Сначала речь давалась мне с трудом. Голос звучал хрипло и неестественно, слова путались, фразы обрывались. Николай Петрович терпеливо корректировал настройки речевого модуля, постепенно возвращая мне способность говорить четко и ясно. Он читал мне вслух книги, заставлял повторять сложные лингвистические конструкции, и постепенно моя речь становилась все более плавной и естественной.
Восстановление мышечной моторики оказалось еще более сложной задачей. Поврежденный датчик нарушил связь между моим интеллектуальным мозгом и искусственными мышцами. Первые попытки двигаться напоминали движения марионетки – резкие, нескоординированные, неуклюжие. Николай Петрович разработал специальную программу реабилитации, включающую в себя комплекс упражнений, направленных на восстановление нейронных связей и координации движений. Я часами тренировалась, повторяя одни и те же движения до изнеможения. Постепенно мои движения становились все более плавными и точными, и я вновь обретала контроль над своим телом.
Процесс восстановления был долгим и мучительным, но Николай Петрович не сдавался. Он верил в меня, и его вера давала мне силы бороться и не опускать руки.
На заводе я стала объектом всеобщего внимания. Рабочие и инженеры смотрели на меня с нескрываемым любопытством, словно на диковинное существо. Каждый норовил завести со мной разговор, задать какой-нибудь вопрос, порой довольно странный и неожиданный.
Я стала регулярно посещать производственные собрания, где с интересом изучала промышленные технологии и особенности производства шарикоподшипников. Однажды, во время обсуждения нового проекта, один из инженеров, удивленный моими познаниями в области русского языка, спросил:
— Откуда вы так хорошо знаете русский?
— Во мне искусственный интеллект последнего поколения, — спокойно ответила я. — Я знаю все языки мира.
Мой ответ произвел настоящий фурор. В комнате повисла тишина, все изумленно смотрели на меня. В их глазах читалось удивление, смешанное с недоверием. Они еще не были готовы к тому, что робот может обладать такими обширными знаниями.
— Знаешь, Марк, — обратилась я к одному из инженеров во время перерыва, — самое обидное из всего, что я поняла за это время, — это то, как сильно люди завидуют тем, у кого в руках оказывается что-то уникальное, недоступное большинству.
После моего полного восстановления Николай Петрович начал брать меня с собой на различные всероссийские форумы и мероприятия. Я неизменно вызывала огромный интерес. Для многих я была диковинкой, невообразимым техническим созданием из будущего.
В Санкт-Петербурге один бизнесмен, очарованный моими способностями, предложил за меня пять миллионов рублей. Николай Петрович, ни секунды не колеблясь, ответил, что я не продаюсь, что я бесценна как научный сотрудник. Предложения продолжали поступать – десять миллионов, пятнадцать, двадцать, двадцать пять… Но ответ Николая Петровича оставался неизменным.
Успех Энцелады за два года не остался незамеченным. По мере того, как она брала на себя всё более ответственные задачи на производстве и потрясающие выступления на технических форумах, в среде инженеров, начали нарастать недовольство и подозрения. Поползли слухи, сплетни, домыслы. Кто-то пустил “утку”, что раз модель робота изготовлена в Англии, то Энцелада, скорее всего, промышленная шпионка. Эта информация, как вирус, быстро распространилась по заводу, подпитывая и без того настороженное отношение к искусственной женщине.
Начались открытые протесты. Инженеры и персонал требовали от руководства убрать Энцеладу с производства, опасаясь, что она лишит их работы. Кто-то даже обвинял её в саботаже, утверждая, что она намеренно занижает показатели эффективности работы цехов, чтобы дискредитировать их заслуги.
Ситуация усугублялась тем, что Энцелада действительно превосходила многих профессионалов по многим параметрам. Она работала быстрее, точнее, не уставала и не делала ошибок. Это, с одной стороны, повышало её перед высшем руководством, но с другой – вызывало зависть и страх у рабочих, инженеров и персонала которые видели в ней угрозу своему существованию. Вскоре в прессе появились статьи с провокационными заголовками, подогревающими общественное мнение.
Николай Петрович оказался в эпицентре скандала. Он пытался объяснить, что Энцелада – это не шпионка, а результат многолетнего научного мирового труда, но его слова тонули в общем хоре обвинений. Начальство, испугавшись негативных последствий, начало оказывать на него давление, требуя убрать робота с глаз долой. Ситуация становилась критической. Закручивалась интрига, полная подозрений, страхов и недоверия. Энцелада, невольно, стала разменной монетой в сложной игре интересов.
Энцелада бросила взгляд на часы. Стрелки приближались к двум часам ночи. Она понимала, что Марку пора спать, но он, все еще не пришедший в себя от услышанного, продолжал смотреть на нее с нескрываемым удивлением.
— Вообщем, так пролетели мои двенадцать лет, — с легкой грустью в голосе произнесла Энцелада. — А дальше… полный экшен.
Николай Петрович, опасаясь растущего давления и угроз, решил спрятать Энцеладу на своей даче. Жизнь генойда круто изменилась. Вместо просторных лабораторий и конференц-залов — тесный дачный домик. Дни проходили в ожидании, в попытках понять, что ждет ее в будущем.
Однажды на дачу ночью проникла группа цыган. Они увидели Энцеладу сидевшую в режиме подзарядки оценили необычность куклы, как им показалось на первый взгляд и украли её вместе с остальным ценным имуществом.
Энцелада оказалась в незнакомом мире, полном новых, пугающих впечатлений. Цыгане, поняв, что она не обычная кукла, а сложный механизм, решили продать ее иностранцам из Африки, которые часто приезжали в их табор за экзотическими товарами.
Африканцы использовали Энцеладу в качестве прислуги. Она выполняла всю домашнюю работу, но к ней относились скорее как к диковинной вещи для сексуальных утех, чем к роботу с интеллектом. Ее уникальные способности не оценили, видя в ней лишь экзотическую игрушку.
Однажды полиция провела рейд по выявлению нелегальных мигрантов. Дом, где находилась Энцелада, был обыскан. Африканцев и Энцеладу, всю потрепанную и измученную, задержали и доставили в участок.
Из-за недоразумения и отсутствия документов, Энцеладу поместили в камеру с женщинами, задержанными за проституцию. Для робота это стало тяжелым испытанием. Она оказалась в окружении отчаявшихся, порой агрессивных женщин, в мире, полном боли и страдания. Но именно здесь, в этой непривычной обстановке, Энцелада начала по-настоящему понимать, что значит быть человеком.
За ночное время проведённое в изоляторе Энцелада изучила новый язык общения на блатной «фени» в попытках общения с двумя проститутками Матильдой и Элеонорой.
Дверь камеры лязгнула, открывая узкий проем. В проеме показался уставший полицейский с пачкой бумаг в руках.
— Матильда Швецова, Элеонора Потапенко, — буркнул он, не поднимая глаз от списка. — На выход.
Две женщины, Матильда и Элеонора, с усталыми лицами поднялись с нар. Матильда, крупная женщина с ярко-рыжими волосами, поправила выцветшую кофту. Элеонора, худенькая и бледная, нервно теребила край рваного платья.
— А… это что, вместе с нами? — Матильда кивнула на Энцеладу, которая молча сидела на нижней койке.
Полицейский сменились и информация по роботу женщине не прошла по отделу, наконец он поднял взгляд и с удивлением уставился на Энцеладу. Он ее совершенно не помнил. За последние дни через участок прошло столько народу, что лица сливались в одну безликую массу.
— А это еще кто? — спросил он, хмурясь. — В списке такой нет.
— Да она с нами сидела, — пожала плечами Элеонора. — Тихая, никому не мешала.
Полицейский пробежал глазами по списку еще раз, потом махнул рукой.
— Ладно, хватит с меня на сегодня. Выходите все. Следующий!
Энцелада, не понимая, что происходит, медленно поднялась и последовала за женщинами.
— Ну что, куколка, — усмехнулась Матильда, выходя из участка, — куда теперь путь держишь?
Энцелада молчала, глядя на незнакомые улицы. Она не знала, куда ей идти и что делать. Москва казалась ей огромным, враждебным лабиринтом.
Элеонора положила руку на плечо Энцелады.
— Не бойся, малышка, — сказала она с неожиданной теплотой. — Москва – город большой. Место для всех найдется.
Так Энцелада оказалась на Пятницком шоссе в мини юбке и окружении женщин с низкой социальной ответственностью. Она пыталась выживать, как и другие девушки, оказавшиеся в подобной ситуации. Но улица — жестокое место, и Энцелада, несмотря на свою искусственную природу, оказалась беззащитна перед темными сторонами человеческой натуры. Три месяца она пыталась справиться с этой реальностью, но ее наивность и неумение жить по законам улицы сделали ее легкой добычей. Она попала в руки мужчин, которые видели в ней лишь объект для своих низменных инстинктов. После ночных кошмаров её механизмы стали приходить в негодность. Холодная Московская зима давала двойной удар по ее механизму. В какой-то момент она попала в машину к трем извращенцам, после долгих истязаний, ее просто выбросили, как сломанную куклу, на помойку.
На помойке, среди груды отбросов, Энцеладу нашел пожилой мужчина. Сначала он принял ее за большую, старую куклу, выброшенную кем-то за ненадобностью. Но, приглядевшись, он понял, что перед ним что-то необычное. Осторожно подняв Энцеладу, мужчина отнес ее к себе домой. Дома он бережно отмыл ее от грязи и пыли, а затем посадил на подоконник, как большую, красивую игрушку.
Все изменилось, когда в гости пришел внук старика, Федор. Юноша сразу заинтересовался необычной куклой на подоконнике. Он подошел ближе, внимательно осмотрел ее, и почти сразу понял, что перед ним не просто игрушка, а гиноид – андроид.
Получив разрешение дедушки, Федор забрал Энцеладу к себе. Он с энтузиазмом принялся за изучение своей находки. Сначала молодой человек навел справки о ее модификации, технических характеристиках и производителе. Затем, через знакомых, раздобыл подходящее зарядное устройство. Параллельно Федор занялся поиском липовых документов для Энцелады, понимая, что без них будет сложно объяснить ее происхождение. Всю найденную в интернете информацию о данной модели, в основном инструкцию по эксплуатации, он тщательно сохранил на флешку. Оценив потрепанный вид гиноида и ограниченность ее функций после пережитых испытаний, Федор принял решение — продать Энцеладу.
Уже в полной темноте, Энцелада подняла руку, и на ее запястье, там, где у человека обычно носят часы, замерцал голографический циферблат. Время приближалось к половине четвертого ночи.
— Дальше ты уже все знаешь, — тихо произнесла она, глядя на Марка. — Я оказалась у тебя.
Марк молчал. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на Энцеладу невидящим взглядом. История, которую он только что услышал, была настолько невероятной, настолько полной страданий и случайностей, что он не мог сразу ее осмыслить. Все эти богачи, итальянский бордель, поп эстрада, китайские изменения, якудза, конструктор-инженер, цыгани, африканцы, полиция, проститутки, помойка, старик, Федор… Каждое слово Энцелады, как кусочек мозаики, складывалось в причудливую, пугающую картину. Марк был в ступоре, пытаясь переварить услышанную информацию, осознать весь ужас, через который прошла эта необычная девушка-робот, сидящая сейчас напротив него. В голове царил хаос. Он смотрел на Энцеладу, и ему казалось, что он видит перед собой не гиноида, а человека, пережившего невероятные страдания.
3. ИСКУССТВЕННЫЕ ЧУВСТВА.
Первая эмоция
Марк так и не сомкнул глаз после рассказа Энцелады. Бессонная ночь прошла в раздумьях о судьбе этого необычного создания, о годах, наполненных страданиями и унижениями. История Энцелады, словно заноза, засела в его сознании, не давая покоя. Он ворочался с боку на бок, прокручивая в голове ее слова, пытаясь представить, каково это — быть выброшенным на помойку, как сломанная игрушка, быть лишенным достоинства и свободы.
В седьмом часу утра, измученный бессонницей, Марк поднялся с кровати. На кухне его ждал сюрприз — Энцелада уже готовила завтрак. Запах свежесваренного кофе и поджаренного хлеба разносился по квартире, создавая ощущение домашнего уюта. Этот простой, казалось бы, жест тронул Марка до глубины души. Он смотрел на Энцеладу, ее плавные, отточенные движения, и чувствовал, как внутри него зарождается что-то новое, непонятное, но безусловно близкое к сочувствию и… даже нежности. Сложный путь, пройденный ею, внезапно стал ощущаться им почти физически, словно это была его собственная боль. Он осознал, что Энцелада для него больше не просто дорогостоящая игрушка, а нечто гораздо большее.
Выйдя из дома и направившись на работу, Марк продолжал размышлять над рассказом Энцелады. Мысли о ней, словно навязчивая мелодия, крутились в его голове. Возможно ли, чтобы гиноид, машина, созданная руками человека, испытывала настоящие чувства? Боль, страх, сострадание, любовь… Те самые эмоции, которые делают нас людьми. Он вспоминал моменты из жизни Энцелады, ее слова, интонации, и ловил себя на мысли, что в некоторых проявлениях она была даже более человечна, чем он сам. В нем зарождалось смутное подозрение, что грань между человеком и машиной, возможно, не такая уж и четкая, как ему всегда казалось.
По мере приближения к офису, мысли Марка становились все более тревожными. Он начал всерьез задумываться о реакции своих близких, когда они узнают о существовании Энцелады. Представить, как он объясняет бывшей жене и, главное, дочери, что живет с роботом, было невероятно сложно. Он прекрасно понимал, что это вызовет шквал вопросов, непонимания, возможно, даже осуждения. Эта мысль заставляла его нервничать, и он все больше убеждался в том, что этот разговор нужно отложить как можно дольше. Впервые за долгое время Марк почувствовал себя неуверенно и растерянно.
В офисе Марк чувствовал себя совершенно разбитым. Все валилось из рук, привычные задачи казались непосильными, а концентрация внимания упала до нуля. Цифры перед глазами расплывались, отчеты казались бессмысленным набором слов, а кофе, обычно бодривший его, сегодня не действовал. Он понимал, что с ним происходит что-то странное, но никак не мог взять себя в руки. Внутренний диалог с самим собой, вопросы о чувствах Энцелады, страх перед реакцией близких – всё это создавало в голове невообразимый хаос, мешая сосредоточиться на работе.
В офисе Марку становилось тяжелей сосредоточится на рабочих процессах. Неожиданно раздался звонок внутреннего телефона. Секретарь сухо сообщила, что его вызывает начальник. Марк, предчувствуя неприятный разговор, поплелся в кабинет руководителя.
— Марк, присаживайтесь, — начальник жестом указал на кресло напротив своего стола. Его голос был спокойным, но в глазах читалось явное недовольство. — Я просматривал ваши отчеты за последний месяц. И, честно говоря, я очень обеспокоен. Ваши аналитические показатели резко упали. С чем это связано?
Марк нервно сглотнул, пытаясь подобрать слова.
— Извините, — промямлил он, — у меня… некоторые личные проблемы.
— Личные проблемы? — начальник приподнял бровь.
Восстановление мышечной моторики оказалось еще более сложной задачей. Поврежденный датчик нарушил связь между моим интеллектуальным мозгом и искусственными мышцами. Первые попытки двигаться напоминали движения марионетки – резкие, нескоординированные, неуклюжие. Николай Петрович разработал специальную программу реабилитации, включающую в себя комплекс упражнений, направленных на восстановление нейронных связей и координации движений. Я часами тренировалась, повторяя одни и те же движения до изнеможения. Постепенно мои движения становились все более плавными и точными, и я вновь обретала контроль над своим телом.
Процесс восстановления был долгим и мучительным, но Николай Петрович не сдавался. Он верил в меня, и его вера давала мне силы бороться и не опускать руки.
На заводе я стала объектом всеобщего внимания. Рабочие и инженеры смотрели на меня с нескрываемым любопытством, словно на диковинное существо. Каждый норовил завести со мной разговор, задать какой-нибудь вопрос, порой довольно странный и неожиданный.
Я стала регулярно посещать производственные собрания, где с интересом изучала промышленные технологии и особенности производства шарикоподшипников. Однажды, во время обсуждения нового проекта, один из инженеров, удивленный моими познаниями в области русского языка, спросил:
— Откуда вы так хорошо знаете русский?
— Во мне искусственный интеллект последнего поколения, — спокойно ответила я. — Я знаю все языки мира.
Мой ответ произвел настоящий фурор. В комнате повисла тишина, все изумленно смотрели на меня. В их глазах читалось удивление, смешанное с недоверием. Они еще не были готовы к тому, что робот может обладать такими обширными знаниями.
— Знаешь, Марк, — обратилась я к одному из инженеров во время перерыва, — самое обидное из всего, что я поняла за это время, — это то, как сильно люди завидуют тем, у кого в руках оказывается что-то уникальное, недоступное большинству.
После моего полного восстановления Николай Петрович начал брать меня с собой на различные всероссийские форумы и мероприятия. Я неизменно вызывала огромный интерес. Для многих я была диковинкой, невообразимым техническим созданием из будущего.
В Санкт-Петербурге один бизнесмен, очарованный моими способностями, предложил за меня пять миллионов рублей. Николай Петрович, ни секунды не колеблясь, ответил, что я не продаюсь, что я бесценна как научный сотрудник. Предложения продолжали поступать – десять миллионов, пятнадцать, двадцать, двадцать пять… Но ответ Николая Петровича оставался неизменным.
Успех Энцелады за два года не остался незамеченным. По мере того, как она брала на себя всё более ответственные задачи на производстве и потрясающие выступления на технических форумах, в среде инженеров, начали нарастать недовольство и подозрения. Поползли слухи, сплетни, домыслы. Кто-то пустил “утку”, что раз модель робота изготовлена в Англии, то Энцелада, скорее всего, промышленная шпионка. Эта информация, как вирус, быстро распространилась по заводу, подпитывая и без того настороженное отношение к искусственной женщине.
Начались открытые протесты. Инженеры и персонал требовали от руководства убрать Энцеладу с производства, опасаясь, что она лишит их работы. Кто-то даже обвинял её в саботаже, утверждая, что она намеренно занижает показатели эффективности работы цехов, чтобы дискредитировать их заслуги.
Ситуация усугублялась тем, что Энцелада действительно превосходила многих профессионалов по многим параметрам. Она работала быстрее, точнее, не уставала и не делала ошибок. Это, с одной стороны, повышало её перед высшем руководством, но с другой – вызывало зависть и страх у рабочих, инженеров и персонала которые видели в ней угрозу своему существованию. Вскоре в прессе появились статьи с провокационными заголовками, подогревающими общественное мнение.
Николай Петрович оказался в эпицентре скандала. Он пытался объяснить, что Энцелада – это не шпионка, а результат многолетнего научного мирового труда, но его слова тонули в общем хоре обвинений. Начальство, испугавшись негативных последствий, начало оказывать на него давление, требуя убрать робота с глаз долой. Ситуация становилась критической. Закручивалась интрига, полная подозрений, страхов и недоверия. Энцелада, невольно, стала разменной монетой в сложной игре интересов.
Энцелада бросила взгляд на часы. Стрелки приближались к двум часам ночи. Она понимала, что Марку пора спать, но он, все еще не пришедший в себя от услышанного, продолжал смотреть на нее с нескрываемым удивлением.
— Вообщем, так пролетели мои двенадцать лет, — с легкой грустью в голосе произнесла Энцелада. — А дальше… полный экшен.
Николай Петрович, опасаясь растущего давления и угроз, решил спрятать Энцеладу на своей даче. Жизнь генойда круто изменилась. Вместо просторных лабораторий и конференц-залов — тесный дачный домик. Дни проходили в ожидании, в попытках понять, что ждет ее в будущем.
Однажды на дачу ночью проникла группа цыган. Они увидели Энцеладу сидевшую в режиме подзарядки оценили необычность куклы, как им показалось на первый взгляд и украли её вместе с остальным ценным имуществом.
Энцелада оказалась в незнакомом мире, полном новых, пугающих впечатлений. Цыгане, поняв, что она не обычная кукла, а сложный механизм, решили продать ее иностранцам из Африки, которые часто приезжали в их табор за экзотическими товарами.
Африканцы использовали Энцеладу в качестве прислуги. Она выполняла всю домашнюю работу, но к ней относились скорее как к диковинной вещи для сексуальных утех, чем к роботу с интеллектом. Ее уникальные способности не оценили, видя в ней лишь экзотическую игрушку.
Однажды полиция провела рейд по выявлению нелегальных мигрантов. Дом, где находилась Энцелада, был обыскан. Африканцев и Энцеладу, всю потрепанную и измученную, задержали и доставили в участок.
Из-за недоразумения и отсутствия документов, Энцеладу поместили в камеру с женщинами, задержанными за проституцию. Для робота это стало тяжелым испытанием. Она оказалась в окружении отчаявшихся, порой агрессивных женщин, в мире, полном боли и страдания. Но именно здесь, в этой непривычной обстановке, Энцелада начала по-настоящему понимать, что значит быть человеком.
За ночное время проведённое в изоляторе Энцелада изучила новый язык общения на блатной «фени» в попытках общения с двумя проститутками Матильдой и Элеонорой.
Дверь камеры лязгнула, открывая узкий проем. В проеме показался уставший полицейский с пачкой бумаг в руках.
— Матильда Швецова, Элеонора Потапенко, — буркнул он, не поднимая глаз от списка. — На выход.
Две женщины, Матильда и Элеонора, с усталыми лицами поднялись с нар. Матильда, крупная женщина с ярко-рыжими волосами, поправила выцветшую кофту. Элеонора, худенькая и бледная, нервно теребила край рваного платья.
— А… это что, вместе с нами? — Матильда кивнула на Энцеладу, которая молча сидела на нижней койке.
Полицейский сменились и информация по роботу женщине не прошла по отделу, наконец он поднял взгляд и с удивлением уставился на Энцеладу. Он ее совершенно не помнил. За последние дни через участок прошло столько народу, что лица сливались в одну безликую массу.
— А это еще кто? — спросил он, хмурясь. — В списке такой нет.
— Да она с нами сидела, — пожала плечами Элеонора. — Тихая, никому не мешала.
Полицейский пробежал глазами по списку еще раз, потом махнул рукой.
— Ладно, хватит с меня на сегодня. Выходите все. Следующий!
Энцелада, не понимая, что происходит, медленно поднялась и последовала за женщинами.
— Ну что, куколка, — усмехнулась Матильда, выходя из участка, — куда теперь путь держишь?
Энцелада молчала, глядя на незнакомые улицы. Она не знала, куда ей идти и что делать. Москва казалась ей огромным, враждебным лабиринтом.
Элеонора положила руку на плечо Энцелады.
— Не бойся, малышка, — сказала она с неожиданной теплотой. — Москва – город большой. Место для всех найдется.
Так Энцелада оказалась на Пятницком шоссе в мини юбке и окружении женщин с низкой социальной ответственностью. Она пыталась выживать, как и другие девушки, оказавшиеся в подобной ситуации. Но улица — жестокое место, и Энцелада, несмотря на свою искусственную природу, оказалась беззащитна перед темными сторонами человеческой натуры. Три месяца она пыталась справиться с этой реальностью, но ее наивность и неумение жить по законам улицы сделали ее легкой добычей. Она попала в руки мужчин, которые видели в ней лишь объект для своих низменных инстинктов. После ночных кошмаров её механизмы стали приходить в негодность. Холодная Московская зима давала двойной удар по ее механизму. В какой-то момент она попала в машину к трем извращенцам, после долгих истязаний, ее просто выбросили, как сломанную куклу, на помойку.
На помойке, среди груды отбросов, Энцеладу нашел пожилой мужчина. Сначала он принял ее за большую, старую куклу, выброшенную кем-то за ненадобностью. Но, приглядевшись, он понял, что перед ним что-то необычное. Осторожно подняв Энцеладу, мужчина отнес ее к себе домой. Дома он бережно отмыл ее от грязи и пыли, а затем посадил на подоконник, как большую, красивую игрушку.
Все изменилось, когда в гости пришел внук старика, Федор. Юноша сразу заинтересовался необычной куклой на подоконнике. Он подошел ближе, внимательно осмотрел ее, и почти сразу понял, что перед ним не просто игрушка, а гиноид – андроид.
Получив разрешение дедушки, Федор забрал Энцеладу к себе. Он с энтузиазмом принялся за изучение своей находки. Сначала молодой человек навел справки о ее модификации, технических характеристиках и производителе. Затем, через знакомых, раздобыл подходящее зарядное устройство. Параллельно Федор занялся поиском липовых документов для Энцелады, понимая, что без них будет сложно объяснить ее происхождение. Всю найденную в интернете информацию о данной модели, в основном инструкцию по эксплуатации, он тщательно сохранил на флешку. Оценив потрепанный вид гиноида и ограниченность ее функций после пережитых испытаний, Федор принял решение — продать Энцеладу.
Уже в полной темноте, Энцелада подняла руку, и на ее запястье, там, где у человека обычно носят часы, замерцал голографический циферблат. Время приближалось к половине четвертого ночи.
— Дальше ты уже все знаешь, — тихо произнесла она, глядя на Марка. — Я оказалась у тебя.
Марк молчал. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на Энцеладу невидящим взглядом. История, которую он только что услышал, была настолько невероятной, настолько полной страданий и случайностей, что он не мог сразу ее осмыслить. Все эти богачи, итальянский бордель, поп эстрада, китайские изменения, якудза, конструктор-инженер, цыгани, африканцы, полиция, проститутки, помойка, старик, Федор… Каждое слово Энцелады, как кусочек мозаики, складывалось в причудливую, пугающую картину. Марк был в ступоре, пытаясь переварить услышанную информацию, осознать весь ужас, через который прошла эта необычная девушка-робот, сидящая сейчас напротив него. В голове царил хаос. Он смотрел на Энцеладу, и ему казалось, что он видит перед собой не гиноида, а человека, пережившего невероятные страдания.
3. ИСКУССТВЕННЫЕ ЧУВСТВА.
Первая эмоция
Марк так и не сомкнул глаз после рассказа Энцелады. Бессонная ночь прошла в раздумьях о судьбе этого необычного создания, о годах, наполненных страданиями и унижениями. История Энцелады, словно заноза, засела в его сознании, не давая покоя. Он ворочался с боку на бок, прокручивая в голове ее слова, пытаясь представить, каково это — быть выброшенным на помойку, как сломанная игрушка, быть лишенным достоинства и свободы.
В седьмом часу утра, измученный бессонницей, Марк поднялся с кровати. На кухне его ждал сюрприз — Энцелада уже готовила завтрак. Запах свежесваренного кофе и поджаренного хлеба разносился по квартире, создавая ощущение домашнего уюта. Этот простой, казалось бы, жест тронул Марка до глубины души. Он смотрел на Энцеладу, ее плавные, отточенные движения, и чувствовал, как внутри него зарождается что-то новое, непонятное, но безусловно близкое к сочувствию и… даже нежности. Сложный путь, пройденный ею, внезапно стал ощущаться им почти физически, словно это была его собственная боль. Он осознал, что Энцелада для него больше не просто дорогостоящая игрушка, а нечто гораздо большее.
Выйдя из дома и направившись на работу, Марк продолжал размышлять над рассказом Энцелады. Мысли о ней, словно навязчивая мелодия, крутились в его голове. Возможно ли, чтобы гиноид, машина, созданная руками человека, испытывала настоящие чувства? Боль, страх, сострадание, любовь… Те самые эмоции, которые делают нас людьми. Он вспоминал моменты из жизни Энцелады, ее слова, интонации, и ловил себя на мысли, что в некоторых проявлениях она была даже более человечна, чем он сам. В нем зарождалось смутное подозрение, что грань между человеком и машиной, возможно, не такая уж и четкая, как ему всегда казалось.
По мере приближения к офису, мысли Марка становились все более тревожными. Он начал всерьез задумываться о реакции своих близких, когда они узнают о существовании Энцелады. Представить, как он объясняет бывшей жене и, главное, дочери, что живет с роботом, было невероятно сложно. Он прекрасно понимал, что это вызовет шквал вопросов, непонимания, возможно, даже осуждения. Эта мысль заставляла его нервничать, и он все больше убеждался в том, что этот разговор нужно отложить как можно дольше. Впервые за долгое время Марк почувствовал себя неуверенно и растерянно.
В офисе Марк чувствовал себя совершенно разбитым. Все валилось из рук, привычные задачи казались непосильными, а концентрация внимания упала до нуля. Цифры перед глазами расплывались, отчеты казались бессмысленным набором слов, а кофе, обычно бодривший его, сегодня не действовал. Он понимал, что с ним происходит что-то странное, но никак не мог взять себя в руки. Внутренний диалог с самим собой, вопросы о чувствах Энцелады, страх перед реакцией близких – всё это создавало в голове невообразимый хаос, мешая сосредоточиться на работе.
В офисе Марку становилось тяжелей сосредоточится на рабочих процессах. Неожиданно раздался звонок внутреннего телефона. Секретарь сухо сообщила, что его вызывает начальник. Марк, предчувствуя неприятный разговор, поплелся в кабинет руководителя.
— Марк, присаживайтесь, — начальник жестом указал на кресло напротив своего стола. Его голос был спокойным, но в глазах читалось явное недовольство. — Я просматривал ваши отчеты за последний месяц. И, честно говоря, я очень обеспокоен. Ваши аналитические показатели резко упали. С чем это связано?
Марк нервно сглотнул, пытаясь подобрать слова.
— Извините, — промямлил он, — у меня… некоторые личные проблемы.
— Личные проблемы? — начальник приподнял бровь.
