— Вернусь, — прошептал я, глядя на неё. — Я вернусь.
И мы ушли в туман.
...
Дорога на юг была тяжёлой. Снег замел тропы, лошади проваливались в сугробы, воины шли пешком, толкая повозки с припасами. Но мы не останавливались. Время поджимало — враг мог быть уже близко.
На второй день пути разведчики донесли, что отряды южан движутся к мосту. Их около трёхсот, может, чуть больше. Они идут быстро, не таясь — уверенные в своей силе.
— Мы успеем? — спросил Густав.
— Должны, — ответил я. — Если будем идти без остановок.
Мы шли всю ночь. К утру третьего дня мы были у старого моста. Река замёрзла, но лёд был тонким — переправляться по нему было опасно. Враг должен был идти через мост. И мы ждали их там.
Мы укрепили позиции, расставили лучников на холмах, спрятали отряды в лесу. Всё было готово к бою.
— Они скоро будут, — сказал Густав, глядя на юг. — Я чувствую.
— Я тоже, — ответил я.
И мы ждали.
***
Они пришли на закате. Три сотни воинов, закованных в чёрные доспехи, с чёрными знамёнами. Впереди ехал всадник в чёрном плаще, его лицо скрывал шлем.
— Это он, — сказал Густав. — Тот, кто написал письмо.
— Значит, он хочет лично убедиться в нашей смерти, — усмехнулся я. — Что ж, мы его разочаруем.
Враги начали переправу через мост. Первые ряды уже ступили на деревянный настил, когда я подал знак.
— Огонь! — крикнул я.
Лучники выпустили стрелы. Они посыпались на врага, как дождь. Крики, стоны, звон мечей — битва началась.
Мы бились до полуночи. Враг был силён, но мы были сильнее. Мы защищали свой дом, свои семьи, свою землю. И это давало нам силы.
К рассвету битва закончилась. Враг был разбит. Их предводитель пал от руки Густава. Остатки отряда бежали на юг.
Я стоял на поле боя, глядя на тела павших воинов — и наших, и чужих. Потери были большими, но мы выстояли.
— Мы победили, — сказал Густав, подходя ко мне. Он был весь в крови, но жив.
— Да, — ответил я. — Победили.
Я посмотрел на север, туда, где вдали виднелись стены замка. Там ждала Милана. И я знал — теперь я могу вернуться домой.
Глава 20. Милана
Лея росла не по дням, а по часам. В три месяца она уже уверенно держала головку, в полгода — сидела, а в год сделала первые шаги. Драккар был счастлив. Он мог часами играть с дочерью, носить её на руках, рассказывать ей сказки о драконах и дальних мирах. Она слушала, открыв рот, и я видела в её глазах тот же огонь, что горел когда-то в нём.
— Папа! — кричала Лея, когда он возвращался с дозора. — Папа приехал!
И он таял. Этот суровый воин, перед которым трепетали враги, превращался в мягкого и любящего отца, стоило дочери улыбнуться ему.
— Ты её балуешь, — говорила я, но в моём голосе не было осуждения.
— Конечно, — отвечал он. — Она же моя девочка.
— И моя, — напоминала я.
— И твоя, — соглашался он. — Поэтому мы будем баловать её вместе.
Я смеялась, и он смотрел на меня и не мог налюбоваться. Материнство сделало меня ещё красивее — так он говорил, и я начинала в это верить. В моих глазах появилась какая-то новая глубина, мягкость, тепло, которых раньше не было. Я была идеальной женой и идеальной матерью — по крайней мере, он так считал. И я каждый день благодарила судьбу за то, что она привела его в мою жизнь.
***
Густав женился на Кларе через месяц после рождения Леи. Свадьба была скромной, но душевной. Мы стояли в небольшой деревенской церкви, и я смотрела, как медведь, ещё недавно бывший моим названым братом, а потом — пленником, а потом — верным союзником, берёт за руку свою невесту. В его глазах было столько счастья, что я невольно улыбнулась.
— Ты доволен? — спросила я Драккара, который стоял рядом, держа на руках Лею.
— Да, — ответил он. — Он заслужил это.
— И ты заслужил, — я взяла его за руку. — Мы все заслужили.
Я поцеловала его в щёку, и в этот момент Лея дёрнула отца за ворот рубахи.
— Папа, а когда я вырасту, я тоже выйду замуж? — спросила она с важным видом.
— Когда вырастешь, — ответил он, улыбаясь. — Но не скоро.
— А за кого?
— За того, кого полюбишь, — сказал он. — И кто будет тебя достоин.
— Как мама папу?
Я почувствовала, как краска заливает щёки. Драккар усмехнулся и поцеловал меня в висок.
— Да, — сказал он. — Как мама папу.
Лея задумалась, нахмурив свои тёмные бровки, а потом кивнула с важным видом.
— Хорошо, — сказала она. — Я согласна.
Мы рассмеялись, и Драккар подхватил дочь на руки. Она обняла его за шею и прижалась щекой к его щеке.
— Я люблю тебя, папа, — прошептала она.
— И я тебя, доченька, — ответил он.
Я смотрела на них и чувствовала, как сердце переполняется любовью. Моя семья. Мой мир. Моё счастье.
***
Лето выдалось тёплым и щедрым. Замок утопал в зелени, озеро сияло на солнце, и каждый день хотелось проводить на улице. Мы с Драккаром часто гуляли по берегу, водили Лею купаться, собирали ягоды в лесу. Это было мирное, счастливое время — то, о котором я даже мечтать не смела когда-то.
Однажды вечером, когда мы сидели на крыльце и смотрели на закат, Драккар вдруг сказал:
— Милана, я хочу тебя кое о чём спросить.
— О чём? — я повернулась к нему, откладывая вышивание.
— Ты счастлива?
Я удивилась вопросу. Как можно спрашивать о том, что очевидно?
— Да, — ответила я. — Очень.
— И ты не жалеешь, что осталась? Что стала моей женой?
Я взяла его за руку и посмотрела в глаза.
— Драккар, я уже говорила тебе. Я никогда ни о чём не жалела так мало, как о том, что стала твоей женой.
— Даже в самом начале? — он приподнял бровь, и в его глазах заплясали смешинки. — Даже когда я вёл себя как последний тиран?
— Особенно в начале, — усмехнулась я. — Я жалела, что не могу тебя убить собственными руками.
Он рассмеялся, и я рассмеялась вместе с ним. Как же давно это было. Как много изменилось.
— А сейчас? — спросил он. — Сейчас ты могла бы меня убить?
Я сделала вид, что задумалась.
— Пожалуй, нет, — ответила я. — Ты слишком хорошо готовишь.
— Это Хаген готовит, — возразил он.
— Тогда не убиваю, потому что ты хороший отец.
— А если бы я был плохим отцом?
— Тогда бы я тебя уже придушила, — серьёзно сказала я.
Он расхохотался и притянул меня к себе.
— Ты невозможна, — сказал он, целуя меня в макушку.
— Только с тобой, — ответила я.
Мы сидели так, обнявшись, глядя, как солнце медленно опускается за озеро, окрашивая воду в золото и багрянец. Где-то вдалеке кричали птицы, возвращаясь на ночлег. В замке зажглись первые огни.
— Я люблю тебя, Милана, — сказал он тихо.
— Я люблю тебя, Драккар, — ответила я.
***
Осень пришла незаметно. Листья на деревьях пожелтели, озеро подёрнулось лёгкой рябью, и воздух стал прозрачным и холодным. Лея уже бегала по двору, собирая опавшие листья в огромные кучи, а Дарен — наш сын, которому исполнилось два года — топал за ней, пытаясь не отставать.
— Мама, смотри, какой лист! — кричала Лея, поднимая над головой кленовый лист, пылающий огнём.
— Красивый, — улыбалась я.
— А я нашёл палку! — гордо заявлял Дарен, размахивая найденным сокровищем.
— Тоже красивая, — серьёзно говорил Драккар, который стоял рядом.
Дети смеялись, и я смотрела на них и чувствовала, как сердце наполняется теплом. Два года назад я не могла даже представить, что буду так счастлива. А теперь у меня был дом, муж, двое детей, и я знала — это только начало.
***
Вечером, когда дети уснули, мы сидели у камина. Драккар читал какие-то бумаги, я вышивала. Тишина была привычной и уютной.
— Милана, — вдруг сказал он.
— М-м-м?
— Я хочу тебе кое-что сказать.
Я отложила вышивку и посмотрела на него. Его лицо было серьёзным, даже немного торжественным.
— Я хочу, чтобы ты знала, — начал он, — что эти два года были самыми счастливыми в моей жизни.
— Моими тоже, — ответила я.
— Я никогда не думал, что смогу быть таким, как сейчас, — продолжал он. — Таким... спокойным. Таким счастливым. Я всю жизнь воевал, скитался, терял. А теперь у меня есть дом. Семья. Ты.
Он встал, подошёл ко мне и опустился на колени.
— Милана, я хочу попросить у тебя прощения.
— За что? — удивилась я.
— За то, что вначале был тираном. За то, что не дал тебе выбора. За то, что заставил страдать.
— Драккар, — я взяла его лицо в ладони. — Ты дал мне выбор. В первую брачную ночь. Ты мог взять меня силой, но не взял. Ты ждал. Ты дал мне время. И за это я тебе благодарна.
— Но я всё равно чувствую вину, — сказал он.
— Тогда искупи её, — улыбнулась я. — Будь хорошим мужем. Хорошим отцом. Люби меня. И всё.
— Это я могу, — он улыбнулся в ответ.
Он поцеловал меня, и я почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Слеза счастья.
Глава 21. Драккар
Зима в этом году выдалась на редкость снежной. Сугробы поднимались выше пояса, озеро замёрзло настолько, что по льду можно было ходить пешком, и дети из окрестных деревень прибегали кататься на самодельных ледянках. Лея смотрела на них из окна, прижимаясь носом к холодному стеклу, и умоляла меня:
— Папа, можно я тоже пойду на озеро? Папа, пожалуйста!
— Сначала спросим у мамы, — отвечал я, хотя сам уже знал ответ.
Милана, конечно, разрешила. Но только в сопровождении меня и Густава. И чтобы через час быть дома. И чтобы тёплый плащ был застёгнут на все пуговицы. И чтобы шапка не сползала на глаза.
— Ты слышала? — спросил я, улыбаясь.
— Слышала, — вздохнула Лея. — Мама всегда говорит одно и то же.
— Потому что мама тебя любит, — сказал я, накидывая на неё плащ.
Лея надула губы, но спорить не стала. Мы вышли на улицу, и она с визгом побежала к озеру, увязая в сугробах. Дарен, наш младший, остался дома с Миланой — он ещё был слишком мал для таких прогулок.
— Смотри, папа! — кричала Лея, скользя по льду. — Я как птица!
— Как дракон, — поправил её Густав, который шёл рядом.
— А драконы умеют летать? — спросила она.
— Умеют, — ответил Густав, бросив на меня быстрый взгляд. — Твой папа, например.
— Папа, ты умеешь летать? — Лея остановилась и посмотрела на меня круглыми от удивления глазами.
— Умею, — сказал я. — Но сейчас холодно, и я не хочу.
— А когда потеплеет, ты мне покажешь? — не унималась она.
— Когда потеплеет, — пообещал я. — Обязательно покажу.
Она радостно захлопала в ладоши и снова побежала по льду, оставляя за собой цепочку маленьких следов.
— Ты ей действительно покажешь? — спросил Густав, когда Лея отбежала достаточно далеко.
— Покажу, — ответил я. — Она моя дочь. Она должна знать, кто я есть на самом деле.
— Она уже знает, — усмехнулся Густав. — Она тебя боготворит.
— А ты? — спросил я. — Ты тоже меня боготворишь?
— Я тебя уважаю, — ответил он. — Это другое.
Мы рассмеялись и пошли дальше, вслед за Леей, которая уже успела затеять игру с деревенскими мальчишками.
***
Через месяц после этой прогулки, когда морозы немного спали, мы получили известие, которого давно ждали. В столицу, ко двору императора, прибыл посол из южных земель. Он просил аудиенции у Драккара Тоора — лорда Озёрного замка, победителя южных кланов, защитника северных границ.
— Император хочет видеть тебя, — сказал Хаген, прочитав послание.
— Или заманить в ловушку, — усомнился Густав.
— Император не станет так рисковать, — возразил Хаген. — Ему нужны сильные союзники. А ты, Драккар, сейчас самый сильный на севере.
— И самый опасный, — добавил я.
Я сидел в своём кабинете, разбирая бумаги, и размышлял. Поездка в столицу была рискованной, но и отказываться было нельзя. Император — не тот человек, чьё приглашение можно игнорировать.
— Я поеду, — решил я. — Но не один. Возьму отряд из тридцати воинов. И Густава.
— А меня? — спросил Хаген.
— Ты останешься в замке, — сказал я. — Защитишь Милану и детей.
Хаген хотел возразить, но я поднял руку.
— Это приказ.
Он кивнул, хотя был недоволен.
***
Вечером я сказал Милане о поездке. Она выслушала молча, сидя у камина. Пламя освещало её лицо, делая его бледным и немного испуганным.
— Ты не хочешь, чтобы я ехал? — спросил я.
— Я хочу, чтобы ты остался, — честно ответила она. — Но знаю, что ты не можешь.
— Это надолго, — сказал я. — Месяц, может, два.
— Месяц? — её голос дрогнул. — Два?
— Я постараюсь быстрее, — пообещал я.
Она встала, подошла ко мне и обняла.
— Я буду ждать, — сказала она. — И молиться, чтобы с тобой ничего не случилось.
— Ничего не случится, — я поцеловал её в макушку. — Я вернусь.
— Ты всегда так говоришь, — прошептала она.
— Потому что это правда, — ответил я.
***
Отряд выступил через три дня. Я стоял у ворот и смотрел, как Милана держит на руках Дарена, а Лея цепляется за её юбку. Глаза у неё были мокрыми, но она не плакала. Она была сильной. Сильнее, чем думала.
— Я вернусь, — сказал я, наклоняясь к Лее. — И привезу тебе подарок.
— Какой? — спросила она, шмыгая носом.
— Сюрприз, — улыбнулся я. — Если скажу, это уже не будет сюрпризом.
Она кивнула и отпустила мою руку.
Я вскочил на коня и поехал к воротам. На полпути я обернулся. Милана всё ещё стояла на том же месте, прижимая к себе детей.
— Я люблю вас! — крикнул я.
— Мы тебя тоже! — крикнула она в ответ.
Я махнул рукой и выехал за ворота. Дорога в столицу была долгой и опасной, но я знал — я должен это сделать. Ради неё. Ради детей. Ради нашего будущего.
