Глава 1. Чертов бог локомотивов
***
Заполночь, мерно полязгивая, колеса продолжали поглощать рельсы. Дальний свет отражался от уже не очень чистого, ноздреватого снега. Высверкивали отражатели на километровых и пикетных столбах. Все системы работали штатно.
Карим откинулся в кресле, выдохнул, медленно стянул очки. Геха, с которым они уже семь лет гоняли «Платова» от Ростова до Ключа, сразу пригасил освещение в кабине. Карим молча кивнул ему и помассировал переносицу.
– Ты как?
– Норм. Не кипиши.
Пара реплик на спокойном участке перегона давно стали неотъемлемыми, как заученные до автоматизма пункты регламента: всегда один и тот же вопрос, всегда одинаковый ответ.
От долгого напряжения зрение Карима слегка расфокусировалось, подсветка приборной панели стала размытой, как акварельный рисунок. Это ничего, пара минут отдыха – восстановится. Он полуприкрыл глаза.
Едва окончив девять классов, назло отцу Карим пошел в колледж при РЖД. Воодушевленный, перебрался в общагу и больше не слушал набившие оскомину наставления о высокой научной стезе математика или во всех отношениях перспективном труде программиста. Учеба давалась по-разному: инженерная графика, техника безопасности, охрана труда, ПДД буквально превращали мозг в клейстер, а жизнь - в пытку, но усилия по их изучению окупались повышенной степухой, возможностью жить отдельно и за свой счёт.
Первые полгода Карима подстегивало упрямое нежелание возвращаться домой, а потом – втянулся, началась практика – всё шло прекрасно. Два курса Карим отучился с отличием, прошла половина от заключительного третьего, когда один из его серо-голубых глаз сменил цвет на янтарно-карий. Это внезапное превращение в стиле Джонни Сильверхэнда из Cyberpunk 2077 приключилось с ним муторным утром после оттяжной пьянки в *Uno”. Закрыли последнюю сессию. Завалились с однокашниками в клуб, а когда и к кому потом упали на хату, Карим не заметил. Осознание, что изменивший цвет глаз - не похмельный глюк, а реальность, прошибло до холодного пота. Карим мигом оделся и вымелся из квартиры, пока никто кроме него не поднялся. Залетел в ближайший “Очкарик”, купил темные очки и, только надев их, начал переходить от отчаяния к более трезвым мыслям.
Без четверти десять он уже нервно вышагивал по гулкому коридору у дверей кабинета окулиста. Никаких глазных патологий не выявили. Но Карим с того дня пристрастился носить темные очки, почти не снимая, чем заработал болезненную фоточувствительность.
Контрольный браслет на запястье противно заверещал, Карим вздрогнул и открыл глаза.
– Поспи. Я доведу, – шепотом предложил Геха.
– Иди ты, – беззлобно огрызнулся Карим.
Если бы эта хрень с глазами свалилась раньше, он бы вряд ли доучился на машиниста локомотива, теперь ему доверяли ездить только помощником. Тоже ответственно. Поезд, тем более пассажирский, нельзя вести в одиночку. В словах Гехи звучало сочувствие, которого Карим терпеть не мог.
Он с силой потер ладонями лицо и поднялся. Тускло жёлтым в зеркале заднего вида мелькнули ночные окна вагонов, поезд входил в пологий поворот. Карим бросил взгляд на приборную панель, потом – по ходу движения. Приближались фонари хутора Молькино и трассы «Дон», на снегу лежали пятна световых бликов, а в небе горели мириады звёзд.
Странно, что их так хорошо видно. Сияющей полосой вился Млечный путь. Будто далекий восточный дракон отряхнулся, подняв взвесь брызг и отмерших чешуек. Серебрясь, они так навсегда и зависли над головами людей абрисом тела гигантского звероящера.
Карим подумал, что их «Платов» с высоты тоже, должно быть, похож на китайского луна: с головой верблюда, телом змеи и лапами тигра. Представляя это, он как бы просочился сквозь потолок кабины наружу и увидел со стороны серопереливчатое вагоносоставное тело двухярусного фирменного поезда. Взгляд сам собой заскользил к голове железнодорожного дракона. Только стоило Кариму присмотреться, как она дернулась, встала на дыбы, будто налетела на внезапное препятствие. Рога токоприемника сорвались с проводов, локомотив соскочил с рельс и нырнул под откос, заваливая в опасный крен весь состав.
Карим резко зажмурился, а когда снова открыл глаза, вместо рельс в лобовое летели ошмётки снега, черные стволы и сучья межи. Он все ещё стоял! Он все ещё мог сделать что-то! В этой оглушающе ватной мельтешащей тиши…
– Отбой, Геха! Отбой! Тормози его! Тормози! Слышишь?! Евген, тормози!..
Звук собственных сбивчивые вдохов вернул Карима к реальности. Одной рукой он вцепился в спинку кресла, другой сжимал куртку Евгена так, что побелели пальцы. Отпустив плечо напарника, он медленно поднял взгляд. «Платов» послушно замер на рельсах, едва начав входить в плавный поворот, из радио звучал мерный голос дежурной по КПП: «Внимание! Машина застряла на переезде. Переезд закрыт. Ожидайте дальнейших указаний».
Геха вытащил из органайзера на двери бутылку-непроливайку и, не глядя, протянул ее через плечо. Карим взял, сделал два неверных шага и упал в свое кресло. Отщелкнул крышку, отпил пару раз.
– Ты так и не проработал ту ситуацию, да? На тебе лица нет.
Карим отвернулся.
– Ладно, Ким, я… Я попрошу, чтобы на обратном тебя главным поставили.
Карим скрипнул зубами. Он должен был отказаться, но не мог: слишком хотелось вернуться на место машиниста.
– Только ответь честно, почему ты все-таки остановился тогда?
– Жаропонижающим закинулся. Не рассчитал – накрыло под конец, – глухо ответил Карим. – Ты же знаешь.
– Ким.. У тебя датчик сработал, когда мы уже стояли. А экстренный с КПП пришел еще спустя полминуты. Как и сейчас!
– Интуиция, – как можно спокойнее проговорил Карим.
Не мог же он сказать, что видел, как тогда на переезде тачка пролетела под не до конца опустившийся шлагбаум. Черная, мать ее, тачка, бархатной августовской ночью. Он видел. Он остановил «Платова». А вот машинист товарняка не «видел»! И был ближе к переезду. Никаких шансов!
– Ладно, – вздохнул Евген. – У нас сто пятьдесят человек за спиной. Да и черт с ними, нас бы с тобой уже не было, если бы ты не остановился тогда!
– Заткнись. Что с того?
– Да, не верю я! Никто ни в одной бригаде не верит, что ты причастен! Не знал ты, что товарняк собьют!
– Не знал. Но это уже не имеет значения.
– Чушь! Ты – чертов бог локомотивов! Я учился у тебя! Я не мог понять, я до сих пор не могу понять, как ты это делаешь! Когда ты ведешь, даже колеса иначе стучат!
– Скажешь тоже, – Карим успокоился и поддел напарника.. – Собрался же завтра в пункте смены поговорить. Тебе что ли проораться перед этим надо для храбрости?
Договорив, Карим нажал кнопку связи с купе для персонала и запоздало сообщил:
– Машина на переезде. Ждем указаний.
Едва он отпустил кнопку связи, с КПП передали, что переезд свободен, можно продолжать движение. Карим снова связался с обслуживающей бригадой:
– «Добро» получено. Готовы?
Из динамика раздалось штатное подтверждение. Карим отпустил кнопку связи, окинул взглядом приборы:
– Ток есть. Напряжение в норме. Давление тормозной системы в норме. Движение разрешено.
Локомотив тронулся с места так плавно, что Карима лишь слегка вжало в спинку кресла.
– Сам ты – чертов бог локомотивов, – немного натянуто усмехнулся он.
Глава 2. Тотальный цифровой детокс
***
В Ключе, после того, как сдали поезд и документы по смене, Карим едва стоял на ногах. На послерейсовом контроле с давлением ниже плинтуса и такой же температурой он едва не загремел в мед.часть. Но все же счел, что в общаге койка мягче и обстановка привычнее, поэтому отмахался. Низкое-то давление после рейса у него частенько бывало.
До общаги дотащился на автопилоте. Если бы Евген не тянул под руку, как тот электровоз, автопилот довел бы Карима не дальше, чем до ближайшего сугроба.
– Неее, я наверх, – в одно слово без пауз выдохнул он, когда Геха, войдя в здание, повернул в направлении столовки.
Благо лестница на второй этаж была в шаге, а у лестницы были перила – Карим отделался от Евгена и принялся забираться, подтягиваясь, вверх по ступеням.
«Ночным» всегда оставляли небольшие комнатушки на двоих у входа на этаж, чтобы не грохотали по коридору и не мешали отдыхать другим. Карим ввалился внутрь, на ходу сбросил шапку, куртку, стянул ботинки и упал лицом в подушку, напоследок испытав с детства восторгавшее его кратковременное чувство полета. До хруста выстиранное белье исходило приторно свежим ароматом хвои.
В зимние месяцы, даже в сильный мороз, сосны, можжевельник, пихты наполняют воздух запахом смол, для большинства людей едва уловимым, а для Карима – весьма внятным, знакомым с пеленок.
Кажется, тем вечером тоже было ясно и звездно. Он стоял за изгородью из сосен и можжевельника у дома отца и будто сам корни пустил: уйти не смел, войти не желал. Пёс не лаял, узнал. Пёс – патлатый, беспородный и верный. Родился тут же. Мать его тоже была – Пёс. Отец всех своих сторожевых так зовет - просто «Пёс».
Из воспоминаний Карима выдернул ощутимо болезненный тычок в плечо.
– Ким, чтоб тебя! А-ну, очнись! На опыты сдам!
– Чегооо? – протянул Карим, с трудом соображая, где находится.
– Завалился шнуром в люльку! А пожрать?!
– Не у..уу, – вяло буркнул Карим в подушку.
– Ладно. Тогда все сладкие здоровяшки мне.
Послышался шорох обертки, запахло злаками и патокой, а еще горячим молоком с медом. Карим глухо простонал и приподнялся на руке.
– Давай-давай, – подбодрил его Евген. – А то рожа белая, фары красные. Сляжешь ведь!
Карим поддернул подушку, привалился к изголовью и только сейчас осознал, что, похоже, как снял очки в кабине локомотива, так там их и бросил. «Совсем с катушек слетел», – мысленно обругал он себя.
Евген вытащил из нагрудного кармана его темные очки, положил на стол и пошел убирать свою куртку в шкаф. Вещи, которые Карим разбросал по дороге к кровати, по комнате уже не валялись.
– Спасибо, – бросил ему вслед Карим, отклебнув горячего молока.
Пара батончиков мюсли и гематоген – самое то для ночного перекуса. Довольно причмокнув, Карим нацепил очки, отстегнул поясную сумку, вытащил телефон и полез в социалку. Лерка выложила новую картину и написала в лс. Встретится предлагает. Уголки губ Карима сами собой поползли вверх.
– Эй, ты, притворщик хренов! – тут же возмутился Евген, в два счета оказываясь рядом.-- Никаких экранов! Только еда и сон до следующей смены! Это… Цифровой детокс! Тотальный! Во!
Карим успел набрать только «могу завтра вечером», как напарник бесцеремонно выхватил у него телефон, заодно случайно нажав «отправить».
– О, да ты на свидос забился, – заключил Евген, бесстыдно шаря взглядом по экрану. - Топчик вариант. Так вот, кто тебе между смен спать не дает. А я-то гадаю…
Карим попытался вернуть себе гаджет, но Геха отбил его руку.
– Слышь! – рыкнул Карим, таки одерживая верх со второй попытки и сразу блокируя экран. – Заботливый больно!
Прикусив язык, он благоразумно не стал продолжать, ведь Евген действительно заботился о нем. Если бы не непарник, Карима возможно и вовсе не пускали бы дальше бригады сопровождения поезда. Пожалуй, тогда он уволился бы с РЖД и зарабатывал в каком-нить стрип-баре.
Сам он считал свое тело худощавым, а лицо – недостаточно мужественным, поэтому не вел себя подобно красавчикам, знающим себе цену. Подростком он действительно был щуплым андрогином, еще и голос долго не ломался, оставался звонким. Но взросление исправило все недостатки. Изъяви Карим такое желание, модные журналы и бренды выстроились бы в очередь, мечтая заполучить его в качестве модели или представителя. Вот только молодой человек совершенно не интересовался подобным.
Всей энергии от фитнес-батончиков и гематогена хватило только на пару взмахов руками и короткую перепалку. Заблокировав телефон, Карим уронил его на постель, забыв что не дописал сообщение. Хотя мысли его все еще были заполнены увиденным в социалке. На новой картине Лерки красовалась ночная набережная Дона. Длинный мост сиял подсветкой, огни отражались и преломлялись в подвижной реке. Фонари вдоль пешеходной зоны напоминали болшущие свечи, мерцающие, чуть трепещущие. Карим снова улыбнулся, засыпая.
Ему снилось, что они с Леркой гуляют по расцвеченной огнями набережной, взявшись за руки, без умолку болтают и смеются, как дети. Ее смех такой беззаботный, заразительный, звонкий.
Только на самом деле звонким был вовсе не смех, а трель надрывающегося под боком телефона. В конце концов аппарату удалось вырвать своего владельца из сна.
Кариму казалось, что он едва прикорнул. Хотелось сбросить вызов и отключить звук, но в последний миг, не глядя на экран,,он все-таки ответил, прошипев злобное:
– Какого черта?
– Псих! Ты, что, в рейсе?! – полилось из трубки с визгливыми нотками истерики.
Карим поморщился и отвернулся, жалея, что взял, и теперь уж точно намереваясь уйти в, как выразился Евген, тотальный цифровой детокс.
Даже не расстоянии высокоуровневый поток децибел жалил слух:
– Нашел время смотаться! Я… Ты! Когда будешь?!
– В восемь, – хрипло процедил Карим, сбросил вызов, выключил телефон и пихнул его под подушку.
Глава 3 Гремучая смесь
***
Следующий день пролетел блаженно стремительно. Вполне характерно для текущего состояния, особенно после очередного «видения». Карим почти все время дремал, с перерывами на поесть. Евген всё бегал туда-сюда, но Карима это не заботило. Днём он сделал небольшую гимнастику в комнате, чисто мышцы разогнать, вспомнил, что, кажется, не ответил Лерке, залез в телефон. Карим и не замечал, что всякий раз улыбался, когда смотрел на ее картины или читал переписку, а Евгена не было рядом, чтобы поддеть этим «чертова бога локомотивов».
Договорились погулять на набережной завтра вечером после восьми.
Довольный, Карим забрался обратно под одеяло. Запах хвои от постельного белья подвыветрился, стал не приторным, а почти настоящим. Достаточно, чтобы Карим с удовольствием закутался в него.
Дома у него в комнате живут бонсай японского кедра и карликовый китайский можжевельник. В других комнатах отец держит цитрусовые, а Кариму так нравятся смолистые нотки, что он готов хоть везде за собой можжевельник в горшочке таскать, кедр для этого уже слишком большой.
Как ни жаждал он в шестнадцать уйти от родителя, а по дому все равно скучал. И вот в девятнадцать… Да, так и так пришлось бы вернуться.
Смешно. Сам ведь тогда прибежал, а войти не смел, стоял за оградой, пока не промерз. Пёс таки залаял, почуял, что что-то не так, заволновался – и отец сразу выскочил, в дом затащил, будто ждал. Карим только позже узнал – действительно ждал. И как только вообще отпустить смог?.. Полную волю ведь дал: не искал, не звонил, совсем никак себя сыну не навязывал.
«Вот, приведу Лерку в дом, что скажет?» – в уютной пододеяльной неге думал Карим, даже представил залитую солнцем гостиную, извечный китайский набор на чабане: пиалки небольшие, чайнички, заварочный и разливной, и они втроем за невысоким столиком, но все же спохватился – нельзя. Не получится Лерку в дом привести.
Вздохнув, Карим перевернулся на другой бок. Да, они ведь просто общаются в сети. В реале даже не виделись еще ни разу. А увидятся - тоже проблема невелика.
