— Улетев из хрустального замка, джин спустился до земли и морозным ветерком проскользнул в мрачную пещеру. Дракон сидел у горки золотых монет и осторожно складывал большой город, словно из песка. Дома и рынки, люди и лошади, площади и даже статуи, всё бережно собиралось из монеток длинными драконьими когтями. Дракон выдохнул дым из ноздрей и заговорил с фигурками. Он рассказывал им, как хочет перестать быть драконом и стать тем, кого не боятся. Он бы променял всё богатство на то, чтобы его не боялись. Джин рассмеялся грозой и закружил монетки вокруг дракона, пообещав, что с рассветом, его никто не будет бояться.
Лютня почти затихла, становясь нежной колыбельной. Дети присели поближе, старательно сдерживая вопросы. И пальцы бардессы заиграли весёлую мелодию по струнам.
— Наутро, как только птицы запели восходящему солнцу, принцесса и дракон проснулись… — Нилнэ сделала паузу, разрешая ребятам перешёптываться о догадках, перед продолжением, — проснулись они совсем не так, как привыкли. Принцесса не увидела хрустальных стен и стеклянных украшений. Её белая кожа покрылась переливающейся чешуёй, пшеничные косы стали длинными, блестящими рогами, воздушные ленты платья обратились в крылья!
По саду разнеслись смешки и пара недовольных вздохов.
— Принцесса закричала, и из её рта вырвалось жаркое пламя, а голос больше не пел. А в ответ её рыку прозвучал её же собственный голос, напуганный и высокий. Дракон, проснувшись, не увидел ни золота, ни украшений, ни своей пещеры. Большие когти превратились в неловкие слабые пальцы, крылья исчезли, вместо них был ужасно неудобный корсет. Дракон метался по замку, бился о хрустальные стены, бил стеклянные украшения. Но принцессы не были такими же сильными, как древние драконы. И обессилев, он горько зарыдал в тон рёву внизу. У принцессы в теле дракона не хватало сил, чтобы двигать гигантские крылья дракона.
Ноты сменились, стали тоскливыми и тягучими, словно плач. Нилнэ добавила немного своего голоса, подвывая мелодии. Пять пар влажных глаз с надеждой смотрели на бардессу в ожидании. Но она продолжала подвывать.
— Разве джин оставит их так? — спросили близняшки, крепко держа друг друга за руки.
— Как думаете, что нужно сделать принцессе и дракону?
Подскочив, дети громко заспорили, махая руками и жестикулируя, показывая то дракона, то принцессу, то джина.
— Позвать джина!
— Нет, дракону нужно съесть джина, он обманул!
— Да не обманывал он, — пытался всех успокоить самый старший мальчишка. — А выполнил их желания.
— Но теперь принцесса не сможет выбраться из пещеры, а дракон теперь в платье!
Нилнэ тихо рассмеялась, меняя мелодию на лёгкую и спокойную, обращая внимание шумной компании.
— Много дней и ночей, дракон и принцесса горевали о своих желаниях. Принцесса смогла поднять тяжеленные крылья, но сил не хватило даже на взмах. Дракон обошёл весь замок и каждую стену, но так и не нашёл выход. Принцесса скучала по своему голосу и песням, а дракон, по мраку и золоту. А джин летал осенним ветерком рядом с ними, ждал и слушал. Слушал, пока дракон и принцесса не заплакали в один голос и… — пальцы бардессы заиграли быстрее, заставляя детей ёрзать в нетерпении, — и попросили всё вернуть!
Дети вскрикнули, поняв руки вверх под смешок Нилнэ.
— Джин явился перед ними. Его смех был таким громким, что заставлял золото в пещере звенеть, а хрустальный замок дрожать. Принцесса и дракон закричали джину, — бардесса слегка откашлялась и начала менять голоса, словно умелый актёр. — Ты же обещал мне свободу, почему я в большом, тяжёлом теле? Спрашивала принцесса. Ты же обещал мне, что бояться меня перестанут! Спрашивал дракон. Я сделал всё так, как вы просили! Отвечал им джин. Принцесса, ты больше не заточена в хрустальном замке, свободна и можешь улететь куда пожелаешь! Дракон, теперь тебя никто не будет бояться, даже захотят спасти! Джин смеялся, надрывая живот, и кружил опавшей листвой. Но принцесса и дракон не смеялись. Они злились и кричали джину. Верни всё обратно! Джин рассмеялся ещё сильнее и переспросил. Уверены ли вы? Принцесса, ты вновь будешь сидеть в хрустальном замке и никогда не увидишь снега! Дракон, тебя всегда будут бояться и называть чудовищем! Но принцесса и дракон не испугались и закричали в один голос, чтобы джин вернул всё назад. Джин согласился и, обернувшись весенней грозой, осветил небо яркой молнией!
Нилнэ заиграла быстрый темп, пальцы перебирали струны, ладони барабанили по лютне, подражая грому. Но после раскатов спокойная мелодия вернулась.
— Дракон и принцесса открыли глаза. Они снова были собой, а ветер совсем стих. Но в этот раз принцесса не заплакала и не завыла, а запела дракону. Нежный голос запел о прекрасной чешуе и о могущественной силе, о жарком пламени и о снежных вершинах. Дракон услышал принцессу и начинал подпевать рёвом. Он рычал про холодные хрустальные стены и неудобные одежды, выл об одиночестве и грусти. Их песня становилась пронзительной мелодией, которая разбивала замок. Хрусталь и стекло, рассыпались также, как башни из монет. Дракон взлетел высь, оставляя свои богатства. А принцесса наконец-то выбралась их замка. Дракона больше не боялись. А принцессу освободили. И отправились они в путешествие на север, как добрые друзья, чтобы нести свою песню в самые дальние дали.
— Значит, джин исполнил желание? — сразу спросила Эльни. — Ведь он исполнил их желания.
— Он их неправильно исполнил, — возмутился Корин и обратился к старшему. — Скажи ей, Рано!
— Эльни права, болван. Он выполнил то, что они хотели.
— А нужен ли был джин? — тихо спросила Нилнэ, продолжая безмятежную мелодию.
Задумавшись, дети прекратили спор. А бардесса продолжила мелодию, пропев вопрос.
— А может, попробовать самим и никогда не опускать голову, будет полезнее?
Утренние лучи пробились сквозь приоткрытые ставни таверны, падая на плечо в отполированных латах. Тишину в главном зале прерывал ритмичный храп, доносящийся с разных уголков. Лужицы местной браги и заморского вина подсыхали на заваленных кружками столах, привлекали муравьёв, щекоча руки спящих. Некоторые участники вечернего празднества заснули в обнимку, неожиданно найдя в собутыльниках собратьев по духу и лучших собеседников. Другие веселились так отчаянно и увлечённо, что вряд ли смогут самостоятельно поднять головы к полудню. Но утро не спешило сгонять мирный сон, отдаляя болезненное пробуждение и длительную уборку. Единственным, кто не спал в столь ранний час, сидел за одним из столов с нетронутой кружкой. Рассветные лучи играли на латах, отражались на украшающие таверну картины, подсвечивали плывущие по воздуху пылинки. Уютная тишина нарушилась шумом.
Человек в массивных латах медленно поднялся из-за стола, поднимая ножны с большим гравированным мечом. Бросив взгляд на свою группу, которая и стала поводом для большого праздника, человек закрепил ножны на поясе и направился к дверям. Если бы не глубокий сон после напряжённой битвы и пьяной ночи в честь победы, его бы обязательно остановили. Но сегодня никто не остановил.
За дверями таверны город уже просыпался и шумел. Мальчишки глашатаи кричали в окна, будили горожан и не забывали рассказать о новостях. Слова о громкой победе героев над злодеями, о таверне для искателей приключений, о доблестном паладине, разносились по улицам быстро, хотя не прошло и суток. Паладин не замечал этих криков, даже когда кто-то остановился поблагодарить героя и его группу, он промолчал и прошёл мимо. Шагая по улицам, которые месяц назад поклялся спасти и отомстить за каждую невинную жертву, чья кровь коснулась каменной кладки, человек ничего не чувствовал. Клятва, что возводила тяжёлый меч над головами врагов, казалась всё нелепее. А желание исправить испорченный мир и посвятить свою жизнь борьбе со скверной, казалось, и вовсе глупым. Паладин шёл по окрестностям спасённого города в тяжёлом молчании, а его взгляд не поднимался с дороги.
Ближе к высоким воротам с дремлющей стражей после городских гуляний пронёсся жалобный хриплый крик. В подворотне между складскими зданиями среди мусора и сгнивших овощей, очередной мелкий бандит решил поживиться, пока стража храпит. Раньше, горячее сердце бы взвыло праведным гневом, поднимая священный меч. Паладин лишь подошёл ближе к переулку, лишь сменил направление вдоль пустующих зданий. Приближающийся скрежет лат насторожил бандита, а молчаливый взгляд паладина прогнал. Старик хрипло благодарил, ругался на стражу, жал металлические рукавицы. Паладин лишь слабо кивнул, уходя.
Изношенная телегами каменная кладка главной дороги сменилась просёлочной тропой, а потом и вовсе молодой травой. Последние весенние дни радовали теплом и свежестью, превращая долину в бескрайние цветущие поля. Глаза не замечали великолепия, что дарила взору природа. Только сабатоны, издающие неприятный скрежет, и раздавленная трава под ними. Паладин не замечал, как утекает время, как собственная тень исчезает, а усталость поднимается всё ближе к сердцу. Движение куда-то казалось единственно верным и правильным.
Шаг за шагом блестящая в полуденных лучах фигура удалялась от города. Высокая трава и пшеничное поле сменялись густыми кустами шиповника, а они следом превращались в раскидистые сосны и могучие дубы. Ноги несли паладина всё дальше, ближе к тишине и подальше от мира. Мысли исчезли с последними отзвуками города и ферм вокруг высоких стен. Паладин больше не размышлял о добре и зле. Всё, что он знал о мире, окончательно рассеялось обыденной кражей в подворотне. Смысл спасения мира и извечной борьбы, которые он кричал в бесчисленных битвах, исчезали в оглушительной пустоте.
Только к вечеру он остановился у реки в каком-то лесу, вспугнув небольшую стаю оленей. Журчащая речка блестела в последних солнечных лучах, манила приятной прохладой после жаркого дня. Природа процветала, возрождаясь вновь и вновь. Колени подогнулись на каменном берегу, пугая щебечущих птиц звоном металла. Фигура замерла, опустив руки и склонив голову. Фигура, которую, возможно, больше никто не найдёт.
Лютня почти затихла, становясь нежной колыбельной. Дети присели поближе, старательно сдерживая вопросы. И пальцы бардессы заиграли весёлую мелодию по струнам.
— Наутро, как только птицы запели восходящему солнцу, принцесса и дракон проснулись… — Нилнэ сделала паузу, разрешая ребятам перешёптываться о догадках, перед продолжением, — проснулись они совсем не так, как привыкли. Принцесса не увидела хрустальных стен и стеклянных украшений. Её белая кожа покрылась переливающейся чешуёй, пшеничные косы стали длинными, блестящими рогами, воздушные ленты платья обратились в крылья!
По саду разнеслись смешки и пара недовольных вздохов.
— Принцесса закричала, и из её рта вырвалось жаркое пламя, а голос больше не пел. А в ответ её рыку прозвучал её же собственный голос, напуганный и высокий. Дракон, проснувшись, не увидел ни золота, ни украшений, ни своей пещеры. Большие когти превратились в неловкие слабые пальцы, крылья исчезли, вместо них был ужасно неудобный корсет. Дракон метался по замку, бился о хрустальные стены, бил стеклянные украшения. Но принцессы не были такими же сильными, как древние драконы. И обессилев, он горько зарыдал в тон рёву внизу. У принцессы в теле дракона не хватало сил, чтобы двигать гигантские крылья дракона.
Ноты сменились, стали тоскливыми и тягучими, словно плач. Нилнэ добавила немного своего голоса, подвывая мелодии. Пять пар влажных глаз с надеждой смотрели на бардессу в ожидании. Но она продолжала подвывать.
— Разве джин оставит их так? — спросили близняшки, крепко держа друг друга за руки.
— Как думаете, что нужно сделать принцессе и дракону?
Подскочив, дети громко заспорили, махая руками и жестикулируя, показывая то дракона, то принцессу, то джина.
— Позвать джина!
— Нет, дракону нужно съесть джина, он обманул!
— Да не обманывал он, — пытался всех успокоить самый старший мальчишка. — А выполнил их желания.
— Но теперь принцесса не сможет выбраться из пещеры, а дракон теперь в платье!
Нилнэ тихо рассмеялась, меняя мелодию на лёгкую и спокойную, обращая внимание шумной компании.
— Много дней и ночей, дракон и принцесса горевали о своих желаниях. Принцесса смогла поднять тяжеленные крылья, но сил не хватило даже на взмах. Дракон обошёл весь замок и каждую стену, но так и не нашёл выход. Принцесса скучала по своему голосу и песням, а дракон, по мраку и золоту. А джин летал осенним ветерком рядом с ними, ждал и слушал. Слушал, пока дракон и принцесса не заплакали в один голос и… — пальцы бардессы заиграли быстрее, заставляя детей ёрзать в нетерпении, — и попросили всё вернуть!
Дети вскрикнули, поняв руки вверх под смешок Нилнэ.
— Джин явился перед ними. Его смех был таким громким, что заставлял золото в пещере звенеть, а хрустальный замок дрожать. Принцесса и дракон закричали джину, — бардесса слегка откашлялась и начала менять голоса, словно умелый актёр. — Ты же обещал мне свободу, почему я в большом, тяжёлом теле? Спрашивала принцесса. Ты же обещал мне, что бояться меня перестанут! Спрашивал дракон. Я сделал всё так, как вы просили! Отвечал им джин. Принцесса, ты больше не заточена в хрустальном замке, свободна и можешь улететь куда пожелаешь! Дракон, теперь тебя никто не будет бояться, даже захотят спасти! Джин смеялся, надрывая живот, и кружил опавшей листвой. Но принцесса и дракон не смеялись. Они злились и кричали джину. Верни всё обратно! Джин рассмеялся ещё сильнее и переспросил. Уверены ли вы? Принцесса, ты вновь будешь сидеть в хрустальном замке и никогда не увидишь снега! Дракон, тебя всегда будут бояться и называть чудовищем! Но принцесса и дракон не испугались и закричали в один голос, чтобы джин вернул всё назад. Джин согласился и, обернувшись весенней грозой, осветил небо яркой молнией!
Нилнэ заиграла быстрый темп, пальцы перебирали струны, ладони барабанили по лютне, подражая грому. Но после раскатов спокойная мелодия вернулась.
— Дракон и принцесса открыли глаза. Они снова были собой, а ветер совсем стих. Но в этот раз принцесса не заплакала и не завыла, а запела дракону. Нежный голос запел о прекрасной чешуе и о могущественной силе, о жарком пламени и о снежных вершинах. Дракон услышал принцессу и начинал подпевать рёвом. Он рычал про холодные хрустальные стены и неудобные одежды, выл об одиночестве и грусти. Их песня становилась пронзительной мелодией, которая разбивала замок. Хрусталь и стекло, рассыпались также, как башни из монет. Дракон взлетел высь, оставляя свои богатства. А принцесса наконец-то выбралась их замка. Дракона больше не боялись. А принцессу освободили. И отправились они в путешествие на север, как добрые друзья, чтобы нести свою песню в самые дальние дали.
— Значит, джин исполнил желание? — сразу спросила Эльни. — Ведь он исполнил их желания.
— Он их неправильно исполнил, — возмутился Корин и обратился к старшему. — Скажи ей, Рано!
— Эльни права, болван. Он выполнил то, что они хотели.
— А нужен ли был джин? — тихо спросила Нилнэ, продолжая безмятежную мелодию.
Задумавшись, дети прекратили спор. А бардесса продолжила мелодию, пропев вопрос.
— А может, попробовать самим и никогда не опускать голову, будет полезнее?
Глава 10 — Потеря света
Утренние лучи пробились сквозь приоткрытые ставни таверны, падая на плечо в отполированных латах. Тишину в главном зале прерывал ритмичный храп, доносящийся с разных уголков. Лужицы местной браги и заморского вина подсыхали на заваленных кружками столах, привлекали муравьёв, щекоча руки спящих. Некоторые участники вечернего празднества заснули в обнимку, неожиданно найдя в собутыльниках собратьев по духу и лучших собеседников. Другие веселились так отчаянно и увлечённо, что вряд ли смогут самостоятельно поднять головы к полудню. Но утро не спешило сгонять мирный сон, отдаляя болезненное пробуждение и длительную уборку. Единственным, кто не спал в столь ранний час, сидел за одним из столов с нетронутой кружкой. Рассветные лучи играли на латах, отражались на украшающие таверну картины, подсвечивали плывущие по воздуху пылинки. Уютная тишина нарушилась шумом.
Человек в массивных латах медленно поднялся из-за стола, поднимая ножны с большим гравированным мечом. Бросив взгляд на свою группу, которая и стала поводом для большого праздника, человек закрепил ножны на поясе и направился к дверям. Если бы не глубокий сон после напряжённой битвы и пьяной ночи в честь победы, его бы обязательно остановили. Но сегодня никто не остановил.
За дверями таверны город уже просыпался и шумел. Мальчишки глашатаи кричали в окна, будили горожан и не забывали рассказать о новостях. Слова о громкой победе героев над злодеями, о таверне для искателей приключений, о доблестном паладине, разносились по улицам быстро, хотя не прошло и суток. Паладин не замечал этих криков, даже когда кто-то остановился поблагодарить героя и его группу, он промолчал и прошёл мимо. Шагая по улицам, которые месяц назад поклялся спасти и отомстить за каждую невинную жертву, чья кровь коснулась каменной кладки, человек ничего не чувствовал. Клятва, что возводила тяжёлый меч над головами врагов, казалась всё нелепее. А желание исправить испорченный мир и посвятить свою жизнь борьбе со скверной, казалось, и вовсе глупым. Паладин шёл по окрестностям спасённого города в тяжёлом молчании, а его взгляд не поднимался с дороги.
Ближе к высоким воротам с дремлющей стражей после городских гуляний пронёсся жалобный хриплый крик. В подворотне между складскими зданиями среди мусора и сгнивших овощей, очередной мелкий бандит решил поживиться, пока стража храпит. Раньше, горячее сердце бы взвыло праведным гневом, поднимая священный меч. Паладин лишь подошёл ближе к переулку, лишь сменил направление вдоль пустующих зданий. Приближающийся скрежет лат насторожил бандита, а молчаливый взгляд паладина прогнал. Старик хрипло благодарил, ругался на стражу, жал металлические рукавицы. Паладин лишь слабо кивнул, уходя.
Изношенная телегами каменная кладка главной дороги сменилась просёлочной тропой, а потом и вовсе молодой травой. Последние весенние дни радовали теплом и свежестью, превращая долину в бескрайние цветущие поля. Глаза не замечали великолепия, что дарила взору природа. Только сабатоны, издающие неприятный скрежет, и раздавленная трава под ними. Паладин не замечал, как утекает время, как собственная тень исчезает, а усталость поднимается всё ближе к сердцу. Движение куда-то казалось единственно верным и правильным.
Шаг за шагом блестящая в полуденных лучах фигура удалялась от города. Высокая трава и пшеничное поле сменялись густыми кустами шиповника, а они следом превращались в раскидистые сосны и могучие дубы. Ноги несли паладина всё дальше, ближе к тишине и подальше от мира. Мысли исчезли с последними отзвуками города и ферм вокруг высоких стен. Паладин больше не размышлял о добре и зле. Всё, что он знал о мире, окончательно рассеялось обыденной кражей в подворотне. Смысл спасения мира и извечной борьбы, которые он кричал в бесчисленных битвах, исчезали в оглушительной пустоте.
Только к вечеру он остановился у реки в каком-то лесу, вспугнув небольшую стаю оленей. Журчащая речка блестела в последних солнечных лучах, манила приятной прохладой после жаркого дня. Природа процветала, возрождаясь вновь и вновь. Колени подогнулись на каменном берегу, пугая щебечущих птиц звоном металла. Фигура замерла, опустив руки и склонив голову. Фигура, которую, возможно, больше никто не найдёт.
