— Семёныч, да не кури ты эту гадость! Доиграешься ведь. Командование сказало же, что заражена она!
— Хочу курю, хочу нет, чего пристал-то! Да и вдобавок...
— Артём, иди ты! На хрен слал я это командование всем батальоном! Заставили нас обманом подписать этот грёбаный контракт, теперь ходи тут, жизнью рискуй!
— И ты им доверяешь?
— Не то чтобы доверяю, но правда же! Всё же я тебя не заставляю бросать, твоё дело.
— Артём, вот я только одного не понимаю: зачем нас сюда выслали людей искать, если мы здесь даже их следов ни разу не находили? Ни единого признака, указывающего на то, что здесь вообще есть кто-либо кроме нас.
— Не знаю, Сань, но в любом случае, приказ есть приказ.
Разговор их длился ещё недолго. Я не стал выдавать своё присутствие. Позже они ушли. Это были единственные люди, которых я видел с того дня, и всё же мои воспоминания не помешали продолжить путь через лес, вспоминая ещё случаи, когда я видел признаки присутствия людей в виде оставленных кем-то вещей, вытоптанных следов от ботинок на дороге, и даже прощальных записок. Я продолжал свой путь. Голод мучал меня до ужаса, и я уже почти не мог идти, ноги совсем не слушались. На пути я увидел рыжую бестию, или же, по-другому, хитрую рыжую лису с хищным оскалом и взъерошенной шерстью. После того дня этого рода звери тоже подверглись изменениям: хвост стал походить на змеиный, морда обрела вытянутый и мерзкий вид, вместо старых клыков было четыре крысиных жёлтых зуба, а лапы были длиной в полметра. Но одной из главных изменений была одна черта: их глаза были бледны, и они давно потеряли возможность видеть, так что ориентироваться им приходится теперь только по запаху. Подкравшись к рыжухе сзади, я одним тяжёлым ударом повалил тварь на землю, второй же удар был добивающим. Сняв с неё мясо, я собрал хворост и разложил вокруг камни. Взяв одну батарейку из радио, я кинул её в импровизированный костёр и ударил по ней длинной сухой палкой. «БАМ» — взрыв. Разжёгся костёр. Я воткнул малую палку в кусок мяса и принялся жарить на ней мясо, но на вкус оно напоминало горькую, испортившуюся тушёнку, которая прилипала к зубам. Подкрепившись, я понял, что голод уже мучал меня не столь сильно, но при этом ноге этот приём пищи не помог. Я решил ещё немного посидеть у костра и погреться, а чтобы сидеть было не скучно, я включил радио и настроился на седьмую волну. Не знаю почему именно седьмую, но мама говорила, что семь — счастливое число. Не то чтобы я был из тех, кто верит в подобное, но почему бы и нет? Первые секунды я ничего не слышал, но тишину прервал громкий и статный мужской голос:
— Эй, шестой батальон, что там у вас? По какой причине не отвечаете?
В ответ лишь тишина. Мужик повторил:
— Шестой батальон, почему не отвечаете? Немедленно выйдите на связь!
В ответ белый шум. Через пару секунд раздался тонкий электрический звук — «пип-пип», а следом голос молодого паренька:
— Приём! — Фу-ух, наконец-то. Вы полтора дня не отвечали, что у вас там? — спросил полковник
— У нас тут ЧП, мы на этом краю города лагерь разбили.
— Ну и? — спросил полковник.
— Ну поначалу всё нормально было, но ночью на нас напал грёбаный паук размером с паровоз. Мы отстреливались с автоматов, но он перебил половину наших бойцов и похерил радиостанцию. Только когда мы закидали эту тварь гранатами, он отступил. У нас пять бойцов осталось. Кстати, ещё мы человека видели.
— Живого? — спросил полковник.
— Нет конечно, мёртвый к нам прискакал.
— Пристрелили его?
— Да не, удрал, зараза.
— Вы какого хрена там стоите, дармоеды?! — выкрикнул полкан. —Чтобы никого живым не пропускать, а вы сами там подыхаете, идиоты!
— Товарищ полковник, ещё кое-что запрашиваю: эвакуацию батальона.
Полковник грубым, немного хрипловатым прокуренным голосом ответил:
— Хер вам, а не эвакуация, дебилы, вам сказано, вы ещё два месяца будете здесь торчать. Вы, идиоты, подписали контракт с службой зачистки? Так вот и выполняйте его.
—Да какой в этом на хрен смысл? Мы за всё время только одного гражданского устранили, здесь никто не выживает, и мы скоро так тоже подохнем к чертям!
Полковник чётко, строго сказал:
Выполняйте свой долг, пока того идиота, прорвавшегося, не поймаете.
— Хер вам! — конец связи.
Радио вскоре замолчало.
— Службы зачистки, говорите? Интересно, — пробормотал себе под нос я. Мне кажется, я знаю, что за идиот это был. Доев остатки мяса и потушив костёр, я поковылял дальше. С каждым шагом дорога становилась всё трудней. До деревни мне было не так далеко, но ночь уже подступала, и рёв зверей уже был слышен. Нужно было торопиться. Осмотревшись вокруг себя, я заметил одинокий дом, стоявший посреди тёмной чащи леса, и поспешил к нему. Со стороны он выглядел старым деревянным домом отшельника. Проникнув внутрь, я огляделся, дом выглядел измученным: разрушенный пол из досок, люстра, лежащая на полу, всего одна комната, частично выбитые окна и давно потухший камин. Я разжёг его огнивом, которое лежало неподалёку, и по дому растеклось тепло. Рядом с упавшей люстрой стояло старенькое кресло-качалка с голубой мягкой подушкой и пушистым одеялом. Сев на неё, я начал доедать мясо рыжей бестии, после чего достал радио и начал прислушиваться. Почти сразу же мне удалось поймать сигнал:
— ПРИЁМ!!
Послышался оглушающий звук, а следом и дряхлый хриплый голос:
— Говорит управляющий проектом дня D. Сообщение адресовано всем группам ликвидации, находящимся в пределах города Доранск. Немедленно покинуть его пределы и начать обыск ближайших поселений, объект номер четыре был замечен в этих пределах. Приступайте сейчас же, все без исключения.
Дальше сообщение шло на повторе. Переключившись на другие сигналы, никаких новых сообщений и новостей мне не удалось услышать. Разочаровавшись, я выключил радио и лёг спать на этом же кресле. Ночь длилась довольно долго, а постоянный шум диких зверей за окном не давал спать до самого утра. Поднявшись рано утром, немного вялый я покинул дом и направился в сторону востока. Вдали виднелась вытоптанная дорога, ведущая в нужную мне деревню, так что я сразу направился к ней. Идя по тропинке, я знал, что приближаюсь к своей заветной цели — сказать слова любви и услышать взаимный ответ. Я чувствовал прилив сил и надежды как никогда. Помню, как мама рассказывала мне, что если сильно надеяться и верить, то всё обязательно получится, не знаю, правда ли это, но сейчас лишь надежда заставляет меня идти. Приближался рассвет, вдали уже виднелась долгожданная радиовышка, но я не уверен, что смогу подняться на самый верх с дырявым коленом, так ещё и мои медикаменты остались в рюкзаке. Возвращаться за сумкой было слишком долго, вдобавок я не помню дороги, так что мне необходимо найти что-нибудь на подобии аптеки в этой деревушке. И вот я уже был в паре шагов от той самой деревни Ладанской.
— Хочу курю, хочу нет, чего пристал-то! Да и вдобавок...
— Артём, иди ты! На хрен слал я это командование всем батальоном! Заставили нас обманом подписать этот грёбаный контракт, теперь ходи тут, жизнью рискуй!
— И ты им доверяешь?
— Не то чтобы доверяю, но правда же! Всё же я тебя не заставляю бросать, твоё дело.
— Артём, вот я только одного не понимаю: зачем нас сюда выслали людей искать, если мы здесь даже их следов ни разу не находили? Ни единого признака, указывающего на то, что здесь вообще есть кто-либо кроме нас.
— Не знаю, Сань, но в любом случае, приказ есть приказ.
Разговор их длился ещё недолго. Я не стал выдавать своё присутствие. Позже они ушли. Это были единственные люди, которых я видел с того дня, и всё же мои воспоминания не помешали продолжить путь через лес, вспоминая ещё случаи, когда я видел признаки присутствия людей в виде оставленных кем-то вещей, вытоптанных следов от ботинок на дороге, и даже прощальных записок. Я продолжал свой путь. Голод мучал меня до ужаса, и я уже почти не мог идти, ноги совсем не слушались. На пути я увидел рыжую бестию, или же, по-другому, хитрую рыжую лису с хищным оскалом и взъерошенной шерстью. После того дня этого рода звери тоже подверглись изменениям: хвост стал походить на змеиный, морда обрела вытянутый и мерзкий вид, вместо старых клыков было четыре крысиных жёлтых зуба, а лапы были длиной в полметра. Но одной из главных изменений была одна черта: их глаза были бледны, и они давно потеряли возможность видеть, так что ориентироваться им приходится теперь только по запаху. Подкравшись к рыжухе сзади, я одним тяжёлым ударом повалил тварь на землю, второй же удар был добивающим. Сняв с неё мясо, я собрал хворост и разложил вокруг камни. Взяв одну батарейку из радио, я кинул её в импровизированный костёр и ударил по ней длинной сухой палкой. «БАМ» — взрыв. Разжёгся костёр. Я воткнул малую палку в кусок мяса и принялся жарить на ней мясо, но на вкус оно напоминало горькую, испортившуюся тушёнку, которая прилипала к зубам. Подкрепившись, я понял, что голод уже мучал меня не столь сильно, но при этом ноге этот приём пищи не помог. Я решил ещё немного посидеть у костра и погреться, а чтобы сидеть было не скучно, я включил радио и настроился на седьмую волну. Не знаю почему именно седьмую, но мама говорила, что семь — счастливое число. Не то чтобы я был из тех, кто верит в подобное, но почему бы и нет? Первые секунды я ничего не слышал, но тишину прервал громкий и статный мужской голос:
— Эй, шестой батальон, что там у вас? По какой причине не отвечаете?
В ответ лишь тишина. Мужик повторил:
— Шестой батальон, почему не отвечаете? Немедленно выйдите на связь!
В ответ белый шум. Через пару секунд раздался тонкий электрический звук — «пип-пип», а следом голос молодого паренька:
— Приём! — Фу-ух, наконец-то. Вы полтора дня не отвечали, что у вас там? — спросил полковник
— У нас тут ЧП, мы на этом краю города лагерь разбили.
— Ну и? — спросил полковник.
— Ну поначалу всё нормально было, но ночью на нас напал грёбаный паук размером с паровоз. Мы отстреливались с автоматов, но он перебил половину наших бойцов и похерил радиостанцию. Только когда мы закидали эту тварь гранатами, он отступил. У нас пять бойцов осталось. Кстати, ещё мы человека видели.
— Живого? — спросил полковник.
— Нет конечно, мёртвый к нам прискакал.
— Пристрелили его?
— Да не, удрал, зараза.
— Вы какого хрена там стоите, дармоеды?! — выкрикнул полкан. —Чтобы никого живым не пропускать, а вы сами там подыхаете, идиоты!
— Товарищ полковник, ещё кое-что запрашиваю: эвакуацию батальона.
Полковник грубым, немного хрипловатым прокуренным голосом ответил:
— Хер вам, а не эвакуация, дебилы, вам сказано, вы ещё два месяца будете здесь торчать. Вы, идиоты, подписали контракт с службой зачистки? Так вот и выполняйте его.
—Да какой в этом на хрен смысл? Мы за всё время только одного гражданского устранили, здесь никто не выживает, и мы скоро так тоже подохнем к чертям!
Полковник чётко, строго сказал:
Выполняйте свой долг, пока того идиота, прорвавшегося, не поймаете.
— Хер вам! — конец связи.
Радио вскоре замолчало.
— Службы зачистки, говорите? Интересно, — пробормотал себе под нос я. Мне кажется, я знаю, что за идиот это был. Доев остатки мяса и потушив костёр, я поковылял дальше. С каждым шагом дорога становилась всё трудней. До деревни мне было не так далеко, но ночь уже подступала, и рёв зверей уже был слышен. Нужно было торопиться. Осмотревшись вокруг себя, я заметил одинокий дом, стоявший посреди тёмной чащи леса, и поспешил к нему. Со стороны он выглядел старым деревянным домом отшельника. Проникнув внутрь, я огляделся, дом выглядел измученным: разрушенный пол из досок, люстра, лежащая на полу, всего одна комната, частично выбитые окна и давно потухший камин. Я разжёг его огнивом, которое лежало неподалёку, и по дому растеклось тепло. Рядом с упавшей люстрой стояло старенькое кресло-качалка с голубой мягкой подушкой и пушистым одеялом. Сев на неё, я начал доедать мясо рыжей бестии, после чего достал радио и начал прислушиваться. Почти сразу же мне удалось поймать сигнал:
— ПРИЁМ!!
Послышался оглушающий звук, а следом и дряхлый хриплый голос:
— Говорит управляющий проектом дня D. Сообщение адресовано всем группам ликвидации, находящимся в пределах города Доранск. Немедленно покинуть его пределы и начать обыск ближайших поселений, объект номер четыре был замечен в этих пределах. Приступайте сейчас же, все без исключения.
Дальше сообщение шло на повторе. Переключившись на другие сигналы, никаких новых сообщений и новостей мне не удалось услышать. Разочаровавшись, я выключил радио и лёг спать на этом же кресле. Ночь длилась довольно долго, а постоянный шум диких зверей за окном не давал спать до самого утра. Поднявшись рано утром, немного вялый я покинул дом и направился в сторону востока. Вдали виднелась вытоптанная дорога, ведущая в нужную мне деревню, так что я сразу направился к ней. Идя по тропинке, я знал, что приближаюсь к своей заветной цели — сказать слова любви и услышать взаимный ответ. Я чувствовал прилив сил и надежды как никогда. Помню, как мама рассказывала мне, что если сильно надеяться и верить, то всё обязательно получится, не знаю, правда ли это, но сейчас лишь надежда заставляет меня идти. Приближался рассвет, вдали уже виднелась долгожданная радиовышка, но я не уверен, что смогу подняться на самый верх с дырявым коленом, так ещё и мои медикаменты остались в рюкзаке. Возвращаться за сумкой было слишком долго, вдобавок я не помню дороги, так что мне необходимо найти что-нибудь на подобии аптеки в этой деревушке. И вот я уже был в паре шагов от той самой деревни Ладанской.
