— Я тоже, — тихо ответил он.
Мы пошли готовиться к моему первому путешествию домой.
Глава 28
Портал закрылся за моей спиной с тихим хлопком, и я замерла посреди родительского двора, пытаясь понять, не снится ли мне это.
Знакомая до дрожи в коленях картина: старый раскидистый дуб, под которым мы в детстве с братом закапывали «клады» (стекляшки и ржавые гвозди в основном), покосившаяся скамейка, которую папа каждое лето обещает починить и каждый раз забывает, и грядки с петрушкой и укропом. Мама их сажает каждый год с упорством, достойным лучшего применения. Папа всё равно покупает зелень в магазине. Это их традиция — многолетний семейный подкоп друг под друга.
Осень пахла привычно: прелыми листьями, дымом от соседской бани и мамиными пирогами. Где-то за забором лаяла соседская овчарка — та самая, которая когда-то погналась за мной, когда я в пять лет решила с ней «познакомиться». С тех пор мы не ладим.
А из открытого окна кухни доносился голос мамы. Громкий, уверенный, не терпящий возражений.
— Я тебе говорю, Вить, она не могла просто взять и уехать! Она бы позвонила! Хотя бы смс написала! У нас сейчас технологии, в конце концов!
— Ну а куда она делась, Лен? — отвечал папа своим обычным усталым голосом, который я слышала тысячу раз. — Взрослая женщина, имеет право...
— Не смей оправдывать её, Вить! — перебила мама. — Она — моя дочь! Я имею право знать, где она!
— Наша дочь, — поправил папа. Но мама уже не слушала.
Я стояла под дубом и чувствовала, как сердце колотится где-то в районе горла. Две недели. В моём мире прошло две недели. В Артарии — чуть больше. Я не знала, как объяснить им своё исчезновение. Не знала, как сказать, что была в другом мире. Что я — ведьма. Что меня похитил дракон, потом другой дракон, а третий дракон спас.
Звучит как бред сумасшедшего, если произнести вслух.
— Иди, — тихо сказал Астарт, стоящий за моей спиной. Он всё ещё сжимал мою руку, и это было единственным, что держало меня на ногах. — Я подожду здесь.
— Ты уверен? — я обернулась. — Может, зайдёшь? Познакомишься? «Мама, папа, это Астарт, император драконов из другого мира, мы встречаемся». Они обрадуются.
— Не сейчас, — он покачал головой, и я заметила, как дёрнулся уголок его губ. — Сначала ты. Потом... потом подумаем. Твои родители и так в шоке, судя по голосам.
— Они всегда такие, — вздохнула я. — Это норма.
— Я не хочу, чтобы для тебя это было сложнее, чем уже есть, — он отпустил мою руку. — Иди. Я здесь. Если что — позовёшь.
— Мы же без связи?
— Ментальная связь не работает между мирами, — напомнил он. — Но я всё равно буду рядом. Если не вернёшься через час — приду сам.
— И что скажешь?
— Правду, — он пожал плечами. — Что я император и заберу тебя силой.
— Романтик, — усмехнулась я.
— Дракон, — поправил он.
— Одно и то же.
Я вздохнула, поправила платье — магическое, между прочим, не земное — и мысленно выругалась. Как объяснить родителям наряд, которого они никогда не видели? И почему я вообще об этом не подумала заранее?
Потому что ты привыкла, что вокруг тебя магия и драконы, Василиса. Расслабься.
Я сделала глубокий вдох и пошла к дому.
Дверь была не заперта. Как всегда. Мама принципиально не запиралась — «у нас тут не криминальный район, в конце концов». Папа каждый вечер проверял замки, но делать это при маме перестал лет пятнадцать назад — бесполезно.
Я вошла в коридор. Знакомый до мелочей запах: мамины духи, папин табак (он бросил курить, но запах въелся в стены), борщ, который варился на плите. Я остановилась у зеркала — того самого, в которое я смотрелась перед первым свиданием в шестнадцать лет. В зеркале отражалась незнакомка. Та же Василиса, но другая. Глаза светились — не буквально, но мама права, что-то в них изменилось.
— Я тебе говорю, Вить, она не могла просто взять и уехать! — продолжала мама на кухне. — Она бы позвонила! Хотя бы смс написала! У нас сейчас...
— Мам, — сказала я, входя.
Она замерла с ложкой в руке. Папа, который сидел за столом с газетой (бумажной! в две тысячи двадцать четвёртом!), поднял голову. Ложка выпала из маминых рук с громким стуком, разбрызгивая борщ по скатерти.
— Вася? — выдохнула она.
— Привет, — я улыбнулась, чувствуя, как глаза начинает щипать. — Я вернулась.
Следующие полчаса прошли в режиме информационного ада.
Мама плакала, обнимала меня, отстранялась, снова обнимала и требовала объяснений. Папа молчал, сжимая мою руку — он всегда был не очень разговорчивый, но его молчание говорило громче любых слов.
— Где ты была? — мама наконец села на стул, вытирая слёзы. — Две недели! Две недели, Вася! Мы с ума сошли!
— Командировка, — сказала я первое, что пришло в голову.
— Командировка? — мама прищурилась. — В чём? Ты уволилась!
— Временно, — поправила я. — Новый проект. В другой... в другом городе.
— А телефон?
— Сломался.
— А связаться?
— Не было возможности.
— Две недели?!
— Мам, — я вздохнула. — Я понимаю, ты злишься. Но я здесь. Я жива. Всё хорошо.
— Хорошо? — она встала. — Хорошо?! Ты пропадаешь на две недели, не звонишь, не пишешь, а потом заявляешься в каком-то странном платье, с горящими глазами и говоришь, что всё хорошо?!
Я опустила взгляд на своё платье. Тёмно-синее, с серебряной вышивкой, явно не из местного магазина. Да, мама права — я выгляжу так, будто сбежала с костюмированного бала.
— Это подруга дала, — соврала я. — Мои вещи... потеряли.
— Потеряли?
— В командировке.
Мама смотрела на меня долгим взглядом. Она всегда умела видеть правду. Папа тоже умел, но он предпочитал её не замечать — так было проще жить.
— Вася, — тихо сказала мама. — Ты была там?
Я замерла.
— Где?
— Не знаю, — она отвела взгляд. — Бабушка... перед смертью говорила странные вещи. Про другие миры. Про ведьм в нашем роду. Я думала, она бредит. А теперь... глядя на тебя...
Вот это поворот.
Я думала, что мама ничего не знает. Думала, что письмо, которое она мне написала — то самое, про прабабку-ведьму — было её единственным прикосновением к тайне. Но, похоже, бабушка перед смертью была откровеннее, чем я предполагала.
— Мам, — осторожно начала я. — А что именно говорила бабушка?
— Разное, — мама села на стул. — Про то, что наш род не простой. Про то, что женщины в нашей семье всегда были особенными. Про то, что я... что я могу передать это тебе.
— И ты не верила?
— Я думала, она бредит, — повторила мама. — Она была старая, болела... я не придавала значения.
Папа молчал, переводил взгляд с мамы на меня и обратно. Кажется, он начинал догадываться, что разговор идёт о чём-то, что не вписывается в его картину мира.
— А сейчас? — спросила я.
— А сейчас я смотрю на тебя, — мама покачала головой. — И не знаю, что думать.
Наступила тишина. Где-то за окном лаяла соседская собака, на кухне тикали часы, а в моей голове крутились мысли, которые я не могла облечь в слова.
— Мам, — сказала я наконец. — Я не могу тебе всего рассказать. Пока. Но обещаю: я в порядке. Я счастлива. И я вернулась.
— Вернулась, чтобы уйти снова? — спросил папа.
Я посмотрела на него. Он был бледен.
— Да, — честно ответила я. — Но я вернусь. Ещё. Я буду возвращаться.
— Зачем? — спросила мама. — Что там, чего нет здесь?
Я подумала об Астарте. Об академии. О магии, которая пульсировала в кончиках пальцев. О том, что я стала сильнее. О том, что впервые в жизни я не просто плыла по течению, а жила.
— Всё, — ответила я. — Там всё.
Ужинали мы втроём. Борщ был таким, как я помнила — наваристым, тёплым, с чесноком и сметаной. Папа рассказывал про новости по телевизору (политика, как всегда, козлы), мама — про соседей (тетя Клава снова поссорилась с дядей Васей, а дядя Вася уже третью неделю спит в гараже). Я слушала, кивала и чувствовала, как отступает напряжение последних недель.
Но где-то на заднем дворе стоял он. И ждал.
— Мне пора, — сказала я, когда стрелки часов приблизились к полуночи.
— Сейчас? — мама встала. — Ночь на дворе!
— Меня ждут, — ответила я.
— Кто?
— Хороший человек. Он... он помог мне.
— В чём?
— Во всём, — я улыбнулась. — Мам, не бойся. Я справлюсь.
Она подошла и обняла меня. Крепко, как в детстве.
— Ты на меня не похожа, — прошептала она. — Ты на бабушку похожа. Настоящую.
— Что ты имеешь в виду?
— Она тоже уходила, — мама отстранилась. — В молодости. Пропадала на недели, месяцы. А потом возвращалась и молчала. И только под конец жизни рассказала... но я не поверила.
— А теперь?
— А теперь, — мама посмотрела мне в глаза, — я начинаю верить.
Папа подошёл, обнял нас обеих. Он ничего не сказал — он вообще был не очень разговорчивый. Но я чувствовала его тепло, его любовь, его страх.
— Береги себя, — сказал он.
— Обязательно, — пообещала я.
~
Астарт стоял под дубом, такой же, как я его оставила. В свете луны его лицо казалось высеченным из камня — красивым, чужим, но одновременно родным.
— Долго, — заметил он.
— Родители, — я пожала плечами. — Они переживали.
— Понимаю.
— Ты замёрз?
— Драконы не мерзнут, — усмехнулся он.
— Конечно, не мерзнут. У них же чешуя. Или что там у тебя под рубашкой?
— Увидишь.
— Это угроза?
— Обещание.
Я покачала головой, чувствуя, как внутри разливается тепло. Не магическое — обычное человеческое. От того, что он рядом. Что ждал. Что не ушёл.
— Ты готова? — спросил он, протягивая руку.
Я посмотрела на светящееся окно родительской кухни. На дуб, на котором мы в детстве с братом закапывали «клады». На скамейку, где я впервые поцеловалась с мальчишкой из параллельного класса. На всё, что я оставила здесь.
— Готова, — сказала я.
— Не жалеешь?
— Уже нет, — ответила я честно. — Первые дни жалела. Думала: за что мне это? Почему я? А теперь... теперь я понимаю, что это был не случай.
— И что же?
— Мне нужно было стать сильнее, — я посмотрела на звёзды, такие же яркие, как в Артарии, но чужие. — Я была слишком правильной. Слишком контролируемой. Слишком... серой. А здесь я стала цветной.
— В прямом смысле? — он коснулся моего платья.
— В переносном. Но платье тоже красивое, спасибо, что заметил.
Портал открылся — золотая воронка, мерцающая в ночи. Я шагнула в него первой. Астарт — за мной.
Артария встретила нас рассветом.
Мы вышли на холме перед академией, и я увидела, как солнце поднимается из-за леса, окрашивая небо в розовый и золотой. Внизу, в долине, горели огни — студенты просыпались, преподаватели спешили на лекции, жизнь шла своим чередом.
— Ты скучала? — спросил Астарт.
— Скучала, — удивилась я собственному ответу. — По этому миру. По магии. По...
Он ждал.
— По тебе, — закончила я. — Не радуйся, это не комплимент. Просто ты часть этого мира, а я без него — как без рук.
— Без меня — как без рук, — уточнил он.
— Не передёргивай.
— Это ты не передёргивай.
— Я боевая ведьма, — напомнила я. — Я передёргивать не умею. Я стреляю на поражение.
Астарт рассмеялся. Громко, искренне, запрокинув голову. И этот смех эхом разнёсся по холмам.
— Что смешного? — спросила я.
— Ты, — ответил он. — Такая, какая есть. Саркастичная, упрямая, опасная. И моя.
— Ещё не моя.
— Будешь.
— Это угроза?
— Обещание.
Я закатила глаза, но не отстранилась, когда он обнял меня за плечи. Вместе мы смотрели на рассвет, и я чувствовала, что всё будет хорошо.
Не сразу. Не без проблем. Но хорошо.
Потому что я — боевая ведьма.
Потому что он — император драконов.
Потому что мы вместе.
И даже если ментальная связь не работает между мирами — она работает здесь. Я слышала его мысли. Тихие, тёплые, уверенные:
«Ты дома, Василиса».
И я знала, что это правда.
Глава 29
Мы вышли из портала на знакомом холме перед академией, и я почувствовала, как напряжение последних дней начинает отпускать. Солнце только поднималось из-за леса, окрашивая небо в розовый и золотой. Внизу, в долине, уже зажигались огни — студенты просыпались, начинался новый день.
— Ты как? — спросил Астарт, и его голос звучал мягче, чем обычно. Без привычной императорской стали.
— Жива, — ответила я, и это было честно. — Устала, но жива.
— Это главное.
Мы постояли ещё немного, глядя на рассвет. Я чувствовала его тепло рядом и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё неделю назад я ненавидела этого человека, а теперь не представляла, как без него.
— Нам пора, — сказал он, нарушая тишину. — Драк ждёт отчёт. И тебе нужно отдохнуть.
— Я в порядке.
— Ты выглядишь так, будто тебя переехала карета, — усмехнулся он. — Иди в комнату, выспись. Завтра будет новый день.
Я хотела возразить, но поняла, что он прав. Тело гудело после всего пережитого, и даже магия, которая обычно пульсировала в кончиках пальцев, казалась уставшей.
— Ладно, — согласилась я. — Но завтра — занятия.
— Завтра — занятия, — повторил он с лёгкой улыбкой.
Он проводил меня до общежития, и мы попрощались. Я поднялась в свою комнату, закрыла дверь и, не раздеваясь, рухнула на кровать.
В голове крутились мысли. Слишком много всего произошло за последнее время. Похищение, побег, встреча с родителями, возвращение. И он. Астарт.
Я лежала в темноте и чувствовала странную пустоту. Весь день он был рядом, а теперь — тишина. Только стены моей комнаты и шум ветра за окном.
---
Утро встретило меня солнечным светом, просачивающимся сквозь шторы. Я лежала, глядя в потолок, и пыталась понять, сколько времени прошло. Тело всё ещё ныло, но уже не так сильно, как вчера.
Стук в дверь заставил меня сесть.
— Василиса! — раздался голос госпожи Теракоты. — Ты проснулась?
— Да, — отозвалась я, вставая.
Фея впорхнула в комнату, как всегда энергичная и суетливая.
— Ох, дорогая, ты выглядишь уставшей, — сказала она, оглядывая меня с ног до головы. — Я принесла тебе завтрак. И новости.
— Какие новости? — я насторожилась.
— Академия гудит, — она всплеснула руками. — Все только и говорят о твоём возвращении. И, конечно, о том, что ты сделала с Адрианом.
— Я ничего не делала с Адрианом, — сказала я, беря поднос с едой. — Это Астарт его остановил.
— Но ты была там, — настаивала фея. — Ты участвовала в спасении.
Я вздохнула. Спорить с ней было бесполезно.
— Говорят, ты использовала свою магию, чтобы победить его, — продолжала она, порхая вокруг меня. — Что ты создала свет, которого никто никогда не видел.
— Госпожа Теракота, — перебила я, откусывая от булочки. — Я просто хотела остаться в живых. Всё остальное — детали.
— Ох, эти детали, — она покачала головой. — Ты слишком скромная, Василиса.
— Я реалистка, — поправила я.
Она ещё немного потараторила о слухах и сплетнях, потом упорхнула, оставив меня одну. Я доела завтрак, умылась и оделась. Сегодня предстоял первый день нормальной жизни.
Или хотя бы того, что можно было назвать нормальным.
В столовой я села за свободный столик в углу. Студенты косились на меня, перешёптывались, но никто не подходил. Я уже привыкла быть в центре внимания. Неприятно, но привычно.
— Можно?
Я подняла голову. Передо мной стоял Лиэль с подносом в руках.
