— Понимаю. Но, Марк, вы один из наших ведущих аналитиков. Компания рассчитывает на вас. И ваши… личные проблемы не должны сказываться на работе. Я надеюсь, вы сможете разобраться со своими… трудностями и вернуться к прежней эффективности. В противном случае… — начальник сделал многозначительную паузу, — нам придется принимать меры.
Марк молчал, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Он понимал, что начальник прав, но как объяснить ему, что причина его проблем – гиноид, живущий у него дома, и связанные с этим переживания? Эта мысль казалась настолько абсурдной, что он даже не пытался ее озвучить.
— Я… я все исправлю, — выдавил он из себя, вставая со стула.
— Я на это очень рассчитываю, Марк, — сухо ответил начальник. — Можете идти.
Выходя из кабинета начальника, Марк чувствовал нарастающее негодование и внутреннюю тревогу. Негодование на несправедливость ситуации, на давление со стороны начальства, на собственную беспомощность. Тревога же была размытой, бесформенной, словно темное облако, нависшее над ним. Он никак не мог понять, что именно ее вызывает: то ли страх потерять работу, то ли непонимание собственных чувств к Энцеладе. Все эти мысли переплетались в клубок, который он никак не мог распутать.
По дороге домой, решив купить продуктов, Марк зашел в супермаркет. И тут, у стеллажей с йогуртами, он столкнулся со своей дочкой, Аней. Девочка, увидев отца, радостно взвизгнула и бросилась к нему.
— Папа! — Аня крепко обняла его за шею. — Привет!
— Привет, солнышко, — Марк нежно поцеловал ее в макушку. — Ты что тут делаешь? С мамой?
— Нет, — Аня кивнула отрицательно, — я за молоком пришла. А ты?
— Тоже продукты покупаю, — ответил Марк, стараясь говорить как можно более непринужденно.
— Пап, — Аня вдруг посмотрела на него своими большими, доверчивыми глазами, — а ты когда к нам приедешь? Мама говорит, ты занят.
Сердце Марка сжалось от боли. К нам. Это слово резануло его слух, как острый нож. К нам – это туда, где они раньше жили все вместе, счастливой семьей. Туда, где теперь его место скорей всего занято другим.
— Скоро приду, Анечка, — пробормотал он, — обещаю. У меня сейчас много работы.
— А ты на выходных придёшь? — не унималась Аня.
— Постараюсь, — уклончиво ответил Марк, чувствуя, как тревога с новой силой сжимает его грудь. Он понимал, что этот разговор неизбежен, и оттягивать его больше нет смысла.
— А как мама? — спросил Марк, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Как у нее дела?
Аня на секунду задумалась, теребя край своей куртки.
— Нормально, — ответила она, пожав плечами. — Работает много.
Марк, собравшись с духом, задал следующий вопрос:
— У нее… есть сейчас кто-то? Ну… друг какой-нибудь?
Аня хитро прищурилась, словно прочитав его мысли.
— Был один, — протянула она, — такой… приятель. Но он, типа, после двух месяцев слился. Больше не видела его.
Марк усмехнулся.
— Слился? — переспросил он. — Ну, я его понимаю. С твоей мамой нелегко.
Аня звонко рассмеялась. Они с Марком обменялись понимающими улыбками. В этот момент, несмотря на всю сложность ситуации, Марк почувствовал, как между ними пробежала теплая искра родства и взаимопонимания.
— Пап, — Аня снова посмотрела на него серьезно, — я по тебе очень скучаю. Приезжай к нам в субботу, пожалуйста.
— Я постараюсь, солнышко, — ответил Марк, чувствуя укол вины.
— А если не приедешь, — Аня скрестила руки на груди, — я сама к тебе приду!
Марк улыбнулся. Упрямство дочери всегда вызывало у него умиление.
— Хорошо, хорошо, — сдался он, — приеду. Обещаю.
Марк отправился домой, открыл дверь квартиры и шагнул внутрь. Его встретил не привычный полумрак пустой квартиры, а мягкое, тёплое освещение и аромат свежеиспеченного яблочного пирога. Энцелада стояла у окна, залитого закатным солнцем. Ее силуэт, очерченный золотистыми лучами, казался почти нереальным. Она не поворачивалась, словно была частью этого завораживающего пейзажа. Легкий шелк домашнего платья струился по ее фигуре, подчеркивая изящные линии. Волосы, обычно собранные в аккуратный пучок, сегодня были распущены и мягкими волнами ниспадали на плечи. Она медленно подняла руку и отвела прядь волос с лица, обнажив тонкую, изящную шею. Это простое движение, полное невыразимой грации, заворожило Марка. Он стоял у порога, не в силах оторвать взгляд, словно опасаясь разрушить этот хрупкий момент совершенства. В воздухе висела тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием искусственно-звукового камина, который Энцелада, видимо, включила к его приходу. И в этой тишине, в этой игре света и тени, в этой неземной красоте, Марк почувствовал, как его сердце забилось чаще. Он понял, что заворожен не только внешней красотой Энцелады, но и той атмосферой тепла и уюта, которую она сумела создать.
Она медленно повернулась к нему, и на её лице расцвела тёплая, чуть смущённая улыбка.
— Я… я хотела сделать тебе приятное, — тихо произнесла она, подходя ближе. — Ты выглядел таким уставшим и расстроенным утром. Я подумала, что домашний уют и вкусный ужин помогут тебе расслабиться.
Марк всё ещё не мог прийти в себя. Этот неожиданный сюрприз, эта забота, исходящая от гиноида, которого он ещё совсем недавно воспринимал как сложную бытовую технику, совершенно сбивала его с толку.
— Но… как? — пробормотал он, оглядывая квартиру, преобразившуюся до неузнаваемости. — Пирог… этот прекрасный камин…
— Я изучила твои предпочтения, — ответила Энцелада, её глаза светились мягким светом. — В твоей электронной библиотеке есть книга с рецептами яблочных пирогов. А про камин… я помню, как ты говорил, что в детстве любил проводить вечера у огня.
Марк молчал, пораженный её внимательностью и способностью к анализу.
— Я… я просто хотела, чтобы ты почувствовал себя… как дома, — продолжала Энцелада, её голос дрогнул. — Чтобы ты понял, что… я могу быть тебе не только помощницей, но и… другом. Чтобы ты почувствовал моё… тепло.
Последнее слово она произнесла почти шепотом, и Марк, наконец, понял, что именно так сильно его зацепило в этой ситуации. Это была не просто забота робота, запрограммированного на выполнение определенных функций. В её словах, в её взгляде, в её жестах чувствовалось что-то большеe, чем просто исполнение инструкций. Это была искренняя забота, стремление подарить тепло и уют, и он, сам того не ожидая, почувствовал, как это тепло проникает в самые глубины его души.
Он подошел к ней вплотную, так что мог чувствовать исходящее от нее тепло. Ее близость, раньше воспринимаемая как нечто обыденное, теперь волновала его. Вглядываясь в ее глаза, Марк задал вопрос, который мучил его весь день:
— Скажи мне, Энцелада… возможно ли, чтобы ты… чувствовала? Те же чувства, что и живой человек? Боль, радость, страх… любовь?
Она посмотрела на него долгим, нежным взглядом, в котором читалось что-то непостижимое, что-то, что выходило за рамки его понимания. Ее губы тронула легкая, едва заметная улыбка.
— Ты говоришь про себя, Марк?
— Да, я говорю про себя, — ответил Марк, чувствуя, как внутри все сжимается от непонятного волнения. — Мои чувства… переполнены, но…
Он не успел договорить. Энцелада сделала шаг навстречу и нежно поцеловала его в губы. Поцелуй был легким, едва ощутимым, но в то же время он пронзил Марка насквозь, словно электрический разряд.
— Мне сложно, Марк, описать все процессы, которые во мне происходят, — прошептала она, отстранившись. — Я понимаю, что значит это прекрасное чувство… любовь. Читала о нем, видела в фильмах, анализировала человеческие эмоции… Но смогу ли я подарить *тебе* это чувство в полной мере? Смогу ли я ответить на твои чувства так, как ты ожидаешь? Этого я не могу сказать…
И не дав ему ответить, она снова прильнула к его губам, углубляя поцелуй. В этом поцелуе было все то, что Марк так долго искал: нежность, тепло, понимание и… надежда.
Вечер прошел великолепно. Аромат яблочного пирога, мягкий свет камина – все создавало атмосферу уюта и тепла. Марк, расслабившись после напряженного дня, с удовольствием уплетал пирог и много рассказывал о своей работе, о забавных случаях с дочкой, о своих переживаниях. Он говорил и говорил, словно пытаясь выплеснуть все, что накопилось у него на душе. Энцелада слушала его внимательно, с легкой улыбкой на губах. Она не перебивала, не задавала лишних вопросов, просто была рядом, создавая ощущение комфорта и понимания. Ей не нужно было много говорить, чтобы Марк чувствовал ее поддержку. Она наслаждалась его присутствием, тем, как его голос заполнял пространство квартиры, тем, как его глаза блестели, когда он говорил о дочери. В этот вечер, сидя рядом с Марком у камина, Энцелада, казалось, впитывала в себя каждую его эмоцию, каждый его вздох, каждую его улыбку. И в этом молчаливом общении, в этой тихой гармонии было что-то невыразимо прекрасное и трогательное.
Марк, наполненный позитивными эмоциями и теплом домашнего очага, смотрел на Энцеладу уже не как на сложный механизм, а как на настоящую женщину. В её глазах, в её движениях, в её мягкой улыбке он видел нечто большее, чем просто имитацию человеческих чувств. Он видел глубину, которую раньше не замечал, видел нежность и заботу, которые трогали его до глубины души.
Вечер плавно перетекал в ночь, стирая границы между реальностью и сном. Ночь окутала квартиру вуалью таинственности и интимности. И в этой атмосфере родилась нежность, которая заворожила все остальные эмоции, оттеснив на задний план все сомнения и опасения. Она пронизывала каждое прикосновение, каждый взгляд, каждое слово, превращая обычную ночь в нечто волшебное и незабываемое. В эту ночь Марк перестал видеть в Энцеладе гиноида. Он видел женщину, которая дарила ему тепло, нежность и любовь.
Вторая эмоция
Дни стали заметно спокойнее. Марк, словно сбросивший тяжкий груз с плеч, перестал быть таким задумчивым и рассеянным. В рабочее время он полностью погружался в свои обязанности, демонстрируя невероятную продуктивность. А после работы он мчался домой, предвкушая вечер, наполненный теплом и уютом. Каждый день Энцелада придумывала для него небольшие, но очень трогательные приятности: то приготовленное по новому рецепту блюдо, то интересная книга, оставленная на его прикроватной тумбочке, то просто чашка горячего чая, ждавшая его после рабочего дня. Эти мелочи, пропитанные заботой и вниманием, делали его жизнь ярче и насыщеннее.
Так и бежали дни, окутанные романтическими чувствами. И вот, в один из субботних вечеров, Марк решился на важный шаг. Он решил сводить Энцеладу в кино. Это решение далось ему нелегко. Он понимал, что их появление на публике вызовет недоумение, а возможно, и осуждение. Но Марк больше не хотел скрывать свои чувства. Он хотел быть с Энцеладой открыто, не оглядываясь на чужое мнение. Он хотел развеять все свои страхи и предрассудки и просто наслаждаться временем, проведенным с любимой женщиной, пусть и созданной посредством высоких технологий.
Выходя из квартиры, Марк ощутил легкое волнение. Он крепко сжал руку Энцелады, словно желая передать ей свою поддержку. Энцелада, в свою очередь, ответила ему теплой улыбкой. На ней было элегантное платье, которое Марк купил для неё накануне, и она выглядела ослепительно.
На улице, конечно, на них обращали внимание. Некоторые прохожие бросали удивленные взгляды, кто-то шептался за спиной, но Марк старался не обращать внимания на эти проявления любопытства и непонимания. Он гордо шел рядом с Энцеладой, высоко подняв голову.
В кинотеатре ситуация повторилась. Люди смотрели на них с интересом, некоторые даже с открытым недоумением. Но, к удивлению Марка, никто не проявил агрессии или открытой неприязни. Большинство просто бросали любопытные взгляды и отворачивались, возвращаясь к своим делам. Кассирша, продавая билеты, лишь слегка задержала на них взгляд, но вела себя профессионально и вежливо.
Сам сеанс прошел замечательно. Они смотрели романтическую комедию, и Марк время от времени ловил себя на мысли, что Энцелада реагирует на происходящее на экране даже эмоциональнее, чем некоторые зрители в зале. Она смеялась над шутками, грустила в трогательные моменты и даже вздрагивала во время напряженных сцен. Марк чувствовал себя комфортно и спокойно. Он понял, что его опасения были напрасны, и что важно не то, что думают окружающие, а то, что он счастлив рядом с Энцеладой.
Утром Марк, вдохновленный прекрасным вечером, решил сделать Энцеладе приятный сюрприз. Не сказав ей ни слова, он отправился на поиски идеального букета. Он оббежал пять цветочных магазинов по всему району, тщательно выбирая самые свежие и изящные алые розы. Наконец, найдя букет, который, по его мнению, идеально подходил Энцеладе, он с радостным предвкушением отправился домой.
— Энце, милая, смотри, что я тебе принес! – торжественно произнес Марк, входя в квартиру.
Но вместо Энцелады его встретила дочь – Аня. Девочка стояла посреди комнаты, с недоумением и обидой глядя на незнакомую женщину. В руках у нее был тортик, видимо, приготовленный для отца.
— Папа… кто это? – спросила она, голос дрожал от едва сдерживаемых слез.
— Аня? Ты что здесь делаешь? – растерянно спросил Марк, не ожидая увидеть дочь.
— Ты обещал прийти в субботу! – воскликнула девочка, ее глаза наполнились слезами. – А сам… сам с этим… роботом! Ты променял нас с мамой на робота!
— Аня, тише, — попытался успокоить ее Марк. — Ты все не так поняла. С мамой мы давно разведены, ты же знаешь. А Энцелада… она просто…ну…. И я так же люблю тебя, моя дочурка! Гиноид тут ни при чем.
— Неправда! – упрямо топнула ногой Аня. –
— Ты всё неправильно поняла, родная, — твердил Марк, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. — Я люблю тебя больше всех на свете! Просто… в субботу у меня были неотложные дела…
— Неотложные дела?! – перебила его Аня, голос дрожал от обиды. — А ко мне прийти – это не неотложное дело? Ты всегда занят работой! У тебя никогда нет на меня времени! Теперь я знаю, чем ты занят и какая у тебя работа! Дарить цветы роботу!
Аня посмотрела на торт, потом на Энцеладу, следом на отца. Не в силах больше сдерживать эмоции, она бросила торт. Он с глухим стуком упал на пол, разлетевшись на куски крема и бисквита. Аня, залившаяся слезами, развернулась и выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью.
Марк стоял посреди гостиной, ошеломленный и растерянный. Словно удар под дых, его настигло осознание собственной вины. Он совершенно забыл про обещание, данное дочери, забыл про субботний визит, который так ждала Аня. Работа, новые отношения с Энцеладой, попытки разобраться в собственных чувствах — всё это закружило его в таком водовороте событий, что он потерял из виду самое главное — свою дочь. А теперь еще и это неожиданное появление Ани утром в воскресенье… Он не мог представить, что она придет сама, без предупреждения. И что самое ужасное — увидела Энцеладу. Мысль о том, какой шок испытала его дочь, увидев в их квартире женщину-гиноида, резанула по сердцу острой болью. Он смотрел на разбросанные кусочки торта и чувствовал как ком вины подкатывает к горлу. В этот момент Марк отчетливо понял, какую ошибку он совершил.
Не прошло и часа после ухода Ани, как у Марка зазвонил телефон. На экране высветился номер бывшей жены. Сердце Марка екнуло — он уже предчувствовал надвигающуюся бурю.
Марк молчал, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Он понимал, что начальник прав, но как объяснить ему, что причина его проблем – гиноид, живущий у него дома, и связанные с этим переживания? Эта мысль казалась настолько абсурдной, что он даже не пытался ее озвучить.
— Я… я все исправлю, — выдавил он из себя, вставая со стула.
— Я на это очень рассчитываю, Марк, — сухо ответил начальник. — Можете идти.
Выходя из кабинета начальника, Марк чувствовал нарастающее негодование и внутреннюю тревогу. Негодование на несправедливость ситуации, на давление со стороны начальства, на собственную беспомощность. Тревога же была размытой, бесформенной, словно темное облако, нависшее над ним. Он никак не мог понять, что именно ее вызывает: то ли страх потерять работу, то ли непонимание собственных чувств к Энцеладе. Все эти мысли переплетались в клубок, который он никак не мог распутать.
По дороге домой, решив купить продуктов, Марк зашел в супермаркет. И тут, у стеллажей с йогуртами, он столкнулся со своей дочкой, Аней. Девочка, увидев отца, радостно взвизгнула и бросилась к нему.
— Папа! — Аня крепко обняла его за шею. — Привет!
— Привет, солнышко, — Марк нежно поцеловал ее в макушку. — Ты что тут делаешь? С мамой?
— Нет, — Аня кивнула отрицательно, — я за молоком пришла. А ты?
— Тоже продукты покупаю, — ответил Марк, стараясь говорить как можно более непринужденно.
— Пап, — Аня вдруг посмотрела на него своими большими, доверчивыми глазами, — а ты когда к нам приедешь? Мама говорит, ты занят.
Сердце Марка сжалось от боли. К нам. Это слово резануло его слух, как острый нож. К нам – это туда, где они раньше жили все вместе, счастливой семьей. Туда, где теперь его место скорей всего занято другим.
— Скоро приду, Анечка, — пробормотал он, — обещаю. У меня сейчас много работы.
— А ты на выходных придёшь? — не унималась Аня.
— Постараюсь, — уклончиво ответил Марк, чувствуя, как тревога с новой силой сжимает его грудь. Он понимал, что этот разговор неизбежен, и оттягивать его больше нет смысла.
— А как мама? — спросил Марк, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Как у нее дела?
Аня на секунду задумалась, теребя край своей куртки.
— Нормально, — ответила она, пожав плечами. — Работает много.
Марк, собравшись с духом, задал следующий вопрос:
— У нее… есть сейчас кто-то? Ну… друг какой-нибудь?
Аня хитро прищурилась, словно прочитав его мысли.
— Был один, — протянула она, — такой… приятель. Но он, типа, после двух месяцев слился. Больше не видела его.
Марк усмехнулся.
— Слился? — переспросил он. — Ну, я его понимаю. С твоей мамой нелегко.
Аня звонко рассмеялась. Они с Марком обменялись понимающими улыбками. В этот момент, несмотря на всю сложность ситуации, Марк почувствовал, как между ними пробежала теплая искра родства и взаимопонимания.
— Пап, — Аня снова посмотрела на него серьезно, — я по тебе очень скучаю. Приезжай к нам в субботу, пожалуйста.
— Я постараюсь, солнышко, — ответил Марк, чувствуя укол вины.
— А если не приедешь, — Аня скрестила руки на груди, — я сама к тебе приду!
Марк улыбнулся. Упрямство дочери всегда вызывало у него умиление.
— Хорошо, хорошо, — сдался он, — приеду. Обещаю.
Марк отправился домой, открыл дверь квартиры и шагнул внутрь. Его встретил не привычный полумрак пустой квартиры, а мягкое, тёплое освещение и аромат свежеиспеченного яблочного пирога. Энцелада стояла у окна, залитого закатным солнцем. Ее силуэт, очерченный золотистыми лучами, казался почти нереальным. Она не поворачивалась, словно была частью этого завораживающего пейзажа. Легкий шелк домашнего платья струился по ее фигуре, подчеркивая изящные линии. Волосы, обычно собранные в аккуратный пучок, сегодня были распущены и мягкими волнами ниспадали на плечи. Она медленно подняла руку и отвела прядь волос с лица, обнажив тонкую, изящную шею. Это простое движение, полное невыразимой грации, заворожило Марка. Он стоял у порога, не в силах оторвать взгляд, словно опасаясь разрушить этот хрупкий момент совершенства. В воздухе висела тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием искусственно-звукового камина, который Энцелада, видимо, включила к его приходу. И в этой тишине, в этой игре света и тени, в этой неземной красоте, Марк почувствовал, как его сердце забилось чаще. Он понял, что заворожен не только внешней красотой Энцелады, но и той атмосферой тепла и уюта, которую она сумела создать.
Она медленно повернулась к нему, и на её лице расцвела тёплая, чуть смущённая улыбка.
— Я… я хотела сделать тебе приятное, — тихо произнесла она, подходя ближе. — Ты выглядел таким уставшим и расстроенным утром. Я подумала, что домашний уют и вкусный ужин помогут тебе расслабиться.
Марк всё ещё не мог прийти в себя. Этот неожиданный сюрприз, эта забота, исходящая от гиноида, которого он ещё совсем недавно воспринимал как сложную бытовую технику, совершенно сбивала его с толку.
— Но… как? — пробормотал он, оглядывая квартиру, преобразившуюся до неузнаваемости. — Пирог… этот прекрасный камин…
— Я изучила твои предпочтения, — ответила Энцелада, её глаза светились мягким светом. — В твоей электронной библиотеке есть книга с рецептами яблочных пирогов. А про камин… я помню, как ты говорил, что в детстве любил проводить вечера у огня.
Марк молчал, пораженный её внимательностью и способностью к анализу.
— Я… я просто хотела, чтобы ты почувствовал себя… как дома, — продолжала Энцелада, её голос дрогнул. — Чтобы ты понял, что… я могу быть тебе не только помощницей, но и… другом. Чтобы ты почувствовал моё… тепло.
Последнее слово она произнесла почти шепотом, и Марк, наконец, понял, что именно так сильно его зацепило в этой ситуации. Это была не просто забота робота, запрограммированного на выполнение определенных функций. В её словах, в её взгляде, в её жестах чувствовалось что-то большеe, чем просто исполнение инструкций. Это была искренняя забота, стремление подарить тепло и уют, и он, сам того не ожидая, почувствовал, как это тепло проникает в самые глубины его души.
Он подошел к ней вплотную, так что мог чувствовать исходящее от нее тепло. Ее близость, раньше воспринимаемая как нечто обыденное, теперь волновала его. Вглядываясь в ее глаза, Марк задал вопрос, который мучил его весь день:
— Скажи мне, Энцелада… возможно ли, чтобы ты… чувствовала? Те же чувства, что и живой человек? Боль, радость, страх… любовь?
Она посмотрела на него долгим, нежным взглядом, в котором читалось что-то непостижимое, что-то, что выходило за рамки его понимания. Ее губы тронула легкая, едва заметная улыбка.
— Ты говоришь про себя, Марк?
— Да, я говорю про себя, — ответил Марк, чувствуя, как внутри все сжимается от непонятного волнения. — Мои чувства… переполнены, но…
Он не успел договорить. Энцелада сделала шаг навстречу и нежно поцеловала его в губы. Поцелуй был легким, едва ощутимым, но в то же время он пронзил Марка насквозь, словно электрический разряд.
— Мне сложно, Марк, описать все процессы, которые во мне происходят, — прошептала она, отстранившись. — Я понимаю, что значит это прекрасное чувство… любовь. Читала о нем, видела в фильмах, анализировала человеческие эмоции… Но смогу ли я подарить *тебе* это чувство в полной мере? Смогу ли я ответить на твои чувства так, как ты ожидаешь? Этого я не могу сказать…
И не дав ему ответить, она снова прильнула к его губам, углубляя поцелуй. В этом поцелуе было все то, что Марк так долго искал: нежность, тепло, понимание и… надежда.
Вечер прошел великолепно. Аромат яблочного пирога, мягкий свет камина – все создавало атмосферу уюта и тепла. Марк, расслабившись после напряженного дня, с удовольствием уплетал пирог и много рассказывал о своей работе, о забавных случаях с дочкой, о своих переживаниях. Он говорил и говорил, словно пытаясь выплеснуть все, что накопилось у него на душе. Энцелада слушала его внимательно, с легкой улыбкой на губах. Она не перебивала, не задавала лишних вопросов, просто была рядом, создавая ощущение комфорта и понимания. Ей не нужно было много говорить, чтобы Марк чувствовал ее поддержку. Она наслаждалась его присутствием, тем, как его голос заполнял пространство квартиры, тем, как его глаза блестели, когда он говорил о дочери. В этот вечер, сидя рядом с Марком у камина, Энцелада, казалось, впитывала в себя каждую его эмоцию, каждый его вздох, каждую его улыбку. И в этом молчаливом общении, в этой тихой гармонии было что-то невыразимо прекрасное и трогательное.
Марк, наполненный позитивными эмоциями и теплом домашнего очага, смотрел на Энцеладу уже не как на сложный механизм, а как на настоящую женщину. В её глазах, в её движениях, в её мягкой улыбке он видел нечто большее, чем просто имитацию человеческих чувств. Он видел глубину, которую раньше не замечал, видел нежность и заботу, которые трогали его до глубины души.
Вечер плавно перетекал в ночь, стирая границы между реальностью и сном. Ночь окутала квартиру вуалью таинственности и интимности. И в этой атмосфере родилась нежность, которая заворожила все остальные эмоции, оттеснив на задний план все сомнения и опасения. Она пронизывала каждое прикосновение, каждый взгляд, каждое слово, превращая обычную ночь в нечто волшебное и незабываемое. В эту ночь Марк перестал видеть в Энцеладе гиноида. Он видел женщину, которая дарила ему тепло, нежность и любовь.
Вторая эмоция
Дни стали заметно спокойнее. Марк, словно сбросивший тяжкий груз с плеч, перестал быть таким задумчивым и рассеянным. В рабочее время он полностью погружался в свои обязанности, демонстрируя невероятную продуктивность. А после работы он мчался домой, предвкушая вечер, наполненный теплом и уютом. Каждый день Энцелада придумывала для него небольшие, но очень трогательные приятности: то приготовленное по новому рецепту блюдо, то интересная книга, оставленная на его прикроватной тумбочке, то просто чашка горячего чая, ждавшая его после рабочего дня. Эти мелочи, пропитанные заботой и вниманием, делали его жизнь ярче и насыщеннее.
Так и бежали дни, окутанные романтическими чувствами. И вот, в один из субботних вечеров, Марк решился на важный шаг. Он решил сводить Энцеладу в кино. Это решение далось ему нелегко. Он понимал, что их появление на публике вызовет недоумение, а возможно, и осуждение. Но Марк больше не хотел скрывать свои чувства. Он хотел быть с Энцеладой открыто, не оглядываясь на чужое мнение. Он хотел развеять все свои страхи и предрассудки и просто наслаждаться временем, проведенным с любимой женщиной, пусть и созданной посредством высоких технологий.
Выходя из квартиры, Марк ощутил легкое волнение. Он крепко сжал руку Энцелады, словно желая передать ей свою поддержку. Энцелада, в свою очередь, ответила ему теплой улыбкой. На ней было элегантное платье, которое Марк купил для неё накануне, и она выглядела ослепительно.
На улице, конечно, на них обращали внимание. Некоторые прохожие бросали удивленные взгляды, кто-то шептался за спиной, но Марк старался не обращать внимания на эти проявления любопытства и непонимания. Он гордо шел рядом с Энцеладой, высоко подняв голову.
В кинотеатре ситуация повторилась. Люди смотрели на них с интересом, некоторые даже с открытым недоумением. Но, к удивлению Марка, никто не проявил агрессии или открытой неприязни. Большинство просто бросали любопытные взгляды и отворачивались, возвращаясь к своим делам. Кассирша, продавая билеты, лишь слегка задержала на них взгляд, но вела себя профессионально и вежливо.
Сам сеанс прошел замечательно. Они смотрели романтическую комедию, и Марк время от времени ловил себя на мысли, что Энцелада реагирует на происходящее на экране даже эмоциональнее, чем некоторые зрители в зале. Она смеялась над шутками, грустила в трогательные моменты и даже вздрагивала во время напряженных сцен. Марк чувствовал себя комфортно и спокойно. Он понял, что его опасения были напрасны, и что важно не то, что думают окружающие, а то, что он счастлив рядом с Энцеладой.
Утром Марк, вдохновленный прекрасным вечером, решил сделать Энцеладе приятный сюрприз. Не сказав ей ни слова, он отправился на поиски идеального букета. Он оббежал пять цветочных магазинов по всему району, тщательно выбирая самые свежие и изящные алые розы. Наконец, найдя букет, который, по его мнению, идеально подходил Энцеладе, он с радостным предвкушением отправился домой.
— Энце, милая, смотри, что я тебе принес! – торжественно произнес Марк, входя в квартиру.
Но вместо Энцелады его встретила дочь – Аня. Девочка стояла посреди комнаты, с недоумением и обидой глядя на незнакомую женщину. В руках у нее был тортик, видимо, приготовленный для отца.
— Папа… кто это? – спросила она, голос дрожал от едва сдерживаемых слез.
— Аня? Ты что здесь делаешь? – растерянно спросил Марк, не ожидая увидеть дочь.
— Ты обещал прийти в субботу! – воскликнула девочка, ее глаза наполнились слезами. – А сам… сам с этим… роботом! Ты променял нас с мамой на робота!
— Аня, тише, — попытался успокоить ее Марк. — Ты все не так поняла. С мамой мы давно разведены, ты же знаешь. А Энцелада… она просто…ну…. И я так же люблю тебя, моя дочурка! Гиноид тут ни при чем.
— Неправда! – упрямо топнула ногой Аня. –
— Ты всё неправильно поняла, родная, — твердил Марк, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. — Я люблю тебя больше всех на свете! Просто… в субботу у меня были неотложные дела…
— Неотложные дела?! – перебила его Аня, голос дрожал от обиды. — А ко мне прийти – это не неотложное дело? Ты всегда занят работой! У тебя никогда нет на меня времени! Теперь я знаю, чем ты занят и какая у тебя работа! Дарить цветы роботу!
Аня посмотрела на торт, потом на Энцеладу, следом на отца. Не в силах больше сдерживать эмоции, она бросила торт. Он с глухим стуком упал на пол, разлетевшись на куски крема и бисквита. Аня, залившаяся слезами, развернулась и выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью.
Марк стоял посреди гостиной, ошеломленный и растерянный. Словно удар под дых, его настигло осознание собственной вины. Он совершенно забыл про обещание, данное дочери, забыл про субботний визит, который так ждала Аня. Работа, новые отношения с Энцеладой, попытки разобраться в собственных чувствах — всё это закружило его в таком водовороте событий, что он потерял из виду самое главное — свою дочь. А теперь еще и это неожиданное появление Ани утром в воскресенье… Он не мог представить, что она придет сама, без предупреждения. И что самое ужасное — увидела Энцеладу. Мысль о том, какой шок испытала его дочь, увидев в их квартире женщину-гиноида, резанула по сердцу острой болью. Он смотрел на разбросанные кусочки торта и чувствовал как ком вины подкатывает к горлу. В этот момент Марк отчетливо понял, какую ошибку он совершил.
Не прошло и часа после ухода Ани, как у Марка зазвонил телефон. На экране высветился номер бывшей жены. Сердце Марка екнуло — он уже предчувствовал надвигающуюся бурю.
