Яна помолчала.
— Знаешь... А это было даже... мило. Когда твоя мать перестала ныть и начала улыбаться. У неё аура изменилась. Стала... теплой.
— Это называется любовь, Яна. Попробуй как-нибудь. Вдруг понравится.
— Пф-ф, — фыркнула ведьма. — Любовь — это слабость. Но котлеты были съедобные. Спи давай. Завтра нам выгуливать твоих стариков. И, кстати...
Она загадочно улыбнулась.
— Пока ты тут играла в «дочки-матери», я проверила твой телефон. Этот твой Роман... он не заблокировал тебя. Точнее заблокировал сначала, но потом разблокировал. Он страдает.
Я подскочила на раскладушке.
— Правда?!
— Правда. Мужчины предсказуемы. Он ждёт, что ты приползёшь. Но мы не приползём. Мы сделаем так, что он сам прибежит.
— Как?
— Завтра увидишь. Спи.
Я легла, улыбаясь в темноту.
Может, я и потеряла Рому. Может, у меня бардак в жизни. Но сегодня я победила ведьму. Кажется, я начинаю понимать правила этой игры. И мне начинает нравиться управлять своей жизнью.
Воскресное утро прошло под эгидой операции «Идеальная семья».
Яна, получившая вчера хороший ментальный подзатыльник, сидела тихо. Она даже помогла мне выбрать наряд для прогулки: джинсы, белая футболка и вязаный кардиган.
— Скромно, но со вкусом, — прокомментировала она. — Мама одобрит. Она любит, когда ты выглядишь как учительница на пенсии.
Мама действительно одобрила. Она была в благодушном настроении (вчерашняя «терапия» подействовала), папа надел свою парадную рубашку, и мы выдвинулись на променад.
Погода была чудесная. Солнце, лёгкий ветерок. Мы шли по набережной, ели мороженое. Я почти расслабилась.
— Аня, а когда ты нас познакомишь с женихом? — вдруг спросила мама, доедая вафельный стаканчик.
У меня внутри все сжалось.
— Мам, нет никакого жениха.
— Ну как нет? Ты вчера говорила про Романа. Сантехник-интеллектуал.
— Мы просто соседи.
— Соседи, — хмыкнула мама. — Знаю я этих соседей. Сначала кран чинят, потом детей нянчат. Позвони ему. Пригласи на ужин. Мы с папой оценим.
— Мам, нет!
— Аня, не спорь. Отец, скажи ей!
Папа, который с интересом разглядывал уличного музыканта, кивнул:
— Ага.
И тут случилось ужасное.
Мы проходили мимо цветочного киоска. Из-за угла, прямо нам навстречу, вырулил Людоед.
Он был не в костюме, а в джинсах и кожаной куртке, что делало его похожим на стареющего рокера. В руках он держал огромный букет красных роз.
Я попыталась спрятаться за папину спину, но было поздно.
— Анечка! — просиял Людоед, расплываясь в улыбке. — Какая встреча! А я как раз собрался к тебе.
Он подошёл к нам, игнорируя моё ошарашенное лицо, и вручил мне букет.
— Это тебе. За... прекрасный вечер пятницы. Ты была неотразима.
Мама застыла. Её глаза расширились, сканируя Людоеда: кожаная куртка (дорого), розы (дорого), уверенный вид (начальник).
— Добрый день! — пропела она, отпихивая меня плечом. — Аня, познакомь нас! Кто этот галантный мужчина?
Я хотела провалиться сквозь асфальт.
— Это... это мой начальник, — пробормотала я. — Андрей Вячеславович.
— Андрей, — поправил он, целуя маме ручку. — Для мамы такой очаровательной дочери — просто Андрей. Аня много о вас рассказывала (бессовестно соврал он).
Мама растаяла.
— Ой, ну что вы... Инна Ивановна. А это мой супруг.
— Геннадий Петрович. — Папа пожал руку Людоеду с подозрением.
— А мы вот гуляем, — щебетала мама. —Андрей, а вы не хотите присоединиться? Мы идём в кафе.
— С удовольствием! — согласился Людоед. — Я угощаю.
Яна летала вокруг нас, хохоча так, что, казалось, листья падали с деревьев.
— Аня, это фиаско! — веселилась она. — Твоя мать сейчас продаст тебя за этот букет! Смотри, она уже планирует свадьбу! Игорь — идеальный зять! Солидный, богатый, маму любит!
— Заткнись! — мысленно рявкнула я. — Лучше сделай что-нибудь, чтобы он ушёл!
— Зачем? Мне нравится. Пусть помучается. Он же думал, что у нас любовь. А тут — тёща!
Мы сели в летнем кафе. Это была пытка.
Людоед сыпал комплиментами, заказывал самые дорогие блюда и рассказывал маме, какая я ценная сотрудница.
— Аня — моя правая рука! — вещал он, накрывая мою ладонь своей (я выдернула руку, как ошпаренная). — У неё большое будущее. Мы с ней... на одной волне.
Мама сияла.
— Вот видишь, Аня! А ты скрывала! Вот — мужчина! Андрей, а вы не женаты, случайно?
Людоед на секунду замялся.
— В процессе... развода. Сложная ситуация. Но встреча с Аней открыла мне глаза.
Я подавилась соком.
— Мама, нам пора! — я вскочила. — У папы... у папы сериал! Футбол! Ему надо домой!
— Какой футбол? — удивился папа.
— Финал чемпионата! Пошли!
И тут, как вишенка на торте этого кошмара, вдалеке появился Роман.
Он шел с пакетом продуктов из магазина. В обычной футболке, уставший, небритый.
Он уставился на нас, рассматривая. Он узнал меня. И остановился.
Увидел меня с огромным букетом роз. Увидел какого-то мужчину, который вальяжно сидел рядом.
Наши взгляды встретились.
В его глазах не было злости. Там была усталость и разочарование. Типа: «Ну что ж, всё понятно. Я не ошибся».
Он даже не кивнул. Просто отвёл взгляд и ускорил шаг в противоположном направлении.
— Рома! — вырвалось у меня.
Мама обернулась.
— Кто? А, этот... сосед? Ой, Аня, не позорься. У тебя тут Андрей сидит, а ты на сантехников смотришь.
— Он не сантехник! — крикнула я. — Он архитектор! И я его люблю!
В кафе повисла тишина.
Людоед застыл с вилкой у рта. Мама открыла рот.
Яна перестала смеяться и зависла над столом.
— Аня... — прошептала она. — Ты чего творишь? Ты сейчас всё испортишь. Андрюша нам нужен для карьеры!
— Плевать мне на карьеру! — я схватила букет роз и сунула его в руки растерянному Людоеду. — Андрей Вячеславович, спасибо за цветы. Но я их не приму. Между нами ничего нет и не будет. То, что было на корпоративе — ошибка. Помутнение. Я увольняюсь.
— Что?! — хором воскликнули мама и Людоед.
— Я увольняюсь, — твердо повторила я.
Я повернулась к маме.
— Мам, прости. Но я не буду жить так, как ты хочешь. Мне не нужен «солидный» мужчина. Мне нужен тот, кого я люблю. Даже, если он не миллионер!
Я схватила сумочку.
— Я пойду. Мне нужно кое-что исправить.
И я побежала. Вслед за Романом.
— Стой! — кричала мама.
— Дура! — вопила Яна, летя за мной. — Мы потеряли всё! Деньги! Должность! Ты сумасшедшая!
— Я счастливая! — крикнула я на бегу.
...Я догнала его у самого подъезда. Он уже приложил ключ к домофону.
— Рома! — закричала я, хватая его за рукав.
Он обернулся. Его лицо было каменным.
— Рома, подожди! Дай мне объяснить!
— Объяснить? — он горько усмехнулся. — Что тут объяснять, Аня? Я видел. Цветы. Ресторан. Мама сияет. Вы отличная пара.
— Это не то, что ты думаешь! Он сам пришёл! Я не звала его!
— А на балконе? — тихо спросил он. — Тогда, на корпоративе. Это он был? Кто это?
— Это мой начальник... Но...
Я замерла. Крыть было нечем. Я не могла сказать: «Это была ведьма из зеркала».
— Рома... Я уволилась. Только что. Я бросила ему эти розы!
— Молодец, — кивнул он без эмоций. — Но это ничего не меняет. Ты играешь в какие-то игры, Аня. То ты домашняя девочка с шарлоткой, то целуешься на балконе с начальником. Я не хочу в этом участвовать. Я слишком стар для драм.
Он открыл дверь.
— Не звони мне, пожалуйста. Я хочу спокойной жизни. А с тобой... с тобой штормит.
Дверь захлопнулась. Доводчик пискнул.
Я осталась стоять перед закрытой дверью.
— Ну вот, — раздался голос Яны. Она сидела на козырьке подъезда. — Драматично. Слезу вышибает. Но зато теперь мы свободны для карьеры!
— Я тебя ненавижу, — прошептала я.
— Переживу, — фыркнула она. — Пошли домой. Мама ждет отчета. Скажем ей, что у тебя мигрень.
Родители уезжали в воскресенье вечером.
Прощание было эпичным. Мама, уверенная, что у меня теперь два жениха: начальник и архитектор, сияла как медный таз.
Я думала, будет скандал. Думала, мама устроит допрос: «Почему ты убежала?», «Что с начальником?».
Но мама была... в восторге.
Мы стояли на перроне. Папа курил в сторонке, охраняя сумки.
— Ох, Анька! — сияла мама, поправляя мне воротник. — Ну ты даешь! Тихая-тихая, а двух мужиков лбами столкнула! Это же кино! «Санта-Барбара» отдыхает! Смотри, не упусти обоих! А потом сердце подскажет кого выбрать. — Напутствовала она шёпотом быстро, чтобы этот совет не услышал папа. — Андрей — солидный такой, но Роман... у него глаза добрые. — Уже в полный голос продолжила она. — В общем, Аня, я тобой горжусь. Ты наконец-то взялась за ум.
— Мам, это не кино, это катастрофа, — глухо сказала я. — Рома меня... мы поссорились. А Андрей Вячеславович меня, скорее всего, действительно уволит.
— Ой, не выдумывай! — отмахнулась она. — Уволит он! Милые бранятся, только тешатся! Видела я, как он на тебя смотрел. Как кот на сметану. Такие не увольняют, такие кольца покупают, чтобы удержать. А Рома твой... ну, побесится и придёт. Мужикам нравится конкуренция. Ты главное нос не вешай. Держи марку!
Она сунула мне в карман свёрнутые купюры.
— Вот, купи себе помаду. Красную. Андрей оценит.
— Мам...
— Всё! Поезд! Папа, хватай вещи!
Папа подошёл, просто хлопнул меня по плечу:
— Ты это... если обидят — звони. Я приеду, разберусь. С ружьём.
Они погрузились в вагон. Мама махала мне из окна, изображая знаками «позвони Андрею».
Я помахала в ответ, чувствуя, как улыбка сползает с лица, превращаясь в гримасу боли.
Она ничего не поняла. В её мире я была героиней романа. В моем мире я была безработной одиночкой с разбитым сердцем и обречённым на голод котом.
Я осталась одна.
На перроне было пусто и ветрено. В кармане вибрировал телефон — уведомления от банка.
«Списание: Кредит. Остаток на счете: 3 450 рублей».
Три тысячи. До конца месяца.
А работы у меня больше нет.
— Ну и что мы будем делать, гордая ты наша? — раздался ехидный голос.
Яна сидела на чемодане какого-то зазевавшегося пассажира.
— Мы будем искать работу, — буркнула я, направляясь к выходу.
— Работу? — фыркнула она. — С твоим резюме и рекомендацией от Людоеда? Он же тебе такую характеристику напишет, что тебя даже в уборщицы не возьмут. «Склонна к истерикам, швыряется букетами, страдает раздвоением личности».
— Это ты виновата! Ты целовала Людоеда!
— Я?! Я строила тебе империю! А ты всё разрушила ради своих «высоких чувств». Слабак твой Рома. Настоящий мужик бы отбил тебя, а не убежал в кусты. Кстати, как там твой Ромео? Писал?
Я достала телефон. Рома был все ещё «не в сети» для меня. Чёрный список.
Сердце кольнуло.
— Помолчи, Яна.
Я вернулась в пустую квартиру.
Тишина давила на уши. На кухне всё ещё пахло мамиными духами, валерьянкой и пирожками.
Барсик вышел из укрытия, подозрительно обнюхал мои ноги и мяукнул: «Враги ушли? Можно жрать?»
— Можно, — вздохнула я, насыпая ему остатки корма. — Жри, Барсик. Это последняя пачка. Дальше будем ловить голубей на балконе.
Понедельник прошёл в аду. Я разослала резюме в десятки компаний. Тишина.
Вторник. Тишина.
Среда. Позвонили из одной конторы, предложили продавать фильтры для воды, ходя по квартирам. Я представила, как звоню в дверь Роме и предлагаю ему фильтр... и заплакала.
Я сидела на кухне, доедая мамины пирожки (последнюю еду в доме), и смотрела в стену. Барсик смотрел на меня с немым укором.
— Аня, — Яна сидела за столом, рассматривая мой маникюр, который уже начал облезать. — Я, конечно, извиняюсь, но тебе нужны витамины. Ты ешь одно тесто. От этого цвет лица портится.
— У меня нет денег на витамины, — огрызнулась я. — У меня денег на кошачий корм осталось на два дня.
Барсик, услышав это, тревожно мяукнул.
— Надо что-то делать, — констатировала Яна. — Может, ограбим банк? Я могу пройти сквозь стены, открыть хранилище...
— Нет! Нас посадят!
— Тебя посадят. Я — призрак. А ты будешь сидеть. Зато макароны с капустой бесплатно.
— Идеи есть? Кроме ограбления?
— Есть. Позвони Людоеду.
— Никогда!
— Гордость — это роскошь для богатых. А мы бедные. Позвони и скажи... не знаю, скажи, что у тебя было ПМС. Гормональный сбой. Мужики этого боятся и верят.
И тут зазвонил телефон.
Неизвестный номер.
Я схватила трубку, надеясь, что это с собеседования.
— Алло?
— Анна? Добрый день.
Голос был знакомым до дрожи. Бархатный, властный, с нотками извинения.
Людоед.
Я чуть не выронила телефон.
— Андрей... Вячеславович?
— Просто Андрей, Аня. Мы же договаривались.
— Я... я думала, что уже уволена, Просто Андрей...
В трубке послышался тяжёлый вздох.
— Аня, послушай. Я погорячился. И ты погорячилась. Тот вечер... ну, скажем так, коньяк был лишним. Я вёл себя... слишком... настойчиво. Прошу прощения.
Я замерла. Людоед извиняется? Мир перевернулся?
Яна подлетела ко мне и прижалась ухом к трубке призрачным ухом.
— Он что, извиняется? — прошептала она. — Лиса хитрая. Чего ему надо?
— Я принимаю извинения, — осторожно сказала я. — Но моё решение уйти...
— ...Ты устроила сцену, — перебил он. — Да. Было эффектно. Розы в лицо — это сильно. Знаешь, Аня, я оценил.
— Оценили? — я опешила.
— В моем окружении все только лижут... кхм... льстят. А ты показала зубы. Это редкость. Но давай к делу. Я звоню не отношения выяснять.
Он сделал паузу.
— Подожди с решением, — быстро сказал он. — У меня к тебе деловое предложение. Без личного. Чистый бизнес. Коммандировка в Сочи.
— Просто чистый бизнес и никакого грязного секса? — спросила я, не ожида сама от себя.
— Да. Мы с партнёрами начали строительство комплекса в Сочи. Грандиозный проект. Отель, бизнес-центр. Мне нужен помощник. Человек, которому я доверяю. Который знает всю кухню изнутри.
— А я тут причём?
— Ты этот человек. Зарплата — двойная ставка. Плюс командировочные. Плюс проживание в «Мэдиссон» пять звёзд. Плюс премия по итогам.
У меня перехватило дыхание. Двойная ставка. Это закрыло бы кредит.
— Андрей Вячеславович, я не могу... После того, что было...
— Аня, — его голос стал жёстче, по-деловому. — Забудь, что было. Я предлагаю тебе вернуться на работу. Подумай. Это шанс. Ты же профессионал. Или ты позволишь эмоциям разрушить карьеру?
— Я... я подумаю.
— Думай до вечера.
Я положила трубку.
— СОГЛАШАЙСЯ! — заорала Яна мне прямо в ухо.
— Ты что? — я отшатнулась. — Ехать с ним? В Сочи? Он же будет приставать!
— Плевать! — Яна летала по кухне кругами, как реактивный истребитель. — Ты слышала? Тройная ставка! Пять звёзд! Море! Аня, мы сгниём в этой квартире с твоими пирожками!
— Но Рома...
— Рома тебя бросил! Заблокировал! Забыл! А этот предлагает деньги и море.
Яна подлетела ко мне и взяла меня за плечи своими призрачными руками.
— Слушай меня. Мы поедем. Мы заработаем денег. А если он начнёт распускать руки — у нас есть я. Я ему такой «курортный роман» устрою, что он заикаться начнёт.
— Я боюсь.
— А быть нищей ты не боишься? Смотри на Барсика. Он хочет кушать.
Кот жалобно мяукнул, подтверждая её слова.
— Кстати. А как же Барсик?
— Мы возьмём этого засранца с собой!
Я посмотрела на пустой холодильник. На счёт в банке. На серое небо за окном.
Сочи. Море. Деньги.
И шанс доказать всем, что я чего-то стою.
— Ладно, — выдохнула я. — Я позвоню ему. Но с одним условием.
— Каким?
— Ты не лезешь в управление, пока я не попрошу. Никаких поцелуев, никакого флирта. Мы едем работать.
— Знаешь... А это было даже... мило. Когда твоя мать перестала ныть и начала улыбаться. У неё аура изменилась. Стала... теплой.
— Это называется любовь, Яна. Попробуй как-нибудь. Вдруг понравится.
— Пф-ф, — фыркнула ведьма. — Любовь — это слабость. Но котлеты были съедобные. Спи давай. Завтра нам выгуливать твоих стариков. И, кстати...
Она загадочно улыбнулась.
— Пока ты тут играла в «дочки-матери», я проверила твой телефон. Этот твой Роман... он не заблокировал тебя. Точнее заблокировал сначала, но потом разблокировал. Он страдает.
Я подскочила на раскладушке.
— Правда?!
— Правда. Мужчины предсказуемы. Он ждёт, что ты приползёшь. Но мы не приползём. Мы сделаем так, что он сам прибежит.
— Как?
— Завтра увидишь. Спи.
Я легла, улыбаясь в темноту.
Может, я и потеряла Рому. Может, у меня бардак в жизни. Но сегодня я победила ведьму. Кажется, я начинаю понимать правила этой игры. И мне начинает нравиться управлять своей жизнью.
Глава 12. Прогулка по минному полю
Воскресное утро прошло под эгидой операции «Идеальная семья».
Яна, получившая вчера хороший ментальный подзатыльник, сидела тихо. Она даже помогла мне выбрать наряд для прогулки: джинсы, белая футболка и вязаный кардиган.
— Скромно, но со вкусом, — прокомментировала она. — Мама одобрит. Она любит, когда ты выглядишь как учительница на пенсии.
Мама действительно одобрила. Она была в благодушном настроении (вчерашняя «терапия» подействовала), папа надел свою парадную рубашку, и мы выдвинулись на променад.
Погода была чудесная. Солнце, лёгкий ветерок. Мы шли по набережной, ели мороженое. Я почти расслабилась.
— Аня, а когда ты нас познакомишь с женихом? — вдруг спросила мама, доедая вафельный стаканчик.
У меня внутри все сжалось.
— Мам, нет никакого жениха.
— Ну как нет? Ты вчера говорила про Романа. Сантехник-интеллектуал.
— Мы просто соседи.
— Соседи, — хмыкнула мама. — Знаю я этих соседей. Сначала кран чинят, потом детей нянчат. Позвони ему. Пригласи на ужин. Мы с папой оценим.
— Мам, нет!
— Аня, не спорь. Отец, скажи ей!
Папа, который с интересом разглядывал уличного музыканта, кивнул:
— Ага.
И тут случилось ужасное.
Мы проходили мимо цветочного киоска. Из-за угла, прямо нам навстречу, вырулил Людоед.
Он был не в костюме, а в джинсах и кожаной куртке, что делало его похожим на стареющего рокера. В руках он держал огромный букет красных роз.
Я попыталась спрятаться за папину спину, но было поздно.
— Анечка! — просиял Людоед, расплываясь в улыбке. — Какая встреча! А я как раз собрался к тебе.
Он подошёл к нам, игнорируя моё ошарашенное лицо, и вручил мне букет.
— Это тебе. За... прекрасный вечер пятницы. Ты была неотразима.
Мама застыла. Её глаза расширились, сканируя Людоеда: кожаная куртка (дорого), розы (дорого), уверенный вид (начальник).
— Добрый день! — пропела она, отпихивая меня плечом. — Аня, познакомь нас! Кто этот галантный мужчина?
Я хотела провалиться сквозь асфальт.
— Это... это мой начальник, — пробормотала я. — Андрей Вячеславович.
— Андрей, — поправил он, целуя маме ручку. — Для мамы такой очаровательной дочери — просто Андрей. Аня много о вас рассказывала (бессовестно соврал он).
Мама растаяла.
— Ой, ну что вы... Инна Ивановна. А это мой супруг.
— Геннадий Петрович. — Папа пожал руку Людоеду с подозрением.
— А мы вот гуляем, — щебетала мама. —Андрей, а вы не хотите присоединиться? Мы идём в кафе.
— С удовольствием! — согласился Людоед. — Я угощаю.
Яна летала вокруг нас, хохоча так, что, казалось, листья падали с деревьев.
— Аня, это фиаско! — веселилась она. — Твоя мать сейчас продаст тебя за этот букет! Смотри, она уже планирует свадьбу! Игорь — идеальный зять! Солидный, богатый, маму любит!
— Заткнись! — мысленно рявкнула я. — Лучше сделай что-нибудь, чтобы он ушёл!
— Зачем? Мне нравится. Пусть помучается. Он же думал, что у нас любовь. А тут — тёща!
Мы сели в летнем кафе. Это была пытка.
Людоед сыпал комплиментами, заказывал самые дорогие блюда и рассказывал маме, какая я ценная сотрудница.
— Аня — моя правая рука! — вещал он, накрывая мою ладонь своей (я выдернула руку, как ошпаренная). — У неё большое будущее. Мы с ней... на одной волне.
Мама сияла.
— Вот видишь, Аня! А ты скрывала! Вот — мужчина! Андрей, а вы не женаты, случайно?
Людоед на секунду замялся.
— В процессе... развода. Сложная ситуация. Но встреча с Аней открыла мне глаза.
Я подавилась соком.
— Мама, нам пора! — я вскочила. — У папы... у папы сериал! Футбол! Ему надо домой!
— Какой футбол? — удивился папа.
— Финал чемпионата! Пошли!
И тут, как вишенка на торте этого кошмара, вдалеке появился Роман.
Он шел с пакетом продуктов из магазина. В обычной футболке, уставший, небритый.
Он уставился на нас, рассматривая. Он узнал меня. И остановился.
Увидел меня с огромным букетом роз. Увидел какого-то мужчину, который вальяжно сидел рядом.
Наши взгляды встретились.
В его глазах не было злости. Там была усталость и разочарование. Типа: «Ну что ж, всё понятно. Я не ошибся».
Он даже не кивнул. Просто отвёл взгляд и ускорил шаг в противоположном направлении.
— Рома! — вырвалось у меня.
Мама обернулась.
— Кто? А, этот... сосед? Ой, Аня, не позорься. У тебя тут Андрей сидит, а ты на сантехников смотришь.
— Он не сантехник! — крикнула я. — Он архитектор! И я его люблю!
В кафе повисла тишина.
Людоед застыл с вилкой у рта. Мама открыла рот.
Яна перестала смеяться и зависла над столом.
— Аня... — прошептала она. — Ты чего творишь? Ты сейчас всё испортишь. Андрюша нам нужен для карьеры!
— Плевать мне на карьеру! — я схватила букет роз и сунула его в руки растерянному Людоеду. — Андрей Вячеславович, спасибо за цветы. Но я их не приму. Между нами ничего нет и не будет. То, что было на корпоративе — ошибка. Помутнение. Я увольняюсь.
— Что?! — хором воскликнули мама и Людоед.
— Я увольняюсь, — твердо повторила я.
Я повернулась к маме.
— Мам, прости. Но я не буду жить так, как ты хочешь. Мне не нужен «солидный» мужчина. Мне нужен тот, кого я люблю. Даже, если он не миллионер!
Я схватила сумочку.
— Я пойду. Мне нужно кое-что исправить.
И я побежала. Вслед за Романом.
— Стой! — кричала мама.
— Дура! — вопила Яна, летя за мной. — Мы потеряли всё! Деньги! Должность! Ты сумасшедшая!
— Я счастливая! — крикнула я на бегу.
...Я догнала его у самого подъезда. Он уже приложил ключ к домофону.
— Рома! — закричала я, хватая его за рукав.
Он обернулся. Его лицо было каменным.
— Рома, подожди! Дай мне объяснить!
— Объяснить? — он горько усмехнулся. — Что тут объяснять, Аня? Я видел. Цветы. Ресторан. Мама сияет. Вы отличная пара.
— Это не то, что ты думаешь! Он сам пришёл! Я не звала его!
— А на балконе? — тихо спросил он. — Тогда, на корпоративе. Это он был? Кто это?
— Это мой начальник... Но...
Я замерла. Крыть было нечем. Я не могла сказать: «Это была ведьма из зеркала».
— Рома... Я уволилась. Только что. Я бросила ему эти розы!
— Молодец, — кивнул он без эмоций. — Но это ничего не меняет. Ты играешь в какие-то игры, Аня. То ты домашняя девочка с шарлоткой, то целуешься на балконе с начальником. Я не хочу в этом участвовать. Я слишком стар для драм.
Он открыл дверь.
— Не звони мне, пожалуйста. Я хочу спокойной жизни. А с тобой... с тобой штормит.
Дверь захлопнулась. Доводчик пискнул.
Я осталась стоять перед закрытой дверью.
— Ну вот, — раздался голос Яны. Она сидела на козырьке подъезда. — Драматично. Слезу вышибает. Но зато теперь мы свободны для карьеры!
— Я тебя ненавижу, — прошептала я.
— Переживу, — фыркнула она. — Пошли домой. Мама ждет отчета. Скажем ей, что у тебя мигрень.
Глава 13. Финансовая яма и звонок из преисподней
Родители уезжали в воскресенье вечером.
Прощание было эпичным. Мама, уверенная, что у меня теперь два жениха: начальник и архитектор, сияла как медный таз.
Я думала, будет скандал. Думала, мама устроит допрос: «Почему ты убежала?», «Что с начальником?».
Но мама была... в восторге.
Мы стояли на перроне. Папа курил в сторонке, охраняя сумки.
— Ох, Анька! — сияла мама, поправляя мне воротник. — Ну ты даешь! Тихая-тихая, а двух мужиков лбами столкнула! Это же кино! «Санта-Барбара» отдыхает! Смотри, не упусти обоих! А потом сердце подскажет кого выбрать. — Напутствовала она шёпотом быстро, чтобы этот совет не услышал папа. — Андрей — солидный такой, но Роман... у него глаза добрые. — Уже в полный голос продолжила она. — В общем, Аня, я тобой горжусь. Ты наконец-то взялась за ум.
— Мам, это не кино, это катастрофа, — глухо сказала я. — Рома меня... мы поссорились. А Андрей Вячеславович меня, скорее всего, действительно уволит.
— Ой, не выдумывай! — отмахнулась она. — Уволит он! Милые бранятся, только тешатся! Видела я, как он на тебя смотрел. Как кот на сметану. Такие не увольняют, такие кольца покупают, чтобы удержать. А Рома твой... ну, побесится и придёт. Мужикам нравится конкуренция. Ты главное нос не вешай. Держи марку!
Она сунула мне в карман свёрнутые купюры.
— Вот, купи себе помаду. Красную. Андрей оценит.
— Мам...
— Всё! Поезд! Папа, хватай вещи!
Папа подошёл, просто хлопнул меня по плечу:
— Ты это... если обидят — звони. Я приеду, разберусь. С ружьём.
Они погрузились в вагон. Мама махала мне из окна, изображая знаками «позвони Андрею».
Я помахала в ответ, чувствуя, как улыбка сползает с лица, превращаясь в гримасу боли.
Она ничего не поняла. В её мире я была героиней романа. В моем мире я была безработной одиночкой с разбитым сердцем и обречённым на голод котом.
Я осталась одна.
На перроне было пусто и ветрено. В кармане вибрировал телефон — уведомления от банка.
«Списание: Кредит. Остаток на счете: 3 450 рублей».
Три тысячи. До конца месяца.
А работы у меня больше нет.
— Ну и что мы будем делать, гордая ты наша? — раздался ехидный голос.
Яна сидела на чемодане какого-то зазевавшегося пассажира.
— Мы будем искать работу, — буркнула я, направляясь к выходу.
— Работу? — фыркнула она. — С твоим резюме и рекомендацией от Людоеда? Он же тебе такую характеристику напишет, что тебя даже в уборщицы не возьмут. «Склонна к истерикам, швыряется букетами, страдает раздвоением личности».
— Это ты виновата! Ты целовала Людоеда!
— Я?! Я строила тебе империю! А ты всё разрушила ради своих «высоких чувств». Слабак твой Рома. Настоящий мужик бы отбил тебя, а не убежал в кусты. Кстати, как там твой Ромео? Писал?
Я достала телефон. Рома был все ещё «не в сети» для меня. Чёрный список.
Сердце кольнуло.
— Помолчи, Яна.
*******
Я вернулась в пустую квартиру.
Тишина давила на уши. На кухне всё ещё пахло мамиными духами, валерьянкой и пирожками.
Барсик вышел из укрытия, подозрительно обнюхал мои ноги и мяукнул: «Враги ушли? Можно жрать?»
— Можно, — вздохнула я, насыпая ему остатки корма. — Жри, Барсик. Это последняя пачка. Дальше будем ловить голубей на балконе.
*******
Понедельник прошёл в аду. Я разослала резюме в десятки компаний. Тишина.
Вторник. Тишина.
Среда. Позвонили из одной конторы, предложили продавать фильтры для воды, ходя по квартирам. Я представила, как звоню в дверь Роме и предлагаю ему фильтр... и заплакала.
Я сидела на кухне, доедая мамины пирожки (последнюю еду в доме), и смотрела в стену. Барсик смотрел на меня с немым укором.
— Аня, — Яна сидела за столом, рассматривая мой маникюр, который уже начал облезать. — Я, конечно, извиняюсь, но тебе нужны витамины. Ты ешь одно тесто. От этого цвет лица портится.
— У меня нет денег на витамины, — огрызнулась я. — У меня денег на кошачий корм осталось на два дня.
Барсик, услышав это, тревожно мяукнул.
— Надо что-то делать, — констатировала Яна. — Может, ограбим банк? Я могу пройти сквозь стены, открыть хранилище...
— Нет! Нас посадят!
— Тебя посадят. Я — призрак. А ты будешь сидеть. Зато макароны с капустой бесплатно.
— Идеи есть? Кроме ограбления?
— Есть. Позвони Людоеду.
— Никогда!
— Гордость — это роскошь для богатых. А мы бедные. Позвони и скажи... не знаю, скажи, что у тебя было ПМС. Гормональный сбой. Мужики этого боятся и верят.
И тут зазвонил телефон.
Неизвестный номер.
Я схватила трубку, надеясь, что это с собеседования.
— Алло?
— Анна? Добрый день.
Голос был знакомым до дрожи. Бархатный, властный, с нотками извинения.
Людоед.
Я чуть не выронила телефон.
— Андрей... Вячеславович?
— Просто Андрей, Аня. Мы же договаривались.
— Я... я думала, что уже уволена, Просто Андрей...
В трубке послышался тяжёлый вздох.
— Аня, послушай. Я погорячился. И ты погорячилась. Тот вечер... ну, скажем так, коньяк был лишним. Я вёл себя... слишком... настойчиво. Прошу прощения.
Я замерла. Людоед извиняется? Мир перевернулся?
Яна подлетела ко мне и прижалась ухом к трубке призрачным ухом.
— Он что, извиняется? — прошептала она. — Лиса хитрая. Чего ему надо?
— Я принимаю извинения, — осторожно сказала я. — Но моё решение уйти...
— ...Ты устроила сцену, — перебил он. — Да. Было эффектно. Розы в лицо — это сильно. Знаешь, Аня, я оценил.
— Оценили? — я опешила.
— В моем окружении все только лижут... кхм... льстят. А ты показала зубы. Это редкость. Но давай к делу. Я звоню не отношения выяснять.
Он сделал паузу.
— Подожди с решением, — быстро сказал он. — У меня к тебе деловое предложение. Без личного. Чистый бизнес. Коммандировка в Сочи.
— Просто чистый бизнес и никакого грязного секса? — спросила я, не ожида сама от себя.
— Да. Мы с партнёрами начали строительство комплекса в Сочи. Грандиозный проект. Отель, бизнес-центр. Мне нужен помощник. Человек, которому я доверяю. Который знает всю кухню изнутри.
— А я тут причём?
— Ты этот человек. Зарплата — двойная ставка. Плюс командировочные. Плюс проживание в «Мэдиссон» пять звёзд. Плюс премия по итогам.
У меня перехватило дыхание. Двойная ставка. Это закрыло бы кредит.
— Андрей Вячеславович, я не могу... После того, что было...
— Аня, — его голос стал жёстче, по-деловому. — Забудь, что было. Я предлагаю тебе вернуться на работу. Подумай. Это шанс. Ты же профессионал. Или ты позволишь эмоциям разрушить карьеру?
— Я... я подумаю.
— Думай до вечера.
Я положила трубку.
— СОГЛАШАЙСЯ! — заорала Яна мне прямо в ухо.
— Ты что? — я отшатнулась. — Ехать с ним? В Сочи? Он же будет приставать!
— Плевать! — Яна летала по кухне кругами, как реактивный истребитель. — Ты слышала? Тройная ставка! Пять звёзд! Море! Аня, мы сгниём в этой квартире с твоими пирожками!
— Но Рома...
— Рома тебя бросил! Заблокировал! Забыл! А этот предлагает деньги и море.
Яна подлетела ко мне и взяла меня за плечи своими призрачными руками.
— Слушай меня. Мы поедем. Мы заработаем денег. А если он начнёт распускать руки — у нас есть я. Я ему такой «курортный роман» устрою, что он заикаться начнёт.
— Я боюсь.
— А быть нищей ты не боишься? Смотри на Барсика. Он хочет кушать.
Кот жалобно мяукнул, подтверждая её слова.
— Кстати. А как же Барсик?
— Мы возьмём этого засранца с собой!
Я посмотрела на пустой холодильник. На счёт в банке. На серое небо за окном.
Сочи. Море. Деньги.
И шанс доказать всем, что я чего-то стою.
— Ладно, — выдохнула я. — Я позвоню ему. Но с одним условием.
— Каким?
— Ты не лезешь в управление, пока я не попрошу. Никаких поцелуев, никакого флирта. Мы едем работать.
