Но песня миконида не несла радостных или благодарных нот, мелодия встревоженно скакала и становилась быстрее. Даже казалось, что всё вокруг замедлилось и притихло. Боль в виске и боку, ощущение исцеления и тошноты, голоса группы и обсуждения, будто удалялись от дроу. Всё меркло в сравнении с песней Владыки Глота и его яркими малахитовыми глазами из-под небольших грибных шапок.
Как только заклинание Шэдоухарт завершилось и вместо тепла ощутилась прохлада, Тав медленно поднялась, а миконид направился навстречу.
— Опухоль иссечена. Дуэргары мертвы, — Глот подошёл ближе, и группа притихла, прислушиваясь к его одинокой мелодии. — Эту землю я нареку своей. Из тьмы восстанет могучий круг. Песнь моя заполнит пещеру.
Ноты звучали по-прежнему тревожно и резко, но появился и новый тон. Тон, который можно было уловить, если услышать его однажды. И группа уже слышала подобный, в совсем другой обстановке и от совсем другого существа, которое тоже стремилось к защите своего круга. В мыслях Тав проскользнуло лицо лесной эльфийки из Изумрудной Рощи. Тот же пугающий одержимый тон.
— Несущие смерть… — Глот ступил ближе, а вокруг послышались шорохи и тяжёлая поступь, — в пещере место лишь одному Владыке. В век Глота… — группа заметно напряглась, Израйя едва слышно пропела заклинание, озаряющее её глаза холодным светом, пока Карлах сильнее сжала рукоять топора, — никакого Спава быть не может. Прикончите другого Владыку.
— Ты восстанешь против того, кто дал тебе прибежище в трудный час? — прозвучал осуждающий вопрос Уилла.
— Он заслужил свою судьбу. Мой круг погибал, а дуэргары процветали, — ноты становились всё громче и яростнее. — Я пел Спаву о помощи. Но он спрятался в пещере и позволил врагам убить мой круг, — шаги затихли, когда группу окружили тела поднятых дуэргаров, что уже покрылись жёлтой плесенью и источали чёрные споры. — Выбирайте, гладкомыслящие. Помогите мне вырастить сильный круг. И тогда получите награду. Или защищайте сиятельного труса, пока круг Глота не поглотит вас целиком…
«Вот же лживый ублюдок. Решил, что группа во главе с дроу отличный инструмент для личной мести», — подобная мысль, что её ненавистную природу будут использовать вот так, разгоняло кровь, что ощутимо ударилась в виски.
— Мы не собираемся быть твоим оружием, — холодно прорычала дроу, а Владыка миконидов всё больше напоминал ей обезумевшую Кагу, нежели грибоподобное существо. — Но если так жаждешь крови...
Боль и тревога стремительно угасали в гневе и пугающей усмешке дроу, которая уже не чувствовала ни раны в боку, ни тошноты, ни слабости. Бывшая глава друидов поднимала гнев за жестокость и презрение к власти, пробуждала тёмные мысли. Столь же пугающие, сколько и желанные. Ненависть и страх обращались в кровожадность, подпитываясь стремлением доказать глупость даже предположения смелых приказов дроу.
— Вы никогда не вернётесь домой, — гневно проревел Глот, пока ухмылка на лице дроу становилась всё более ледяной, а группу окружали заражённые трупы дуэргаров.
Первой сорвалась Карлах. Пламя, исходящее от её пылающего сердца, разгоралось, пока её топор рубил грибную плоть. Лаэ’зель с кличем кинулась на Глота, а тем временем плуты бросились на ближайших дуэргаров, под шум и хаос. Золотое свечение защитных заклинаний ощущалось покалыванием на коже, а в тела дуэргаров летели стрелы и лучи магии. Тав терялась в собственном быстром дыхании, пока сердце стучало всё громче. Перед её глазами мелькали блестящие от крови лезвия и магический свет. Она рвала уже изрядно покалеченное тело, поддерживаемое лишь спорами Глота, выпуская злость. Хотя Тав не слышала хрипов и не видела взгляда угасающей жизни дуэргара, это, казалось, ей помогало. Возможно, из-за черт лица, что она так часто видела в Подземье, может, из-за предательства Владыки, а может, из-за ещё не отпустивший гнев на Кагу, что злонамеренно попрощалась с группой.
Удары кинжалом забирали не только эмоции, но и силы. Боль и тошнота возвращались, движения становились слабее и медленнее. Последний удар вышел совсем вялый и оставил небольшой порез, соскользнув с кожаной брони. Тав останавливалась. За громким сердцебиением она слышала голоса спутников, усталые вздохи и тихую ругань на тяжёлое начало дня. Дроу устало поднялась с изрезанного тела и облокотилась на холодный выступ скалы, который казался ей сейчас особенно приятным.
— Вот и всё, узурпатор мёртв. Прощай, мечта о круге Глота, — измученно протянул Гейл, присаживаясь на ещё не до конца сгнивший стул у стены.
— Владыка без поданных, грустная история, — в тон добавил Уилл и вернулся к попыткам остудить пылающую Карлах, что громко дышала и старалась держаться подальше от деревянных балок.
— Зато я вмазала грибу! — хрипло рассмеялась варварша, явно пометив в своём безумном списке побеждённых врагов главу грибоподобных существ где-то после бесчисленных демонов.
— Он был слаб и глуп. Это слишком мелкая битва, — проворчала Лаэ’зель, смотря на труп Владыки с явным разочарованием.
Тав горько усмехнулась мыслям: «Кто же знал, что микониды могут быть такими?» Она представляла себе этих существ другими, далёкими для понимания, волшебно пугающими и странными. Но такая человечная обида от большого гриба стала неожиданностью, хотя и сделала чудаковатую расу понятнее. Пока группа устроила короткую передышку с обсуждением миконидов и их возможной конкурентности в бесконечных пещерах тёмных глубин с обязательными уточнениями волшебников и ворчанием Шэдоухарт на раны, что опустошали бутыльки с зельями, Тав кратко осмотрела всех.
Травмы были, но жрица внимательно следила за боем и успевала залечить большинство увечий ещё в момент битвы. А теперь заставляла всех пить зелья и сидеть спокойно. Карлах постепенно остывала и больше шутила, Уилл и Эрдан оттаскивали тела подальше от лачуги, Лаэ’зель проверяла свой меч на остроту. Эта спокойная картина после не самого лёгкого сражения позволяло Тав выдохнуть и проверить бок. Шэдоухарт справилась отлично, но броня вновь была порвана, что вырвало ругательства. Пройдя пальцами по дырке в чёрной коже, она уже обдумывала, как можно укрепить броню: «Как мне теперь её починить? Прямо по новой вышивке… может, добавить ещё кожи? Но вряд ли мы найдём того, кто знает секрет брони дроу и не сотрудничает с ними. А если…» От мыслей её отвлёк прозвучавший рядом недовольный голос вампира.
— И не забудьте поблагодарить вашего любимого друида за столь благоприятное сотрудничество.
Дроу подняла глаза, и перед её лицом оказалось не бледное лицо, а далхар. Астарион протянул ей кинжал, присев с самодовольной ухмылкой.
— А то боюсь, он не понимает своей полезности.
— Никто не знал, что он окажется таким, — устало проворчала Тав, забирая клинок.
— Конечно, — усмехнулся Астарион, подняв бровь, — никто.
«И я заметила слишком поздно, — понуро добавила дроу про себя, принимая намёк на её внимание к микониду после схватки с дуэргарами. — Надо было заметить раньше». Подобные мысли возвращали её сознание к тревоге. Если даже мнимый союзник, который буквально передаёт свой настрой через песню, смог так запросто скрыть от неё истинные мотивы, то она могла пропустить и другую опасность. Серебряные глаза вернулись к окружению и проверке теней вокруг, что так удачно сливались с туманном подземного берега. Стараясь не погружаться в бессмысленную тревогу, Тав только наблюдала за отдыхающей группой, потирая рваные края брони.
Постепенно, пока силы восстановились, разговоры становились более спокойными. Тав осторожно поднялась с помощью прохладной руки и начала привычный осмотр тел и ящиков, чтобы немного развеять тревожные мысли и занять руки. Забытая ларь хранила только старые записи на заплесневелых страницах, сгнившую рыбу, засохшие грибы и ржавые металлические заготовки. Ничего полезного и тем более сохранившегося. А осмотр тел сулил всего лишь парой монет за оружие, которое вряд ли получиться кому-нибудь продать в пустынных пещерах. И Тав направилась вниз, стараясь не обращать внимания на лужи крови и трупы глубинных гномов.
Группа не спеша последовала за Тав, расходясь по окровавленному берегу с обожжёнными дорожками от пылающей сферы Гейла. Израйя сразу потянулась к телам несчастных гномов, проводя свой ритуал упокоения. Уилл и Эрдан направились по обе стороны берега осматриваясь. Всё казалось совершенно заброшенным, если не обращать внимания на следы недавней бойни. Но кое-что сильно выделялось среди трухлявого дерева. Массивная лодка, пришвартованная к устоявшему причалу. «Принадлежала дуэргарам?» — Тав подошла ближе, осматривая отполированную древесину, плотный парус и подготовленные факелы.
— Друзья! — позади раздался голос Уилла, что склонился над маленьким листком бумаги на камне возле недавно потухшего костра. — Судя по размокшей заметке, мы на берегу Эбенозера. И на противоположном гномы видели на дуэргаров.
— Значит, снесём ещё головы! — задорно отозвалась варварша, вытаскивая из-под тела крупного дуэргара массивный топор.
— Ты едва остыла, Карлах, полегче, — отреагировал рогатый герой серьёзным тоном. — Тем более мы только выдохнули.
— И потратили немало сил, не говоря уже о запасах, — угрюмо добавила Шэдоухарт, разминая руки после почти получаса постоянного восстановления порезов и ожогов всей группы.
— Дуэргары могли приплыть на этой лодке с другого берега и там сейчас никого. Но также возможно, что мы встретим такой же отряд или даже больше, — высказался солнечный эльф, подходя ближе к лодке.
— Они бы вряд ли использовали такую большую лодку для разовой переплавки, — размышляла вслух Тав, и мысль, что им придётся так скоро готовиться к следующей битве, придавало больше тревоги, — А если там кто-то будет, то мы будем очень простой мишенью. Пару огненных стрел, и мы потонем.
Оглянувшись на группу, она лишь подтвердила своё предчувствие. Никто из группы не желал разведать глубину Эбенозера в кромешной темноте. Особенно хмурая жрица.
— Тем более нам ещё стоит осмотреться и разыскать волшебную башню, — предложил Гейл, всматриваясь в сторону тусклого свечения вверх по тропе от разрушенной деревни.
— Мы не будем терять время на твои башни, волшебник. Или ты настолько глуп, что собираешься вязаться с гхайком? — раздражённо рявкнула Лаэ’зель, отвлёкшись от зачистки брони в воде.
— Никто не говорит про сотрудничество, — мягко ответила лунная эльфийка, закончив свой ритуал. — Но если найдём Ленору, то можем заручиться полезным знакомством здесь.
— Твои идеи ужасны, эльфийка. Ты уже достаточно доказала свою глупость.
— Тем не менее мы узнали кое-что полезное. Ты сама говорила, что не все иллитиды слушаются Старшего Мозга, — вступился Эрдан, немного ограждая Израйю от раздражённой гитьянки.
«На другой берег нам пока плыть не стоит, — Тав потёрла уставшие глаза, мысленно пытаясь выстроить хотя бы какой-то план следующих действий без потери времени и желательно, без очередных стычек, тем более внутри группы. — Но и тянуть время нельзя. Чем дольше мы здесь находимся, тем выше риск. Нам нужны запасы, но искать какую-то башню, которая ещё и местоположение меняет, будет бесполезным. Значит, будем искать выход не через озеро. Если один миконид предал своих же сородичей, то и другие могут, тем более чужаков. Что будет, если мы вернёмся сейчас? Драка или благодарность? Мы потрёпаны и ранены, вряд ли сможем выстоять армию даже с зельями против отравления. Хальсин в состоянии дать отпор и защитить пса, но осилим ли мы? Может попробовать…»
— Так что же скажет наш лидер?
От размышлений её оторвал бархатный голос совсем рядом, и, открыв глаза, она поняла, что обсуждение группы остановилось на ней. Она привычно отодвинула Астариона подальше от своего лица под театральный вздох белокурого эльфа и начала объяснение.
— Во-первых, я согласна с Эрданом. Сейчас мы не готовы плыть навстречу очередному отряду дуэргаров. Лодка слишком добротная для временной. Значит, на берегу точно будет другой отряд, а мы перебили чуть меньше дюжины. Вряд ли нас встретят несколько очень дружелюбных дуэргаров, тем более на их лодке, — она опустила руки на плечи, слегка сжимая. — Во-вторых, мы договаривались с миконидами насчёт этого берега, хотя просьба была не особо точная. Возможно, они просили только об убийстве этого отряда, а может, и с другого берега тоже. Но, как мы уже поняли, микониды могут быть довольно ненадёжными союзниками. Значит, вернуться сейчас в круг может быть опасным. Либо нелёгкий бой, либо попытка вытащить Хальсина и Шкряба. Я предлагаю осмотреть местность самостоятельно и поискать выход, а потом вернуться к миконидам. В лучшем случае мы найдём выход, расскажем о выполненной части нашей сделки и уберёмся подальше от Подземья и грибного круга. А в худшем, — пальцы сжали плечи крепче, — будем решать по ситуации.
Группа на пару минут задумалась и, казалось, уже начала разделяться даже без предложения дроу. Израйя и Эрдан встали рядом с Карлах и Уиллом. Шэдоухарт и Гейл подошли ближе к Тав и Астариону. Лаэ’зель громко цокнула и отошла подальше от всех. «Ясно, значит, делимся. Но нашу конфликтную гитьянки нельзя оставлять рядом с Израйей, — Тав кивнула группе и осмотрела деревню, отмечая два пути в противоположные стороны. — Значит, светлый путь слева от миконидов и путь в темноту за мной. Может получиться всё же найти выход самим?»
— Тогда придётся разделиться ненадолго. Израйя, Эрдан, Карлах и Уилл, осмотрите ту тропу и свечение, — она указала за спины названной части группы. — Мы же пойдём в ту сторону, — теперь дроу указала направление за собой. — Лаэ’зель, ты с нами. Все согласны?
После кивков от каждого и цоканья гитьянки, спутники направились в разные стороны. Часть группы начала подниматься обратно, пока Тав с остальными побрели вперёд. Бок ещё ныл, но условный план выбраться из тёмных глубин, придавал сил идти несмотря на слабость, боль и тошноту.
Поднявшись по хлипкой верёвочной лестнице, пятёрка минула несколько маленьких лачуг, и деревянная дорожка сменилась камнями в сырой земле. Последующий отрезок пути прошёл по крайне неприятной тропе, усеянной побелевшими крупными костями у нор в твёрдом камне по бокам. А дальше, заражённые пробирались между узкими щелями расколотых скал и острых булыжников. Они шли в настороженном молчании, прислушиваясь к эху Подземья, далёкому гулу и треску грибов. Но вскоре темнота рассеялась, уступая красноватому свету и янтарным спорам, что кружили вместе с пеплом в воздухе. За узкой расщелиной простиралась поляна пламя-грибов.
— Это те же грибы, что чуть не подорвали нас у храма? — тихо спросила жрица, пока Тав и Астарион уже целились по оранжевым шапкам.
Всего одно касание стрелы и поляна начала озаряться вспышками от взрывов, что было ответом на вопрос Шэдоухарт.
— И потому идём осторожно, близко не подходим, — добавила Тав, мысленно прокладывая путь подальше от опасных грибов в сторону каменной лестницы направо, мимо блестящих от слизи шапок бурых грибниц.
Лестница вывела их к высокой каменной арке, украшенной гаргульями по бокам. Камень выглядел старым, с глубокими трещинами и сколами, но сохранял величественный вид прохода к чему-то определённо важному.
Как только заклинание Шэдоухарт завершилось и вместо тепла ощутилась прохлада, Тав медленно поднялась, а миконид направился навстречу.
— Опухоль иссечена. Дуэргары мертвы, — Глот подошёл ближе, и группа притихла, прислушиваясь к его одинокой мелодии. — Эту землю я нареку своей. Из тьмы восстанет могучий круг. Песнь моя заполнит пещеру.
Ноты звучали по-прежнему тревожно и резко, но появился и новый тон. Тон, который можно было уловить, если услышать его однажды. И группа уже слышала подобный, в совсем другой обстановке и от совсем другого существа, которое тоже стремилось к защите своего круга. В мыслях Тав проскользнуло лицо лесной эльфийки из Изумрудной Рощи. Тот же пугающий одержимый тон.
— Несущие смерть… — Глот ступил ближе, а вокруг послышались шорохи и тяжёлая поступь, — в пещере место лишь одному Владыке. В век Глота… — группа заметно напряглась, Израйя едва слышно пропела заклинание, озаряющее её глаза холодным светом, пока Карлах сильнее сжала рукоять топора, — никакого Спава быть не может. Прикончите другого Владыку.
— Ты восстанешь против того, кто дал тебе прибежище в трудный час? — прозвучал осуждающий вопрос Уилла.
— Он заслужил свою судьбу. Мой круг погибал, а дуэргары процветали, — ноты становились всё громче и яростнее. — Я пел Спаву о помощи. Но он спрятался в пещере и позволил врагам убить мой круг, — шаги затихли, когда группу окружили тела поднятых дуэргаров, что уже покрылись жёлтой плесенью и источали чёрные споры. — Выбирайте, гладкомыслящие. Помогите мне вырастить сильный круг. И тогда получите награду. Или защищайте сиятельного труса, пока круг Глота не поглотит вас целиком…
«Вот же лживый ублюдок. Решил, что группа во главе с дроу отличный инструмент для личной мести», — подобная мысль, что её ненавистную природу будут использовать вот так, разгоняло кровь, что ощутимо ударилась в виски.
— Мы не собираемся быть твоим оружием, — холодно прорычала дроу, а Владыка миконидов всё больше напоминал ей обезумевшую Кагу, нежели грибоподобное существо. — Но если так жаждешь крови...
Боль и тревога стремительно угасали в гневе и пугающей усмешке дроу, которая уже не чувствовала ни раны в боку, ни тошноты, ни слабости. Бывшая глава друидов поднимала гнев за жестокость и презрение к власти, пробуждала тёмные мысли. Столь же пугающие, сколько и желанные. Ненависть и страх обращались в кровожадность, подпитываясь стремлением доказать глупость даже предположения смелых приказов дроу.
— Вы никогда не вернётесь домой, — гневно проревел Глот, пока ухмылка на лице дроу становилась всё более ледяной, а группу окружали заражённые трупы дуэргаров.
Первой сорвалась Карлах. Пламя, исходящее от её пылающего сердца, разгоралось, пока её топор рубил грибную плоть. Лаэ’зель с кличем кинулась на Глота, а тем временем плуты бросились на ближайших дуэргаров, под шум и хаос. Золотое свечение защитных заклинаний ощущалось покалыванием на коже, а в тела дуэргаров летели стрелы и лучи магии. Тав терялась в собственном быстром дыхании, пока сердце стучало всё громче. Перед её глазами мелькали блестящие от крови лезвия и магический свет. Она рвала уже изрядно покалеченное тело, поддерживаемое лишь спорами Глота, выпуская злость. Хотя Тав не слышала хрипов и не видела взгляда угасающей жизни дуэргара, это, казалось, ей помогало. Возможно, из-за черт лица, что она так часто видела в Подземье, может, из-за предательства Владыки, а может, из-за ещё не отпустивший гнев на Кагу, что злонамеренно попрощалась с группой.
Удары кинжалом забирали не только эмоции, но и силы. Боль и тошнота возвращались, движения становились слабее и медленнее. Последний удар вышел совсем вялый и оставил небольшой порез, соскользнув с кожаной брони. Тав останавливалась. За громким сердцебиением она слышала голоса спутников, усталые вздохи и тихую ругань на тяжёлое начало дня. Дроу устало поднялась с изрезанного тела и облокотилась на холодный выступ скалы, который казался ей сейчас особенно приятным.
— Вот и всё, узурпатор мёртв. Прощай, мечта о круге Глота, — измученно протянул Гейл, присаживаясь на ещё не до конца сгнивший стул у стены.
— Владыка без поданных, грустная история, — в тон добавил Уилл и вернулся к попыткам остудить пылающую Карлах, что громко дышала и старалась держаться подальше от деревянных балок.
— Зато я вмазала грибу! — хрипло рассмеялась варварша, явно пометив в своём безумном списке побеждённых врагов главу грибоподобных существ где-то после бесчисленных демонов.
— Он был слаб и глуп. Это слишком мелкая битва, — проворчала Лаэ’зель, смотря на труп Владыки с явным разочарованием.
Тав горько усмехнулась мыслям: «Кто же знал, что микониды могут быть такими?» Она представляла себе этих существ другими, далёкими для понимания, волшебно пугающими и странными. Но такая человечная обида от большого гриба стала неожиданностью, хотя и сделала чудаковатую расу понятнее. Пока группа устроила короткую передышку с обсуждением миконидов и их возможной конкурентности в бесконечных пещерах тёмных глубин с обязательными уточнениями волшебников и ворчанием Шэдоухарт на раны, что опустошали бутыльки с зельями, Тав кратко осмотрела всех.
Травмы были, но жрица внимательно следила за боем и успевала залечить большинство увечий ещё в момент битвы. А теперь заставляла всех пить зелья и сидеть спокойно. Карлах постепенно остывала и больше шутила, Уилл и Эрдан оттаскивали тела подальше от лачуги, Лаэ’зель проверяла свой меч на остроту. Эта спокойная картина после не самого лёгкого сражения позволяло Тав выдохнуть и проверить бок. Шэдоухарт справилась отлично, но броня вновь была порвана, что вырвало ругательства. Пройдя пальцами по дырке в чёрной коже, она уже обдумывала, как можно укрепить броню: «Как мне теперь её починить? Прямо по новой вышивке… может, добавить ещё кожи? Но вряд ли мы найдём того, кто знает секрет брони дроу и не сотрудничает с ними. А если…» От мыслей её отвлёк прозвучавший рядом недовольный голос вампира.
— И не забудьте поблагодарить вашего любимого друида за столь благоприятное сотрудничество.
Дроу подняла глаза, и перед её лицом оказалось не бледное лицо, а далхар. Астарион протянул ей кинжал, присев с самодовольной ухмылкой.
— А то боюсь, он не понимает своей полезности.
— Никто не знал, что он окажется таким, — устало проворчала Тав, забирая клинок.
— Конечно, — усмехнулся Астарион, подняв бровь, — никто.
«И я заметила слишком поздно, — понуро добавила дроу про себя, принимая намёк на её внимание к микониду после схватки с дуэргарами. — Надо было заметить раньше». Подобные мысли возвращали её сознание к тревоге. Если даже мнимый союзник, который буквально передаёт свой настрой через песню, смог так запросто скрыть от неё истинные мотивы, то она могла пропустить и другую опасность. Серебряные глаза вернулись к окружению и проверке теней вокруг, что так удачно сливались с туманном подземного берега. Стараясь не погружаться в бессмысленную тревогу, Тав только наблюдала за отдыхающей группой, потирая рваные края брони.
***
Постепенно, пока силы восстановились, разговоры становились более спокойными. Тав осторожно поднялась с помощью прохладной руки и начала привычный осмотр тел и ящиков, чтобы немного развеять тревожные мысли и занять руки. Забытая ларь хранила только старые записи на заплесневелых страницах, сгнившую рыбу, засохшие грибы и ржавые металлические заготовки. Ничего полезного и тем более сохранившегося. А осмотр тел сулил всего лишь парой монет за оружие, которое вряд ли получиться кому-нибудь продать в пустынных пещерах. И Тав направилась вниз, стараясь не обращать внимания на лужи крови и трупы глубинных гномов.
Группа не спеша последовала за Тав, расходясь по окровавленному берегу с обожжёнными дорожками от пылающей сферы Гейла. Израйя сразу потянулась к телам несчастных гномов, проводя свой ритуал упокоения. Уилл и Эрдан направились по обе стороны берега осматриваясь. Всё казалось совершенно заброшенным, если не обращать внимания на следы недавней бойни. Но кое-что сильно выделялось среди трухлявого дерева. Массивная лодка, пришвартованная к устоявшему причалу. «Принадлежала дуэргарам?» — Тав подошла ближе, осматривая отполированную древесину, плотный парус и подготовленные факелы.
— Друзья! — позади раздался голос Уилла, что склонился над маленьким листком бумаги на камне возле недавно потухшего костра. — Судя по размокшей заметке, мы на берегу Эбенозера. И на противоположном гномы видели на дуэргаров.
— Значит, снесём ещё головы! — задорно отозвалась варварша, вытаскивая из-под тела крупного дуэргара массивный топор.
— Ты едва остыла, Карлах, полегче, — отреагировал рогатый герой серьёзным тоном. — Тем более мы только выдохнули.
— И потратили немало сил, не говоря уже о запасах, — угрюмо добавила Шэдоухарт, разминая руки после почти получаса постоянного восстановления порезов и ожогов всей группы.
— Дуэргары могли приплыть на этой лодке с другого берега и там сейчас никого. Но также возможно, что мы встретим такой же отряд или даже больше, — высказался солнечный эльф, подходя ближе к лодке.
— Они бы вряд ли использовали такую большую лодку для разовой переплавки, — размышляла вслух Тав, и мысль, что им придётся так скоро готовиться к следующей битве, придавало больше тревоги, — А если там кто-то будет, то мы будем очень простой мишенью. Пару огненных стрел, и мы потонем.
Оглянувшись на группу, она лишь подтвердила своё предчувствие. Никто из группы не желал разведать глубину Эбенозера в кромешной темноте. Особенно хмурая жрица.
— Тем более нам ещё стоит осмотреться и разыскать волшебную башню, — предложил Гейл, всматриваясь в сторону тусклого свечения вверх по тропе от разрушенной деревни.
— Мы не будем терять время на твои башни, волшебник. Или ты настолько глуп, что собираешься вязаться с гхайком? — раздражённо рявкнула Лаэ’зель, отвлёкшись от зачистки брони в воде.
— Никто не говорит про сотрудничество, — мягко ответила лунная эльфийка, закончив свой ритуал. — Но если найдём Ленору, то можем заручиться полезным знакомством здесь.
— Твои идеи ужасны, эльфийка. Ты уже достаточно доказала свою глупость.
— Тем не менее мы узнали кое-что полезное. Ты сама говорила, что не все иллитиды слушаются Старшего Мозга, — вступился Эрдан, немного ограждая Израйю от раздражённой гитьянки.
«На другой берег нам пока плыть не стоит, — Тав потёрла уставшие глаза, мысленно пытаясь выстроить хотя бы какой-то план следующих действий без потери времени и желательно, без очередных стычек, тем более внутри группы. — Но и тянуть время нельзя. Чем дольше мы здесь находимся, тем выше риск. Нам нужны запасы, но искать какую-то башню, которая ещё и местоположение меняет, будет бесполезным. Значит, будем искать выход не через озеро. Если один миконид предал своих же сородичей, то и другие могут, тем более чужаков. Что будет, если мы вернёмся сейчас? Драка или благодарность? Мы потрёпаны и ранены, вряд ли сможем выстоять армию даже с зельями против отравления. Хальсин в состоянии дать отпор и защитить пса, но осилим ли мы? Может попробовать…»
— Так что же скажет наш лидер?
От размышлений её оторвал бархатный голос совсем рядом, и, открыв глаза, она поняла, что обсуждение группы остановилось на ней. Она привычно отодвинула Астариона подальше от своего лица под театральный вздох белокурого эльфа и начала объяснение.
— Во-первых, я согласна с Эрданом. Сейчас мы не готовы плыть навстречу очередному отряду дуэргаров. Лодка слишком добротная для временной. Значит, на берегу точно будет другой отряд, а мы перебили чуть меньше дюжины. Вряд ли нас встретят несколько очень дружелюбных дуэргаров, тем более на их лодке, — она опустила руки на плечи, слегка сжимая. — Во-вторых, мы договаривались с миконидами насчёт этого берега, хотя просьба была не особо точная. Возможно, они просили только об убийстве этого отряда, а может, и с другого берега тоже. Но, как мы уже поняли, микониды могут быть довольно ненадёжными союзниками. Значит, вернуться сейчас в круг может быть опасным. Либо нелёгкий бой, либо попытка вытащить Хальсина и Шкряба. Я предлагаю осмотреть местность самостоятельно и поискать выход, а потом вернуться к миконидам. В лучшем случае мы найдём выход, расскажем о выполненной части нашей сделки и уберёмся подальше от Подземья и грибного круга. А в худшем, — пальцы сжали плечи крепче, — будем решать по ситуации.
Группа на пару минут задумалась и, казалось, уже начала разделяться даже без предложения дроу. Израйя и Эрдан встали рядом с Карлах и Уиллом. Шэдоухарт и Гейл подошли ближе к Тав и Астариону. Лаэ’зель громко цокнула и отошла подальше от всех. «Ясно, значит, делимся. Но нашу конфликтную гитьянки нельзя оставлять рядом с Израйей, — Тав кивнула группе и осмотрела деревню, отмечая два пути в противоположные стороны. — Значит, светлый путь слева от миконидов и путь в темноту за мной. Может получиться всё же найти выход самим?»
— Тогда придётся разделиться ненадолго. Израйя, Эрдан, Карлах и Уилл, осмотрите ту тропу и свечение, — она указала за спины названной части группы. — Мы же пойдём в ту сторону, — теперь дроу указала направление за собой. — Лаэ’зель, ты с нами. Все согласны?
После кивков от каждого и цоканья гитьянки, спутники направились в разные стороны. Часть группы начала подниматься обратно, пока Тав с остальными побрели вперёд. Бок ещё ныл, но условный план выбраться из тёмных глубин, придавал сил идти несмотря на слабость, боль и тошноту.
***
Поднявшись по хлипкой верёвочной лестнице, пятёрка минула несколько маленьких лачуг, и деревянная дорожка сменилась камнями в сырой земле. Последующий отрезок пути прошёл по крайне неприятной тропе, усеянной побелевшими крупными костями у нор в твёрдом камне по бокам. А дальше, заражённые пробирались между узкими щелями расколотых скал и острых булыжников. Они шли в настороженном молчании, прислушиваясь к эху Подземья, далёкому гулу и треску грибов. Но вскоре темнота рассеялась, уступая красноватому свету и янтарным спорам, что кружили вместе с пеплом в воздухе. За узкой расщелиной простиралась поляна пламя-грибов.
— Это те же грибы, что чуть не подорвали нас у храма? — тихо спросила жрица, пока Тав и Астарион уже целились по оранжевым шапкам.
Всего одно касание стрелы и поляна начала озаряться вспышками от взрывов, что было ответом на вопрос Шэдоухарт.
— И потому идём осторожно, близко не подходим, — добавила Тав, мысленно прокладывая путь подальше от опасных грибов в сторону каменной лестницы направо, мимо блестящих от слизи шапок бурых грибниц.
Лестница вывела их к высокой каменной арке, украшенной гаргульями по бокам. Камень выглядел старым, с глубокими трещинами и сколами, но сохранял величественный вид прохода к чему-то определённо важному.
