Пролог
Привет. Это, пожалуй, формальность, но все же — я представлюсь. Меня зовут Хаидо, я — скованный узами лис. В простонародье таких, как я, называют кумихо. В отличие от более удачливых и свободных собратьев, мне не посчастливилось стать слугой одной небезызвестной семьи...
Наверняка вы слышали истории о коварных кумихо, что принимают облик ослепительно прекрасных женщин, околдовывают доверчивых мужчин — порой это доходит до смешного — или морочат путникам голову видениями битв, отгремевших много веков назад. Из страха навлечь на себя гнев лисы за сущую мелочь — хоть за то, что потревожили ее сон — люди оставляют подношения у старых алтарей и шепчут защитные молитвы даже при одном упоминании о самой захудалой лисице.
Как нельзя кстати мне на ум пришла одна дре-е-е-евняя история, которую охотно передают из уст в уста от поколения к поколению. Заблудившийся путник увидел в полях огонек. Подошел ближе, а впереди — маленький домик, а то и постоялый двор с мягкой постелью и вкусной горячей едой. Живущая там красавица с ласковым взглядом благоволила и угостила его искусно приготовленным ужином. Однако, проснувшись, он обнаружил себя спящим на кладбище. И постелью ему служила не чистая кровать, а прелая гнилая листва.
Да, лисицы из этих преданий — само воплощение женственности, грации, обаяния и красоты. И, разумеется, они большие охотницы дурачить человеческих мужчин...
Вот только я не лисица! Как я уже сказал, я — связанный лис. Кумихо, который вынужден служить своей госпоже.
Выковавшая узы семья, что до сих пор держит меня “на поводке”, ранее была богатой и влиятельной. Но стоило в массы просочиться слухам об истинной природе странной силы дома Хванбо, как другие люди начали сторониться этих торговцев тканями. Прошло еще несколько поколений, а упрямый род все никак не переводился, хотя число лис под их контролем сократилось до шести. Любые дела с семейкой Хванбо в обществе стали порицаемыми и почти запретными.
Лишь те, кого и без того считали нечистыми на руку или "журавлями среди ворон", вступали с людьми из Хванбо в брак, покупали у них землю или брали в долг. Состояние рода, как бы ни прискорбно это ни звучало, постепенно таяло на глазах. Почти не осталось безумцев, готовых иметь дело с семейством, использующим лис. А ремесло их угасало.
Меня всегда поражало это противоречие. Местные чтили Сонджу. Более того, его боялась даже моя хозяйка! Не потому, что Сонджу зол или кровожадно жесток… Просто это древняя и необузданная сила, связанная с домом, благополучием и тем, что нельзя тревожить по пустякам. Гнев Сонджу не стоит вызывать без причины, потому моя хозяйка должна с удвоенным усердием держаться за свои чары. Но лис считали дурным знаком, в народе почти поголовно называли нечистью за маленькие проделки и всячески сторонились. Справедливо ли это? Я так не думаю.
Старуха Хванбо — нынешняя глава дома и повелительница нас, восхитительных кумихо. В ее привычку входило держать по меньшей мере троицу лис на крыше, обосновывая это необходимостью следить за чужаками и всеми, кто переступал порог дома. Будь то гости или служанки. Иные поручения сводились к тому, чтобы шпионить за кем-нибудь, кто прогневал хозяйку.
Когда-то с помощью наших чар ее болван-сын получил хорошую рекомендацию и шанс пройти собеседование, но даже мы не сумели протащить его дальше изначального отбора. Видимо, потомки Хванбо из пригорода Сеула давно уже были занесены в тайный черный список и обречены навеки носить старое родовое клеймо неудачников.
Мир изменился, а старуха все никак нас не отпускала! Она старомодна до невозможности и упряма так, что в это трудно поверить. Мы все ненавидим ее за тупую и несгибаемую привязанность к былым временам, но ничего не можем с этим поделать.
И все же, как бы ни были правы люди, опасаясь лис… Что мы вообще могли сделать, если одного слуха о владении кумихо или связи с ними уже хватало, чтобы от человека все отвернулись? Времена шаманов, ритуалистов и прорицателей давно прошли. Теперь настала эпоха офисных служащих и корпоратов — современных хваранов, которые отдавали проклятым компаниям едва ли не каждый час своего бодрствования. Какое влияние мы вообще способны оказать в таком случае? Обычный человек верил в проклятия и магию смутно, вполсилы, но даже этого было достаточно, чтобы понять — большая часть богатства для кумихо недосягаема.
Теперь мир крутился вокруг всего блестящего и технологичного: от сверкающих новеньких гаджетов до бесконечно меняющейся моды и трендов. Трудно даже представить, какое место в нем могло отводиться лисам. По моему скромному мнению, старомодное шпионство и служение давно никому не нужны.
Может, я ошибаюсь, и людям просто больше не требуется звать духов или хранителей, когда есть начальники, рейтинги и подписчики. Смешно выходит. Они не кланяются у алтарей, разве что перед экраном, где их кумиры вещают про успех. Зато с упоением носят ошейники с логотипами брендов и бегут за любой похвалой или общественным одобрением.
Я вытянулся на холодной траве, лениво наблюдая за серебристой луной, чей мягкий свет растекался по покрытой росой земле. Где-то неподалеку зашуршала мышь. Я слегка шевельнул хвостом и прищурился, облизывая зубы. Сколько веков ни прошло, охота все та же. Только люди теперь охотятся за богатством и лайками, а я — за своим поздним ужином.
Иногда мне даже кажется, что люди стали хуже нас. Лисы хотя бы не притворяются праведниками. А люди улыбаются, пока не доберутся до твоего горла.
От этой мысли я даже хмыкнул про себя, чтобы не спугнуть копошащуюся в земле добычу.
Глава 1
Хаидо
Зов хозяйки был неумолим. Сначала он лишь скребся по краю сознания, а потом разлился внутри тупой и вязкой болью, медленно ползущей вниз по позвоночнику и отзывающейся ломотой и покалыванием во всем теле. В голову будто вогнали колышек, который я никак не мог вытащить.
Я выскользнул из своей норы — уютного и надежного убежища под господским домом. Земляные стены там были чуть сырые и оплетенные корнями, зато шум человеческого мира почти не тревожил мой покой. До меня доносились только звуки природы: мирное гудение земли, едва слышная возня насекомых и прочая мелкая жизнь. Тихо, как в могиле — и потому так хорошо. Укромно, спокойно и подальше от чужих глаз. Но мне пришлось нехотя оставить убежище и войти в дом хозяйки.
Я бы и собственную лисью бусину отдал, лишь бы не идти исполнять ее унылые поручения, но чары тянули меня к ней против воли. Так что я поплелся по давно изученному маршруту. Старый традиционный ханок нависал впереди, грузный и дряхлый, как гигантская жаба на последнем издыхании. Я бесшумно проскользнул в хитро замаскированную лазейку, где днем служанка развешивала белье.
Оказавшись внутри, я быстро двинулся по темным деревянным полам. Взлетел по крутой лестнице и направился прямиком в комнату хозяйки. Наверняка этой сварливой карге снова понадобилось наслать проклятие на кого-нибудь, кто не так посмотрел на нее на рынке. Я с детства знал, до чего она мелочна и злобна, как охотно пускает в ход свою власть над людьми. Соседи изо всех сил старались держаться с ней и ее выводком вежливо. Да и кто бы рискнул иначе, если все знали, что Хванбо держат лис?
Перед самой дверью я принял человеческий облик. В этом виде я был невысоким и худым парнишкой с большими глазами и до безумия хорошеньким лицом. Изменять я мог только мелочи по типу цвета волос или одежды. Как бы мне ни хотелось принять облик чего-нибудь пострашнее и позубастее, для этого нужна особая подготовка.
Так что я шагнул внутрь и смерил ее сгорбленную фигуру высокомерным взглядом:
— Вы звали, госпожа?
Она презрительно скривила губы и морщинистой рукой указала на блюдце перед собой, где лежал кусочек жареного угря. Пах он соблазнительно, но есть мне его совсем не хотелось. Именно эта дрянь и держала меня привязанным к их проклятому роду!
Все же… Поддаваться искушению тоже входит в мою природу, да и для ритуала это имело значение. Я недовольно нахмурился, стараясь сохранить остатки своего лисьего достоинства, и сел перед ней.
Отщипнул немного угря и оглядел темную комнату. Обстановка была скудной при всех ее замашках. Под властью старухи находилось еще пять лис, а я был самым младшим, так что гоняли меня по делам нечасто. И на том спасибо, хотя лучше бы не звали вовсе! Но что тут поделаешь? Разорвать узы, которые она когда-то на меня наложила, я был не в силах.
— Чего вы желаете? — спросил я, нарочно растягивая слова, прежде чем снова изящно откусить крошечный кусочек угря. Я облизнул бледный палец и уставился на родинку у нее возле глаза.
— Лис, я кормила тебя все эти годы. Пора вернуть долг.
Я уже слышал это раньше. Она прекрасно знала, что я и без того обязан исполнить любой ее приказ. Зачем она всякий раз это повторяла? Ритуалу такие слова вовсе ни к чему... Я зевнул и чуть склонил голову набок. Мое лицо ушло в тень, я стал ждать, когда она наконец перестанет тянуть и перейдет к сути.
— Добудь мне сокровища и состояние Кихуна. И чтобы все было сделано до того, как луна пойдет на убыль, лис. Иначе тебя ждут неприятности.
Она нахмурилась и плотно сжала губы. Руки напряженно лежали на коленях — казалось, будто их вот-вот сведет судорогой. Она уже давно не сидела по всем правилам традиционного этикета — не поджимала под себя ноги. Куда там! Колени у нее слишком болели, на что она без конца жаловалась. При всей своей любви к прошлому… Сейчас ей приходилось вытягивать иссушенные старостью ноги под низким столиком.
Я фыркнул.
— Вы и правда думаете, что я смогу принести вам из его дома что-нибудь стоящее? Люди не держат состояние под рукой. Деньги у них в банках, активах, вложениях…
Тут я позволил себе едва заметную улыбку. Зять ее вложился когда-то крайне неудачно, так что любые разговоры об инвестициях вставали ей поперек горла. А меня, признаться, забавляло лишний раз ее задеть.
Старуха Хванбо впилась в меня гневным взглядом и прошипела, выплевывая на полоску света слюну:
— Придумаешь что-нибудь, лис.
И раздраженно застучала пальцами по хвамунсоку — надо же, вы поглядите, само нетерпение! Но в ее старом лице читалась не только привычная жадность. Нет, здесь было нечто более грубое и голодное — почти лихорадочная тяга к деньгам. Прищурив свои маленькие глазенки еще сильнее, она продолжила:
— Похоже, Кихун подыскивает себе невесту. Вьется вокруг молодых хорошеньких девушек. Рассказывает им, какие чудеса хранятся у него в доме. Я хочу, чтобы ты принес ИХ мне!
На последних словах она резко подалась вперед, нависая над низким столиком. Я снова зевнул.
— Значит, совсем туго с деньгами? — я лениво осмотрел свои длинные человеческие пальцы и приподнял бровь. — Что ж, попробовать можно… Но если он так трепетно ищет себе невесту, вам бы стоило подослать к нему внучку…
Толку, правда, из этого вышло бы немного. Все их семейство было не из тех, на кого приятно смотреть: вечная постная серьезность, магия, важные лица и хмурые лбы… Я видел деревья пообаятельнее этой причудливой династии.
— Или лисицу, — добавил я после недолгой паузы. — Обольщение — их конек…
Правда ли это? Конечно, нет!
Я провел пальцем по краю керамической тарелки, не испытывая ни малейшего желания браться за это идиотское поручение. Особенно не люблю, когда они связаны с деньгами. Да еще и срок до убывающей луны — всего-то три недели!
— Уж кто-нибудь из них наверняка сумел бы вытянуть из него деньги…
— Замолчи, — каркнула старуха Хванбо. — Ты выполнишь это поручение!
Она сделала знак, отпуская меня — и в тот же миг между бровей вдавило такой болью, словно у меня в голове поселился целый рой беспокойных цикад. Не дожидаясь, пока станет еще хуже, я снова принял лисий облик и убрался прочь.
Три недели… Это же сущий пустяк, а не срок!
Я ломал голову в попытках понять, как подступиться к этому самому Кихуну и его сокровищам.
Сперва добыть сведения? За какими именно девушками он ухаживает? Где живет? Он вообще из Сеула? Я прежде даже имени такого не слышал! А если он и вправду так несметно богат, уж я-то наверняка знал бы о нем. Это вполне в духе старухи — отдать приказ и умолчать обо всем действительно важном. Я не знал, как он выглядит, где бывает — ни-че-го!
Нет, без сведений тут точно не обойтись. Пожалуй, первым делом нужно раздобыть хотя бы адрес этого богатенького сноба. Я сразу же отправился к самому полезному существу в доме — по крайней мере, он являлся таковым для моих целей.
Я крался по двору в поисках Минджуна. День был будний, а время уже позднее — с делами он наверняка закончил, значит, скорее всего, торчит у себя в комнате. Я старался не попадаться на глаза его матери: несмотря на все годы службы в этом доме, лис она боялась до дрожи. Жили они с сыном тут же, на территории усадьбы в маленьком — крошечном, если уж на то пошло — домике ближе к склону холма, у подножия которого примостился дом Хванбо.
Я запрыгнул на подоконник и осторожно коснулся лапой москитной сетки. Музыка у Минджуна гремела на весь дом, да вдобавок он играл на барабанах, так что услышать меня не мог. Но попытаться все равно стоило. Если бы еще штора эта не была задернута...
Раздраженно хлестнув хвостом по окну, я тихо зашипел в ночной воздух, а потом протянул низкий и тягучий звук. Как по волшебству, свет в доме начал меркнуть: тонкие нити в лампочках сжались и задрожали. Будь тут открытый огонь, выглядело бы куда внушительнее и пугающе, но в наши дни все держится на электричестве. Я еще раз коротко тявкнул и царапнул стекло. В комнате Минджуна погас свет.
Все вышло именно так, как я и рассчитывал: Минджун перестал колотить по барабанам, музыка затихла. Потом штора отдернулась в сторону. Он вытянул шею, всматриваясь на улицу сквозь развешанные вещи, и распахнул окно, но сетку снимать не стал. Минджун подозрительно вгляделся в меня в полумраке, скользя взглядом к глазам, а потом к шее, где мех рос реже. Это был тот самый шрам, который я получил еще лисенком.
Тогда мне помог именно Минджун — и с тех пор я время от времени оказывал ему мелкие услуги в знак благодарности. Однако выражение его худого лица не изменилось и было все таким же серьезным.
— Хаидо? — вопросительно позвал он, задерживая взгляд на моей шее. — Что ты задумал?
— Я ищу сведения, Мин. Для поручения, — я беспокойно переступил передними лапами и продолжил: — Нужно выманить деньги у одного типа по имени Кихун. Ты что-нибудь о нем знаешь? Где он бывает?
Минджун провел рукой по выбеленным волосам и еще какое-то время молча смотрел на меня, прежде чем ответить:
— Он живет за городом. Только где именно — толком никто не знает. Найти его, наверное, не так уж трудно... Почту-то он получает? Посылки?
В проеме окна его худой силуэт на фоне комнаты выглядел усталым. Минджун ненадолго задумался, а потом добавил:
— Женщины о нем только и болтают. Искать стоит там, где они крутятся. Ну, караоке, бары, рестораны... В таких местах.
Я потерся боком о сетку:
— Спасибо, Мин. Для начала уже неплохо.
И спрыгнул с подоконника, раздосадованный этими крупицами информации. И чего я только ожидал от парнишки?.. С Минджуном мало кто хотел говорить — слишком уж тесно он был связан с семьей, которая держала лис. Даже подработку ему пришлось искать в соседнем городке. Бедняга.
