Хотя подобный разговор между не самыми дружными спутниками с момента знакомства, немного расслабил плечи дроу, но серебряные глаза продолжали смотреть по сторонам в поисках движения, а руки посильнее натянули капюшон.
Группа продолжала путь в сторону первого лагеря, ступая как можно мягче и прислушиваясь к пещерам. Спокойная земля без дрожи и далёкий гул успокаивали. Серебряные глаза всматривались в тени, но не замечали никаких различий со вчерашним днём. Тонкие мосты из скал вскоре привели их к знакомой развилке, что, в свою очередь, привела их к гроту миконидов. Почерневшая поляна вновь оживала, из-под пепла чёрных спор уже виднелись крохотные оранжевые шапки пламя-грибов и проблеск голубоватого свечения тиммаска. Грибница, что охраняла вход в колонию Спава, возрождалась на обожжённой земле.
Пятёрка прошла по каменным ступеням мимо грибной стражи и свежеобращённых дуэргаров, которые ещё утром были холодными трупами под облаками спор. «Надеюсь, что этот Владыка будет добросовестнее», — с опаской размышляла Тав, отмечая растущую грибную армию и успокаивая себя замечанием, что заражённые миконидами воины двигаются намного медленнее, а значит, у группы есть шансы победить в случае боя. Спешно минув тропу в закуток за грибами, где виднелись спины учёного хобгоблина в мантии и парящего свежевателя разума, группа вернулась в сердце колонии.
Впереди послышался звонкий смех Карлах, что развеял тревогу в сердце дроу. Варварша что-то увлечённо обсуждала с Израйей, размахивая руками, пока Уилл и Эрдан говорили с дварфами у стола с травами. Хотя на их одеждах появилось много тёмных пятен и какая-то слизь, довольные лица и расслабленные плечи рассказывали об успехах их маленькой разведки.
Слабо улыбнувшись и дождавшись внимания всех спутников, Тав выдохнула и махнула рукой, поднимаясь по широким бурым шапкам, ведущим к Владыке Спаву. «Мы снова в сборе и без серьёзных ран. Значит, шансы у нас есть, если всё пойдёт к чёрту, — убеждала себя дроу, стараясь не предполагать худшее, хотя и не смогла остановить беспокойство. — Но ни Хальсина, ни Шкряба мы не увидели. А ведь их могли просто усыпить спорами. Но Хальсин друид, он бы точно понял. Он бы точно договорился».
Вернувшись к сияющему Владыке, их встретила гномиха Тулла. Она слабо помахала маленькой ладонью с дальней части гигантского гриба, её кожа заметно потемнела, а взгляд посвежел и уже не плыл от боли. Владыка стоял на дальнем выступе, обращённый лицом из корней куда-то в темноту бесконечных пещер. Но как только стопы дотронулись до шапки центрального гигантского гриба, Спав медленно обернулся к группе, приближаясь и окутывая пространство спорами. Тав задержала дыхание, очищая разум от опасных мыслей о возможном предательстве миконидов, отбрасывая подозрения из-за Глота. И в следующую секунду в сознаниях группы зазвучала тоскливая мелодия колонии, безотрадно певшая тысячами голосов.
— Я чую ваши сомнения, ногами ходящие…
Владыка поднял грибную конечность, вновь пробираясь в сознание дроу, что в тревоге заметалось быстрее. Но песня колонии не зазвучала угрожающе и даже обеспокоенно, лишь выжидающе и терпеливо.
— В твоём круге был другой Владыка. Он пошёл с нами на берег, но после пожелал уничтожить твой круг нашими руками. Теперь он мёртв, — Тав ответила быстро, открывая лишь воспоминания недавнего разговора с Глотом посреди разрушенной рыбацкой деревни.
На мгновение ей показалось, что она словно слилась разумом с Владыки, становясь единым целым с колонией. Горло сжалось, но почти сразу расслабилось. А запах спор стал приятнее и мягче, обволакивая группу безмятежностью и спокойствием.
— Единочаятели. В наших песнях мы будем петь о вас и вашем духе.
Тоскливая мелодия разбавилась нотами благодарности и одобрения. Но Владыка Спав не отпускал сознания группы, изучая их воспоминания, перебирая мысли, цепляясь за эмоции. И Тав поспешно добавила.
— Дуэргары также мертвы.
Мелодия на мгновение ускорилась, перестраиваясь, и вновь замедлилась. Ноты вязкой печали и тяжёлого траура сменились тёплой надеждой и тихим покоем. Владыка Спав поднял конечность выше, словно заслоняя группу от чего-то за собой.
— Вы слышите? Новая мелодия. Безмятежность. Я нарекаю вас Миротворцами.
Запах тоже стал теплее, а под ногами группы поднимались новые, мерцающие золотом споры, всё выше и выше к руке миконида. С каждым вздохом, казалось, что сердца группы наполнялось блаженством, растекаясь по венам.
— Без сомнений, вы отдали нам. Без сомнений, вы можете брать.
Длиннопалая кисть Спава медленно повернулась в сторону небольшой пещеры за корнями, где должны были остаться друид с любопытным псом, а рядом с ней выстроились несколько миконидов, что опустили перед её входом длинный кусок коры с горстями каких-то порошков. Шэдоухарт заинтересовано поддалась вперёд, но сдержала желание сразу проверить загадочные порошки сейчас же.
Тав вернула взгляд к Владыке, но мелодия не заканчивалась и окрасилась новыми, тихими нотами. Миконид не отпускал связь с группой.
— Миротворцы. Мы хотим попросить ещё об одном благодеянии, — Владыка опустил руку, и перед мысленным взором группы вновь появились мытные образы. — Вы вырезали дуэргарскую гниль, но не тронули её источник.
В синеватом тумане чьих-то воспоминаний появилась высокая фигура, что пугающе замахивалась, возвышаясь. Это был мужчина-дроу в тяжёлой мантии с вышитыми символами Абсолют на лентах, что спускались с плеч. Его лицо выражало презрение, острые скулы были сжаты, а его ноги топтали трупы миконидов. Один лишь образ поднимал в сердце Тав яркие эмоции: от пылающего гнева с обрывками лиц, что ухмылялись, пока её мать хрипела от крови в горле, до разрывающего крика маленькой дроу, что стремительно уносили холодные волны реки. И всё это разгонялось чувством горькой вины и поглощающей тягучей слабостью. Она проглотила ком в горле, пока руки неосознанно вцепились в плечи, добела сжимая. Единственным, что держало Тав всё ещё среди грибного круга, было тепло от жара громкого механического сердца рядом, врезаясь в болезненные воспоминания рогатым силуэтом с твёрдым обещанием с успокаивающим запахом лаванды. А следом знакомый прохладный аромат бергамота, розмарина и бренди.
Сильно зажмурившись и заставляя насланный образ развеется в приятных отголосках фраз их безумной группы, Тав подняла глаза к Владыке.
— Его звать Нере. Он охотился на нас, так откройте же охоту на него, — песня зазвучала иначе, появились яркие нотки гнева, почти сливаясь с чувствами беглянки дроу. — Принесите мне его голову, и я буду знать, что мой круг будет в безопасности.
Тав медленно кивнула, стараясь затопить горе, страх и вину в волне сжигающего гнева. В её сознании, среди воспоминаний о поддержке группы, проскользнули её собственные слова из кошмара о самой тёмной ночи жизни маленькой дроу. Отчаянный крик ребёнка образу матери. Её далёкий голос с обещанием заставлял сердце гонять кровь всё быстрее, бил в виски, напоминая о боли от удара и окатывая кожу ощущением ледяной воды.
— Дай им палец, и они по локоть руку откусят, — мысленно прошипела Лаэ’зель, спускаясь по бурым шапкам.
Глубоко вдохнув согретый спорами влажный воздух, Тав направила мысли к будущей расправе, не обращая внимания на спутников. Губы дроу дёрнулись и украсились кривой улыбкой, словно она уже медленно перерезает артерии своим воспоминаниям, наслаждаясь предсмертными хрипами и струйками крови по тёмной коже. И она дала очередное обещание.
— Считай, что он уже мёртв.
— Дроу скрывается в развалинах у озера, — песня миконидов стихала, словно перед громовым раскатом, отпуская группу. — Подари ему смерть.
Улыбка Тав стала шире, а серебряные глаза под хмурыми бровями засверкали, пока дроу направилась в сторону временного пристанища среди грибоподобных существ. Она хваталась за то чувство сладкой мести и представлениям умиротворения, как только она увидит стекленеющие красные глаза сородича. Спутники шли за ней молча, кто-то обеспокоенно следил, кто-то одобрительно хмыкнул, а кто-то уже предвещал хорошую драку. Тав старалась запомнить эти ощущения, закрепить их в памяти, сохранить жар гнева в сердце до встречи с дроу в мантии Абсолют. Но зайдя в небольшую пещеру со стенами из толстых корней с махровым ковром из малахитового мха, ярость и злость медленно растворялись в медовом аромате, пока Тав наблюдала за группой.
Гейл уже хвастался своей прекрасной находкой в виде одного из цветков дерева суссур волшебникам, пока они с не меньшим энтузиазмом демонстрировали какую-то кору. Троица превратилась в увлечённых исследователей, обсуждая волшебное дерево, словно самую необыкновенную находку в их жизни, уже не обращая внимания на грязь и пыль на своих одеждах. Тав облокотилась на живой проём и переводила взгляд на остальных спутников.
Жрица пересыпала дарованные миконидами порошки в небольшие колбы с особой осторожностью, стараясь даже не дышать, чтобы случайно не вдохнуть или распылить загадочные ингредиенты. Мохнатый пёс с интересом обнюхивал каждого, проверяя. А может, лишь искал какую-нибудь вкуснятину, под наблюдательным взором друида. Лаэ’зель очищала меч, время от времени хмурясь на сколы от металлических волшебных турелей. Белокурый плут сидел неподалёку и с недовольством пытался отмыть ботинки от грязи с берега, пока Уилл разминал плечи и спину, а Карлах заливала в себя воду, словно провела последние недели в пустынях. Все выглядели уставшими и замученными длинным днём, но расслабленные улыбки, шутки в разговорах и звон бокалов с вином настраивал на тихий вечер и спокойный отдых.
Постепенно, небольшой закуток под раскидистыми корнями грибницы превращался в тесный лагерь с магическим костром по центру, а вокруг которого рождалась суета в подготовке к ужину. Тав продолжала следить за спутниками, отмечая детали, что грели сердце.
Лаэ’зель хоть и отворачивалась от лунной эльфийки с просьбой потренироваться громким раздражённым цоканьем, но не бросалась оскорблениями в ответ. Эрдан, обычно молчаливый и спокойный, что-то со смехом обсуждал с Уиллом, пока из призванного сундука Тав вытаскивал запасы высушенного хлеба, фруктов и сыра. Гейл развязывал большой свёрток с вяленым мясом, который удалось найти в отличном состоянии на складе Зентарим, хотя карие глаза волшебника следили за жрицей, что уже с полным кубком в руке склонилась над книгой. Она немного хмурилась, вчитываясь в текст, отвлекаясь лишь на глоток вина или на колбы с порошком. Астарион недовольно что-то ворчал про слишком уж тесное пространство и малый выбор вина в сундуке, пока Карлах дразнила его новыми кличками.
Тав улыбнулась и, закрыв глаза, позволяя разуму расслабиться хотя бы ненадолго, представляя всю группу в огромной колонии миконидов, словно с высоты птичьего полёта. Всё выше и выше, пока весь круг с мерцающими шапками посреди мрака Подземья, не превратился в россыпь, похожую на звёзды. Представления помогали убежать от бешеного ритма последних дней с постоянной тревогой, подальше от запутанных планов и туманного будущего. Первым, что потянуло её обратно в тесную пещеру, был тихий скулёж. Тав не открыла глаз, протягивая руку к мягкой шерсти Шкряба, который, обрадованный вниманием, громко зафырчал и шумно завилял хвостом.
— Со мной тоже всё в порядке, приятель, — тихо ответила дроу, на ощутимый взгляд пса.
Шкряб проскулил что-то, возможно, ругаясь на маленькую ложь нового друга и встав на неё лапами, ткнулся в её правый бок. Она ощутила мокрый нос в дырке брони от стрелы, и виновато улыбнулась, открывая глаза на их мохнатого спутника, заверяя также тихо.
— Ну ладно, поймал. Уже всё в порядке.
— Животных не обманешь, — тепло усмехнулся Хальсин, мягко снимая лапы пса с дроу и вглядываясь в следы раны под порванной бронёй. — Полагаю, бой был не лёгким, но как вижу, вы в который раз доказали свою стойкость.
Тав собиралась ответить, но рядом прозвучал бархатный голос с язвительными нотками.
— И без помощи огромных лап, прошу заметить.
— И без опасности для других любопытных, — тут же отреагировала дроу, шлёпнув вампира по плечу, не желая давать ему свободу для очередных нападок.
— Астарион, я понимаю твой скепсис и недоверие, — спокойно ответил друид. — Я сожалею, что пока не могу помочь вам. Но на то есть веские причины, — Хальсин сложил руки на груди и, не дав белокурому плуту ответить, добавил уже с более яркой ухмылкой. — К тому же зачем вам ещё один зверь в рядах?
«Точно…» — дроу прикусила губу, понимая, что Астарион буквально уничтожает то, что защищает Хальсин. Тав пыталась подобрать слова, которые разрядят обстановку, а не добавят ещё больше манерных возмущений и скрытых угроз. Она была слишком несобранной после тяжёлого дня и поверхностного транса, чтобы найти нужный ответ, пока вампир оскалился и шагнул к друиду.
— Знаешь, медведи мне особенно по вкусу, — бледное лицо явно старалось выглядеть угрожающим, хотя тон сохранял вежливость, звуча почти ласково.
— Я не собираюсь враждовать с тобой, — Хальсин не отступил и даже не изменил тёплую улыбку, продолжая напряжённую беседу. — Ты помог моему кругу наравне со всеми, и я благодарен тебе, как и всем. Ты убивал невинных, но и защищал слабых. Не мне судить тебя, все мы несём груз ошибок.
— Как мило, — Астарион продолжал скалиться, протягивая слова по слогам. — Может, ещё и напутствие дашь? Например, как выбирать союзников?
Тав постаралась медленно отодвинуть белокурого плута, но не смогла даже слегка пошатнуть его тело. И потому встала между двумя столь разными эльфами, бросая строгий взгляд на вампира и заставляя его отступить. Астарион угрожающе прорычал, явно недовольный вмешательством, но после ещё более разозлённого взгляда на друида, ушёл в конец тесного лагеря.
— Необычная у вас команда, — спокойно добавил Хальсин, поглаживая Шкряба.
— Необычная, это слабо сказано, — устало ухмыльнулась Тав, невольно повторяя слова Шэдоухарт из уже, казалось, далёкого дня посреди разгромленного лагеря гоблинов, и мысленно вернулась к недавнему разговору с Хальсином. — У тебя получилось выяснить что-нибудь?
— За последние годы в эти пещеры мало кто забредал. И многие, к их несчастью, провалившись в расщелины и разбившись, — хмуро ответил друид. — Микониды рассказали, что за озером, есть старый храм. Полагаю, это Гримфордж. Почти тысячелетие назад его построили последователи Шар, но что-то прогнало их из стен храма. Через пару веков случилась война между юстициарами Шар и жрицами Селунэ. А ныне, там процветает Абсолют.
— Значит, этот храм ведёт на Поверхность, а не в Лунные Башни? — вяло уточнила Тав, прекрасно зная ответ и уже размышляя о том, получится ли убедить дуэргаров в том, что их разношёрстная группа является Верными.
— Всё верно, — друид кивнул, не скрывая своей досады от ранних обещаний.
— И значит, наш путь идёт через озеро в кромешной темноте, прямо в руки безумных сектантов, за которыми нас ждут проклятые земли… — мрачно продолжила Тав, вслух представляя завтрашний день, который явно не будет спокойным. — А микониды сказали, сколько их? Владыка показал нам немного воспоминаний.
***
Группа продолжала путь в сторону первого лагеря, ступая как можно мягче и прислушиваясь к пещерам. Спокойная земля без дрожи и далёкий гул успокаивали. Серебряные глаза всматривались в тени, но не замечали никаких различий со вчерашним днём. Тонкие мосты из скал вскоре привели их к знакомой развилке, что, в свою очередь, привела их к гроту миконидов. Почерневшая поляна вновь оживала, из-под пепла чёрных спор уже виднелись крохотные оранжевые шапки пламя-грибов и проблеск голубоватого свечения тиммаска. Грибница, что охраняла вход в колонию Спава, возрождалась на обожжённой земле.
Пятёрка прошла по каменным ступеням мимо грибной стражи и свежеобращённых дуэргаров, которые ещё утром были холодными трупами под облаками спор. «Надеюсь, что этот Владыка будет добросовестнее», — с опаской размышляла Тав, отмечая растущую грибную армию и успокаивая себя замечанием, что заражённые миконидами воины двигаются намного медленнее, а значит, у группы есть шансы победить в случае боя. Спешно минув тропу в закуток за грибами, где виднелись спины учёного хобгоблина в мантии и парящего свежевателя разума, группа вернулась в сердце колонии.
Впереди послышался звонкий смех Карлах, что развеял тревогу в сердце дроу. Варварша что-то увлечённо обсуждала с Израйей, размахивая руками, пока Уилл и Эрдан говорили с дварфами у стола с травами. Хотя на их одеждах появилось много тёмных пятен и какая-то слизь, довольные лица и расслабленные плечи рассказывали об успехах их маленькой разведки.
Слабо улыбнувшись и дождавшись внимания всех спутников, Тав выдохнула и махнула рукой, поднимаясь по широким бурым шапкам, ведущим к Владыке Спаву. «Мы снова в сборе и без серьёзных ран. Значит, шансы у нас есть, если всё пойдёт к чёрту, — убеждала себя дроу, стараясь не предполагать худшее, хотя и не смогла остановить беспокойство. — Но ни Хальсина, ни Шкряба мы не увидели. А ведь их могли просто усыпить спорами. Но Хальсин друид, он бы точно понял. Он бы точно договорился».
Вернувшись к сияющему Владыке, их встретила гномиха Тулла. Она слабо помахала маленькой ладонью с дальней части гигантского гриба, её кожа заметно потемнела, а взгляд посвежел и уже не плыл от боли. Владыка стоял на дальнем выступе, обращённый лицом из корней куда-то в темноту бесконечных пещер. Но как только стопы дотронулись до шапки центрального гигантского гриба, Спав медленно обернулся к группе, приближаясь и окутывая пространство спорами. Тав задержала дыхание, очищая разум от опасных мыслей о возможном предательстве миконидов, отбрасывая подозрения из-за Глота. И в следующую секунду в сознаниях группы зазвучала тоскливая мелодия колонии, безотрадно певшая тысячами голосов.
— Я чую ваши сомнения, ногами ходящие…
Владыка поднял грибную конечность, вновь пробираясь в сознание дроу, что в тревоге заметалось быстрее. Но песня колонии не зазвучала угрожающе и даже обеспокоенно, лишь выжидающе и терпеливо.
— В твоём круге был другой Владыка. Он пошёл с нами на берег, но после пожелал уничтожить твой круг нашими руками. Теперь он мёртв, — Тав ответила быстро, открывая лишь воспоминания недавнего разговора с Глотом посреди разрушенной рыбацкой деревни.
На мгновение ей показалось, что она словно слилась разумом с Владыки, становясь единым целым с колонией. Горло сжалось, но почти сразу расслабилось. А запах спор стал приятнее и мягче, обволакивая группу безмятежностью и спокойствием.
— Единочаятели. В наших песнях мы будем петь о вас и вашем духе.
Тоскливая мелодия разбавилась нотами благодарности и одобрения. Но Владыка Спав не отпускал сознания группы, изучая их воспоминания, перебирая мысли, цепляясь за эмоции. И Тав поспешно добавила.
— Дуэргары также мертвы.
Мелодия на мгновение ускорилась, перестраиваясь, и вновь замедлилась. Ноты вязкой печали и тяжёлого траура сменились тёплой надеждой и тихим покоем. Владыка Спав поднял конечность выше, словно заслоняя группу от чего-то за собой.
— Вы слышите? Новая мелодия. Безмятежность. Я нарекаю вас Миротворцами.
Запах тоже стал теплее, а под ногами группы поднимались новые, мерцающие золотом споры, всё выше и выше к руке миконида. С каждым вздохом, казалось, что сердца группы наполнялось блаженством, растекаясь по венам.
— Без сомнений, вы отдали нам. Без сомнений, вы можете брать.
Длиннопалая кисть Спава медленно повернулась в сторону небольшой пещеры за корнями, где должны были остаться друид с любопытным псом, а рядом с ней выстроились несколько миконидов, что опустили перед её входом длинный кусок коры с горстями каких-то порошков. Шэдоухарт заинтересовано поддалась вперёд, но сдержала желание сразу проверить загадочные порошки сейчас же.
Тав вернула взгляд к Владыке, но мелодия не заканчивалась и окрасилась новыми, тихими нотами. Миконид не отпускал связь с группой.
— Миротворцы. Мы хотим попросить ещё об одном благодеянии, — Владыка опустил руку, и перед мысленным взором группы вновь появились мытные образы. — Вы вырезали дуэргарскую гниль, но не тронули её источник.
В синеватом тумане чьих-то воспоминаний появилась высокая фигура, что пугающе замахивалась, возвышаясь. Это был мужчина-дроу в тяжёлой мантии с вышитыми символами Абсолют на лентах, что спускались с плеч. Его лицо выражало презрение, острые скулы были сжаты, а его ноги топтали трупы миконидов. Один лишь образ поднимал в сердце Тав яркие эмоции: от пылающего гнева с обрывками лиц, что ухмылялись, пока её мать хрипела от крови в горле, до разрывающего крика маленькой дроу, что стремительно уносили холодные волны реки. И всё это разгонялось чувством горькой вины и поглощающей тягучей слабостью. Она проглотила ком в горле, пока руки неосознанно вцепились в плечи, добела сжимая. Единственным, что держало Тав всё ещё среди грибного круга, было тепло от жара громкого механического сердца рядом, врезаясь в болезненные воспоминания рогатым силуэтом с твёрдым обещанием с успокаивающим запахом лаванды. А следом знакомый прохладный аромат бергамота, розмарина и бренди.
Сильно зажмурившись и заставляя насланный образ развеется в приятных отголосках фраз их безумной группы, Тав подняла глаза к Владыке.
— Его звать Нере. Он охотился на нас, так откройте же охоту на него, — песня зазвучала иначе, появились яркие нотки гнева, почти сливаясь с чувствами беглянки дроу. — Принесите мне его голову, и я буду знать, что мой круг будет в безопасности.
Тав медленно кивнула, стараясь затопить горе, страх и вину в волне сжигающего гнева. В её сознании, среди воспоминаний о поддержке группы, проскользнули её собственные слова из кошмара о самой тёмной ночи жизни маленькой дроу. Отчаянный крик ребёнка образу матери. Её далёкий голос с обещанием заставлял сердце гонять кровь всё быстрее, бил в виски, напоминая о боли от удара и окатывая кожу ощущением ледяной воды.
— Дай им палец, и они по локоть руку откусят, — мысленно прошипела Лаэ’зель, спускаясь по бурым шапкам.
Глубоко вдохнув согретый спорами влажный воздух, Тав направила мысли к будущей расправе, не обращая внимания на спутников. Губы дроу дёрнулись и украсились кривой улыбкой, словно она уже медленно перерезает артерии своим воспоминаниям, наслаждаясь предсмертными хрипами и струйками крови по тёмной коже. И она дала очередное обещание.
— Считай, что он уже мёртв.
— Дроу скрывается в развалинах у озера, — песня миконидов стихала, словно перед громовым раскатом, отпуская группу. — Подари ему смерть.
Улыбка Тав стала шире, а серебряные глаза под хмурыми бровями засверкали, пока дроу направилась в сторону временного пристанища среди грибоподобных существ. Она хваталась за то чувство сладкой мести и представлениям умиротворения, как только она увидит стекленеющие красные глаза сородича. Спутники шли за ней молча, кто-то обеспокоенно следил, кто-то одобрительно хмыкнул, а кто-то уже предвещал хорошую драку. Тав старалась запомнить эти ощущения, закрепить их в памяти, сохранить жар гнева в сердце до встречи с дроу в мантии Абсолют. Но зайдя в небольшую пещеру со стенами из толстых корней с махровым ковром из малахитового мха, ярость и злость медленно растворялись в медовом аромате, пока Тав наблюдала за группой.
Гейл уже хвастался своей прекрасной находкой в виде одного из цветков дерева суссур волшебникам, пока они с не меньшим энтузиазмом демонстрировали какую-то кору. Троица превратилась в увлечённых исследователей, обсуждая волшебное дерево, словно самую необыкновенную находку в их жизни, уже не обращая внимания на грязь и пыль на своих одеждах. Тав облокотилась на живой проём и переводила взгляд на остальных спутников.
Жрица пересыпала дарованные миконидами порошки в небольшие колбы с особой осторожностью, стараясь даже не дышать, чтобы случайно не вдохнуть или распылить загадочные ингредиенты. Мохнатый пёс с интересом обнюхивал каждого, проверяя. А может, лишь искал какую-нибудь вкуснятину, под наблюдательным взором друида. Лаэ’зель очищала меч, время от времени хмурясь на сколы от металлических волшебных турелей. Белокурый плут сидел неподалёку и с недовольством пытался отмыть ботинки от грязи с берега, пока Уилл разминал плечи и спину, а Карлах заливала в себя воду, словно провела последние недели в пустынях. Все выглядели уставшими и замученными длинным днём, но расслабленные улыбки, шутки в разговорах и звон бокалов с вином настраивал на тихий вечер и спокойный отдых.
***
Постепенно, небольшой закуток под раскидистыми корнями грибницы превращался в тесный лагерь с магическим костром по центру, а вокруг которого рождалась суета в подготовке к ужину. Тав продолжала следить за спутниками, отмечая детали, что грели сердце.
Лаэ’зель хоть и отворачивалась от лунной эльфийки с просьбой потренироваться громким раздражённым цоканьем, но не бросалась оскорблениями в ответ. Эрдан, обычно молчаливый и спокойный, что-то со смехом обсуждал с Уиллом, пока из призванного сундука Тав вытаскивал запасы высушенного хлеба, фруктов и сыра. Гейл развязывал большой свёрток с вяленым мясом, который удалось найти в отличном состоянии на складе Зентарим, хотя карие глаза волшебника следили за жрицей, что уже с полным кубком в руке склонилась над книгой. Она немного хмурилась, вчитываясь в текст, отвлекаясь лишь на глоток вина или на колбы с порошком. Астарион недовольно что-то ворчал про слишком уж тесное пространство и малый выбор вина в сундуке, пока Карлах дразнила его новыми кличками.
Тав улыбнулась и, закрыв глаза, позволяя разуму расслабиться хотя бы ненадолго, представляя всю группу в огромной колонии миконидов, словно с высоты птичьего полёта. Всё выше и выше, пока весь круг с мерцающими шапками посреди мрака Подземья, не превратился в россыпь, похожую на звёзды. Представления помогали убежать от бешеного ритма последних дней с постоянной тревогой, подальше от запутанных планов и туманного будущего. Первым, что потянуло её обратно в тесную пещеру, был тихий скулёж. Тав не открыла глаз, протягивая руку к мягкой шерсти Шкряба, который, обрадованный вниманием, громко зафырчал и шумно завилял хвостом.
— Со мной тоже всё в порядке, приятель, — тихо ответила дроу, на ощутимый взгляд пса.
Шкряб проскулил что-то, возможно, ругаясь на маленькую ложь нового друга и встав на неё лапами, ткнулся в её правый бок. Она ощутила мокрый нос в дырке брони от стрелы, и виновато улыбнулась, открывая глаза на их мохнатого спутника, заверяя также тихо.
— Ну ладно, поймал. Уже всё в порядке.
— Животных не обманешь, — тепло усмехнулся Хальсин, мягко снимая лапы пса с дроу и вглядываясь в следы раны под порванной бронёй. — Полагаю, бой был не лёгким, но как вижу, вы в который раз доказали свою стойкость.
Тав собиралась ответить, но рядом прозвучал бархатный голос с язвительными нотками.
— И без помощи огромных лап, прошу заметить.
— И без опасности для других любопытных, — тут же отреагировала дроу, шлёпнув вампира по плечу, не желая давать ему свободу для очередных нападок.
— Астарион, я понимаю твой скепсис и недоверие, — спокойно ответил друид. — Я сожалею, что пока не могу помочь вам. Но на то есть веские причины, — Хальсин сложил руки на груди и, не дав белокурому плуту ответить, добавил уже с более яркой ухмылкой. — К тому же зачем вам ещё один зверь в рядах?
«Точно…» — дроу прикусила губу, понимая, что Астарион буквально уничтожает то, что защищает Хальсин. Тав пыталась подобрать слова, которые разрядят обстановку, а не добавят ещё больше манерных возмущений и скрытых угроз. Она была слишком несобранной после тяжёлого дня и поверхностного транса, чтобы найти нужный ответ, пока вампир оскалился и шагнул к друиду.
— Знаешь, медведи мне особенно по вкусу, — бледное лицо явно старалось выглядеть угрожающим, хотя тон сохранял вежливость, звуча почти ласково.
— Я не собираюсь враждовать с тобой, — Хальсин не отступил и даже не изменил тёплую улыбку, продолжая напряжённую беседу. — Ты помог моему кругу наравне со всеми, и я благодарен тебе, как и всем. Ты убивал невинных, но и защищал слабых. Не мне судить тебя, все мы несём груз ошибок.
— Как мило, — Астарион продолжал скалиться, протягивая слова по слогам. — Может, ещё и напутствие дашь? Например, как выбирать союзников?
Тав постаралась медленно отодвинуть белокурого плута, но не смогла даже слегка пошатнуть его тело. И потому встала между двумя столь разными эльфами, бросая строгий взгляд на вампира и заставляя его отступить. Астарион угрожающе прорычал, явно недовольный вмешательством, но после ещё более разозлённого взгляда на друида, ушёл в конец тесного лагеря.
— Необычная у вас команда, — спокойно добавил Хальсин, поглаживая Шкряба.
— Необычная, это слабо сказано, — устало ухмыльнулась Тав, невольно повторяя слова Шэдоухарт из уже, казалось, далёкого дня посреди разгромленного лагеря гоблинов, и мысленно вернулась к недавнему разговору с Хальсином. — У тебя получилось выяснить что-нибудь?
— За последние годы в эти пещеры мало кто забредал. И многие, к их несчастью, провалившись в расщелины и разбившись, — хмуро ответил друид. — Микониды рассказали, что за озером, есть старый храм. Полагаю, это Гримфордж. Почти тысячелетие назад его построили последователи Шар, но что-то прогнало их из стен храма. Через пару веков случилась война между юстициарами Шар и жрицами Селунэ. А ныне, там процветает Абсолют.
— Значит, этот храм ведёт на Поверхность, а не в Лунные Башни? — вяло уточнила Тав, прекрасно зная ответ и уже размышляя о том, получится ли убедить дуэргаров в том, что их разношёрстная группа является Верными.
— Всё верно, — друид кивнул, не скрывая своей досады от ранних обещаний.
— И значит, наш путь идёт через озеро в кромешной темноте, прямо в руки безумных сектантов, за которыми нас ждут проклятые земли… — мрачно продолжила Тав, вслух представляя завтрашний день, который явно не будет спокойным. — А микониды сказали, сколько их? Владыка показал нам немного воспоминаний.
