– Мне было очень приятно познакомиться, мистер Генри. Не забывайте, о чем мы договорились сегодня.
Мальчик мне улыбнулся:
– Мне кажется, мы действительно приятно провели время. Когда я буду гулять в парке со своей следующей гувернанткой, я постараюсь ходить где-нибудь рядом с вашей любимой скамейкой. Вдруг повезет снова встретиться?
До моего дома от дома Брикманов было полчаса нормальным шагом, и чуть больше, если идти не спеша. Я старалась не торопиться, подстраиваясь под шаг моего спутника, который до сих пор не мог до конца отдышаться, вероятно, от пробежки. Погода располагала к прогулкам: свежий вечерний воздух, напоенный весенними ароматами, заставлял дышать полной грудью.
– Мой сын сильно испугался, мисс Робертс? – через какое-то время спросил Эдриан Брикман.
Я покосилась на него. Мне хотелось и утешить встревоженного родителя, и защитить обиженного ребенка.
– Он был напуган и расстроен, мистер Брикман, – теперь уже честно ответила я. – Он услышал, как его гувернантка плохо о нем отзывалась. Я советую вам провести с ней беседу, если вы решите ее оставить, о том, что недопустимо говорить о ребенке в его присутствии. Он все-таки взрослый и все понимает. Кстати, сколько ему лет?
– Уже десять.
Я удивилась. Все-таки Генри выглядел намного младше.
– Тем более!
– Это третья гувернантка в нашем доме, а до нее было четыре няни. Я мечтал отдать его в школу, но Генри хватает добрых впечатлений от соседних детей, которые разбегаются с криками при его появлении. Их родители внушили им, что нас нужно опасаться.
– Генри сказал о каком-то проклятье. Но ведь такого не бывает, мистер Брикман?
– Не рассуждайте о том, в чем не разбираетесь, мисс Робертс, – прохладно ответили мне, давая понять, что это не мое дело.
– Хорошо, – сдалась я, – я не разбираюсь в проклятьях, но я разбираюсь в детях. Кажется, что вашему сыну одиноко. Почему вы не уедете куда-то, где о вашем несчастье не знают и где у вашего сына могут появиться друзья?
– У меня есть на то причины, мисс Робертс, – поморщился он.
Мы помолчали.
– Я правильно понимаю, что вы в поисках работы? – перевел он разговор на другую тему.
– А вы хотите мне ее предложить? – не смутившись, спросила я, покосившись на него.
Он замедлил шаг, обернулся и выразительно поднял бровь:
– А вы согласитесь, мисс Робертс?
Стоило с самого начала быть честной:
– Вы знаете, мистер Брикман, работа убегает от меня так же, как соседские дети от Генри. У меня есть недостаток, который я не могу исправить: мое происхождение. Я незаконнорожденная. Я думаю, лучше сразу признаться в этом, предвосхищая вопрос о том, кто мои родители.
Он удивленно выгнул бровь:
– Как это получилось?
– Вы точно хотите услышать эту историю? – я усмехнулась.
Мне не очень хотелось рассказывать об обстоятельствах своего рождения. Мой отец, в прошлом владелец небольшого торгового дома, во время деловой поездки вглубь страны вступил в короткую связь с подавальщицей в трактире, где однажды остановился, – моей матерью. Несмотря на чудовищный мезальянс, каким виделись ему эти отношения, он серьезно увлекся ей и даже собирался жениться. По крайней мере, он сам в это верит теперь. Но моя мать была с ним не очень честна. Когда отец узнал правду о ней, он решил прекратить отношения и уехал. Моя мать поняла, что она в положении и вернулась в родную деревню. Когда мне исполнилось десять, она рассорилась со своей родней и вынуждена была привезти меня моему отцу. Сама она уехала. Стоило ли это рассказывать мистеру Брикману? О таких вещах в приличных гостиных говорили разве что шепотом.
– Если только в кратком изложении, – понимающе кивнул мистер Брикман.
– Извольте: мой отец некоторое время состоял во внебрачных отношениях с моей матерью. Когда они разошлись, то не предполагали, что в результате их связи на свет появлюсь я. Мать воспитывала меня одна, но в десять лет была вынуждена привезти к отцу и оставить у него.
– Представляю, как он был потрясен.
Я пожала плечами:
– Мой отец к тому времени успел жениться и овдоветь, детей у него не было. Он был рад моему появлению, несмотря ни на что. Признал меня и постарался дать мне лучшее воспитание, какое только мог. К сожалению, он уже не мог дать мне другое происхождение.
– У нас до сих пор плохо относятся к незаконнорожденным, ¬– уронил мистер Брикман. – Я понимаю, в чем загвоздка с вашей работой. Но ведь где-то вы работали до этого, вам не дали рекомендации? Или даже они не помогли?
– Мне дали рекомендации, мистер Брикман, и я могу вам их показать, – вздохнула я. – Я работала у чудесных людей, которые были давно знакомы с моим отцом, и воспитывала двух прекрасных мальчиков. Они переехали из города в начале этой весны. Но и с рекомендациями я не могу найти приличное место. Кстати, о месте – нам туда, мистер Брикман.
Я махнула рукой, указывая направление, и в молчании мы свернули в Тихий переулок. На всю улицу здесь было два фонаря. Мистер Брикман в очередной раз перевел разговор:
– Мисс Робертс, я очень прошу вас быть осторожной и не ходить одной в темное время суток. В городе неспокойно. Если вы читали газеты, вы знаете, что в смерти Харлоу подозревают виталиста – женщину. Это означает, что вам может грозить опасность с двух сторон: со стороны неизвестного преступника, который по какой-то причине убивает людей, и со стороны обычных людей, которым напомнили о магах жизни. Я слышал об обострении неприязни к людям определенной наружности.
Он пробежался взглядом по моим медным волосам и посмотрел прямо в глаза. Я рассмеялась:
– Только не говорите, что вы тоже полагаете, что все рыжеволосые и зеленоглазые – виталисты, а все виталисты – рыжеволосые и зеленоглазые.
– Я, безусловно, в это не верю, – он покачал головой. – Как минимум потому, что у моей жены были такие же волосы, и она совершенно точно не была магом жизни. Но я говорю сейчас не только о цвете волос и глаз, но и о том, что вы слишком молодо и хорошо выглядите.
Я решила не отвечать.
– Бросьте, мисс Робертс, вы знаете, почему люди с такой внешностью вызывают подозрения. И я бы совершенно не хотел однажды…, – он вдруг запнулся. – Совершенно не хотел бы, чтобы вы пострадали.
– Я вас услышала, мистер Брикман. Спасибо за беспокойство. Но вам не кажется, что, если жертвой стал стихийник, вероятность того, что следующей жертвой станет такой же, несколько больше? Может быть, вам стоит поберечься самому?
– Я могу за себя постоять, – спокойно ответил мистер Брикман.
– Наверняка мистер Харлоу тоже думал, что может, – возразила я.
– С делом мистера Харлоу все непросто.
– Что вы знаете, мистер Брикман?
Я остановилась. Он несколько секунд смотрел на меня, потом оглянулся и окинул взглядом маленький домик из серого камня за невысоким забором, возле которого мы встали.
– Я так понимаю, что мы пришли, мисс Робертс?
– У вас чудесная привычка не отвечать на вопросы, мистер Брикман, – с иронией произнесла я. – Да, мы пришли. Благодарю за то, что вы меня проводили, хотя, честное слово, уверена, что лучше бы вы провели это время с сыном. Всего доброго!
– Спокойной ночи, мисс Робертс. Еще раз спасибо, что привели домой Генри.
Мальчик мне улыбнулся:
– Мне кажется, мы действительно приятно провели время. Когда я буду гулять в парке со своей следующей гувернанткой, я постараюсь ходить где-нибудь рядом с вашей любимой скамейкой. Вдруг повезет снова встретиться?
До моего дома от дома Брикманов было полчаса нормальным шагом, и чуть больше, если идти не спеша. Я старалась не торопиться, подстраиваясь под шаг моего спутника, который до сих пор не мог до конца отдышаться, вероятно, от пробежки. Погода располагала к прогулкам: свежий вечерний воздух, напоенный весенними ароматами, заставлял дышать полной грудью.
– Мой сын сильно испугался, мисс Робертс? – через какое-то время спросил Эдриан Брикман.
Я покосилась на него. Мне хотелось и утешить встревоженного родителя, и защитить обиженного ребенка.
– Он был напуган и расстроен, мистер Брикман, – теперь уже честно ответила я. – Он услышал, как его гувернантка плохо о нем отзывалась. Я советую вам провести с ней беседу, если вы решите ее оставить, о том, что недопустимо говорить о ребенке в его присутствии. Он все-таки взрослый и все понимает. Кстати, сколько ему лет?
– Уже десять.
Я удивилась. Все-таки Генри выглядел намного младше.
– Тем более!
– Это третья гувернантка в нашем доме, а до нее было четыре няни. Я мечтал отдать его в школу, но Генри хватает добрых впечатлений от соседних детей, которые разбегаются с криками при его появлении. Их родители внушили им, что нас нужно опасаться.
– Генри сказал о каком-то проклятье. Но ведь такого не бывает, мистер Брикман?
– Не рассуждайте о том, в чем не разбираетесь, мисс Робертс, – прохладно ответили мне, давая понять, что это не мое дело.
– Хорошо, – сдалась я, – я не разбираюсь в проклятьях, но я разбираюсь в детях. Кажется, что вашему сыну одиноко. Почему вы не уедете куда-то, где о вашем несчастье не знают и где у вашего сына могут появиться друзья?
– У меня есть на то причины, мисс Робертс, – поморщился он.
Мы помолчали.
– Я правильно понимаю, что вы в поисках работы? – перевел он разговор на другую тему.
– А вы хотите мне ее предложить? – не смутившись, спросила я, покосившись на него.
Он замедлил шаг, обернулся и выразительно поднял бровь:
– А вы согласитесь, мисс Робертс?
Стоило с самого начала быть честной:
– Вы знаете, мистер Брикман, работа убегает от меня так же, как соседские дети от Генри. У меня есть недостаток, который я не могу исправить: мое происхождение. Я незаконнорожденная. Я думаю, лучше сразу признаться в этом, предвосхищая вопрос о том, кто мои родители.
Он удивленно выгнул бровь:
– Как это получилось?
– Вы точно хотите услышать эту историю? – я усмехнулась.
Мне не очень хотелось рассказывать об обстоятельствах своего рождения. Мой отец, в прошлом владелец небольшого торгового дома, во время деловой поездки вглубь страны вступил в короткую связь с подавальщицей в трактире, где однажды остановился, – моей матерью. Несмотря на чудовищный мезальянс, каким виделись ему эти отношения, он серьезно увлекся ей и даже собирался жениться. По крайней мере, он сам в это верит теперь. Но моя мать была с ним не очень честна. Когда отец узнал правду о ней, он решил прекратить отношения и уехал. Моя мать поняла, что она в положении и вернулась в родную деревню. Когда мне исполнилось десять, она рассорилась со своей родней и вынуждена была привезти меня моему отцу. Сама она уехала. Стоило ли это рассказывать мистеру Брикману? О таких вещах в приличных гостиных говорили разве что шепотом.
– Если только в кратком изложении, – понимающе кивнул мистер Брикман.
– Извольте: мой отец некоторое время состоял во внебрачных отношениях с моей матерью. Когда они разошлись, то не предполагали, что в результате их связи на свет появлюсь я. Мать воспитывала меня одна, но в десять лет была вынуждена привезти к отцу и оставить у него.
– Представляю, как он был потрясен.
Я пожала плечами:
– Мой отец к тому времени успел жениться и овдоветь, детей у него не было. Он был рад моему появлению, несмотря ни на что. Признал меня и постарался дать мне лучшее воспитание, какое только мог. К сожалению, он уже не мог дать мне другое происхождение.
– У нас до сих пор плохо относятся к незаконнорожденным, ¬– уронил мистер Брикман. – Я понимаю, в чем загвоздка с вашей работой. Но ведь где-то вы работали до этого, вам не дали рекомендации? Или даже они не помогли?
– Мне дали рекомендации, мистер Брикман, и я могу вам их показать, – вздохнула я. – Я работала у чудесных людей, которые были давно знакомы с моим отцом, и воспитывала двух прекрасных мальчиков. Они переехали из города в начале этой весны. Но и с рекомендациями я не могу найти приличное место. Кстати, о месте – нам туда, мистер Брикман.
Я махнула рукой, указывая направление, и в молчании мы свернули в Тихий переулок. На всю улицу здесь было два фонаря. Мистер Брикман в очередной раз перевел разговор:
– Мисс Робертс, я очень прошу вас быть осторожной и не ходить одной в темное время суток. В городе неспокойно. Если вы читали газеты, вы знаете, что в смерти Харлоу подозревают виталиста – женщину. Это означает, что вам может грозить опасность с двух сторон: со стороны неизвестного преступника, который по какой-то причине убивает людей, и со стороны обычных людей, которым напомнили о магах жизни. Я слышал об обострении неприязни к людям определенной наружности.
Он пробежался взглядом по моим медным волосам и посмотрел прямо в глаза. Я рассмеялась:
– Только не говорите, что вы тоже полагаете, что все рыжеволосые и зеленоглазые – виталисты, а все виталисты – рыжеволосые и зеленоглазые.
– Я, безусловно, в это не верю, – он покачал головой. – Как минимум потому, что у моей жены были такие же волосы, и она совершенно точно не была магом жизни. Но я говорю сейчас не только о цвете волос и глаз, но и о том, что вы слишком молодо и хорошо выглядите.
Я решила не отвечать.
– Бросьте, мисс Робертс, вы знаете, почему люди с такой внешностью вызывают подозрения. И я бы совершенно не хотел однажды…, – он вдруг запнулся. – Совершенно не хотел бы, чтобы вы пострадали.
– Я вас услышала, мистер Брикман. Спасибо за беспокойство. Но вам не кажется, что, если жертвой стал стихийник, вероятность того, что следующей жертвой станет такой же, несколько больше? Может быть, вам стоит поберечься самому?
– Я могу за себя постоять, – спокойно ответил мистер Брикман.
– Наверняка мистер Харлоу тоже думал, что может, – возразила я.
– С делом мистера Харлоу все непросто.
– Что вы знаете, мистер Брикман?
Я остановилась. Он несколько секунд смотрел на меня, потом оглянулся и окинул взглядом маленький домик из серого камня за невысоким забором, возле которого мы встали.
– Я так понимаю, что мы пришли, мисс Робертс?
– У вас чудесная привычка не отвечать на вопросы, мистер Брикман, – с иронией произнесла я. – Да, мы пришли. Благодарю за то, что вы меня проводили, хотя, честное слово, уверена, что лучше бы вы провели это время с сыном. Всего доброго!
– Спокойной ночи, мисс Робертс. Еще раз спасибо, что привели домой Генри.
