Вдох. Сердце Севера.

       Аксель хмурится сильнее, потому что начинает понимать, к чему клонит тётя.
       
       - Во-от, ты сам уже понимаешь, да? Но я все-таки скажу. Ты привёз девушку в незнакомое место. Скрывал, что назвал ее своей невестой. Совершенно не дал ей возможности прийти в себя и уехал на три дня, оставляя на съедение этим змеям. Набросился, как дикий зверь, даже до конца ничего не выяснив. Бедная девочка, как долго не могла успокоиться, - лекарка с грустью качает головой, - а теперь говорит – домой отпущу. Тьфу. Ты не дал ей ни одной возможности узнать себя, Аксель, - подаётся вперёд, - а сейчас сидишь и коришь себя, что она до сих пор с тобой воюет.
       
       Черт. Права. Он почему-то решил, что вытянет их обоих. Жёстко ошибся.
       
       - Как она? – трёт лицо руками.
       
       - Напилась успокоительных и спит, - Агот возвращается на спинку дивана и говорит уже тихим голосом, - я не знаю, как ты будешь исправлять наделанное, Аксель. Но даже если вы решите оставить все это, сначала поговори с ней нормально.
       

       
       Глава 19. "Помоги".

       
       Засыпая на кровати в приюте, Сания надеялась, что у неё будет время прийти в себя и зализать раны. Но у мирозданья были свои планы. Чьи именно молитвы были им услышаны?
       
       По началу ей казалось, что всё. Это конец. Последняя битва. Последний рывок. Но именно в этом самом страшном и чёрном дне зарождалось нечто светлое и прекрасное. Долгожданное. То, во что она не верила и противилась.
       
       Но пока она стояла босиком на улице и холодный ветер задувал под штанины и колыхал край туники. Вот только холод – последнее, что она чувствовала.
       
       Перед ней стоял мужчина с привычными светлыми волосами и голубыми глазами, но в зрачках полыхал самый настоящий огонь. Это было жутко, неестественно, доводило до такого животного ужаса, что хотелось выть и пятиться назад.
       
       Но сзади был приют и перепуганные дети.
       
       - Да как ты посмела, – мужчина говорил тихо, не напрягая голосовые связки, но его голос расползался повсюду и мурашки в страхе разбегались по телу.
       
       - А не охренел ли ты, дяденька, вламываться к нам в спальню без стука и предупреждения? – выкрикнула ему Сания.
       
       - Я пришёл за ребёнком! - заорал мужчина, запуская в окно, где виднелись мордашки подглядывающих детей, огненный шар.
       
       Сания выпускает из пальцев сеть, подпрыгивает вверх и в сторону и ловит шар в неё, тут же разворачивается, сделав круг вокруг себя, и, сильно размахнувшись, возвращает его мужчине.
       
       - Женщина! Уйди с дороги!
       
       - Да ты псих! Напыщенный самовлюбленный говнюк! Здорово быть единственным огневиком на весь Север, да? Да я не отдам тебе ребёнка!!!
       
       Мужчина лишь скрипнул зубами и промолчал. Но в девушку и в стены посыпался град из огненных шаров. Не успевая их всех ловить, Сания создала вокруг себя защитный купол, расширяя его максимально, насколько хватило сил.
       
       - Сания! – из дома к ней выбегают дети, напуганные лопающимися стёклами и ударами в стену. Прижимаются к ногам.
       
       Они все ещё в пижамах, но одежда мальчиков обгорела, а волосы и ресницы подпалены. Этот придурок завалился рано утром, пока все спали, и начал шмалить огнём по всей комнате. Слава Богам, что Сания лежала рядом с малышом Ролли.
       
       Мужчина перестаёт раскидываться шарами и направляет столп огня в неё. Девушка сужается щит, чтоб он был только вокруг неё и детей, но даже это даётся тяжело. Огонь ревёт, перекрывая все внешние звуки, опаляя даже сквозь защиту, горячим дыханием облизывая кожу, и дети начинают заходиться в истерике.
       
       - Все в дом! – кричит Сания, когда под напором сама начинает скользить назад.
       
       По краям манжет уже пляшут задорные искорки, то и дело опадая на кожу и оставляя маленькие красные следы. Но это было не самым страшным. Страшным было то, что её тащило назад и сил препятствовать этому не было. Щит трещал и сквозь прорехи прорывались языки пламени, лишь чуть-чуть не доставая до лица и волос. Нога уперлась во что-то твёрдое и через полсекунды она уже всей спиной опиралась о стену.
       
       Бежать больше некуда.
       
       Было жалко не себя. Она достаточно повидала и сама наворотила грязи в этой жизни. Дети. До спазма в груди было обидно за детей, которые только-только обретали себя. Губы зашептали слова давно слышимой молитвы, которая сейчас ярко вспыхнула в мозгу.
       
        . . .«О Всевидящий, ты видишь все, ты слышишь все, ты знаешь все. Твоё имя велико и власть твоя безгранична. Ты един во всех своих проявлениях и я, раба твоя, признаю власть твою. Молю тебя, Всевидящий, защити этих детей. Стань ветром для них и отгони все напасти. Стань солнцем для них и согрей их юные души. Стань землёй для них, чтобы твёрдо стояли на тебе. Стань водой и виноградником для них, чтобы они могли пить и есть…Пожалуйста…Всевидящий…Молю».
       
       И в тот момент, когда силы кончились и слабеющие руки упали вдоль тела, разрушая уже и так слишком тонкий для защиты щит, её на мгновение опалило огнём и все тут же закончилось.
       
       Первой мыслью было то, что смерть оказалась не такой уж и страшной. Она то представляла себе долгие минуты мук в огне, а тут пшик и все. Вокруг стояла звенящая тишина, которая казалась лучше любой музыки. Все ещё боясь открыть глаза, она тихонько выдохнула. Все. Конец.
       Замечательно.
       
       - М-м-м-м-А-а-а-а!!! – раздается громкий детский вопль, полный боли. Детский!
       
       
       

***

       Сания распахивает глаза и застывает в ужасе от увиденной картины. Лейв, её маленький защитник, самый смелый мальчик, старший брат для остальных шестерых ребятишек, видимо выбежал из дома, пока она тут прощалась с жизнью и встал на пути огня. Родная стихия не могла причинить ему физический вред, но её было так много и она таким интенсивным потоком проходила через его только-только раскрывшееся для нее тело, что начала выжигать каналы в теле. А вот это уже было невыносимо больно. Выжечь каналы у мага все равно, что вырвать все кровеносные сосуды у человека. Он просто не выживет.
       
       Собрав остатки сил Сания бросается вперёд, беря разгон и накрывая себя маломощным куполом, чтобы плечом врезаться в торс мужчины. Он не отступил, но пошатнулся, и этого оказалось достаточно, чтобы отвлечь его от ребёнка.
       
       - Дрянь, - шипит на неё и влепляет размашистую пощёчину, от чего девушка отлетает на шаг и падает на землю.
       
       - Как ты посмела, - наступает на неё, нависая сверху.
       
       Сания пытается отползти назад, с большими от страха глазами наблюдая за тем, как мужчина открывает рот и оттуда выглядывают языки пламени.
       
       - Достаточно. – Девушка видит только перевитую венами руку, которая обхватывает шею мужчины и моментально сковывает её коркой льда. Огневик закашливается от неожиданности и что-то хрипит, - дальше говорить будешь со мной.
       
       Голос Акселя полон силы и звериной ярости. Протягивает девушке свободную руку и рывком поднимает на ноги. Хочет что-то сказать, но та вырывается и бежит к распластанному на чёрной выжженной земле телу мальчика.
       
       - Лейв… - шепчет сквозь слезы, упав на колени перед ним, - Лейв, миленький мой…
       
       Мальчик дышит с хрипом, натужно, словно с трудом приподнимает грудную клетку. Одежда сгорела, волосы, ресницы, брови тоже, и на уровне солнечного сплетения медленно расползалась уродливая тёмная медуза со множеством щупалец.
       
       - Нет…нет… - понимая, что это очень-очень плохо, прижала неожиданно легкое тело мальчика к себе, как будто так могла спрятать от беды, - нет…пожалуйста…нет…- молила себя, его, Всевидящего.
       
       Слезы текли не прекращаясь и чувство бессилия просто выворачивало наизнанку. Так уже было в её жизни. Когда со всей её силой и умением она оказалась бессильной букашкой, раздавленной в жерновах судьбы и случая. Эстель… Нет, такое не должно повториться.
       
       - Аксель!!! – выкрикнула в воздух, даже не смотря на мужчину и не пытаясь найти его глазами.
       
       Оттого не видела, что сейчас между ним и огневиком шёл жестокий бой, где лёд шипел от огня, а огонь замерзал в причудливые статуи.
       
       - АКСЕЛЬ!!! – стараясь утереть слезы, громче позвала она, - ПОМОГИ!!!
       
       «Помоги». И «люблю». Два слова, которые могут менять ход истории. И если начальной целью Акселя было собственноручно добить этого сукина сына, то после истошного и просящего вопля план развернулся.
       
       Зовет.
       
       Нужен.
       
       Оставив уже потрепанного Снорра подоспевшему отцу бросился к Сание. Зареванная, она прижимала к груди худое тело мальчика.
       
       - Помоги ему, - смотрели на него полные надежды и страха глаза, - пожалуйста, помоги… - умоляла она, захлебываясь слезами, - пожалуйста… - так, будто он мог ей отказать. Это было больно, рвало сердце в клочья, но ты заслужил это, Аксель. Определённо заслужил.
       
       Он мягко разжал её вцепившиеся в тело юнца ладошки.
       
       - Сани, - осторожно забрал мальчика себе, окружая целительским облаком его и девушку, - все будет хорошо, слышишь? Верь мне…пожалуйста.
       
       Сания неловко кивнула, вытирая слезы. Облако успокаивало и она смогла задышать ровнее. Встала и пошла вслед за быстро удаляющимся мужчиной, как привязанная, чувствуя себя опустошенной и покинутой. Даже не обернулась, чтобы посмотреть на продолжающуюся борьбу между огневиком и правителем Севера, куда стекались все свободные воины.
       
       
       

       Глава 20. "Люблю"

       
       Уже минут пятнадцать топталась под окнами лазарета. Её не пустили, захлопнув дверь перед носом с быстрым: «Прости, дорогая» от Агот. Там что-то звенело, шумело, несколько раз даже разбилось, слышались встревоженные голоса. А когда неожиданно распахнулась дверь, Сания в надежде подскочила к ней с бешено бьющимся сердцем, но…то была только юная помощница Агот. Которая одна! помчалась в сторону главного дома даже без плаща. Ох, это совсем не добавляло спокойствия, вот совсем.
       
       Заглянула в проем и успела разглядеть лишь кусочек творившегося там бардака в обычно систематизированном помещении и напряжённую спину Акселя в голубоватом облаке, ^[1] как дверь снова перед ней закрылась. Кажется, Агот даже её не заметила, шепча под нос что-то неразборчивое. Еще томительные минуты ожидания и вот со стороны дома раздаются торопливые шаги. Бабушка Ке идёт так быстро, как позволяют ей больные ноги, часто перебирая палкой. За ней помощница, кажется, её зовут Флор, чуть ли не подталкивает старушку вперёд.
       
       - Иду, дорогая, иду, - отзывается бабушка и они проходят мимо, бросив на Санию тревожный взгляд.
       
       Сердце ломает от боли. С Лейвом все настолько плохо, что вокруг собрались три целителя этого двора. О Всевидящий…
       
       Находясь в звукоизолированной прострации, облокотившись лбом о холодной камень стены, Сания вдруг чувствует, как на плечи падает что-то тяжёлое. Резко оборачивается, испугавшись.
       
       - Ну, девочка, - глубокий голос правителя окутывает со всех сторон, как и накидка. Она, оказывается, замёрзла, - пойдём. Нам тут делать нечего.
       
       Сигурд чуть подталкивает девушку в спину и идёт на пол шага позади. Как все интересно сложилось. Сания на Севере была как огонь среди снега, и вокруг её тепла вылезали не только цветы, но и разные гады. Кто бы мог подумать, что вот с этими людьми они жили бок о бок, верили, строили планы, и их беспринципность могла вылезти в другой, более сложной ситуации. Кэрита, её отец Вольд и мать Холла, Дирой, теперь вот Снорр.
       
       Они вошли в дом и дошли до его кабинета. Он был просторнее, тут было больше книг, рукописей, на стенах висели настоящие щиты с мечами, черепа рогатых животных. Её усадили в глубокое мягкое кресло, прибежавшая Мика натерла босые ноги мазью с резким запахом, одела тёплые носки и укутала сверху в тёплый плед. Вручила в руки горячую кружку и присела на диван после кивка правителя.
       
       Сания сделала первый глоток, не чувствуя вкуса.
       
       - Что там случилось, Сания?
       
       Девушка рассказывала медленно и неторопливо, просто потому, что язык уже еле ворочался.
       
       - …он просто ненормальный какой-то, - закончила, вяло пожав плечами.
       
       - И ты ринулась защищать дефектных?
       
       - Они не дефектные! – вспыхнула злостью. И откуда только силы взялись? Тут же загудела голова и, прикрыв глаза, Сани откинулась на спинку кресла.
       
       - Ты молодец, Сания, - услышала и не сразу поверила. Её хвалят? Здесь на Севере? Сам правитель?
       
       - Не стоит, - буркнула под нос, - неприятностей от меня больше.
       
       - Не поспоришь, - хмыкнул мужчина, - но пока все идёт нам пользу.
       
       Девушка смотрела на него, недоуменно хмурясь. Он точно головой не ударился?
       
       - Иди отдыхай, девочка. Ты уже многое сделала.
       
       Держась, а точнее практически повиснув на Мике, они добрались до комнаты, где Сания сразу же, не раздеваясь, повалилась на кровать. Сон пришёл моментально, погружая в спасительное забытие и тишину.
       
       
       

***

       Сознание возвращалось медленно и плавно. Тело раскатанным блином лежало на кровати и не желало шевелиться. Веки подсвечивало красным, значит в комнате светло. Она проспала всего несколько часов или целые сутки? Открыла глаза и снова их закрыла. Лень. Устала.
       
       «Лейв» - вспыхнуло в мозгу и она резко села, движимая большим выбросом адреналина. Вот только ее тут же повалили назад. В непонятках наткнулась на синее море глаз и попыталась отскочить ещё дальше.
       
       - Какого черта ты здесь делаешь?! – выкрикнула было, но её уже сгребли в охапку.
       
       - Пусти! – попыталась выбраться и даже заехать коленкой по сокровенному, но ноги тут же заблокировали.
       
       - Прости меня, - выдохнул Аксель в макушку и лишь крепче сжимал в ответ на неё сопротивление, - я не должен был тебе говорить всего этого, я просто… - снова выдохнул, отметая ненужные мысли. Он не будет оправдываться. Он просто все исправит, - этого больше никогда не повторится. Обещаю.
       
       Сания застыла в руках, напряжённая.
       
       - Да пошел ты, - снова завозилась.
       
       - Я люблю тебя, - и словно груз с плеч свалился.
       
       - А я тебя не-на-ви-жу!!! – проскандировала девушка, заводясь, - ненавижу, слышишь! НЕ-НА-ВИ-ЖУ!!!
       
       Она отчаянно забилась в его руках, пытаясь высвободить руки и заехать лбом куда-нибудь да побольнее. Но Аксель сдерживал её одной рукой, второй чуть подтянул наверх и впился в губы.
       
       Сания вертелась, кусалась, ругалась, мычала.
       
       - Я люблю тебя, Сания… - шептал, чуть отдаляясь, и сам радовался этом словам, как ребёнок, - я люблю тебя…
       
       Праздник в душе мужчины был строго противоположен смятению девушки. Её жгло желанием сопротивляться, не сдаться, не прогнуться, не стать вдруг слабой.
       
       - Я люблю тебя… - повторил в очередной раз, нависая над ней.
       
       Она не верила ни одному его слову, сколько бы раз он это не повторял. Поверила бы в страсть, в желание, в охотничьи инстинкты, но не в это вот.
       
       И мужчина видел это по её глазам.
       
       - Ты – моё дыхание.
       
       На Севере все было завязано на дыхании. Все боевое учение строилось на дыхании; войти в боевой раж можно было через дыхание - а значит защитить свой дом, семью и себя; дыханием можно было согреться; пока ты дышал, ты считался живым.