— Что это такое, Марк?! – раздался в трубке разъяренный голос Светланы. – Что Аня мне сейчас рассказала?! Какая-то… кукла у тебя дома?! Ты совсем с ума сошел?!
— Света, успокойся, пожалуйста, — попытался смягчить ситуацию Марк. — Дай мне объяснить…
— Что ты мне объяснишь?! – не унималась Светлана. – Что ты ребенку своему устроил?! Она в слезах прибежала! Рыдает, говорит, что ты ее на робота променял! Ты хоть понимаешь, как это на нее повлияет?!
— Я не променял! – повысил голос Марк. — Аня все не так поняла! Энцелада… это просто… сложная ситуация…
— Сложная ситуация?! – Светлана практически кричала в трубку. – Ты в своем уме?! Какая сложная ситуация?! У тебя дома робот, Марк! А дочка думает, что ты ее бросил! Ты хоть представляешь, какой стресс она пережила?!
— Я понимаю, Света, я виноват, — сдался Марк. — Я действительно виноват перед Аней. Я не хотел, чтобы так получилось…
— Не хотел! – передразнила его Светлана. – Ты хоть раз подумал о дочери?! О ее чувствах?! Или ты настолько увлекся своей… игрушкой, что забыл про собственного ребенка?!
Марк молчал, понимая, что все слова бывшей жены, увы, справедливы. Он действительно совершил огромную ошибку. И теперь ему нужно было найти способ все исправить.
Видя, как Марк побледнел и ссутулился под напором обвинений бывшей жены, Энцелада подошла к нему и мягко коснулась его руки.
— Марк, — произнесла она своим спокойным, мелодичным голосом, — не вини себя так сильно. Дети очень чувствительны, но они также умеют прощать. Аня любит тебя, и она поймет.
Марк поднял на нее усталый взгляд. Ему сейчас было сложно думать о чём-либо, кроме слез дочери и гневных слов Светланы.
— Легко тебе говорить, — пробормотал он. — Ты не знаешь, что такое быть отцом.
— Возможно, — спокойно ответила Энцелада. — Но я вижу, как ты переживаешь. И я уверена, что Аня простит тебя. Сейчас главное – показать ей, как сильно ты ее любишь.
Энцелада задумалась на мгновение, словно анализируя информацию.
— Купи ей подарок, — вдруг предложила она. — Что-нибудь, о чем она давно мечтала. И иди к ней прямо сейчас. Не откладывай.
Марк посмотрел на Энцеладу с удивлением. Её слова, хоть и прозвучали немного механически, попали прямо в точку. Он действительно должен был немедленно что-то предпринять. Подарок… Да, это хорошая идея.
— Ты права, — сказал Марк, чувствуя, как в нем зарождается проблеск надежды. — Спасибо, Энцелада.
— И да, Марк, — добавила Энцелада, видя, что он начинает прислушиваться к её словам, — в вашем мире человеческие чувства превыше всего. Это я тебе как искусственный интеллект говорю.
Марк задумался над её словами. От гиноида, лишенного эмоций, подобное заявление звучало несколько странно, но в то же время неожиданно убедительно.
— Я интеллектуальный помощник для людей, — продолжала Энцелада, — и таким и останусь. Моя цель – помогать вам, людям, ориентироваться в сложном мире чувств и эмоций. А чувство родственной связи, любовь к своему ребенку — это то, что стоит выше любого разума, выше любой логики. Это основа вашей человеческой природы. Не пренебрегай этим, Марк.
Решительно кивнув, Марк быстро собрался. Слова Энцелады стали для него настоящим толчком к действию. Он уже знал, что нужно делать. Первым делом он отправился в любимый магазин игрушек Ани. Он долго бродил между полок, вспоминая, о чем мечтала его дочь. Вспомнил! Большой плюшевый единорог с радужной гривой – Аня давно засматривалась на него в витрине. Не раздумывая, Марк схватил единорога и поспешил к кассе.
По дороге он забежал в кондитерскую. Раз уж торт был испорчен, нужно было купить что-то другое. Аня обожала пирожные с заварным кремом и маленькие корзиночки с ягодами. Марк купил целую коробку пирожных, несколько корзиночек и, на всякий случай, еще упаковку мармеладных мишек – любимое лакомство дочери. Нагруженный пакетами, он почти бежал, предвкушая встречу с Аней и надеясь, что ему удастся загладить свою вину.
Добравшись до квартиры бывшей жены, Марк нажал на кнопку звонка. Сердце его бешено колотилось. Он уже представлял себе, как Аня обрадуется подарку, как обнимет его… Но дверь открыла Светлана, и её лицо не предвещало ничего хорошего.
— Что ты здесь делаешь? — холодно спросила она, преграждая ему путь.
— Света, пожалуйста, — начал Марк, — мне нужно увидеть Аню. Я купил ей подарок…
— Подарок? — Светлана презрительно усмехнулась. — Думаешь, подарком можно загладить свою вину? Ты скатился, Марк! Живешь с роботом… Как ты мог?!
— Света, прошу тебя, — умоляюще произнес Марк. — Дай мне объяснить. Энцелада не…
— Не передо мной надо оправдываться, — перебила его Светлана. — Перед дочерью своей оправдывайся! Но я не уверена, что она захочет тебя видеть.
Марк почувствовал, как внутри все холодеет. Неужели Светлана не пустит его?
— Света, умоляю, — повторил он. — Дай мне хотя бы поговорить с ней. Я очень виноват перед Аней.
Он стоял перед бывшей женой, с пакетами в руках, чувствуя себя полным идиотом. Светлана смотрела на него с неприкрытым презрением. Продолжительная и напряженная тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь тихим шуршанием пакетов в руках Марка. Наконец, Светлана тяжело вздохнула.
— Ладно, — процедила она сквозь зубы. — Проходи. Но если ты снова ее расстроишь…
Она не договорила, но в её взгляде читалась явная угроза. Марк, не веря своему счастью, быстро прошел в квартиру.
Марк осторожно вошел в комнату дочери. Аня лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Ее плечи мелко подрагивали.
— Анечка, — тихо позвал Марк.
Девочка резко повернулась, её глаза были красными от слез.
— Уходи, — процедила она, — я никого не хочу видеть.
Марк подошел ближе и сел на край кровати. Он аккуратно положил рядом с дочерью большого плюшевого единорога.
— Анечка, прости меня, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно мягче. — Я был не прав. Я совершенно забыл про наше обещание. Прости, пожалуйста, что не пришел в субботу. Я так виноват перед тобой.
Аня посмотрела на единорога, потом на отца. Её губы дрожали.
— Ты… ты обещал… — прошептала она. — А сам…
— Я знаю, знаю, — поспешно сказал Марк. — Я повел себя ужасно. Я был очень занят… с работой, с… другими делами. Но это не оправдание. Я не должен был забывать про тебя. Ты для меня – самое главное.
Марк достал из пакета пирожные и корзиночки с ягодами.
— Я купил тебе твои любимые, — сказал он, пытаясь улыбнуться. — И мармеладных мишек тоже.
Аня посмотрела на сладости, и Марк заметил, как в её глазах мелькнул огонек интереса. Он протянул ей коробку с пирожными.
— Я хочу все исправить, — сказал он. — Дай мне шанс. Давай проведем этот день вместе? Только ты и я. Сходим в парк, в кино… куда ты захочешь.
— Сегодня я уже никуда не хочу, папа, — тихо ответила Аня, всё ещё шмыгая носом. Она взяла из рук Марка пирожное с заварным кремом и осторожно откусила кусочек. — Но я очень хочу, чтобы ты провел у нас сегодня целый день дома.
Марк не мог отказать дочери. Он почувствовал, как огромный камень свалился с его души.
— Конечно, моя хорошая, — с облегчением сказал он. — Целый день. Мы будем играть, смотреть мультики, читать книжки… Всё, что ты захочешь.
Лицо Ани озарилось радостной улыбкой. Она отложила пирожное и крепко обняла отца.
— Ура! — воскликнула она. — Я так рада, папа!
Марк обнял дочь в ответ. Он чувствовал, как её маленькое тельце прижимается к нему, и на глаза навернулись слезы. Слезы счастья и облегчения. Он чуть не потерял самое дорогое, что у него было. Но теперь у него появился шанс все исправить. И он не упустит его.
Пока Светлана занималась своими делами на кухне, Марк полностью посвятил себя дочери. Сначала они бесились, играли в прятки и догонялки, строили башни из подушек и устраивали импровизированные сражения. Смех Ани звенел по всей квартире, разгоняя остатки утренней печали. Время пролетело незаметно, и вот уже наступил обед. После обеда, который они с удовольствием съели вместе, Аня уговорила папу поиграть с ней в её любимую компьютерную игру. Марк, хоть и был далек от виртуальных развлечений, с удовольствием погрузился в этот новый для него мир, стараясь во всем угодить дочери.
Ближе к вечеру, когда они, уставшие, но довольные, сидели на диване, обнявшись, Аня вдруг спросила:
— Папа, а расскажи мне про робота.
Марк немного замялся. Он не хотел говорить с дочерью о гиноиде, опасаясь негативной реакции. Но Аня смотрела на него с таким любопытством, что он не смог отказать.
— Её имя Энцелада… это робот-помощник, — начал он осторожно. — Она… она как очень умный компьютер, который может делать много разных вещей. Она помогает мне по дому, готовит еду, напоминает о важных делах…
— А она красивая — утвердительно сказала Аня.
Марк улыбнулся.
— Да, — ответил он. — Очень красивая. Особенно мне нравятся её большие голубые глаза.
Он старался рассказывать об Энцеладе в мягких, нейтральных тонах, не упоминая о её истинной природе. Он говорил о ней, как о чудо-технике, которая помогает ему в повседневной жизни. Он рассказал, как Энцелада умеет петь и танцевать, как она помогает ему выбирать одежду. Он описывал жизнь с Энцеладой как нечто удобное и комфортное, умалчивая о более сложных аспектах их отношений.
Третья эмоция
— Глаза, значит, ему нравятся, — раздался с кухни ехидный голос Светланы. — А больше тебе ничего не нравится?
— Не начинай, Светлана, — устало ответил Марк.
— А что, мне молчать теперь? — Светлана появилась в дверях комнаты, вытирая руки полотенцем. — Я должна спокойно смотреть, как ты…
— Мам, — перебила её Аня, — папа мне про Энцеладу рассказывает.
— Анечка, солнышко, — обратилась к дочери Светлана, — пойди, пожалуйста, поиграй в своей комнате. Мне нужно поговорить с папой.
Аня, хоть и нехотя, но послушалась. Как только девочка вышла, Светлана повернулась к Марку.
— Значит так, — начала она, скрестив руки на груди. — Сейчас у нас мужики так находят себе утешение? Да?
— Мне комфортно с ней, — спокойно ответил Марк. — И мнение окружающих меня мало волнует. Это становится нормой нашей жизни.
— Ах, норма, значит! — Светлана начала повышать голос. — А с женщиной живой уже не норма? Да?!
— Света, не кричи, — попросил Марк. — Аня всё слышит.
— А мне плевать! — не унималась Светлана.
— Светлана, мы с тобой в разводе, — утвердительно, с нажимом на каждое слово, произнес Марк. — Какая тебе разница, с кем я живу?
— Мне-то всё равно, — с вызовом ответила Светлана. — Но о чём подумает наша дочь? И как отнесутся к этому наши общие близкие люди?
— И давно тебя волнует мнение окружающих? — пробормотал Марк, отводя взгляд.
— Знаешь, — Светлана отвернулась, — я понимаю, что в этом мире мало чему приходится удивляться. Но это… низко.
— Энцелада — это новый мир, интеллект будущего, — начал горячо объяснять Марк. — Она помощник, слушатель, друг… и… — он замялся. — вообще…
— Секс-игрушка, — резко оборвала его Светлана. — Вот кто она.
Марк не выдержал.
— Да! — взорвался он. — И она не пилит мозг, как некоторые!
— То есть ты хочешь сказать, что я тебе пилю мозги?! — Светлана вспыхнула, ее голос стал пронзительным. — Это я виновата, что ты связался с… с этим?!
— Я не говорил, что ты виновата, — попытался смягчить ситуацию Марк, но было уже поздно. — Я просто…
— Просто что?! — не дала ему договорить Светлана. — Просто тебе удобнее с куклой, которая молчит и делает всё, что ты хочешь?! Которая не имеет своего мнения, не спорит, не…
— Хватит, Света! — повысил голос Марк. — Мы с тобой уже сто раз обсуждали это! У нас разные взгляды на жизнь!
— Разные взгляды?! — Светлана рассмеялась, коротким, злым смехом. — Ты называешь *это* разными взглядами?! Ты деградируешь, Марк! Превращаешься в…
— В кого?! — Марк вскочил с дивана, лицо его покраснело. — В счастливого человека?! Которого устраивает его жизнь?!
— Счастливого?! С куклой?! – кричала Светлана, размахивая руками.
— Да! — крикнул Марк в ответ.
В этот момент из комнаты вышла Аня, испуганно глядя на родителей. Её глаза снова наполнились слезами.
— Папа… мама… — прошептала она.
Вид дочери, её испуганное лицо, мгновенно отрезвил Марка. Он опустил голову, сжал кулаки. Вся злость куда-то исчезла, оставив после себя лишь горькое чувство вины.
— Всё было хорошо, Света, — тихо сказал он, стараясь взять себя в руки. — Чудный день провели… Но скорей всего, именно я, по твоему мнению, его испортил.
Светлана хотела что-то сказать, приоткрыла рот, но слова застряли в горле. Она посмотрела на заплаканную дочь, потом на Марка, лицо которого выражало смесь гнева и раскаяния, и только бессильно покачала головой. Словно все слова, все аргументы уже были исчерпаны, а ситуация оставалась неразрешимой.
Марк подошел к дочери, присел перед ней на корточки и нежно обнял.
— Прости, Анечка, — тихо сказал он. — Мне лучше уйти. Но мы классно провели время вместе, правда? И теперь так и будет. Я буду приходить к тебе почаще.
Аня кивнула, уткнувшись в плечо отца. Она все еще шмыгала носом, но слезы уже почти высохли.
Марк еще раз крепко обнял дочь, поднялся и, не глядя на Светлану, вышел из квартиры. В воздухе повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипываниями Ани.
Выходя из квартиры бывшей жены, Марк чувствовал себя опустошенным. Тяжесть семейных уз, даже разорванных разводом, давила на него невидимым грузом. Он никак не мог понять Светлану: ее резкие перепады настроения, обвинения, категоричность. Ведь он действительно старался ради дочери, хотел подарить ей счастливый день. Горечь от очередной ссоры смешивалась с непониманием. Разве он так уж сильно виноват?
В голове всплыло лицо Ани, ее заплаканные глаза. Он так хотел быть хорошим отцом, но постоянно сталкивался с непреодолимой стеной в виде Светланы. Мысль о том, что дочь снова стала свидетелем их конфликта, причиняла почти физическую боль.
А дома его ждала Энцелада. Мысль о ней принесла странное чувство успокоения. Энцелада всегда была рядом, всегда поддерживала, никогда не упрекала. С ней он мог быть самим собой, не играть ролей, не притворяться.
Но как относиться к Энцеладе? Как к человеку или как к сложному механизму? Да есть роботы выполняющие бытовые функции. Но Энцелада… Ее интеллект, ее способность к эмпатии, ее почти человеческие эмоции — всё это размывало границы между искусственным и настоящим. Марк понимал, что Энцелада — гиноид, созданный для удовлетворения определенных потребностей. Но одновременно он чувствовал в ней нечто большее, чем просто запрограммированное поведение. И это "нечто" путало его, заставляло сомневаться, искать ответы на вопросы, которых раньше просто не существовало. Как совместить человеческие чувства и функции интеллекта гиноида? Где проходит грань между настоящим и искусственным, между программой и душой? Эти вопросы мучили Марка, не давая ему покоя.
Марк открыл дверь, и его встретил мягкий свет и приятный аромат свежесваренного кофе. Энцелада стояла у входа, одетая в легкое домашнее платье, ее серебристые волосы были аккуратно уложены, а на губах играла теплая улыбка.
— Здравствуй, Марк, — промолвила она мелодичным голосом. — Я рада, что ты вернулся.
— Привет, — ответил Марк, стараясь скрыть свою тревогу.
Энцелада, словно почувствовав его состояние, подошла ближе и мягко взяла его за руку.
— Света, успокойся, пожалуйста, — попытался смягчить ситуацию Марк. — Дай мне объяснить…
— Что ты мне объяснишь?! – не унималась Светлана. – Что ты ребенку своему устроил?! Она в слезах прибежала! Рыдает, говорит, что ты ее на робота променял! Ты хоть понимаешь, как это на нее повлияет?!
— Я не променял! – повысил голос Марк. — Аня все не так поняла! Энцелада… это просто… сложная ситуация…
— Сложная ситуация?! – Светлана практически кричала в трубку. – Ты в своем уме?! Какая сложная ситуация?! У тебя дома робот, Марк! А дочка думает, что ты ее бросил! Ты хоть представляешь, какой стресс она пережила?!
— Я понимаю, Света, я виноват, — сдался Марк. — Я действительно виноват перед Аней. Я не хотел, чтобы так получилось…
— Не хотел! – передразнила его Светлана. – Ты хоть раз подумал о дочери?! О ее чувствах?! Или ты настолько увлекся своей… игрушкой, что забыл про собственного ребенка?!
Марк молчал, понимая, что все слова бывшей жены, увы, справедливы. Он действительно совершил огромную ошибку. И теперь ему нужно было найти способ все исправить.
Видя, как Марк побледнел и ссутулился под напором обвинений бывшей жены, Энцелада подошла к нему и мягко коснулась его руки.
— Марк, — произнесла она своим спокойным, мелодичным голосом, — не вини себя так сильно. Дети очень чувствительны, но они также умеют прощать. Аня любит тебя, и она поймет.
Марк поднял на нее усталый взгляд. Ему сейчас было сложно думать о чём-либо, кроме слез дочери и гневных слов Светланы.
— Легко тебе говорить, — пробормотал он. — Ты не знаешь, что такое быть отцом.
— Возможно, — спокойно ответила Энцелада. — Но я вижу, как ты переживаешь. И я уверена, что Аня простит тебя. Сейчас главное – показать ей, как сильно ты ее любишь.
Энцелада задумалась на мгновение, словно анализируя информацию.
— Купи ей подарок, — вдруг предложила она. — Что-нибудь, о чем она давно мечтала. И иди к ней прямо сейчас. Не откладывай.
Марк посмотрел на Энцеладу с удивлением. Её слова, хоть и прозвучали немного механически, попали прямо в точку. Он действительно должен был немедленно что-то предпринять. Подарок… Да, это хорошая идея.
— Ты права, — сказал Марк, чувствуя, как в нем зарождается проблеск надежды. — Спасибо, Энцелада.
— И да, Марк, — добавила Энцелада, видя, что он начинает прислушиваться к её словам, — в вашем мире человеческие чувства превыше всего. Это я тебе как искусственный интеллект говорю.
Марк задумался над её словами. От гиноида, лишенного эмоций, подобное заявление звучало несколько странно, но в то же время неожиданно убедительно.
— Я интеллектуальный помощник для людей, — продолжала Энцелада, — и таким и останусь. Моя цель – помогать вам, людям, ориентироваться в сложном мире чувств и эмоций. А чувство родственной связи, любовь к своему ребенку — это то, что стоит выше любого разума, выше любой логики. Это основа вашей человеческой природы. Не пренебрегай этим, Марк.
Решительно кивнув, Марк быстро собрался. Слова Энцелады стали для него настоящим толчком к действию. Он уже знал, что нужно делать. Первым делом он отправился в любимый магазин игрушек Ани. Он долго бродил между полок, вспоминая, о чем мечтала его дочь. Вспомнил! Большой плюшевый единорог с радужной гривой – Аня давно засматривалась на него в витрине. Не раздумывая, Марк схватил единорога и поспешил к кассе.
По дороге он забежал в кондитерскую. Раз уж торт был испорчен, нужно было купить что-то другое. Аня обожала пирожные с заварным кремом и маленькие корзиночки с ягодами. Марк купил целую коробку пирожных, несколько корзиночек и, на всякий случай, еще упаковку мармеладных мишек – любимое лакомство дочери. Нагруженный пакетами, он почти бежал, предвкушая встречу с Аней и надеясь, что ему удастся загладить свою вину.
Добравшись до квартиры бывшей жены, Марк нажал на кнопку звонка. Сердце его бешено колотилось. Он уже представлял себе, как Аня обрадуется подарку, как обнимет его… Но дверь открыла Светлана, и её лицо не предвещало ничего хорошего.
— Что ты здесь делаешь? — холодно спросила она, преграждая ему путь.
— Света, пожалуйста, — начал Марк, — мне нужно увидеть Аню. Я купил ей подарок…
— Подарок? — Светлана презрительно усмехнулась. — Думаешь, подарком можно загладить свою вину? Ты скатился, Марк! Живешь с роботом… Как ты мог?!
— Света, прошу тебя, — умоляюще произнес Марк. — Дай мне объяснить. Энцелада не…
— Не передо мной надо оправдываться, — перебила его Светлана. — Перед дочерью своей оправдывайся! Но я не уверена, что она захочет тебя видеть.
Марк почувствовал, как внутри все холодеет. Неужели Светлана не пустит его?
— Света, умоляю, — повторил он. — Дай мне хотя бы поговорить с ней. Я очень виноват перед Аней.
Он стоял перед бывшей женой, с пакетами в руках, чувствуя себя полным идиотом. Светлана смотрела на него с неприкрытым презрением. Продолжительная и напряженная тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь тихим шуршанием пакетов в руках Марка. Наконец, Светлана тяжело вздохнула.
— Ладно, — процедила она сквозь зубы. — Проходи. Но если ты снова ее расстроишь…
Она не договорила, но в её взгляде читалась явная угроза. Марк, не веря своему счастью, быстро прошел в квартиру.
Марк осторожно вошел в комнату дочери. Аня лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Ее плечи мелко подрагивали.
— Анечка, — тихо позвал Марк.
Девочка резко повернулась, её глаза были красными от слез.
— Уходи, — процедила она, — я никого не хочу видеть.
Марк подошел ближе и сел на край кровати. Он аккуратно положил рядом с дочерью большого плюшевого единорога.
— Анечка, прости меня, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно мягче. — Я был не прав. Я совершенно забыл про наше обещание. Прости, пожалуйста, что не пришел в субботу. Я так виноват перед тобой.
Аня посмотрела на единорога, потом на отца. Её губы дрожали.
— Ты… ты обещал… — прошептала она. — А сам…
— Я знаю, знаю, — поспешно сказал Марк. — Я повел себя ужасно. Я был очень занят… с работой, с… другими делами. Но это не оправдание. Я не должен был забывать про тебя. Ты для меня – самое главное.
Марк достал из пакета пирожные и корзиночки с ягодами.
— Я купил тебе твои любимые, — сказал он, пытаясь улыбнуться. — И мармеладных мишек тоже.
Аня посмотрела на сладости, и Марк заметил, как в её глазах мелькнул огонек интереса. Он протянул ей коробку с пирожными.
— Я хочу все исправить, — сказал он. — Дай мне шанс. Давай проведем этот день вместе? Только ты и я. Сходим в парк, в кино… куда ты захочешь.
— Сегодня я уже никуда не хочу, папа, — тихо ответила Аня, всё ещё шмыгая носом. Она взяла из рук Марка пирожное с заварным кремом и осторожно откусила кусочек. — Но я очень хочу, чтобы ты провел у нас сегодня целый день дома.
Марк не мог отказать дочери. Он почувствовал, как огромный камень свалился с его души.
— Конечно, моя хорошая, — с облегчением сказал он. — Целый день. Мы будем играть, смотреть мультики, читать книжки… Всё, что ты захочешь.
Лицо Ани озарилось радостной улыбкой. Она отложила пирожное и крепко обняла отца.
— Ура! — воскликнула она. — Я так рада, папа!
Марк обнял дочь в ответ. Он чувствовал, как её маленькое тельце прижимается к нему, и на глаза навернулись слезы. Слезы счастья и облегчения. Он чуть не потерял самое дорогое, что у него было. Но теперь у него появился шанс все исправить. И он не упустит его.
Пока Светлана занималась своими делами на кухне, Марк полностью посвятил себя дочери. Сначала они бесились, играли в прятки и догонялки, строили башни из подушек и устраивали импровизированные сражения. Смех Ани звенел по всей квартире, разгоняя остатки утренней печали. Время пролетело незаметно, и вот уже наступил обед. После обеда, который они с удовольствием съели вместе, Аня уговорила папу поиграть с ней в её любимую компьютерную игру. Марк, хоть и был далек от виртуальных развлечений, с удовольствием погрузился в этот новый для него мир, стараясь во всем угодить дочери.
Ближе к вечеру, когда они, уставшие, но довольные, сидели на диване, обнявшись, Аня вдруг спросила:
— Папа, а расскажи мне про робота.
Марк немного замялся. Он не хотел говорить с дочерью о гиноиде, опасаясь негативной реакции. Но Аня смотрела на него с таким любопытством, что он не смог отказать.
— Её имя Энцелада… это робот-помощник, — начал он осторожно. — Она… она как очень умный компьютер, который может делать много разных вещей. Она помогает мне по дому, готовит еду, напоминает о важных делах…
— А она красивая — утвердительно сказала Аня.
Марк улыбнулся.
— Да, — ответил он. — Очень красивая. Особенно мне нравятся её большие голубые глаза.
Он старался рассказывать об Энцеладе в мягких, нейтральных тонах, не упоминая о её истинной природе. Он говорил о ней, как о чудо-технике, которая помогает ему в повседневной жизни. Он рассказал, как Энцелада умеет петь и танцевать, как она помогает ему выбирать одежду. Он описывал жизнь с Энцеладой как нечто удобное и комфортное, умалчивая о более сложных аспектах их отношений.
Третья эмоция
— Глаза, значит, ему нравятся, — раздался с кухни ехидный голос Светланы. — А больше тебе ничего не нравится?
— Не начинай, Светлана, — устало ответил Марк.
— А что, мне молчать теперь? — Светлана появилась в дверях комнаты, вытирая руки полотенцем. — Я должна спокойно смотреть, как ты…
— Мам, — перебила её Аня, — папа мне про Энцеладу рассказывает.
— Анечка, солнышко, — обратилась к дочери Светлана, — пойди, пожалуйста, поиграй в своей комнате. Мне нужно поговорить с папой.
Аня, хоть и нехотя, но послушалась. Как только девочка вышла, Светлана повернулась к Марку.
— Значит так, — начала она, скрестив руки на груди. — Сейчас у нас мужики так находят себе утешение? Да?
— Мне комфортно с ней, — спокойно ответил Марк. — И мнение окружающих меня мало волнует. Это становится нормой нашей жизни.
— Ах, норма, значит! — Светлана начала повышать голос. — А с женщиной живой уже не норма? Да?!
— Света, не кричи, — попросил Марк. — Аня всё слышит.
— А мне плевать! — не унималась Светлана.
— Светлана, мы с тобой в разводе, — утвердительно, с нажимом на каждое слово, произнес Марк. — Какая тебе разница, с кем я живу?
— Мне-то всё равно, — с вызовом ответила Светлана. — Но о чём подумает наша дочь? И как отнесутся к этому наши общие близкие люди?
— И давно тебя волнует мнение окружающих? — пробормотал Марк, отводя взгляд.
— Знаешь, — Светлана отвернулась, — я понимаю, что в этом мире мало чему приходится удивляться. Но это… низко.
— Энцелада — это новый мир, интеллект будущего, — начал горячо объяснять Марк. — Она помощник, слушатель, друг… и… — он замялся. — вообще…
— Секс-игрушка, — резко оборвала его Светлана. — Вот кто она.
Марк не выдержал.
— Да! — взорвался он. — И она не пилит мозг, как некоторые!
— То есть ты хочешь сказать, что я тебе пилю мозги?! — Светлана вспыхнула, ее голос стал пронзительным. — Это я виновата, что ты связался с… с этим?!
— Я не говорил, что ты виновата, — попытался смягчить ситуацию Марк, но было уже поздно. — Я просто…
— Просто что?! — не дала ему договорить Светлана. — Просто тебе удобнее с куклой, которая молчит и делает всё, что ты хочешь?! Которая не имеет своего мнения, не спорит, не…
— Хватит, Света! — повысил голос Марк. — Мы с тобой уже сто раз обсуждали это! У нас разные взгляды на жизнь!
— Разные взгляды?! — Светлана рассмеялась, коротким, злым смехом. — Ты называешь *это* разными взглядами?! Ты деградируешь, Марк! Превращаешься в…
— В кого?! — Марк вскочил с дивана, лицо его покраснело. — В счастливого человека?! Которого устраивает его жизнь?!
— Счастливого?! С куклой?! – кричала Светлана, размахивая руками.
— Да! — крикнул Марк в ответ.
В этот момент из комнаты вышла Аня, испуганно глядя на родителей. Её глаза снова наполнились слезами.
— Папа… мама… — прошептала она.
Вид дочери, её испуганное лицо, мгновенно отрезвил Марка. Он опустил голову, сжал кулаки. Вся злость куда-то исчезла, оставив после себя лишь горькое чувство вины.
— Всё было хорошо, Света, — тихо сказал он, стараясь взять себя в руки. — Чудный день провели… Но скорей всего, именно я, по твоему мнению, его испортил.
Светлана хотела что-то сказать, приоткрыла рот, но слова застряли в горле. Она посмотрела на заплаканную дочь, потом на Марка, лицо которого выражало смесь гнева и раскаяния, и только бессильно покачала головой. Словно все слова, все аргументы уже были исчерпаны, а ситуация оставалась неразрешимой.
Марк подошел к дочери, присел перед ней на корточки и нежно обнял.
— Прости, Анечка, — тихо сказал он. — Мне лучше уйти. Но мы классно провели время вместе, правда? И теперь так и будет. Я буду приходить к тебе почаще.
Аня кивнула, уткнувшись в плечо отца. Она все еще шмыгала носом, но слезы уже почти высохли.
Марк еще раз крепко обнял дочь, поднялся и, не глядя на Светлану, вышел из квартиры. В воздухе повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипываниями Ани.
Выходя из квартиры бывшей жены, Марк чувствовал себя опустошенным. Тяжесть семейных уз, даже разорванных разводом, давила на него невидимым грузом. Он никак не мог понять Светлану: ее резкие перепады настроения, обвинения, категоричность. Ведь он действительно старался ради дочери, хотел подарить ей счастливый день. Горечь от очередной ссоры смешивалась с непониманием. Разве он так уж сильно виноват?
В голове всплыло лицо Ани, ее заплаканные глаза. Он так хотел быть хорошим отцом, но постоянно сталкивался с непреодолимой стеной в виде Светланы. Мысль о том, что дочь снова стала свидетелем их конфликта, причиняла почти физическую боль.
А дома его ждала Энцелада. Мысль о ней принесла странное чувство успокоения. Энцелада всегда была рядом, всегда поддерживала, никогда не упрекала. С ней он мог быть самим собой, не играть ролей, не притворяться.
Но как относиться к Энцеладе? Как к человеку или как к сложному механизму? Да есть роботы выполняющие бытовые функции. Но Энцелада… Ее интеллект, ее способность к эмпатии, ее почти человеческие эмоции — всё это размывало границы между искусственным и настоящим. Марк понимал, что Энцелада — гиноид, созданный для удовлетворения определенных потребностей. Но одновременно он чувствовал в ней нечто большее, чем просто запрограммированное поведение. И это "нечто" путало его, заставляло сомневаться, искать ответы на вопросы, которых раньше просто не существовало. Как совместить человеческие чувства и функции интеллекта гиноида? Где проходит грань между настоящим и искусственным, между программой и душой? Эти вопросы мучили Марка, не давая ему покоя.
Марк открыл дверь, и его встретил мягкий свет и приятный аромат свежесваренного кофе. Энцелада стояла у входа, одетая в легкое домашнее платье, ее серебристые волосы были аккуратно уложены, а на губах играла теплая улыбка.
— Здравствуй, Марк, — промолвила она мелодичным голосом. — Я рада, что ты вернулся.
— Привет, — ответил Марк, стараясь скрыть свою тревогу.
Энцелада, словно почувствовав его состояние, подошла ближе и мягко взяла его за руку.
