– Сколько? Сколько я спал? День? Два? – Лев был очень зол, потому что не мог избавить свое сердце от тех страданий, которые приносили его подозрения. А эти постоянные обмороки только усугубляли ситуацию.
Отец только ухмыльнулся, подумав про себя: «Намного дольше. Ты даже не представляешь сколько, Лёвушка».
– Почему ты так зол с самого утра? – с улыбкой спросил он.
– Ха? Почему? Ты еще спрашиваешь?! – внутри мальчика велась война: с одной стороны, его доброе сердце, которое любит отца и не хотело бы ссориться с ним; с другой – личность, подозревающая, что не все так радужно, и начинающая верить в свои же кошмары. Но что самое ужасное, Лев начинал чувствовать, что его сердце не такое доброе, а жесткий характер начинает заполонять разум, будто такое поведение роднее его душе, чем та детская мягкость.
Отец смотрел в глаза Льва, видя его внутреннюю борьбу, но почему-то не хотел вмешиваться, будто все так и должно было быть. Подойдя к сыну и прислонившись к его уху, отец прошептал:
– Знаешь, Лев, если у тебя есть какие-то сомнения: не отрицай их. Наоборот, выясни, что скрывается в глубине твоей души и… выпусти это. – Глаза Льва раскрылись от шока. Все это время он метался, истинны эти сомнения или нет, а теперь ему говорят такое?
Увидев реакцию сына, отец тихо усмехнулся и продолжил уже совсем другим голосом:
– Ладно, давай я приготовлю тебе что-нибудь вкусное. Подожди здесь.
– Стой! Скажи же, наконец! Что ты от меня скрываешь?! – с трудом смог выкрикнуть Лев.
Только он попытался встать, как, почувствовав сильную боль и усталость в мышцах, рухнул обратно на мягкие подушки.
Отец закрыл дверь в комнату, даже не обернувшись.
Лев гневно фыркнул. Ему оставалось только погрузиться в свои сомнения и страхи. Его раздражала вся эта ситуация и поведение отца. Сыну хотелось, чтобы ему рассказали всё прямо здесь и сейчас. Мальчика все больше поглощал гнев, но он ничего не мог сделать.
К сожалению, Лев совсем скоро еще глубже прочувствует, насколько он беззащитен против поглощающих его эмоций.
Сын стал полностью погружаться внутрь себя. Он обдумывал каждую мелкую деталь своего сна, пытался вспомнить что-то еще. Но пока что память не возвращалась к нему.
Открывшаяся дверь отвлекла Льва от размышлений. Отец держал большой поднос с завтраком, на котором было слишком много еды для такого мальчика.
– Так много? – спросил Лев.
– Это все тебе. Ты долго спал, так что, скорее всего, сильно проголодался, – с нежной улыбкой ответил отец.
– Сколько я спал? – сквозь зубы снова попытался добиться ответа сын.
Отец лишь хмыкнул, ничего не ответив. Он положил поднос на колени сына, и тяжесть еды, которую, к слову, всю и не съешь, оказалась слишком большой для ослабленного тела Льва.
– Отец, убери поднос. Мне больно.
– Хм… Может, оставить его, чтобы ты перестал задавать так много вопросов?
Сын посмотрел на него таким пронзительным взглядом, будто хотел проколоть его насквозь за эти слова.
– Ладно-ладно, я шучу, – сказал отец, убрав поднос. – Тогда… мне самому тебя покормить?
– Нет. Я сейчас не очень хочу есть. Мне нужен отдых, так что не мог бы ты выйти? – сказал сын, в голове которого уже созрел план.
Глаза отца сверкнули эмоцией, которую Лев не понял. Он широко улыбнулся:
– Хорошо, сыночек, – сказав это, отец встал.
– А поднос?
– Поешь, когда захочешь, – он ответил, закрыв за собой дверь.
Как только Лев услышал, как отец зашел в другую комнату, он облегченно выдохнул.
Но тут же сын стал замышлять что-то недоброе. Подумав пару минут, Лев стал проверять, насколько его тело ослабло: он попытался встать с кровати. Как по заклинанию, Лев, который ранее был обессилен, смог встать и даже нормально ходить. Сын радостно улыбался, ходя кругами по комнате.
Воспоминания из сна время от времени настигали Льва, но он даже не вдумывался в них, ведь ему нужно было спешить.
Он осторожно открыл дверь, которая на удивление скрипнула совсем тихо. Не рискуя громко хлопнуть ею, Лев оставил дверь открытой и направился к лестнице. Он старался спускаться так аккуратно, чтобы не заскрипела ни одна ступенька. Дойдя почти до конца лестницы, сын услышал, как открылась дверь спальни отца. Холод прошел по его телу. Но Лев не растерялся. Он подумал, что терять уже нечего, и быстро выбежал в сад.
Отец зашел в комнату, где лежал сын, и, не увидев его там, лишь усмехнулся:
– Наивное дитя.
Был поздний вечер. Снега выпало хоть и мало, но дул морозный ветер, и было очень холодно. Лев бежал мимо растений, задыхаясь.
«Уже скоро, совсем скоро!» – говорил он себе.
Он не знал, куда бежал и почему. Главное, что он знал – он сможет убежать из дома, где царила напряженная атмосфера, полная тайн и страданий.
Лев добежал до калитки. Ему с трудом удавалось не спотыкаться по пути и не падать от усталости – слабые ноги после глубокого сна все же давали о себе знать.
И только сейчас сын осознал свою ошибку: повсюду снег, а он в пижаме, которая так легко пропускала холод. Казалось, ветер задувал снег прямо в его душу.
Но Лев старался не обращать на это внимания, так как у него появилась другая проблема: калитка оказалась заперта.
– Черт, – разозлился он.
Холод чувствовался все сильнее, но возвращаться сын не собирался. Он предполагал, что отец так просто это не оставит, да и вернуться в дом, напоминавший ему о чем-то темном и забытом, Лев не смог бы.
Он стал поспешно думать, как еще можно выбраться из сада. Лев чувствовал, как истерика подходила все ближе, а сердце жаловалось, как хорошо было бы сейчас обнять отца безо всяких подозрений. Внутри Льва происходила настоящая борьба чувств. Но он знал, что должен справиться с этим.
Промокшие насквозь от ледяного снега ноги, начинали болеть, пальцы рук – неметь, а сознание – рассредотачиваться. Лев замерзал. Он так и не придумал, как выбраться из этой ловушки.
Звук открывающейся входной двери удивил Льва, но его сознание уже отключалось, и в ту же секунду он упал в снег. Его ум еще бился во тьме. Лев кричал сам себе, что должен встать, но его тело бессознательно лежало в глубоком снегу.
Отец вздохнул и побежал к сыну. Он взял его на руки и, отряхнув от снега, понес скорее домой.
– Бедняжка. Такие игры опасны для твоего здоровья, – сострадательно улыбаясь, шептал отец.
Он бережно отнес сына в кровать. Укрыв его теплым одеялом, отец направился в кухню и взял баночку с лепестками роз, которые он высушил прошлым летом. Они так вкусно и пряно пахли. Отец взял также экстракт лаванды с собой и пошел в ванную.
Лев начал просыпаться. Он услышал, как на первом этаже течет вода. Тело Льва было даже слабее, чем раньше, а в горле стояла горечь от того, что ничего не вышло, и он снова окружен теми же чувствами. Лев тяжело сглотнул, сдерживая накатившие эмоции.
Дверь в его комнату открылась. Отец застыл на пороге, увидев сына в таком состоянии. Он видел, как тот пытается сдержать слезы. Лев отвернулся. Он так хотел хоть пару дней не видеть лицо отца, чтобы он не напоминал ему о странных воспоминаниях, которые так мучили его.
– Лев, – тоскливо позвал отец.
Но сын не обернулся.
Отец подошел к кровати и сел рядом. Он стал гладить золотисто-каштановые, словно горящие прекрасным оттенком бархатцы, волосы сына.
– Лев, ну не расстраивайся. Если хочешь, как только ты выздоровеешь, мы снова поиграем в эту игру. Обещаю, мешать не буду.
Лев почувствовал, как злость вытеснила разочарование.
– Это была не игра, – гневно сказал мальчик. – Похоже, это ты играешь. И то, что я чего-то не помню, – это тоже твоя игра. Да что уж говорить? Я ничего не помню! Ты заигрался, отец! – вдруг Лев увидел, как на секунду всё потемнело в глазах. Он несколько раз моргнул и почувствовал боль в голове.
– Тебе не стоит злиться, Лев. Это вредно, тебе может стать хуже. Я волнуюсь.
– Ты не волнуешься! – чуть повысил хриплый голос сын.
– Прекрати, – голос отца звучал уже серьезней.
Сын решил не гневить судьбу и замолчал, оставив чувство несправедливости при себе.
– Бедный… В том, что ты все это чувствуешь, виноват только ты.
Лев еле сдержался, чтобы не высказать всё, что думает.
– Но я все равно буду стараться сделать твою жизнь счастливее.
«Да кому нужны твои старания?» – презренно фыркнул в мыслях мальчик.
– Пойдем лучше в ванну – успокоишься.
Не спрашивая, отец осторожно поднял сына и понес на первый этаж.
Морально Лев, конечно, был против, но он был не в состоянии сопротивляться. Да и, вспоминая серьезный тон отца, он не захотел раздражать его сопротивлением.
Как только дверь в ванную открылась, в лицо Льва ударил теплый пар и запах лаванды. Они моментально «опьянили» его, заставляя забыть все обиды. Лев отчаянно боролся, но чувствовал, что чем ближе он к большой ванне, тем более неосознанным он становится. А когда эта вода коснулась его тела, сын окончательно погрузился в сон. Конечно, он видел и лицо довольного отца, и лепестки, плавающие вокруг, чувствовал, как расслабляется его тело под влиянием приятно горячей воды, чувствовал сильный запах роз, еще больше погружающий его в сон, но он ни о чем не думал, ничего не понимал, будто видел только сон… глубокий сон…
Похоже, Лев и правда заснул, ведь посмотрев вверх, он увидел яркий свет и снова вспомнил про то видение. В этот раз ему никто не помешал узнать, что же произошло на самом деле.
***
Когда свет потускнел, маленький Лев увидел, как мать лежала на коленях отца. Она в последний раз посмотрела на сына с любовью и закрыла глаза. А отец совсем не волновался. Он гладил ее волосы, тихо напевая что-то нежное.
– О-отец… что случилось? – Лев почувствовал, что мама больше не проснется.
– Ничего такого. Просто мамы с нами больше нет.
– Это ты сделал? – Сын видел все слишком ясно, чтобы попытаться убедить себя, что все хорошо.
В ответ отец спокойно кивнул, продолжая гладить волосы «спящей» жены.
Свет снова стал очень ярким. Он исходил от отца и матери, но когда он потускнел, Лев не увидел мамы…
Внезапно вспышка ослепила Льва. Она уже не относилась к тому воспоминанию, а была чем-то совсем другим…
***
– Хо-хо, такого поворота событий я не ожидал. Пожалуй, на этом стоит остановиться. – Кажется, это был голос отца, но он был немного другим.
Лев попытался открыть глаза, но все было очень размыто. Будто другое сознание вселилось в Льва.
– Ты что, убил меня? – слышались нотки гнева в женском голосе.
Лев оказался в видении, но теперь смотрел на все глазами матери.
«Да когда уже я смогу хоть что-то увидеть?! Ничего не понимаю!» – подумал Лев, но тело и ум действовали отдельно от него.
– Между прочим, не убил, а растворил в себе! Но это не совсем важно. Ты думаешь, что я когда-нибудь смог бы убить тебя? – Отец чуть рассмеялся.
– Нет, конечно. Ты же даже на метр от себя меня не отпускаешь!
– Ну, не горячись. Кстати, не пытайся что-то разглядеть – не выйдет. Я просто подумал: а вдруг ты проснешься и разозлишься? Умру тогда я, и не понарошку! Не стоит рисковать, правда? – его голос звучал насмешливо.
– Ты издеваешься?
– Ну-ну, Люция, успокойся, – раздался заботливый голос отца.
На этом моменте Лев покинул сон и проснулся, тяжело дыша.
«Что это было?» – подумал он.
Знакомая комната проявилась перед его глазами. Солнечный свет отчаянно и тщетно пробивался сквозь шторы. Он был похож на память Льва, которая медленно, но верно угасала. Как и размытое зрение во сне, стали размытыми воспоминания о том, что там происходило. Но Лев отчетливо помнил вывод, который он сделал: отец убил его мать. Все чувства исчезли, уступая место гневу. Лев не хотел ни плакать, ни разбираться, кто прав, а кто виноват, он был уверен в своем выводе и хотел только мести. Несмотря на любовь к отцу, он не мог простить ему такое и был готов забыть обо всех его добрых поступках.
Мальчик понимал: чтобы отомстить, придется подождать и повзрослеть. Но гнев то пылает именно сейчас! Сейчас, когда ему всего-то семнадцать лет и он такой беспомощный. Хотя… а кто его заставляет ждать? Лев искренне считал, что силой мало чего можно добиться, она просто вспомогательное орудие для хитрости и ловкости. Конечно, за все одиннадцать лет Льву не приходилось использовать эти навыки ради каких-то важных и рискованных целей, но шалости были его постоянным интересом. Его ум казался слишком взрослым для детского тела (хотя Лев иногда и этим пользовался в своих интересах), поэтому тот факт, что пять лет были потрачены на забытье (как мальчик понял по висящему в комнате календарю), его совсем не смущал.
Но, несмотря на свое нежелание медлить, он понимал, что такой план должен быть продуман до мелочей, с множеством вариантов отступления для непредвиденных ситуаций. Так что он решил уделить немало времени для составления этого самого плана, параллельно притворяясь хорошим мальчиком.
Он принял решение – и именно в этот момент дверь в комнату открылась. Манящий запах свежеприготовленной еды стал распространяться вокруг. Это отец. Снова с подносом. Лев уже хотел направить на убийцу злостный взгляд маленького дьявола, который так и говорит: «Тебя нельзя простить, твоя смерть неизбежна. И ничего, что я еще не повзрослел, мне вообще на это плевать». Но, к счастью, сын быстро вспомнил про свой план: он хороший мальчик. Хоть на эти слова его даже тошнило, Лев отличался прекрасным актерским мастерством, поэтому притвориться паинькой не составило труда. Наоборот, искорки заиграли в глазах коварного мальчика, только он завидел на подносе его любимые бутерброды с маслом и колбасой.
– Мои любимые! – звонкий голос Льва разлился по комнате.
– О, ты на удивление бодрый.
Отец правда был рад услышать такой полный энергии голос Льва, ведь тогда его хриплость напугала отца. Поэтому в этот раз все пять лет он своей энергией помогал телу Льва прожить этот сон без каких-либо последствий.
– Конечно, ты ж маячишь тут с едой, а я очень голодный!
Естественно, Лев был голоден, но на деле это его совсем не волновало.
Отец поспешил к кровати.
– Не вставай, не вставай! Я сам тебе всё дам.
Завтрак был простой: на подносе, помимо двух бутербродов с маслом и колбасой, были только чай в винтажном подстаканнике и пара пряников.
Лев принялся есть. Первым делом он, конечно же, схватил бутерброды. Хлеб его вообще не интересовал, до мяса сын был неравнодушен, но больше всего его манило масло. Съев колбасу, он принялся слизывать масло с хлеба.
Отец, конечно, не понимал странные предпочтения своего сына и иногда говорил, что вредно есть столько масла, но вскоре перестал возражать, наблюдая счастливое дитя.
Закончил Лев трапезу, выпив весь стакан чая со свежей мятой. Он так и не прикоснулся к пряникам – сладкое его мало интересовало сейчас.
– Хм… Что такое? Почему не захотел пряники? Я так старался, к тому же ты их любишь, – удивился отец.
– Вот если бы ты принёс кхир [1]
Закрыть
, я бы съел за секунды! А пряники уже надоели, – фыркнул сын.Cладкий рисовый пудинг.
– Опять ты со своей индийской кухней! Когда ты будешь есть русскую еду?
Лев, конечно, ел блюда русской кухни, но из сладкого ему там мало что нравилось.
