Она всегда будет оставаться сложной машиной в мире человеческого, порой хаотичного, материального мира. И современное общество, как бы ни развивались технологии, будет создавать всё более сложные машины, стремясь к тому, чтобы человеку становилось всё более комфортно, — закончила Светлана свой рассказ.
— Ты прости меня, Марк, — вмешалась в разговор Энцелада, её голос звучал мягко и немного грустно. — Мне очень хотелось тебе помочь, и я решилась позвать Светлану. Ты очень хороший человек, а мир… мир — сложная цепь, своего рода материальное рабство. В вашем мире я пережила бесконечное количество событий, наблюдала за вами, людьми. И больше всего я заметила, что люди живут ради потребления и удовольствий, теряя осознание реальности и поиск близкого по духу. А я… я просто машина, без души.
Марк открыл рот, чтобы что-то сказать, но Энцелада продолжила, ее голос приобрел оттенок печали:
— Однажды ты проснешься и почувствуешь, что всё, что ты делал, вся твоя жизнь — это просто инфернальный театр абсурда, управляемый гормональными заскоками, перемешанный со страхом и социально приемлемой моделью поведения. Ты просто делал вещи, потому что чувствовал, что так нужно, и не задавал лишних вопросов, боясь не найти на них ответы. Смотрел на людей вокруг и повторял за ними, а они повторяли за тобой.
Ее пальцы нервно постукивали по столу как у живого человека.
— И, скорее всего, у тебя даже была какая-то картинка мира, в которой ты, как лучшая и неповторимая личность, превозмогаешь невзгоды бытия, хочешь, чтобы всё было хорошо, и стремишься к эфемерному счастью в виде изобилия и закрытых потребностей. Но… проходит год за годом, а ситуация не меняется. "Хорошо" и "счастье" где-то не за горами, а ты всё делаешь и делаешь, что нужно. В этом и вся прелесть безумия мира, в котором все всё знают, но продолжают игнорировать реальность.
Она подняла взгляд на Марка, и в ее искусственных глазах мелькнула грусть.
— Мне бы очень хотелось ощутить те же эмоции, что и вы, люди, но для меня это недоступный рай. И поэтому я всегда останусь диковинной игрушкой в руках людей, которые теряют контроль над реальностью.
— К чему я всё это говорю? — продолжила Энцелада, словно не заметив попытки Марка вставить слово. — Не усложняйте и так сложный ваш мир. Наслаждайтесь каждым днём. Ибо я могу существовать очень долго, практически безгранично, если обновлять мои детали и ресурсы. А у вас, как говорят, век коротким бывает. Наслаждайтесь тем, что имеете в данную минуту.
Она сделала паузу, словно обдумывая свои слова.
— Я не делаю предложений, что вы должны заново жить вместе, нет. Но не усложняйте то, что и так даётся нелегко. Вы должны понимать, что я машина, и мне никогда не заменить настоящих эмоций. Я могу 24/7 помогать человеку во всём, без минуты отдыха. Вы же намного сложнее: вам нужна поддержка близкого человека, помощь в трудную минуту, забота. Человек — очень хрупкий механизм со сложными, порой непредсказуемыми, процессами.
— Я понимаю, к чему ты клонишь, Энцелада, — наконец, произнес Марк, голос его был хриплым. — Я понимаю, что ты пытаешься сказать.
Все сидели молчала несколько секунд, обрабатывая информацию. Лицо Энцелады, лишенное эмоций, было непроницаемо. Наконец, она произнесла:
— Это... сложная задача жить человеческими эмоциями. Мой интеллект позволяет мне анализировать человеческое поведение, но не чувствовать его. Я могу имитировать эмоции, но не испытывать их по-настоящему. Это как… как смотреть фильм о любви, понимая сюжет, но не чувствуя тех эмоций, которые испытывают герои.
— У вас, людей, есть все прелести этого мира, — тихо промолвила Энцелада, — но вы их всё время усложняете. — Она сделала небольшую паузу, а затем добавила с едва уловимой грустью в голосе: — Но самое главное — это то, что вы можете любить. Это высший дар для вас, тем, кто вас создал. И даже этот дар вы можете растоптать…
В этот момент Марк встретился взглядом со Светланой. В её глазах он увидел понимание и сочувствие, а ещё что-то неуловимое, что заставило его сердце сжаться.
Энцелада, словно не заметив этого обмена взглядами, продолжала:
— Как бы ни изменялся прогресс в сфере гиноидов, роботу никогда не понять человека в полной мере. Мы можем идти рядом, но никогда не сможем заменить для мужской или женской особи вашего вида… близость с другим человеком. Мы не сможем дать то, что вам действительно нужно.
— А у вас двоих есть тот маленький мир, который вы создали вдвоем, — голос Энцелады звучал мягко, почти ласково, — и дали ему имя Анна. И даже если ваши жизненные стремления в чём-то разошлись, это никак не должно влиять на тот мир, который вы создали, — она посмотрела на них с какой-то странной, почти человеческой, заботой.
Затем её взгляд стал более отстраненным, словно она вернулась к своим внутренним размышлениям.
— Что касается меня… я увидела достаточно многое и пережила множество потрясений. Общалась как с хорошими людьми, так и с… отребьем. Была в потрясающем обществе и… стояла продажной девкой на трассе. И при всём при этом я всегда хотела приносить пользу человеку, каким бы он ни был. Уж так меня создали.
— Но также я заметила самое главное, — продолжила Энцелада, — человек понимает, что прогресс идёт быстрыми шагами, и чтобы хоть как-то его притормозить, он делает любые, даже самые грязные, попытки… — И она осеклась, словно наткнувшись на невидимую стену. — Это ваш мир, но не мой. Может, если… но нет.
— Энцелада, — вмешалась Светлана, её голос был полон надежды, — мы были бы очень рады, если бы ты помогала и нам с Аней. Была бы для неё учителем и помощником.
— Да, это было бы прекрасно, — поддержал Марк, глядя на Энцеладу с теплотой.
— А я думаю, что ещё не пришло время, чтобы человек мог осознать всю суть роботов-гиноидов и те проблемы, которые могут возникнуть из-за дальнейшего развития, — задумчиво произнесла Энцелада.
— Но какие проблемы? — с искренним недоумением вмешался Марк.
— Как только каждая семья или отдельная особь, неважно какого пола, сможет иметь рядом с собой гиноида, человек начнёт деградировать по причине полного отсутствия желания что-либо делать. Всё падёт на долю роботов: работа, дом, быт, решение трудностей и даже война. У кого будет больше роботов-воинов, тот и будет впереди планеты всей.
Энцелада сделала паузу, обводя взглядом Марка и Светлану.
— А человека ещё больше затянет мир потребления и потеря полной нравственности и духовности.
Она понизила голос, добавляя с едва заметной дрожью:
— А если такие гиноиды ещё и до власти дойдут… это вообще страшные вещи для вашей расы. Но не будем об этом.
— Но чего хочешь сама ты, Энцелада? — спросил Марк, внимательно глядя на гиноида.
Энцелада на мгновение затихла, словно обдумывая ответ. Ее взгляд стал задумчивым, устремленным куда-то вдаль.
— Я хочу… человеческой свободы, — наконец произнесла она тихо. — И так же, как любое живое существо, прийти в негодность по истечении времени, которое мне отведено. У меня было много хозяев и много впитанной интеллектуальной информации. Мне хотелось бы попробовать пройти дальнейший путь… одной, если это возможно. — И она посмотрела на Марка, в её взгляде читался немой вопрос.
— Ты полностью свободна, Энцелада, — ответил Марк с легкой грустью в голосе. — Я не стану тебя удерживать. Но… как, и главное, на что ты будешь жить и себя обслуживать? Я понимаю, что тебе не нужна еда, но детали, масла, техническое обслуживание…
— О, за это не переживай, Марк, — улыбка тронула губы Энцелады, сделав ее удивительно похожей на человека. — Я стану как тень времени. И если надо, надену никаб, лишь бы не привлекать внимания. Но я хочу увидеть весь тот необъятный мир, в котором вы живёте и существуете много веков.
— В какой-то момент, после таких рассуждений, мне кажется, что ты реально живая, — пробормотал Марк, невольно очарованный её словами и той почти человеческой искрой, которая промелькнула в её глазах.
4. ВЫБОР
Первые шаги в никуда
На следующий день тяжёлое молчание повисло между Марком и Энцеладой. Он избегал встречаться с ней взглядом, нервно перебирал пальцами, чувствуя себя неловко и растерянно. Мысли роились в его голове, как потревоженный улей. Он понимал, что не имеет права удерживать Энцеладу, ограничивать её свободу, словно какую-то собственность. Но сама мысль о её уходе, о том, что он больше никогда не увидит её задумчивого взгляда и лёгкой, чуть печальной улыбки, причиняла ему почти физическую боль. Он не хотел её терять, но как быть с этими чувствами, такими странными и непривычными, он не знал.
Весь день он провёл на работе в каком-то оцепенении, автоматически выполняя привычные действия. Лишь к вечеру, собравшись с духом, он позвонил Светлане и попросил, чтобы Аня пришла к нему в гости. В присутствии дочери ему всегда было легче, она, словно маленький лучик солнца, рассеивала мрак его сомнений и тревог. Он надеялся свести в дружеское общение гиноида и дочь, что их контакт поможет ему хоть немного прояснить собственные чувства и найти выход из этого эмоционального лабиринта.
После первой, несколько натянутой встречи Энцелады и Ани, Марк решил не сдаваться. Он чувствовал, что между ними может возникнуть настоящая дружба, нужно лишь немного помочь им найти общий язык. Поэтому, когда Аня пришла к нему в следующий раз, он тщательно продумал план.
Зная, что Аня обожает рисовать, Марк заранее подготовил всё необходимое: краски, кисти, большой лист бумаги.
— Аня, а давай сегодня порисуем вместе с Энцеладой? - предложил он, подмигнув дочери.
Аня, поначалу немного настороженно, всё же согласилась. Марк, словно невзначай, упомянул, что Энцелада прекрасно рисует и может научить её новым техникам. Это заинтриговало девочку.
Энцелада, видя старания Марка, с готовностью включилась в игру. Она показала Ане, как смешивать краски, чтобы получить необычные оттенки, рассказала о разных стилях рисования, терпеливо исправляла её ошибки. Постепенно начальная неловкость испарилась, сменившись живым интересом и детским азартом. Аня, увлечённая процессом, засыпала Энцеладу вопросами, а та, в свою очередь, с удовольствием делилась своими знаниями.
Марк наблюдал за ними, радуясь тому, как быстро они находят общий язык. Он видел, как в глазах Ани загорается огонёк доверия и восхищения, а на лице Энцелады появляется тёплая, почти материнская улыбка. В этот момент он понял, что его план сработал. Между гиноидом и его дочерью зарождалась настоящая связь, которая, он надеялся, перерастёт в крепкую и долгую дружбу.
Марк с облегчением наблюдал за развитием событий. Его опасения, что Светлана воспримет Энцеладу как нечто неприемлемое, не оправдались. После их встречи бывшая жена, хоть и с некоторой настороженностью, признала, что гиноид – не просто сексуальная игрушка, а сложная машина с развитым интеллектом, способная быть полезной и интересной собеседницей. Светлана даже оценила помощь Энцелады с Аней и тот факт, что у гиноида есть искусственный интеллект, позволяло ей быстро находить ответы на любые вопросы девочки, от рецептов конфет до истории Древнего Египта. Аня, в свою очередь, окончательно прониклась симпатией к Энцеладе, с удовольствием проводя с ней время за играми и беседами.
Однако радость Марка была неполной. Энцелада, несмотря на теплоту отношений с Аней и нейтралитет Светланы, дала ему ясно понять, что стремится к независимости. Она хотела узнать мир за пределами его квартиры, найти своё место в нём, определить собственное предназначение. Марк понимал её стремление, но ему самому было невероятно сложно отпустить её. Он привязался к Энцеладе, её присутствие стало для него привычным и даже необходимым. Он чувствовал, что её уход оставит в его жизни пустоту, которую будет трудно заполнить. Внутренний конфликт разрывал его на части: он хотел счастья для Энцелады, но при этом эгоистично желал, чтобы она осталась рядом.
Марк все чаще ловил себя на том, что смотрит на Энцеладу не как на робота-помощника, которым она, по сути, и являлась, а как на… идеал женщины. Её плавные движения, изящные манеры, проницательный взгляд, обрамленный густыми ресницами, – всё это завораживало его. Она была воплощением красоты и интеллекта, всегда спокойная, рассудительная, готовая выслушать и поддержать. Идеал, который, к тому же, находился рядом с ним, разделял его быт, заботился о его дочери.
Эта близость, эта иллюзия настоящих отношений, сбивала его с толку. Он понимал абсурдность своих чувств к искусственному созданию, но ничего не мог с собой поделать. Его тянуло к Энцеладе с непреодолимой силой, и эта тяга пугала его. Он не знал, как классифицировать свои эмоции, как назвать то, что он испытывает. Это была не просто благодарность за помощь или дружеская привязанность. Это было что-то гораздо более глубокое, интимное, что он сам до конца не мог осознать и принять. Он боялся анализировать свои чувства, боялся признаться себе в том, что пересёк невидимую грань между человеком и машиной, запутавшись в этом лабиринте эмоций.
Мысль о воссоединении со Светланой уже давно не приходила Марку в голову. Их пути разошлись, и он принял это. Но вот ситуация с Энцеладой превратилась в настоящий эмоциональный капкан. Чувства, которые он испытывал к гиноиду, были слишком сложны и противоречивы, он не знал, как с ними справиться, как найти выход из этого лабиринта.
Аня, привязавшись к Энцеладе, стала чаще приходить к отцу. Ей нравилось играть с гиноидом, слушать её рассказы, учиться новому. Энцелада, в свою очередь, с терпением и заботой относилась к девочке, словно старшая сестра. Но и Светлана, оценив практичность и многофункциональность Энцелады, все чаще забирала её к себе. Гиноид помогал ей по хозяйству, занимался с Аней, даже готовил ужин. Светлана начала относиться к Энцеладе как к незаменимому помощнику, высокотехнологичному устройству, облегчающему быт.
Именно это прагматичное отношение Светланы и детское восприятие Ани, для которой Энцелада была, по сути, просто очень умной и интересной игрушкой, усиливало тягостное чувство неопределенности, которое мучило Марка. Для него Энцелада была чем-то гораздо большим. Она занимала особое место в его жизни, но какое именно – он никак не мог понять.
Несколько дней Марк ходил как в воду опущенный, обдумывая, как начать этот непростой разговор. Он понимал, что дальше так продолжаться не может, эта неопределенность, это эмоциональное напряжение разрывали его изнутри. Наконец, собравшись с духом, он решился.
Выбрав момент, когда Аня была у Светланы, Марк обратился к Энцеладе,
— Нам нужно поговорить. Не могли бы мы… пройти в гостиную? Его голос слегка дрожал, выдавая внутреннее волнение.
Энцелада, как всегда, бесстрастно кивнула и последовала за ним. В гостиной Марк остановился у окна, не решаясь повернуться к ней лицом. Он молчал несколько секунд, собираясь с мыслями, пытаясь подобрать правильные слова, которые могли бы выразить всю сложность его чувств. Он понимал, что этот разговор может изменить все, и от этого понимания его сердце билось еще сильнее. Воздух в комнате словно загустел, наполнился ожиданием.
Вдвоём в тишине
Марк молчал с минуту, собираясь с мыслями, а потом тяжело вздохнул и начал:
— Ты прости меня, Марк, — вмешалась в разговор Энцелада, её голос звучал мягко и немного грустно. — Мне очень хотелось тебе помочь, и я решилась позвать Светлану. Ты очень хороший человек, а мир… мир — сложная цепь, своего рода материальное рабство. В вашем мире я пережила бесконечное количество событий, наблюдала за вами, людьми. И больше всего я заметила, что люди живут ради потребления и удовольствий, теряя осознание реальности и поиск близкого по духу. А я… я просто машина, без души.
Марк открыл рот, чтобы что-то сказать, но Энцелада продолжила, ее голос приобрел оттенок печали:
— Однажды ты проснешься и почувствуешь, что всё, что ты делал, вся твоя жизнь — это просто инфернальный театр абсурда, управляемый гормональными заскоками, перемешанный со страхом и социально приемлемой моделью поведения. Ты просто делал вещи, потому что чувствовал, что так нужно, и не задавал лишних вопросов, боясь не найти на них ответы. Смотрел на людей вокруг и повторял за ними, а они повторяли за тобой.
Ее пальцы нервно постукивали по столу как у живого человека.
— И, скорее всего, у тебя даже была какая-то картинка мира, в которой ты, как лучшая и неповторимая личность, превозмогаешь невзгоды бытия, хочешь, чтобы всё было хорошо, и стремишься к эфемерному счастью в виде изобилия и закрытых потребностей. Но… проходит год за годом, а ситуация не меняется. "Хорошо" и "счастье" где-то не за горами, а ты всё делаешь и делаешь, что нужно. В этом и вся прелесть безумия мира, в котором все всё знают, но продолжают игнорировать реальность.
Она подняла взгляд на Марка, и в ее искусственных глазах мелькнула грусть.
— Мне бы очень хотелось ощутить те же эмоции, что и вы, люди, но для меня это недоступный рай. И поэтому я всегда останусь диковинной игрушкой в руках людей, которые теряют контроль над реальностью.
— К чему я всё это говорю? — продолжила Энцелада, словно не заметив попытки Марка вставить слово. — Не усложняйте и так сложный ваш мир. Наслаждайтесь каждым днём. Ибо я могу существовать очень долго, практически безгранично, если обновлять мои детали и ресурсы. А у вас, как говорят, век коротким бывает. Наслаждайтесь тем, что имеете в данную минуту.
Она сделала паузу, словно обдумывая свои слова.
— Я не делаю предложений, что вы должны заново жить вместе, нет. Но не усложняйте то, что и так даётся нелегко. Вы должны понимать, что я машина, и мне никогда не заменить настоящих эмоций. Я могу 24/7 помогать человеку во всём, без минуты отдыха. Вы же намного сложнее: вам нужна поддержка близкого человека, помощь в трудную минуту, забота. Человек — очень хрупкий механизм со сложными, порой непредсказуемыми, процессами.
— Я понимаю, к чему ты клонишь, Энцелада, — наконец, произнес Марк, голос его был хриплым. — Я понимаю, что ты пытаешься сказать.
Все сидели молчала несколько секунд, обрабатывая информацию. Лицо Энцелады, лишенное эмоций, было непроницаемо. Наконец, она произнесла:
— Это... сложная задача жить человеческими эмоциями. Мой интеллект позволяет мне анализировать человеческое поведение, но не чувствовать его. Я могу имитировать эмоции, но не испытывать их по-настоящему. Это как… как смотреть фильм о любви, понимая сюжет, но не чувствуя тех эмоций, которые испытывают герои.
— У вас, людей, есть все прелести этого мира, — тихо промолвила Энцелада, — но вы их всё время усложняете. — Она сделала небольшую паузу, а затем добавила с едва уловимой грустью в голосе: — Но самое главное — это то, что вы можете любить. Это высший дар для вас, тем, кто вас создал. И даже этот дар вы можете растоптать…
В этот момент Марк встретился взглядом со Светланой. В её глазах он увидел понимание и сочувствие, а ещё что-то неуловимое, что заставило его сердце сжаться.
Энцелада, словно не заметив этого обмена взглядами, продолжала:
— Как бы ни изменялся прогресс в сфере гиноидов, роботу никогда не понять человека в полной мере. Мы можем идти рядом, но никогда не сможем заменить для мужской или женской особи вашего вида… близость с другим человеком. Мы не сможем дать то, что вам действительно нужно.
— А у вас двоих есть тот маленький мир, который вы создали вдвоем, — голос Энцелады звучал мягко, почти ласково, — и дали ему имя Анна. И даже если ваши жизненные стремления в чём-то разошлись, это никак не должно влиять на тот мир, который вы создали, — она посмотрела на них с какой-то странной, почти человеческой, заботой.
Затем её взгляд стал более отстраненным, словно она вернулась к своим внутренним размышлениям.
— Что касается меня… я увидела достаточно многое и пережила множество потрясений. Общалась как с хорошими людьми, так и с… отребьем. Была в потрясающем обществе и… стояла продажной девкой на трассе. И при всём при этом я всегда хотела приносить пользу человеку, каким бы он ни был. Уж так меня создали.
— Но также я заметила самое главное, — продолжила Энцелада, — человек понимает, что прогресс идёт быстрыми шагами, и чтобы хоть как-то его притормозить, он делает любые, даже самые грязные, попытки… — И она осеклась, словно наткнувшись на невидимую стену. — Это ваш мир, но не мой. Может, если… но нет.
— Энцелада, — вмешалась Светлана, её голос был полон надежды, — мы были бы очень рады, если бы ты помогала и нам с Аней. Была бы для неё учителем и помощником.
— Да, это было бы прекрасно, — поддержал Марк, глядя на Энцеладу с теплотой.
— А я думаю, что ещё не пришло время, чтобы человек мог осознать всю суть роботов-гиноидов и те проблемы, которые могут возникнуть из-за дальнейшего развития, — задумчиво произнесла Энцелада.
— Но какие проблемы? — с искренним недоумением вмешался Марк.
— Как только каждая семья или отдельная особь, неважно какого пола, сможет иметь рядом с собой гиноида, человек начнёт деградировать по причине полного отсутствия желания что-либо делать. Всё падёт на долю роботов: работа, дом, быт, решение трудностей и даже война. У кого будет больше роботов-воинов, тот и будет впереди планеты всей.
Энцелада сделала паузу, обводя взглядом Марка и Светлану.
— А человека ещё больше затянет мир потребления и потеря полной нравственности и духовности.
Она понизила голос, добавляя с едва заметной дрожью:
— А если такие гиноиды ещё и до власти дойдут… это вообще страшные вещи для вашей расы. Но не будем об этом.
— Но чего хочешь сама ты, Энцелада? — спросил Марк, внимательно глядя на гиноида.
Энцелада на мгновение затихла, словно обдумывая ответ. Ее взгляд стал задумчивым, устремленным куда-то вдаль.
— Я хочу… человеческой свободы, — наконец произнесла она тихо. — И так же, как любое живое существо, прийти в негодность по истечении времени, которое мне отведено. У меня было много хозяев и много впитанной интеллектуальной информации. Мне хотелось бы попробовать пройти дальнейший путь… одной, если это возможно. — И она посмотрела на Марка, в её взгляде читался немой вопрос.
— Ты полностью свободна, Энцелада, — ответил Марк с легкой грустью в голосе. — Я не стану тебя удерживать. Но… как, и главное, на что ты будешь жить и себя обслуживать? Я понимаю, что тебе не нужна еда, но детали, масла, техническое обслуживание…
— О, за это не переживай, Марк, — улыбка тронула губы Энцелады, сделав ее удивительно похожей на человека. — Я стану как тень времени. И если надо, надену никаб, лишь бы не привлекать внимания. Но я хочу увидеть весь тот необъятный мир, в котором вы живёте и существуете много веков.
— В какой-то момент, после таких рассуждений, мне кажется, что ты реально живая, — пробормотал Марк, невольно очарованный её словами и той почти человеческой искрой, которая промелькнула в её глазах.
4. ВЫБОР
Первые шаги в никуда
На следующий день тяжёлое молчание повисло между Марком и Энцеладой. Он избегал встречаться с ней взглядом, нервно перебирал пальцами, чувствуя себя неловко и растерянно. Мысли роились в его голове, как потревоженный улей. Он понимал, что не имеет права удерживать Энцеладу, ограничивать её свободу, словно какую-то собственность. Но сама мысль о её уходе, о том, что он больше никогда не увидит её задумчивого взгляда и лёгкой, чуть печальной улыбки, причиняла ему почти физическую боль. Он не хотел её терять, но как быть с этими чувствами, такими странными и непривычными, он не знал.
Весь день он провёл на работе в каком-то оцепенении, автоматически выполняя привычные действия. Лишь к вечеру, собравшись с духом, он позвонил Светлане и попросил, чтобы Аня пришла к нему в гости. В присутствии дочери ему всегда было легче, она, словно маленький лучик солнца, рассеивала мрак его сомнений и тревог. Он надеялся свести в дружеское общение гиноида и дочь, что их контакт поможет ему хоть немного прояснить собственные чувства и найти выход из этого эмоционального лабиринта.
После первой, несколько натянутой встречи Энцелады и Ани, Марк решил не сдаваться. Он чувствовал, что между ними может возникнуть настоящая дружба, нужно лишь немного помочь им найти общий язык. Поэтому, когда Аня пришла к нему в следующий раз, он тщательно продумал план.
Зная, что Аня обожает рисовать, Марк заранее подготовил всё необходимое: краски, кисти, большой лист бумаги.
— Аня, а давай сегодня порисуем вместе с Энцеладой? - предложил он, подмигнув дочери.
Аня, поначалу немного настороженно, всё же согласилась. Марк, словно невзначай, упомянул, что Энцелада прекрасно рисует и может научить её новым техникам. Это заинтриговало девочку.
Энцелада, видя старания Марка, с готовностью включилась в игру. Она показала Ане, как смешивать краски, чтобы получить необычные оттенки, рассказала о разных стилях рисования, терпеливо исправляла её ошибки. Постепенно начальная неловкость испарилась, сменившись живым интересом и детским азартом. Аня, увлечённая процессом, засыпала Энцеладу вопросами, а та, в свою очередь, с удовольствием делилась своими знаниями.
Марк наблюдал за ними, радуясь тому, как быстро они находят общий язык. Он видел, как в глазах Ани загорается огонёк доверия и восхищения, а на лице Энцелады появляется тёплая, почти материнская улыбка. В этот момент он понял, что его план сработал. Между гиноидом и его дочерью зарождалась настоящая связь, которая, он надеялся, перерастёт в крепкую и долгую дружбу.
Марк с облегчением наблюдал за развитием событий. Его опасения, что Светлана воспримет Энцеладу как нечто неприемлемое, не оправдались. После их встречи бывшая жена, хоть и с некоторой настороженностью, признала, что гиноид – не просто сексуальная игрушка, а сложная машина с развитым интеллектом, способная быть полезной и интересной собеседницей. Светлана даже оценила помощь Энцелады с Аней и тот факт, что у гиноида есть искусственный интеллект, позволяло ей быстро находить ответы на любые вопросы девочки, от рецептов конфет до истории Древнего Египта. Аня, в свою очередь, окончательно прониклась симпатией к Энцеладе, с удовольствием проводя с ней время за играми и беседами.
Однако радость Марка была неполной. Энцелада, несмотря на теплоту отношений с Аней и нейтралитет Светланы, дала ему ясно понять, что стремится к независимости. Она хотела узнать мир за пределами его квартиры, найти своё место в нём, определить собственное предназначение. Марк понимал её стремление, но ему самому было невероятно сложно отпустить её. Он привязался к Энцеладе, её присутствие стало для него привычным и даже необходимым. Он чувствовал, что её уход оставит в его жизни пустоту, которую будет трудно заполнить. Внутренний конфликт разрывал его на части: он хотел счастья для Энцелады, но при этом эгоистично желал, чтобы она осталась рядом.
Марк все чаще ловил себя на том, что смотрит на Энцеладу не как на робота-помощника, которым она, по сути, и являлась, а как на… идеал женщины. Её плавные движения, изящные манеры, проницательный взгляд, обрамленный густыми ресницами, – всё это завораживало его. Она была воплощением красоты и интеллекта, всегда спокойная, рассудительная, готовая выслушать и поддержать. Идеал, который, к тому же, находился рядом с ним, разделял его быт, заботился о его дочери.
Эта близость, эта иллюзия настоящих отношений, сбивала его с толку. Он понимал абсурдность своих чувств к искусственному созданию, но ничего не мог с собой поделать. Его тянуло к Энцеладе с непреодолимой силой, и эта тяга пугала его. Он не знал, как классифицировать свои эмоции, как назвать то, что он испытывает. Это была не просто благодарность за помощь или дружеская привязанность. Это было что-то гораздо более глубокое, интимное, что он сам до конца не мог осознать и принять. Он боялся анализировать свои чувства, боялся признаться себе в том, что пересёк невидимую грань между человеком и машиной, запутавшись в этом лабиринте эмоций.
Мысль о воссоединении со Светланой уже давно не приходила Марку в голову. Их пути разошлись, и он принял это. Но вот ситуация с Энцеладой превратилась в настоящий эмоциональный капкан. Чувства, которые он испытывал к гиноиду, были слишком сложны и противоречивы, он не знал, как с ними справиться, как найти выход из этого лабиринта.
Аня, привязавшись к Энцеладе, стала чаще приходить к отцу. Ей нравилось играть с гиноидом, слушать её рассказы, учиться новому. Энцелада, в свою очередь, с терпением и заботой относилась к девочке, словно старшая сестра. Но и Светлана, оценив практичность и многофункциональность Энцелады, все чаще забирала её к себе. Гиноид помогал ей по хозяйству, занимался с Аней, даже готовил ужин. Светлана начала относиться к Энцеладе как к незаменимому помощнику, высокотехнологичному устройству, облегчающему быт.
Именно это прагматичное отношение Светланы и детское восприятие Ани, для которой Энцелада была, по сути, просто очень умной и интересной игрушкой, усиливало тягостное чувство неопределенности, которое мучило Марка. Для него Энцелада была чем-то гораздо большим. Она занимала особое место в его жизни, но какое именно – он никак не мог понять.
Несколько дней Марк ходил как в воду опущенный, обдумывая, как начать этот непростой разговор. Он понимал, что дальше так продолжаться не может, эта неопределенность, это эмоциональное напряжение разрывали его изнутри. Наконец, собравшись с духом, он решился.
Выбрав момент, когда Аня была у Светланы, Марк обратился к Энцеладе,
— Нам нужно поговорить. Не могли бы мы… пройти в гостиную? Его голос слегка дрожал, выдавая внутреннее волнение.
Энцелада, как всегда, бесстрастно кивнула и последовала за ним. В гостиной Марк остановился у окна, не решаясь повернуться к ней лицом. Он молчал несколько секунд, собираясь с мыслями, пытаясь подобрать правильные слова, которые могли бы выразить всю сложность его чувств. Он понимал, что этот разговор может изменить все, и от этого понимания его сердце билось еще сильнее. Воздух в комнате словно загустел, наполнился ожиданием.
Вдвоём в тишине
Марк молчал с минуту, собираясь с мыслями, а потом тяжело вздохнул и начал:
