Реальность вне реальности
Проснувшись после сна, длившегося будто, целую вечность, я разлепил веки — словно ктото приклеил их тяжёлой смолой. Каждый миллиметр давался с болью, будто по глазам провели наждачкой. Сквозь лёгкую дымку перед глазами я заметил быстро удаляющийся силуэт в белом халате. Лишь голос, зовущий доктора, оповестил, что силуэт принадлежал женщине.
Должно быть, молодая девушка, мелькнула мысль.
Солнце, вынырнувшее из-за облака, словно поприветствовало меня, пробежав тёплыми лучами по лицу. Свет ударил по глазам, и я зажмурился, чувствуя, как ресницы слипаются от засохшей корки. Сделав глубокий вздох, я прислушался к своему телу, которое отозвалось ноющей болью во всех мышцах. Привкус лекарств в воздухе, горький и металлический, твёрдо дал понять: я в больнице.
Перед глазами всплыла картинка из памяти.
Покинув здание, где находился мой офис, я встретил приятную ночную летнюю свежесть. Обычно я не задерживался до поздней ночи, но в этот раз скопилось очень много бумажной волокиты, связанной с реконструкцией компании, и мне было дано указание взяться за это дело.
Улица, слабо освещённая мерцающими фонарями, была пуста. Достав ключи от машины из кармана, я не спеша направился на стоянку. Для этого нужно было обойти почти квартал — такое большое было здание. Лёгкое эхо распространялось по округе, повторяясь при отражении от стен зданий.
Стоянка была освещена фонарями, натыканными по всему периметру. Тень от меня расползалась по бетону, как будто её тянули в разные стороны невидимые нити. Она не просто повторяла мои шаги — она жила отдельно, дёргалась, будто пыталась вырваться из моего силуэта. И когда я шагнул к машине, тень на секунду замерла, а потом рванула вперёд, словно хотела добраться до «Форда» раньше меня.
У меня была привычка ставить свой «Форд» в центре площадки, рядом с большой разметкой в виде правильного круга жёлтого цвета, в центре которого находилась большая буква «Н», указывающая место посадки для вертолёта. На дальней стороне площадки виднелся невзрачный пикап. Подумав, что этот транспорт принадлежит охраннику, который при моём уходе закрыл дверь, я, мечтая о скорейшем возвращении домой, направился к своей машине.
Повернув ключ в замке двери машины, я услышал лёгкий щелчок, который странно, практически одновременно повторился за моей спиной. Я обернулся. Перед глазами зияло тёмное дуло пистолета, отливая синим блеском металла. Я не успел даже сформулировать мысли — лишь сильный толчок в лоб и тупая боль в голове откинули меня спиной на машину. И наступила тьма.
Вспомнив последнее событие, я содрогнулся всем телом, словно сквозь меня пропустили ток. Открыл глаза. Солнце после своего приветствия снова спряталось за облака. Я машинально дёрнул правой рукой к голове, но не смог ею пошевелить. Повернув голову, я обнаружил, что моя рука была привязана к краю кровати двумя ремнями, а в районе локтя в неё была воткнута игла капельницы. Левая рука привязана не была, и, приблизив её к голове, я почувствовал пальцами мягкую ткань. Не зная, что и думать, я никак не мог сложить мысли в ровную картинку. Раз за разом перед глазами появлялось и исчезало дуло пистолета.
Дыхание участилось, и по лицу потекли противные, липкие капли пота, заливая глаза. Пытаясь протереть глаза, я почувствовал, что ктото стоит рядом со мной. Опять вздрогнув всем телом, я резко убрал руку и открыл глаза — голова отозвалась слабой болью. Перед моим лицом возникло радостное лицо незнакомого мне мужчины. Видимо, мои глаза выражали ужас, и этот человек, сделав улыбку ещё шире и обнажая белые зубы, проговорил:
— Не переживайте, всё самое страшное уже позади. Вы сейчас в больнице, и я ваш лечащий врач, Игорь Валерьянович, — проговорил он, аккуратно сжав кисть моей правой руки, стараясь её не шевелить. Пальцы сами сжались в ответ.
После недолгой паузы врач продолжил:
— Мы уже и не надеялись, что вы проснётесь.
Он вытащил из моего носа два каких-то тонких шланга — те самые, которые только сейчас я ощущал где-то в горле. Когда всё было проделано, я почувствовал, как тошнота подкатывает к горлу, и сделал два глубоких вдоха носом, как советовал доктор.
Врач убрал капельницу из моей руки, отсоединил алый шланг, оставив иглу торчать в руке, и подсоединил прозрачный шланг. Пробежав глазами вдоль шланга, я увидел на штативе рядом со мной стеклянную бутылку с прозрачной жидкостью. Врач приоткрыл зажим на шланге капельницы, и жидкость не спеша отправилась в своё путешествие, неизбежно приближаясь к моей руке.
Я молча наблюдал, как жидкость дошла до иглы, и спустя несколько мгновений моё тело начало наполняться приятным теплом — словно всё это время я был в холодильнике, а сейчас, укутавшись в тёплый плед, пил горячий чай у камина. Я искренне улыбнулся своим мыслям: ведь камина у меня в квартире не было.
Сейчас я явственно ощущал, как в моём рту всё пересохло, и приступ кашля заставил меня несколько раз кашлянуть.
Врач что-то мне говорил, но я, уже закрыв глаза, прислушивался к приятным ощущениям, наполнявшим моё тело, и потому не слушал его. Я открыл глаза, когда шаги удалялись. Заметил, что ко мне подошла девица в белом и на палец прицепила какуюто прищепку, которая плотно прилегала к ногтю и подушечке пальца. Больно не было, и лёгкий повторяющийся писк нарушил тишину — он повторял моё сердцебиение, которое я ощущал очень хорошо. От девушки повеяло сладким ароматом, и моё сознание нарисовало перед глазами широкий цветущий луг. Я чувствовал, как губы растянулись в улыбке, и вновь провалился в сон.
— Как тебя зовут?
Вдруг прозвучал голос. Я ощущал тепло, наполнявшее моё тело, и было лень открывать глаза. Лишь неохотно ответил:
— Моё имя… эээ…
Пытаясь вспомнить такую простую вещь, как собственное имя, я запнулся. Голова безумно начала болеть от усилий вспомнить имя. Резкая боль вспышкой молнии пронеслась по голове, от чего я открыл глаза.
Над дверью горел тусклым светом небольшой фонарь, слабо освещая убранство моей палаты. Там, где раньше стоял штатив с капельницей, теперь стояла тумбочка с экраном, который выводил какуюто кривую линию и периодически пищал.
Правая рука, избавленная от иглы, покоилась на моей груди. С другой стороны от меня стояла тумбочка, на которой стоял стакан с почти прозрачной жидкостью и блюдо с фруктами. Окно темнело на светлом фоне стен, давая мне понять, что за окном глубокая ночь. Знакомый мягкий и сладкий аромат ударил мне в нос, и я посмотрел на дверь. Дверь не открывалась.
Я лежал и с какимто странным чувством представлял, что сейчас откроется дверь и в палату войдёт медсестра, обладательница вкусных духов.
— Как тебя зовут?
Повторился женский, мягкий голос от окна. У окна стояла светловолосая девушка. Её пышные волнистые волосы спадали водопадом на плечи. Лицо в силу тусклого света было нечётким, но не менее привлекательным. Подчёркнутая талия тёмным поясом придавала телу незнакомки больше сексуальности.
— Я не помню, — честно проговорил я, с удивительной лёгкостью принимая сидячее положение. Не в силах отвести взгляд от девушки, я встал и подошёл к ней. Только сейчас я заметил, что с ней чтото не так. А именно: сквозь её тело, словно через туман, виднелся край подоконника, что был у неё за спиной. Осознание ударило по вискам, как разряд тока. Я обернулся — и увидел себя, лежащего на кровати. Того, кто лежал на кровати, с перебинтованной головой и пятном алой крови, проступившим сквозь бинт. Его грудь поднималась и опускалась в ровном сне, а аппарат рядом выводил кривую линию и пищал. Но я стоял у окна. Я чувствовал запах духов, холод подоконника под пальцами, тяжесть собственных шагов. И всё это было настоящим. Слишком настоящим.
Я хотел подойти к кровати, но снова почувствовал знакомый запах и повернулся к девушке — но её уже там не было. Снова посмотрел на самого себя, спящего, и почувствовал, что моё тело кинуло в пот. На лице спящего выступили капельки влаги, которые начали блестеть в свете дежурного света.
Из ступора меня вывел тот же голос, зовущий пойти за ней. Только девушка уже была у открытой двери. Яркий свет просвечивал тело незнакомки насквозь, не оставляя тени.
— Я умер? — растерянно спросил я и подошёл к ней.
— Нет! — с неподдельной радостью проговорила девушка, широко улыбаясь.
— Кто ты? — уже с интересом спросил я, с опаской кидая взгляд на своё спящее тело.
В ответ она улыбнулась и скрылась за дверью. Ещё раз мельком взглянув на кровать, я отправился следом. Она шла, не оборачиваясь. Медсестра, сидевшая за столом в коридоре, спала, положив голову на руки.
Повернув за угол, моя спутница открыла дверь, ведущую на лестницу.
Спустя секунды в проёме появился темноволосый, коротко постриженный парень в чёрной кожаной куртке. Он смотрел на меня тяжёлым, оценивающим взглядом. Встретившись глазами, мы молча смотрели друг на друга. У меня было желание отвести взгляд, но, переборов его, я продолжал выдерживать этот взгляд. Улыбнувшись уголком рта, парень повернулся к девушке, которая всё это время стояла рядом и с вызовом смотрела на него.
— Ты кого привела, Эрвина? — строгим голосом проговорил он и кивком указал в мою сторону. Потом он снова посмотрел на меня и сделал странное движение рукой. Я видел, как они о чёмто разговаривали, но не мог ничего услышать — словно смотрел немое кино.
Прошло несколько минут их разговора. Эрвина сделала движение рукой — и звуки ворвались в моё сознание.
— Это твоё право, и он на твоём попечении, — проговорил парень. С этими словами он бесшумно скрылся за дверью.
Девушка посмотрела на меня какимто задумчивым и невесёлым взглядом, потом повернула голову, словно к чемуто прислушиваясь.
— Тебе пора возвращаться! — проговорила она и, указав на меня пальцем, дунула. Перед глазами быстро пронеслись какието картинки — и наступила тьма.
Открыв глаза, я обнаружил себя в палате, не понимая, что со мной было.
Наступивший день пролетел почти незаметно: перевязка, капельница, уколы. Время от времени в памяти всплывали сюжеты моего сна — или не сна…
Наступила ночь, и сладкий сон укутал меня в своё уютное одеяло.
Вспомнив прошлый сон, я учуял знакомый аромат. Перед кроватью стояла всё та же девушка. Только сейчас её тело не просвечивалось — или мне просто так казалось. В одной руке она держала пакет с вещами, в другой — арбалет. Она протянула мне пакет и строго посмотрела. Поняв, что мои возражения неуместны, я молча взял пакет и, к собственному удивлению, быстро оделся.
Чёрный кожаный плащ, джинсы и ботинки с высокой шнуровкой прекрасно создавали мой новый образ. В завершение я подумал, что мне не хватает широкополой шляпы. Что и сказал девушке — она улыбнулась одобрительно, и в её руке появилась шляпа. Повременив с вопросами, я молча водрузил шляпу на голову.
— Идём! — проговорила она обеспокоенным голосом и вышла в коридор. Я молча направился следом, любуясь лёгкими движениями её тела.
Воздух был словно какимто тягучим, будто мы шли сквозь застывающий сироп. Медсестра сидела за столом и смотрела в книгу, будто решила сыграть в игру «замри».
Какойто странный шум донёсся с другого конца коридора, на который мы с моей спутницей резко обернулись. Эрвина выставила вперёд арбалет и почти шёпотом приказала зайти ей за спину.
Дальний конец коридора тонул в непроглядной тьме. Приглядевшись, я впал в ступор: эта тьма словно была живой и медленно приближалась к нам, тянулась по стенам, как маслянистая жижа, и в каждом её изгибе угадывались очертания рук, пальцев, когтей. Она двигалась не по законам физики, а по своим собственным: то сжималась, то вытягивалась, будто проверяла границы пространства.
Эрвина нажала на курок — болт устремился в тень. Странный стон ворвался в моё сознание, и тень немного отступила.
— К лифту! — проговорила она, повысив голос, и, подталкивая меня в спину, перешла на бег.
Когда двери лифта закрывались, я заметил, что тень уже добралась до сидящей за столом медсестры. Слабый женский стон заставил меня вздрогнуть.
— Что это такое? — несмело спросил я у стоявшей ко мне спиной Эрвины.
Но она даже не повернулась. Чувствуя, как тело наполняют смешанные чувства, я схватил её за плечо и рывком повернул к себе.
— Ты избранный! — проговорила она, протягивая мне пистолет непонятной конфигурации.
Я принял оружие, уставившись удивлённым взглядом.
— Обещаю, я всё тебе объясню, но чуть позже.
В этот момент лифт резко остановился. Свет погас, а через секунду вспыхнул нежный голубой свет.
— Помоги! — проговорила Эрвина, пытаясь руками раздвинуть двери.
Спустя несколько минут совместных усилий мы бежали по лестнице вниз — она вела к подземной парковке.
Ударом ноги моя спутница открыла дверь, и мы вбежали на парковку.
К моему удивлению, парковка была пуста.
Рёв приближающейся машины отвлёк меня от размышлений.
За спиной лифт завибрировал с металлическим скрипом, будто чтото очень тяжёлое сверху давило на него. Дежурный голубой свет в кабине лифта заморгал, а после и вовсе погас.
Странный звук не просто дотронулся — он вполз в уши, как холодный пар. Это был не хор голосов, а наслоение: будто ктото шептал на разных языках, и слова накладывались друг на друга, превращаясь в бессмысленный гул, от которого вибрировали зубы. Я пытался выцепить хоть одно слово, но язык отказывался понимать этот шум.
Эра — как попросила Эрвина её называть — вложила в ложе арбалета болт, прицелилась в лифт.
— Будь готов стрелять! — проговорила она, нажимая спусковой курок и отправляя болт в полёт.
Тень, которая расползалась по стенам, словно щупальца невиданного монстра, после попадания болта втянулась в кабину лифта.
— Не дай ему вылезти! — крикнула Эра, пытаясь перезарядить своё оружие.
— Кому не дать вылезти? — переспросил я, искренне не понимая, что вообще происходит.
Она взглянула на меня и крикнула:
— Стреляй!
Я, не прицеливаясь, нажал на курок. Громкий звук выстрела разнёсся по парковке, многократно отражаясь от стен в пустом помещении. Сильная отдача свалила меня с ног, и я проехал несколько сантиметров на спине. Дикий вопль донёсся от лифта, в котором снова загорелся голубой свет.
Поднимаясь на ноги, я заметил, как за мной, проскрипев тормозами, остановился автомобиль. Дверь открылась, и знакомый мне уже парень, который разговаривал с Эрой, махнул рукой. Мы пулей влетели в машину, которая со свистом и белым дымом изпод колёс рванула с места.
Уже выезжая из парковки, я осмелился обернуться — и не поверил своим глазам. Здание больницы укуталось в пелену тени и стало растворяться в воздухе.
— Что происходит? — спросил я уже у водителя.
— Эра, ты ему ничего не рассказала? — с улыбкой водитель задал вопрос моей спутнице, проигнорировав мой вопрос.
— Как ты заметил, нам было не до разговоров, — со злостью в голосе проговорила она, открывая небольшую сумку, в которой лежало ещё несколько болтов. Проругавшись шёпотом, Эра сложила арбалет и положила его к болтам.
— Куда едем? — спросил водитель, смотря в зеркало на девушку.
— В оружейку и в офис, — проговорила она, откинувшись на спинку сиденья, и закрыла глаза.
Я молча протянул ей оружие, которое она мне дала. Словно наблюдая за моими движениями, она произнесла:
Проснувшись после сна, длившегося будто, целую вечность, я разлепил веки — словно ктото приклеил их тяжёлой смолой. Каждый миллиметр давался с болью, будто по глазам провели наждачкой. Сквозь лёгкую дымку перед глазами я заметил быстро удаляющийся силуэт в белом халате. Лишь голос, зовущий доктора, оповестил, что силуэт принадлежал женщине.
Должно быть, молодая девушка, мелькнула мысль.
Солнце, вынырнувшее из-за облака, словно поприветствовало меня, пробежав тёплыми лучами по лицу. Свет ударил по глазам, и я зажмурился, чувствуя, как ресницы слипаются от засохшей корки. Сделав глубокий вздох, я прислушался к своему телу, которое отозвалось ноющей болью во всех мышцах. Привкус лекарств в воздухе, горький и металлический, твёрдо дал понять: я в больнице.
Перед глазами всплыла картинка из памяти.
Покинув здание, где находился мой офис, я встретил приятную ночную летнюю свежесть. Обычно я не задерживался до поздней ночи, но в этот раз скопилось очень много бумажной волокиты, связанной с реконструкцией компании, и мне было дано указание взяться за это дело.
Улица, слабо освещённая мерцающими фонарями, была пуста. Достав ключи от машины из кармана, я не спеша направился на стоянку. Для этого нужно было обойти почти квартал — такое большое было здание. Лёгкое эхо распространялось по округе, повторяясь при отражении от стен зданий.
Стоянка была освещена фонарями, натыканными по всему периметру. Тень от меня расползалась по бетону, как будто её тянули в разные стороны невидимые нити. Она не просто повторяла мои шаги — она жила отдельно, дёргалась, будто пыталась вырваться из моего силуэта. И когда я шагнул к машине, тень на секунду замерла, а потом рванула вперёд, словно хотела добраться до «Форда» раньше меня.
У меня была привычка ставить свой «Форд» в центре площадки, рядом с большой разметкой в виде правильного круга жёлтого цвета, в центре которого находилась большая буква «Н», указывающая место посадки для вертолёта. На дальней стороне площадки виднелся невзрачный пикап. Подумав, что этот транспорт принадлежит охраннику, который при моём уходе закрыл дверь, я, мечтая о скорейшем возвращении домой, направился к своей машине.
Повернув ключ в замке двери машины, я услышал лёгкий щелчок, который странно, практически одновременно повторился за моей спиной. Я обернулся. Перед глазами зияло тёмное дуло пистолета, отливая синим блеском металла. Я не успел даже сформулировать мысли — лишь сильный толчок в лоб и тупая боль в голове откинули меня спиной на машину. И наступила тьма.
Вспомнив последнее событие, я содрогнулся всем телом, словно сквозь меня пропустили ток. Открыл глаза. Солнце после своего приветствия снова спряталось за облака. Я машинально дёрнул правой рукой к голове, но не смог ею пошевелить. Повернув голову, я обнаружил, что моя рука была привязана к краю кровати двумя ремнями, а в районе локтя в неё была воткнута игла капельницы. Левая рука привязана не была, и, приблизив её к голове, я почувствовал пальцами мягкую ткань. Не зная, что и думать, я никак не мог сложить мысли в ровную картинку. Раз за разом перед глазами появлялось и исчезало дуло пистолета.
Дыхание участилось, и по лицу потекли противные, липкие капли пота, заливая глаза. Пытаясь протереть глаза, я почувствовал, что ктото стоит рядом со мной. Опять вздрогнув всем телом, я резко убрал руку и открыл глаза — голова отозвалась слабой болью. Перед моим лицом возникло радостное лицо незнакомого мне мужчины. Видимо, мои глаза выражали ужас, и этот человек, сделав улыбку ещё шире и обнажая белые зубы, проговорил:
— Не переживайте, всё самое страшное уже позади. Вы сейчас в больнице, и я ваш лечащий врач, Игорь Валерьянович, — проговорил он, аккуратно сжав кисть моей правой руки, стараясь её не шевелить. Пальцы сами сжались в ответ.
После недолгой паузы врач продолжил:
— Мы уже и не надеялись, что вы проснётесь.
Он вытащил из моего носа два каких-то тонких шланга — те самые, которые только сейчас я ощущал где-то в горле. Когда всё было проделано, я почувствовал, как тошнота подкатывает к горлу, и сделал два глубоких вдоха носом, как советовал доктор.
Врач убрал капельницу из моей руки, отсоединил алый шланг, оставив иглу торчать в руке, и подсоединил прозрачный шланг. Пробежав глазами вдоль шланга, я увидел на штативе рядом со мной стеклянную бутылку с прозрачной жидкостью. Врач приоткрыл зажим на шланге капельницы, и жидкость не спеша отправилась в своё путешествие, неизбежно приближаясь к моей руке.
Я молча наблюдал, как жидкость дошла до иглы, и спустя несколько мгновений моё тело начало наполняться приятным теплом — словно всё это время я был в холодильнике, а сейчас, укутавшись в тёплый плед, пил горячий чай у камина. Я искренне улыбнулся своим мыслям: ведь камина у меня в квартире не было.
Сейчас я явственно ощущал, как в моём рту всё пересохло, и приступ кашля заставил меня несколько раз кашлянуть.
Врач что-то мне говорил, но я, уже закрыв глаза, прислушивался к приятным ощущениям, наполнявшим моё тело, и потому не слушал его. Я открыл глаза, когда шаги удалялись. Заметил, что ко мне подошла девица в белом и на палец прицепила какуюто прищепку, которая плотно прилегала к ногтю и подушечке пальца. Больно не было, и лёгкий повторяющийся писк нарушил тишину — он повторял моё сердцебиение, которое я ощущал очень хорошо. От девушки повеяло сладким ароматом, и моё сознание нарисовало перед глазами широкий цветущий луг. Я чувствовал, как губы растянулись в улыбке, и вновь провалился в сон.
— Как тебя зовут?
Вдруг прозвучал голос. Я ощущал тепло, наполнявшее моё тело, и было лень открывать глаза. Лишь неохотно ответил:
— Моё имя… эээ…
Пытаясь вспомнить такую простую вещь, как собственное имя, я запнулся. Голова безумно начала болеть от усилий вспомнить имя. Резкая боль вспышкой молнии пронеслась по голове, от чего я открыл глаза.
Над дверью горел тусклым светом небольшой фонарь, слабо освещая убранство моей палаты. Там, где раньше стоял штатив с капельницей, теперь стояла тумбочка с экраном, который выводил какуюто кривую линию и периодически пищал.
Правая рука, избавленная от иглы, покоилась на моей груди. С другой стороны от меня стояла тумбочка, на которой стоял стакан с почти прозрачной жидкостью и блюдо с фруктами. Окно темнело на светлом фоне стен, давая мне понять, что за окном глубокая ночь. Знакомый мягкий и сладкий аромат ударил мне в нос, и я посмотрел на дверь. Дверь не открывалась.
Я лежал и с какимто странным чувством представлял, что сейчас откроется дверь и в палату войдёт медсестра, обладательница вкусных духов.
— Как тебя зовут?
Повторился женский, мягкий голос от окна. У окна стояла светловолосая девушка. Её пышные волнистые волосы спадали водопадом на плечи. Лицо в силу тусклого света было нечётким, но не менее привлекательным. Подчёркнутая талия тёмным поясом придавала телу незнакомки больше сексуальности.
— Я не помню, — честно проговорил я, с удивительной лёгкостью принимая сидячее положение. Не в силах отвести взгляд от девушки, я встал и подошёл к ней. Только сейчас я заметил, что с ней чтото не так. А именно: сквозь её тело, словно через туман, виднелся край подоконника, что был у неё за спиной. Осознание ударило по вискам, как разряд тока. Я обернулся — и увидел себя, лежащего на кровати. Того, кто лежал на кровати, с перебинтованной головой и пятном алой крови, проступившим сквозь бинт. Его грудь поднималась и опускалась в ровном сне, а аппарат рядом выводил кривую линию и пищал. Но я стоял у окна. Я чувствовал запах духов, холод подоконника под пальцами, тяжесть собственных шагов. И всё это было настоящим. Слишком настоящим.
Я хотел подойти к кровати, но снова почувствовал знакомый запах и повернулся к девушке — но её уже там не было. Снова посмотрел на самого себя, спящего, и почувствовал, что моё тело кинуло в пот. На лице спящего выступили капельки влаги, которые начали блестеть в свете дежурного света.
Из ступора меня вывел тот же голос, зовущий пойти за ней. Только девушка уже была у открытой двери. Яркий свет просвечивал тело незнакомки насквозь, не оставляя тени.
— Я умер? — растерянно спросил я и подошёл к ней.
— Нет! — с неподдельной радостью проговорила девушка, широко улыбаясь.
— Кто ты? — уже с интересом спросил я, с опаской кидая взгляд на своё спящее тело.
В ответ она улыбнулась и скрылась за дверью. Ещё раз мельком взглянув на кровать, я отправился следом. Она шла, не оборачиваясь. Медсестра, сидевшая за столом в коридоре, спала, положив голову на руки.
Повернув за угол, моя спутница открыла дверь, ведущую на лестницу.
Спустя секунды в проёме появился темноволосый, коротко постриженный парень в чёрной кожаной куртке. Он смотрел на меня тяжёлым, оценивающим взглядом. Встретившись глазами, мы молча смотрели друг на друга. У меня было желание отвести взгляд, но, переборов его, я продолжал выдерживать этот взгляд. Улыбнувшись уголком рта, парень повернулся к девушке, которая всё это время стояла рядом и с вызовом смотрела на него.
— Ты кого привела, Эрвина? — строгим голосом проговорил он и кивком указал в мою сторону. Потом он снова посмотрел на меня и сделал странное движение рукой. Я видел, как они о чёмто разговаривали, но не мог ничего услышать — словно смотрел немое кино.
Прошло несколько минут их разговора. Эрвина сделала движение рукой — и звуки ворвались в моё сознание.
— Это твоё право, и он на твоём попечении, — проговорил парень. С этими словами он бесшумно скрылся за дверью.
Девушка посмотрела на меня какимто задумчивым и невесёлым взглядом, потом повернула голову, словно к чемуто прислушиваясь.
— Тебе пора возвращаться! — проговорила она и, указав на меня пальцем, дунула. Перед глазами быстро пронеслись какието картинки — и наступила тьма.
Открыв глаза, я обнаружил себя в палате, не понимая, что со мной было.
Наступивший день пролетел почти незаметно: перевязка, капельница, уколы. Время от времени в памяти всплывали сюжеты моего сна — или не сна…
Наступила ночь, и сладкий сон укутал меня в своё уютное одеяло.
Вспомнив прошлый сон, я учуял знакомый аромат. Перед кроватью стояла всё та же девушка. Только сейчас её тело не просвечивалось — или мне просто так казалось. В одной руке она держала пакет с вещами, в другой — арбалет. Она протянула мне пакет и строго посмотрела. Поняв, что мои возражения неуместны, я молча взял пакет и, к собственному удивлению, быстро оделся.
Чёрный кожаный плащ, джинсы и ботинки с высокой шнуровкой прекрасно создавали мой новый образ. В завершение я подумал, что мне не хватает широкополой шляпы. Что и сказал девушке — она улыбнулась одобрительно, и в её руке появилась шляпа. Повременив с вопросами, я молча водрузил шляпу на голову.
— Идём! — проговорила она обеспокоенным голосом и вышла в коридор. Я молча направился следом, любуясь лёгкими движениями её тела.
Воздух был словно какимто тягучим, будто мы шли сквозь застывающий сироп. Медсестра сидела за столом и смотрела в книгу, будто решила сыграть в игру «замри».
Какойто странный шум донёсся с другого конца коридора, на который мы с моей спутницей резко обернулись. Эрвина выставила вперёд арбалет и почти шёпотом приказала зайти ей за спину.
Дальний конец коридора тонул в непроглядной тьме. Приглядевшись, я впал в ступор: эта тьма словно была живой и медленно приближалась к нам, тянулась по стенам, как маслянистая жижа, и в каждом её изгибе угадывались очертания рук, пальцев, когтей. Она двигалась не по законам физики, а по своим собственным: то сжималась, то вытягивалась, будто проверяла границы пространства.
Эрвина нажала на курок — болт устремился в тень. Странный стон ворвался в моё сознание, и тень немного отступила.
— К лифту! — проговорила она, повысив голос, и, подталкивая меня в спину, перешла на бег.
Когда двери лифта закрывались, я заметил, что тень уже добралась до сидящей за столом медсестры. Слабый женский стон заставил меня вздрогнуть.
— Что это такое? — несмело спросил я у стоявшей ко мне спиной Эрвины.
Но она даже не повернулась. Чувствуя, как тело наполняют смешанные чувства, я схватил её за плечо и рывком повернул к себе.
— Ты избранный! — проговорила она, протягивая мне пистолет непонятной конфигурации.
Я принял оружие, уставившись удивлённым взглядом.
— Обещаю, я всё тебе объясню, но чуть позже.
В этот момент лифт резко остановился. Свет погас, а через секунду вспыхнул нежный голубой свет.
— Помоги! — проговорила Эрвина, пытаясь руками раздвинуть двери.
Спустя несколько минут совместных усилий мы бежали по лестнице вниз — она вела к подземной парковке.
Ударом ноги моя спутница открыла дверь, и мы вбежали на парковку.
К моему удивлению, парковка была пуста.
Рёв приближающейся машины отвлёк меня от размышлений.
За спиной лифт завибрировал с металлическим скрипом, будто чтото очень тяжёлое сверху давило на него. Дежурный голубой свет в кабине лифта заморгал, а после и вовсе погас.
Странный звук не просто дотронулся — он вполз в уши, как холодный пар. Это был не хор голосов, а наслоение: будто ктото шептал на разных языках, и слова накладывались друг на друга, превращаясь в бессмысленный гул, от которого вибрировали зубы. Я пытался выцепить хоть одно слово, но язык отказывался понимать этот шум.
Эра — как попросила Эрвина её называть — вложила в ложе арбалета болт, прицелилась в лифт.
— Будь готов стрелять! — проговорила она, нажимая спусковой курок и отправляя болт в полёт.
Тень, которая расползалась по стенам, словно щупальца невиданного монстра, после попадания болта втянулась в кабину лифта.
— Не дай ему вылезти! — крикнула Эра, пытаясь перезарядить своё оружие.
— Кому не дать вылезти? — переспросил я, искренне не понимая, что вообще происходит.
Она взглянула на меня и крикнула:
— Стреляй!
Я, не прицеливаясь, нажал на курок. Громкий звук выстрела разнёсся по парковке, многократно отражаясь от стен в пустом помещении. Сильная отдача свалила меня с ног, и я проехал несколько сантиметров на спине. Дикий вопль донёсся от лифта, в котором снова загорелся голубой свет.
Поднимаясь на ноги, я заметил, как за мной, проскрипев тормозами, остановился автомобиль. Дверь открылась, и знакомый мне уже парень, который разговаривал с Эрой, махнул рукой. Мы пулей влетели в машину, которая со свистом и белым дымом изпод колёс рванула с места.
Уже выезжая из парковки, я осмелился обернуться — и не поверил своим глазам. Здание больницы укуталось в пелену тени и стало растворяться в воздухе.
— Что происходит? — спросил я уже у водителя.
— Эра, ты ему ничего не рассказала? — с улыбкой водитель задал вопрос моей спутнице, проигнорировав мой вопрос.
— Как ты заметил, нам было не до разговоров, — со злостью в голосе проговорила она, открывая небольшую сумку, в которой лежало ещё несколько болтов. Проругавшись шёпотом, Эра сложила арбалет и положила его к болтам.
— Куда едем? — спросил водитель, смотря в зеркало на девушку.
— В оружейку и в офис, — проговорила она, откинувшись на спинку сиденья, и закрыла глаза.
Я молча протянул ей оружие, которое она мне дала. Словно наблюдая за моими движениями, она произнесла:
