разлетается вдребезги, полоснув его по руке. Велина хотела подойти, но что-то мешало, как толстое стекло, через которое она могла лишь наблюдать.
И вновь всё расплывается, течёт. Перед глазами — застывший в ужасе взгляд молодой мамы и полные боли глаза молодого отца. Вокруг метались, словно ополоумевшие, тени тотемных летучих мышей. А рядом, схватившись за плечо, стоял отец. Слёз не было — только золото его глаз, выжженное нечеловеческой болью. Рядом с отцом кружит огромный волк с такими же золотыми глазами и невероятной шерстью. Из-за солнечного света казалось, что она из серебра.
Он разевает пасть, запрокидывая голову, чтобы завыть — будто скорбит о потере… О потере кого?! Кто это был?
Вой становился сильнее, почти невыносимым, но возмущённый голос в ушах прервал это видение.
— Веля! Ты меня слушаешь или опять зависла в своих фантазиях?
— Да-да, — быстро чеканит она, моргая, пока последние отрывки слишком реалистичных грёз слетают с ресниц. — Вань, а у тебя всё в порядке? — немного растягивая слова, спросила она.
— В каком смысле? Ну да, вроде всё как обычно. А что?
— А сила уже проявилась?
— Нет, пока… Но мама говорит, на базе помогут, если что. В основном туда и едут, чтобы её раскрыть и научиться управлять.
— Наверное, я опять заснула на ходу, — захихикала Велина, — последнее время что-то частенько.
— Знаешь, а вдруг это не просто так? Ой, давай, мне пора. Вель, увидимся на базе, там и обсудим. — В трубке было слышно, как хлопнули двери старенького автобуса. Разговор прервался.
Велина посмотрела на погасший экран смартфона и положила его на комод.
Интересно, что Ванька хотел этим сказать?
В ушах всё ещё стоял треск разбитой вазы и вой волка. Сердце бухало где-то у горла. Сон это или её фантазия — пока не хотелось говорить никому. Она сама разберётся. Не сумасшедшая же она в самом деле?
Взгляд упал на рядом стоящий шкаф. Нет, сумасшедшие не чувствуют на губах солёный привкус морского ветра и запах сигарет из чужой гостиной.
— Надо успокоиться и отвлечься. Сборы — в самый раз, — побормотала она себе под нос.
Велина прижала ладони к груди. Сердце не переставало колотилось, но не от страха — от чего-то другого, липкого и холодного, что сидело под ложечкой. Выбор. Это слово висело перед глазами, как назойливая муха, которую не прихлопнуть.
Перед ней, как и перед всеми потомками ведающих, стояла нелёгкая задача: по истечении трёх лет определить своё будущее. Оставить силу, данную по роду, и работать в мире магии; отказаться от силы совсем и уйти в мир людей; или оставить часть силы, но использовать её во благо человечества, оставаясь среди людей.
Велина сразу подумала о маме. Та последовала за папой в мир людей, но оставила частицу силы и стала лучшим детским массажистом города. Она ставила на ноги таких детишек, на которых остальные ставили крест.
Вообще, весь этот выбор напоминал выбор профессии после школы. Когда так же определяешься, боишься ошибиться и потом жалеть всю жизнь.
Велина откинулась на кровать и погрузилась глубже в размышления. Взрослая жизнь, конечно, манила перспективами, но пугала ответственностью.
Смогу ли я исправить ошибки, если их сделаю? А собственно, почему я должна их сделать?
Хлопнула входная дверь, и раздался голос брата:
— Жуть как хочется есть! Мам, чем так вкусно пахнет?
Бросив взгляд на часы, Велина поняла, что уже глубокий вечер, и желудок заурчал, давая о себе знать. Сегодня перед поездкой ужин будет в кругу семьи. А ведь в прошлом году они так же провожали Ярослава в его первую поездку. Где-то внутри, в грудной клетке, будто немного перехватило дыхание.
Да что со мной? — подумала Велина, резко встала и с силой затолкала последнюю вещь в чемодан.
Её вдруг резко разозлило то самое чувство, которое не давало покоя, сидело маленькой белой мышью в уголке души и грызло, грызло изнутри. Она не могла его ни понять, ни объяснить.
Чемодан дёрнулся, и вещи полетели из него гейзером. В свободном падении зависли на пару секунд и рухнули на пол, создавая разгром. Велина удивлённо посмотрела на руки: подушечки пальцев пульсировали. В голове промелькнула мысль: Неужели так пробуждается сила?
Она огляделась, оценивая масштабы бедствия. В воздухе возник домовёнок, осуждающе качая головой. Велина с ноткой надежды вступила в переговоры:
— Одно печенье, и маме об этом бардаке ни слова. Идёт?
Домовёнок отрицательно замотал головой.
— Хорошо, два. Но это моё последнее предложение! — Она скрестила руки на груди.
Домовёнок прищурил глаза, тявкнул одобрительно и исчез.
Тут же раздались шаги и стук в дверь. На пороге возник Ярослав. Он с ухмылкой оглядел беспорядок:
— Можно поздравить?
— Не смешно, Яр, — обиженно бросила Велина.
— Ладно тебе, не дуйся. Хорошо ещё, что дома. Помнишь пробуждение сил у меня или у Руса?
Велина подавила смешок:
— У Руса-то понятно: на экзамене все окна распахнулись, ответы улетели, а вокруг всё раскидало как при урагане. Но тебе-то витрина что сделала?
— Сильная эмоция даёт толчок для выплеска силы. И неважно, какая она. Рус сильно переживал, и волнение подтолкнуло его. А моего напора не выдержала ни витрина, ни девушка, которую я поцеловал… — Яр расплылся в довольной улыбке.
— Ой, избавь меня от подробностей, — скривилась Велина.
— Мелкая ты ещё, — Яр кинул в неё лежавшую на полу футболку. Та легко её поймала. — Помочь? — он жестом окинул валяющиеся вещи.
— Нет, спасибо. Я сейчас всё быстро соберу и приду ужинать.
— Давай, а то я слона готов проглотить.
Яр скрылся за дверью, а Велина, собравшись, выдохнула и посмотрела на чемодан. После разговора с братом стало как-то легче. Начав сборы заново, она постаралась отогнать странные чувства подальше, а затем решительно шагнула вперёд.
За ужином было по-домашнему уютно. Папа и мама рассказывали смешные моменты из их пребывания на такой же базе.
— А помнишь, милый, как ты с шишигой в карты играл и проиграл ему свой любимый свитер? Две ночи потом ходил мрачный, пока тот не вернул…
Дарья Май.
Аннотация.
Она ещё не знает, что её сны — это чужие тайны.
Велине Аргент — почти семнадцать, и этим летом ей предстоит пройти обряд пробуждения силы. Вместе с другом Иваном она приезжает на базу «Дубки» — место, где потомки древних родов учатся управлять магией и призывать тотемных зверей.
Но с первых дней всё идёт не по плану. Её сны оказываются вещими, а вскоре на их компанию нападают в лесу. Неизвестный в капюшоне пытается их убить, и Велина едва не теряет самого близкого человека.
Чтобы выжить, ей и её новым друзьям придётся раскрыть тайну трагедии двадцатилетней давности и разгадать послание в старом зеркале. Сможет ли Велина перепеть свою судьбу, прежде чем тьма поглотит всех, кто ей дорог?
Первая книга цикла о ведающих – наследниках древней магии, где мифы оживают, а дружба становится сильнее страха.
ГЛАВА 1. Печенье с предчувствием.
— Я дома! — Повесив ключи на ключницу с совой, Велина разулась.
Опять Яр раскидал свои кеды по всему коридору. Брал бы пример со старшего брата. Рус всегда следил за порядком, пока не уехал.
Нахмуренные брови разгладились, как только она почувствовала аромат выпечки. Желудок немедленно потребовал ускорить шаг в сторону источника.
Металлическая сова на ключнице тем временем открыла глаза, осмотрела небольшой коридор, будто отсканировала. Моргнула, сверкнув апельсиновыми радужками, и опять замерла, как будто ничего и не было.
Уже в небольшой, но уютной кухоньке Велина наблюдала, как мама достаёт очередной шедевр из духовки. С противня вверх взлетело печенье и, сделав круг по кухне, подлетело к небольшой полке, зависнув в воздухе. Мгновение — и там появился маленький домовёнок. Лакомство аккуратно угодило в его цепкие лапки. С блаженной мордашкой он принялся его уплетать.
По всей видимости, остыло, пока наворачивало круги, — подумала Велина.
Домовёнок навострил совиные перьевые ушки, снова зыркнул на противень и исчез. Появился через секунду на полке — уже жуя и облизывая кошачью мордашку. Он довольно прищурил совиные жёлто-золотые глаза, почти как драгоценный циркон. На спинке от удовольствия трепыхались крошечные чёрные перепончатые крылышки. Мамин тотем — летучая мышь — подпитывал его.
Мама снисходительно улыбнулась и подмигнула ему, поставила горячий противень на подставку и, сняв прихватки, убавила звук играющей музыки. Она всегда готовила под свою любимую фолк-группу и говорила, что готовка заменяет ей современные медитации.
— Ну что? Можно тебя поздравить с успешно закрытым годом в колледже? — спросила мама.
— Ну да… — Велина задумчиво опустилась на стул, положив смартфон на стол.
— Перестань! Тебе нечего переживать и накручивать себя! — Мама мягко заправила ей локон за ухо. — Ты же знаешь, мы примем любой твой выбор и поддержим любое решение. Знаю, звучит, конечно, как стандартная фраза. Смотри, вот твой папа и Руслан отказались от силы — и что? Разве кто-то сказал хоть слово против? — Она поставила чашку ароматного чая напротив дочери и села рядом.
Буквально сразу Велине захотелось поделиться переживаниями именно с мамой, которая всё всегда понимала. Может, чай так расслабляюще действовал, или Лияна положила какие-то специальные травы, но Велина не смогла сдержать нахлынувшего порыва:
— Не знаю почему, но я переживаю. Хоть и понимаю, что вы не заставляете нас делать определённый выбор, но всё равно…
Ласково улыбнувшись, Лияна тоже отпила чаю:
— Понимаю твоё волнение. Сама была такая в твоём возрасте. — Голос Лияны стал тише. — Как сейчас помню свои семнадцать…
В её глазах промелькнуло нечто неоднозначное, с ноткой грусти, словно она вспомнила то, что давно пыталась забыть. Велина это заметила, но не стала придавать значения — родители и правда всегда вели себя чуть напряжённо, когда провожали старших братьев на базу. Наверное, так и должно быть.
— Знаю, знаю… Ты скажешь: «Мы ведающие, и в нас течёт сила рода. Тебе скоро семнадцать, а пробуждается она именно в этом возрасте», — интонацией передразнила маму Велина, чем вызвала у той лёгкое удивление, переросшее в усмешку.
— Хорошо, я не буду читать тебе лекции. Что конкретно тебя беспокоит?
— Почему именно летом нужно ехать на «эту» турбазу? Почему в течение трёх лет? Если не понравится, нельзя сразу отказаться? И как Рус и папа решились на отказ? Яр вот с прошлого года окрылённый ходит…
— Все обладатели силы едут на так называемые «базы отдыха», — мама выделила последние слова интонацией. — Хотя это только прикрытие. Про саму базу вам расскажут подробнее на месте. А вот почему летом? Это просто! Летом вы, то есть подростки, свободны: в школах, колледжах и вузах каникулы. Сделано это специально, чтобы те, кто находится в мире людей, не бросали учёбу. Если кто-то откажется от силы, ему очень пригодится образование. Ну а насчёт выбора… Пока сама не попробуешь, не поймёшь, твоё это или нет.
— Но три года — это так долго… если не понравится.
— Это как раз чтобы определиться. Ты ещё не попробовала, а уже сдаёшься? — На кухню вошёл папа, услышав их разговор. От его волчьего слуха ничего не ускользало. — Куда же подевалась моя боевая воительница?
В ответ Велина лишь пожала плечами.
— Тем более там будут такие же, как ты. Все будут думать и выбирать. А главное — это возможность завести новых друзей. Даже мы с твоей мамой познакомились там.
— У меня и так хорошие друзья.
На это отец усмехнулся и откусил печенье. Взгляд его упал на домовёнка, который пытался маленькими лапками прикарманить ещё два, но пушистая шёрстка зацепилась за кактус. Владимир пригрозил ему пальцем, и тот, моргнув пару раз, испарился вместе с печеньем, а на кактусе так и остался серый клочок шерсти с белыми кончиками.
— Вот сорванец! — захихикала Лияна. — Уже скоро должен вернуться Ярослав, тогда и ужинать будем. А пока надо бы… — И она многозначительно покосилась на грязную посуду, оставшуюся после готовки.
— Ни слова больше, моя любовь! — с улыбкой отец засучил рукава. — Я знаю, что ты терпеть не можешь убираться.
Мама недовольно посмотрела на него, но он с напускной грацией поцеловал её руку.
— Ты можешь всё: готовить, шить, вязать, мастерить. Но руки твои не для уборки.
Лияна вновь рассмеялась. Велина тоже встала помочь, как раз в тот момент, когда маленькая тень в виде летучей мыши практически неуловимо юркнула в кольцо на руке матери — изумруд на нём в ответ блеснул. Она остановила дочь за руку и сказала нежно:
— А тебе, кажется, звонят. — Друга Велины, Ивана, мама чувствовала отлично. На экране смартфона высветился входящий вызов с латинской буквой V.
— Я тогда потом помогу… — схватив телефон, она побежала в свою комнату.
— Алло, Вань, ты чего так долго не перезванивал?
В трубке раздался шум машин. Скорее всего, друг шёл где-то рядом с дорогой.
— Извини. Долго провозился с последним экзаменом. Эта грымза пыталась доказать мне, что я знаю предмет только на тройку. Но я свою четвёрку отстоял! — Довольный собой заключил Иван. — Теперь всё! Наконец-то лето! Ура! — Тон его стал заговорщическим. — Кстати, а вещи ты уже собрала?
— Нет. Так предсказуемо?
— Ну как сказать?! Если бы я не знал тебя с пелёнок. И если бы так часто не приезжал к вам после переезда моих родителей в другой город, наверное, я бы засомневался. А так уверен, что ты дотянула до последнего, да ещё и накрутить себя успела, — раскатисто замялся он в трубку.
Смех у Ивана был заразительный, громкий и напоминал Велине что-то, только вот что — она никак не могла понять или просто не хотела вдаваться в такие детали.
— Ладно тебе.
— Я вот что хотел сказать: ты не переживай. Во-первых, мы уже вместе, и нам будет проще. Да и родители у тебя классные, не давят, как мои на меня… — На последних словах голос его стал серьёзным и даже немного грубым.
Велина закусила губу. Вокруг неё все крутятся, поддерживают и ничего не требуют. Она же раскисла, как кисейная барышня, хотя никогда таковой не была. А у Ваньки, например, отец вообще ничего слышать не хочет про всю эту магию и силу. И мама его — Гата — отказалась от силы, чтобы сохранить семью. Сама нюни распустила, потому что мама лишний раз спросила, как дела. Дура.
В голове всплыла одна из многочисленных фотографий в гостиной. Там молодые и счастливые, в обнимку стояли две подруги — Лияна и Гата — на фоне моря. Велина так чётко представила себе эту картинку, будто сама оказалась рядом. Она услышала шум бегущих волн. Тёплый и мягкий ветер гладил лицо, принося солёный привкус. Девичий смех заполнил собой пространство.
Вот они позируют для фотографии: рыжеволосая зеленоглазка в лёгком голубом платье и спокойная голубоглазая нимфа — её длинные пшеничные волосы собраны в тугой хвост, а бежевое платье оттеняет светлый тон кожи.
Всё вокруг, кроме голубых глаз Гаты, начало расплываться. Глаза её смотрели прямо на Велину, вдруг дрогнули и погасли. Вокруг глаз пролегли морщинки, которых раньше не было. Рядом сидел Иван, и пальцы у него побелели от сильно сжатых кулаков. Перед ними стоит мужчина, по всей видимости, отец. Его Велина не могла рассмотреть, зато в нос ударил неприятный запах сигарет. Голосов не разобрать, но разговаривают на повышенных тонах.
Иван вскакивает с места — и ваза на столике разлетается вдребезги, полоснув его по руке. Велина хотела подойти, но что-то мешало, как толстое стекло, через которое она могла лишь наблюдать.
И вновь всё расплывается, течёт. Перед глазами — застывший в ужасе взгляд молодой мамы и полные боли глаза молодого отца. Вокруг метались, словно ополоумевшие, тени тотемных летучих мышей. А рядом, схватившись за плечо, стоял отец. Слёз не было — только золото его глаз, выжженное нечеловеческой болью. Рядом с отцом кружит огромный волк с такими же золотыми глазами и невероятной шерстью. Из-за солнечного света казалось, что она из серебра.
Он разевает пасть, запрокидывая голову, чтобы завыть — будто скорбит о потере… О потере кого?! Кто это был?
Вой становился сильнее, почти невыносимым, но возмущённый голос в ушах прервал это видение.
— Веля! Ты меня слушаешь или опять зависла в своих фантазиях?
— Да-да, — быстро чеканит она, моргая, пока последние отрывки слишком реалистичных грёз слетают с ресниц. — Вань, а у тебя всё в порядке? — немного растягивая слова, спросила она.
— В каком смысле? Ну да, вроде всё как обычно. А что?
— А сила уже проявилась?
— Нет, пока… Но мама говорит, на базе помогут, если что. В основном туда и едут, чтобы её раскрыть и научиться управлять.
— Наверное, я опять заснула на ходу, — захихикала Велина, — последнее время что-то частенько.
— Знаешь, а вдруг это не просто так? Ой, давай, мне пора. Вель, увидимся на базе, там и обсудим. — В трубке было слышно, как хлопнули двери старенького автобуса. Разговор прервался.
Велина посмотрела на погасший экран смартфона и положила его на комод.
Интересно, что Ванька хотел этим сказать?
В ушах всё ещё стоял треск разбитой вазы и вой волка. Сердце бухало где-то у горла. Сон это или её фантазия — пока не хотелось говорить никому. Она сама разберётся. Не сумасшедшая же она в самом деле?
Взгляд упал на рядом стоящий шкаф. Нет, сумасшедшие не чувствуют на губах солёный привкус морского ветра и запах сигарет из чужой гостиной.
— Надо успокоиться и отвлечься. Сборы — в самый раз, — побормотала она себе под нос.
Велина прижала ладони к груди. Сердце не переставало колотилось, но не от страха — от чего-то другого, липкого и холодного, что сидело под ложечкой. Выбор. Это слово висело перед глазами, как назойливая муха, которую не прихлопнуть.
Перед ней, как и перед всеми потомками ведающих, стояла нелёгкая задача: по истечении трёх лет определить своё будущее. Оставить силу, данную по роду, и работать в мире магии; отказаться от силы совсем и уйти в мир людей; или оставить часть силы, но использовать её во благо человечества, оставаясь среди людей.
Велина сразу подумала о маме. Та последовала за папой в мир людей, но оставила частицу силы и стала лучшим детским массажистом города. Она ставила на ноги таких детишек, на которых остальные ставили крест.
Вообще, весь этот выбор напоминал выбор профессии после школы. Когда так же определяешься, боишься ошибиться и потом жалеть всю жизнь.
Велина откинулась на кровать и погрузилась глубже в размышления. Взрослая жизнь, конечно, манила перспективами, но пугала ответственностью.
Смогу ли я исправить ошибки, если их сделаю? А собственно, почему я должна их сделать?
Хлопнула входная дверь, и раздался голос брата:
— Жуть как хочется есть! Мам, чем так вкусно пахнет?
Бросив взгляд на часы, Велина поняла, что уже глубокий вечер, и желудок заурчал, давая о себе знать. Сегодня перед поездкой ужин будет в кругу семьи. А ведь в прошлом году они так же провожали Ярослава в его первую поездку. Где-то внутри, в грудной клетке, будто немного перехватило дыхание.
Да что со мной? — подумала Велина, резко встала и с силой затолкала последнюю вещь в чемодан.
Её вдруг резко разозлило то самое чувство, которое не давало покоя, сидело маленькой белой мышью в уголке души и грызло, грызло изнутри. Она не могла его ни понять, ни объяснить.
Чемодан дёрнулся, и вещи полетели из него гейзером. В свободном падении зависли на пару секунд и рухнули на пол, создавая разгром. Велина удивлённо посмотрела на руки: подушечки пальцев пульсировали. В голове промелькнула мысль: Неужели так пробуждается сила?
Она огляделась, оценивая масштабы бедствия. В воздухе возник домовёнок, осуждающе качая головой. Велина с ноткой надежды вступила в переговоры:
— Одно печенье, и маме об этом бардаке ни слова. Идёт?
Домовёнок отрицательно замотал головой.
— Хорошо, два. Но это моё последнее предложение! — Она скрестила руки на груди.
Домовёнок прищурил глаза, тявкнул одобрительно и исчез.
Тут же раздались шаги и стук в дверь. На пороге возник Ярослав. Он с ухмылкой оглядел беспорядок:
— Можно поздравить?
— Не смешно, Яр, — обиженно бросила Велина.
— Ладно тебе, не дуйся. Хорошо ещё, что дома. Помнишь пробуждение сил у меня или у Руса?
Велина подавила смешок:
— У Руса-то понятно: на экзамене все окна распахнулись, ответы улетели, а вокруг всё раскидало как при урагане. Но тебе-то витрина что сделала?
— Сильная эмоция даёт толчок для выплеска силы. И неважно, какая она. Рус сильно переживал, и волнение подтолкнуло его. А моего напора не выдержала ни витрина, ни девушка, которую я поцеловал… — Яр расплылся в довольной улыбке.
— Ой, избавь меня от подробностей, — скривилась Велина.
— Мелкая ты ещё, — Яр кинул в неё лежавшую на полу футболку. Та легко её поймала. — Помочь? — он жестом окинул валяющиеся вещи.
— Нет, спасибо. Я сейчас всё быстро соберу и приду ужинать.
— Давай, а то я слона готов проглотить.
Яр скрылся за дверью, а Велина, собравшись, выдохнула и посмотрела на чемодан. После разговора с братом стало как-то легче. Начав сборы заново, она постаралась отогнать странные чувства подальше, а затем решительно шагнула вперёд.
За ужином было по-домашнему уютно. Папа и мама рассказывали смешные моменты из их пребывания на такой же базе.
— А помнишь, милый, как ты с шишигой в карты играл и проиграл ему свой любимый свитер? Две ночи потом ходил мрачный, пока тот не вернул…
