Такая жена берёт мужа своим оружием от Бога — кротостью и покорностью! И она из мужа, своей любовью, сделает «баранку», при этом каждый муж в этом нуждается. Муж, понимая свою неправоту, и даже если он поймёт это позже, в следующий раз перед тем, как что-то сделать, тысячу раз подумает. А жена в его глазах только вырастет до небес. Жена — первая от Бога, а вторая — от черта!
У большинства мужеподобных индивидок такого качества, как кротость и покорность перед мужчиной, нет. Они, как свора злых собак, бросаются на мужика, и ему приходится отбиваться палками. Стоит лишь «криво посмотреть» в их сторону в нашем современном обществе…
Может, поэтому на современной эстраде такое количество педиковатых сладкоголосых «вагинопопрошаек», завывающих о любви, с обязательным намёком:
— Я тебя трахну, трахнул, но ты ушла к другому, или я хотел тебя трахнуть, но это сделал другой, прости меня, что я не успел! Ведь всё для тебя! Вернись, любовь моя, я все измены тебе прощу, ведь я страдаю. Мне больно…
Тьфу! Даже слышать такое от мужчин противно!
Стрипуха
По роду своей деятельности, своих зарубежных партнёров, партнёров из Европы и стран Латинской Америки, в том числе парней из соседнего Казахстана, нередко приходится водить по московским клубам, ресторанам, клубам караоке и нередко в стрип-клубы типа «Пентхаус» на Арбате.
При посещении таких заведений я совмещаю развлечение моих гостей и сбор материала для книги... В таких злачных местах концентрация одиноких разведённых женщин максимальна. Меня иногда путают с приезжим или иностранцем, несмотря на то, что я не редко бываю в «гостях» и меня помнят многие охранники клубов, персонал, парковщики, фэйс-контроль, ну и естественно владельцы этих вертепов, расслабляющих моих партнёров после удачной сделки, переговоров, и просто отрывающихся на полную катушку в чужой, но такой гостеприимной стране с дешевыми секс-услугами, ночных жриц любви. Отдающих «всю себя по любви», а деньги — любимый дурачок так «подарил»... В общем, не насосала, а подарили, как в одноимённой песенке…
В пятницу депозит стола в вип-зале с фруктовой вазой, ягодами и несколькими бутылками шампанского колебался примерно в среднем от 150 000 до 200 000, а где-то и 350 000 — не удивление… Далее это зависит от предпочтений и кармана с баблом…
Без учёта «чая» охране, официанткам, парковщикам, хостес, барменам и менеджерам, проехавшись по ночным московским вертепам, легко тратится зарплата учителя за четыре-пять лет компанией из пяти-шести человек — и это правда…
Нередко в нашей тусовке отжигают чиновники из центрального аппарата и законодательного — чего уж там греха таить. Такая публика «умеет отдыхать», но делает это осторожно, не буяня и не привлекая к себе слишком много внимания…
Ну, знали, пошушукался персонал, да и ничего. Этим никого не удивить, как и не удивить Рублёвку каким-нибудь там Майбахом или Феррари.
— Привет, красавчик! — проворковала яркая шатенка с голой грудью. Из одежды её тело прикрывала только коротенькая юбочка, больше похожая на набедренную повязку, прикрывающую её лобок, в прозрачных трусиках.
Сидя на подлокотнике мягкого кожаного дивана, упираясь в лёгком наклоне левой рукой на изгиб спинки дивана, на котором сидела наша компания из нескольких мужчин, наш стол ломился от всевозможных бутылок с виски и кубинским ромом, который мне всегда нравился после того раза, когда я впервые попробовал его на Кубе. В ведрах со льдом стояли бутылки с вином и шампанским, а на столе в самом центре располагалась большая пирамида с всевозможными дарами моря, среди которых была пара дюжин свежайших устриц «фин де клер»…
Валера Цой, мой старый друг, раскуривал кальян на ананасе с ледяной колбой, а рядом кальянщик пинцетом переворачивал угли. На что Валерка одобрительно кивал головой, пуская клубы душистого дыма, приятно окутывающего наш стол…
Голая грудь красивой шатенки эффектно качнулась, приблизившись к моему лицу, когда её хозяйка наклонилась за предложенной ей сигареткой от нашего любезного партнёра из Колумбии Фернандо.
Я невольно улыбнулся, сказав обладательнице столь роскошного бюста, промурлыкав шутливым тоном кота:
— Мэм, вы возбуждаете во мне аппетит к молочным продуктам.
Шатенка искренне рассмеялась, показав ряды прекрасно установленных люминиров, делающих её и без того красивое лицо лучезарным и манящим…
Как устоять мужчине, не знающему о последствиях, которые принесёт с собой такая «чудесная женщина», ему и его детям, — подумал я.
— Как зовут тебя, волшебница?
— Анжелика! — вновь качнув прекрасным бюстом, ответила шатенка.
— У тебя прекрасное имя, Ангел.
— Спасибо!
— Что мне сделать для тебя, чтобы насладиться красотой твоего неземного тела?
— Уволь меня на сутки…
— Всего-то 200 касарей, — ответила Анжелика, игриво крутя кудряшками на пальце, с видом моргающего ангела, смотрящего в потолок…
— Мы за ценой не постоим, — вмешался в диалог Валерка.
— Нам бы день пробухать, а до ночи протрахаться…
И добавил:
— А куда поедем, к нам, в гостиницу, или к тебе?
Анжелика посмотрела на прикид и часы Цоя, оценив его сверху вниз, как бы сканируя, и, убедившись чутьём, что Валерка платёжеспособен, — томно ответила:
— Мальчики, если вы меня вдвоём, то я только за! Очень люблю в ротик и в попку одновременно, и вам обоим это очень понравится…
Азиаты, не местные алкаши, трахаются просто отлично, не обижают и всегда щедры. Так что, едем к вам, мальчики. У меня дома дети и мама. И чур, с вас обязательно девочке на чай! — и Анжелика вновь рассмеялась своей обольстительной улыбкой.
— А муж где? — на работе, шутливо спросил я.
Анжелика, ничуть не смутившись, продолжая красиво смеяться, ответила:
— Ага, в шахте, уголь роет…
Мальчики, да нет у меня мужика, двоих сама воспитываю.
— Как так-то? — неподдельно искренне спросил Цой.
— А вот так, не сошлись характерами…
И Цой спросил:
— А если я тебя возьму к себе работать, к примеру, помощницей, с окладом 150 косых, пойдёшь?
Анжелика взяла себя за две груди руками, поочерёдно подкинув их вверх, ответила:
— Мои девочки каждая примерно по 500 касарей в месяц дают. А главное — с удовольствием и без особого труда. Правда, девочки? — и приподняв обе груди к своим губам, поцеловала их в соски, прихватив их целуя губами и слегка пососав…
Цой залился смехом, а Фернандо, выпучив глаза, держа в одной руке рокс с вискарём, а в другой сигару, натужно выдавил из себя: «Dulses…»
В это время к нашему столику подсел клубный дилер. Мы по-дружески обменялись приветствиями, зная друг друга далеко не один год по другим ночным клубам, расспрашивая дежурными фразами, типа как дела, как бизнес, как дети и почему так редко стал заходить? Зажрался, типа, ну и тому подобное… Затем он шепнул мне на ухо:
— Ты как?
— Всё так же, бро, простужен и холода боюсь. — ответил я.
Дилер зажал:
— Ну ты кремень. У меня «снежок» — ну, просто кристально чистый.
Я с улыбкой ответил:
— Ты же знаешь, я этого не приемлю, друг мой. Эта дрянь опасная и тебе рекомендую держаться от этого гавна подальше...
Вон, Колумбиец Фернандо в теме, ему русская метель с приветом от его родины не помешает.
Мы вдвоём вопросительно посмотрели на колумбийца. Он взглянул на нас с улыбкой пирата, держащего в оскаленных зубах толстую дымящуюся сигару… Мы невольно рассмеялись, и я помнил его себя рукой. Объяснив ему «что куда», колумбиец тут же со словами "bien - bien" оживился, и Фернандо с дилером пошли в туалет, прихватив с собой сисястую Анжелику.
В это время хостес и все официантки топлес вышли на подиум для стриптиза, демонстрируя свои стройные тела и соблазнительные формы, раскачивающиеся под музыкальную композицию в стиле джаз-рок, сопровождаемую едва слышным дружным постукиванием высоченных шпилек и платформ на голых ногах столичных жриц «любви».
«Уволить» стриптизёршу или официантку на ночь, сутки, час или даже 15 минут — это внести арендную плату за пользование телом «уволенной», которая после вновь вернётся на работу в этот клуб.
Уволив трёх стрипух, мы шумной компанией двинулись в караоке «Джельсомино» на Петровке колонной из восьми машин, так как у каждого члена нашей тусовки были личные авто с водителями, а кое-кто в сопровождении машин с охраной…
Фернандо с дилером сели в машину Цоя, а я, Цой и Анжелика поехали в моей машине. После нескольких дорожек "снега" Анжелика преобразилась. В её глазах появился блеск, а в теле — грация; я бы сказал изящность. Цой приобнял её, и она с вожделением смотрела на обоих, готовая сию минуту обнажить свою потрясающую грудь, припав к ширинке любого из нас, да хоть к двоим сразу…
Мы смеялись, понимая, что к чему. В это время зазвонил телефон. Менеджер караоке уточнил, как скоро мы будем и сколько нас точное количество…
По дороге Анжелика сказала, что её настоящее имя Римма. Она киевлянка, приехала поступать в столичный иньяз, а залетела от армянина и срочно вышла замуж за бакинского еврея, использовав свою красоту.
Еврейчик Лёва сделал ей ещё одного ребёнка, думая, что первый ребёнок тоже его, благо что сам Лёва был Кавказской внешности.
Лёва, со слов Анжелики — Риммы, был невыносим и требовал слишком многого у неё времени, уделять ему и детям. Но ей хочется жить, тусить и получать мужское внимание. Ну как же пропадать такой красоте, не востребованной в золотой клетке, — смеясь, рассказывала Анжелика.
Помимо стрип-клуба, Римма подрабатывает в частной школе репетитором французского и немецкого. Периодически, отсасывая директору школы, она умудряется по три раза в неделю трахаться с двумя депутатами, которые друг друга терпят с большим трудом. Но им, двум дуракам, не известно, что Римма сосёт у каждого из них по очереди, по графику: одному сосёт по нечётным дням, а второму по чётным! А директору школы сосёт по выходным! Таким образом, Римма зарабатывает помимо стрип-клуба в среднем ещё пару миллионов в месяц стабильно…
Такая красавица, как я, не может быть бедной! — и она на пять рассмеялась своей безупречной улыбкой.
Глядя на Римму — Анжелу, я понимал, что устоять мужчине перед ней почти невозможно. Меня даже передёрнуло от мысли, что такое «адово семя» может оказаться на жизненном пути моих сыновей…
…Три молодых женщины, вдоволь наплескавшись в море, возвращались к перевёрнутой лодке, весело переговариваясь на ходу и отжимая руками мокрые волосы. Они заметили меня, мирно дремавшего под горячим морским солнцем. Труба своим басовитым голосом сказала мне подойти к своей «лёжке»:
— Ты что, засранец, подслушиваешь наши разговоры? Ну что ты скажешь-то, а?! И здесь покоя нет! — пропищала дудка.
— А ну-ка, давай, чеши отсюда, говнюк! — и труба попыталась ущипнуть меня за руку…
Я изловчился, схватил свою авоську с вещами и кинулся на утек от злых тёток. Отбежав на почтительное расстояние, я перешёл на шаг, почти поравнявшись с двумя очень худыми дядьками, играющими в карты, расположившимися на старом выгоревшем покрывале, потерявшем свой изначальный цвет и похожем на безликое пятно на песке…
Который помоложе повернул ко мне лицо, напоминающее череп, обтянутый желтоватой кожей, и с глубоко посаженными глазами, как будто две дырки смотрели на меня. Беззубым ртом, в котором торчал один единственный золотой зуб, сиплым голосом череп прошамкал в мой адрес:
— Опа-па, джуки пуки, кровь блатная, по газонам не кандёхать и буксовок не фуфырить! Малыш, ты откуда такой, черный, как гуталин от кума?
Стараясь быстрее пройти, делая вид, что не слышу, я тут же услышал, как второй, что постарше, сказал:
— Эй, узбек, иди в карты резаться.
— Я не узбек!
— А кто тогда?
— Японец, — ответил я дядькам.
— Японец, черножопый индеец! — прошамкал черепомордый, и оба заржали, тыча в меня пальцем.
Я побежал изо всех сил — прочь!
Забравшись в расщелину между скал, густо поросших сочной зелёной травой, я достал из авоськи помидор и, всхлипывая от досады, вонзил зубы в сладковато упругую мякоть, сок которой потек на мои голые коленки, свисающие над обрывом…
В дымке горизонта растворились корабли, вышедшие из порта, приветствуя друг друга разноголосыми гудками… Чайки плюхались с шумом в воду за серебристыми рыбками, отчаянно искрящимися в клювах этих прожорливых охотниц и мгновенно исчезающими навсегда…
Одна из чаек зависла передо мной в метре, рассматривая меня своими чёрными глазками угольками, подёргивая крыльями и хвостом на спине тёплого воздушного потока, восходящего вверх с раскалённого солнцем песка… Чайка завалилась на правое крыло и громко прокричала мне на прощание:
— Кхи-кхи-кхи! А почему я не птица, а, папка?
20 зим спустя
— Тётя Таня, а у меня будет невеста?
— Если ты захочешь, то обязательно будет.
— Красивая?
— И красивая тоже будет, — улыбнулась нянечка.
— А где мне её искать, а, нянь?
— Жену, львёночек, ищут в сердце.
— А как это? — спросил я, трогая руками свою худенькую грудь.
— Ну хорошо. Закрой глаза и подумай, кого ты очень хочешь увидеть?
Я зажмурился и через мгновение сказал:
— Папу!
Нянечка с нежностью посмотрела на меня и спросила:
— А как ты это узнал?
Я снова зажмурил глаза и ответил:
— И вправду, сердце сказало… — улыбаясь, прошептал я.
Няня присела рядом со мной и сказала:
— Потому что твой папка всегда рядом. Ты, сынок, — ты его кровь! И он тебя очень любит, даже больше своей жизни.
Я задумался и сказал:
— Нет, я не хочу, чтобы папка свою жизнь отдавал, пусть лучше я отдам свою за папу.
— Няня, а почему говорят, что мой папа меня бросил? Ну ведь это же неправда, правда?
— Конечно же, это неправда! Папа просто не мог тебя бросить! И я это знаю, сыночек, — сказала нянечка, нежно обняв меня и прижав мою коротко стриженую голову к своей груди…
Я посмотрел нянечке в глаза и сказал:
— Няня, я знал, что папка меня не бросил! Потому что мой папка — самый лучший папка на свете…
— Няня, а где сейчас мой папка?
— Он сейчас за границей, очень далеко. Он просил по секрету тебе сказать, что когда он приедет, он тебе всё сам расскажет!
— Правда, нянь?
— Ну, конечно же, правда, сынок!
Когда мне перевалило за 20, я нашёл папу в городе Ташкенте, в микрорайоне Водники. Я долго стоял у двери отцовской квартиры на первом этаже панельного дома, слыша за дверью женский и детский голос подростка. Не решаясь нажать на кнопку звонка, я продолжал стоять некоторое время, исступлённо уставившись на номер квартиры. Незнакомые мне люди входили в подъезд, а другие спускались по лестничному маршу, с подозрением рассматривая меня, а я стоял и молчал, под локомотивные удары моего сердца. Я столько лет ждал, я нёс в своём сердце эту надежду — увидеть и обнять моего отца…
Двое суток в пути Москва — Ташкент, я не сомкнул глаз и, стоя в тамбуре вагона, курил, курил и курил… А в голове прокручивалась долгожданная встреча с самым любимым человеком на свете — моим папой!
Встречу, которую я ждал всю свою жизнь, каждый день. Невероятным усилием воли, понимая, что нет пути назад, я поднял свою бетонную руку и нажал на кнопку… За дверью послышались шаги.
У большинства мужеподобных индивидок такого качества, как кротость и покорность перед мужчиной, нет. Они, как свора злых собак, бросаются на мужика, и ему приходится отбиваться палками. Стоит лишь «криво посмотреть» в их сторону в нашем современном обществе…
Может, поэтому на современной эстраде такое количество педиковатых сладкоголосых «вагинопопрошаек», завывающих о любви, с обязательным намёком:
— Я тебя трахну, трахнул, но ты ушла к другому, или я хотел тебя трахнуть, но это сделал другой, прости меня, что я не успел! Ведь всё для тебя! Вернись, любовь моя, я все измены тебе прощу, ведь я страдаю. Мне больно…
Тьфу! Даже слышать такое от мужчин противно!
Стрипуха
По роду своей деятельности, своих зарубежных партнёров, партнёров из Европы и стран Латинской Америки, в том числе парней из соседнего Казахстана, нередко приходится водить по московским клубам, ресторанам, клубам караоке и нередко в стрип-клубы типа «Пентхаус» на Арбате.
При посещении таких заведений я совмещаю развлечение моих гостей и сбор материала для книги... В таких злачных местах концентрация одиноких разведённых женщин максимальна. Меня иногда путают с приезжим или иностранцем, несмотря на то, что я не редко бываю в «гостях» и меня помнят многие охранники клубов, персонал, парковщики, фэйс-контроль, ну и естественно владельцы этих вертепов, расслабляющих моих партнёров после удачной сделки, переговоров, и просто отрывающихся на полную катушку в чужой, но такой гостеприимной стране с дешевыми секс-услугами, ночных жриц любви. Отдающих «всю себя по любви», а деньги — любимый дурачок так «подарил»... В общем, не насосала, а подарили, как в одноимённой песенке…
В пятницу депозит стола в вип-зале с фруктовой вазой, ягодами и несколькими бутылками шампанского колебался примерно в среднем от 150 000 до 200 000, а где-то и 350 000 — не удивление… Далее это зависит от предпочтений и кармана с баблом…
Без учёта «чая» охране, официанткам, парковщикам, хостес, барменам и менеджерам, проехавшись по ночным московским вертепам, легко тратится зарплата учителя за четыре-пять лет компанией из пяти-шести человек — и это правда…
Нередко в нашей тусовке отжигают чиновники из центрального аппарата и законодательного — чего уж там греха таить. Такая публика «умеет отдыхать», но делает это осторожно, не буяня и не привлекая к себе слишком много внимания…
Ну, знали, пошушукался персонал, да и ничего. Этим никого не удивить, как и не удивить Рублёвку каким-нибудь там Майбахом или Феррари.
— Привет, красавчик! — проворковала яркая шатенка с голой грудью. Из одежды её тело прикрывала только коротенькая юбочка, больше похожая на набедренную повязку, прикрывающую её лобок, в прозрачных трусиках.
Сидя на подлокотнике мягкого кожаного дивана, упираясь в лёгком наклоне левой рукой на изгиб спинки дивана, на котором сидела наша компания из нескольких мужчин, наш стол ломился от всевозможных бутылок с виски и кубинским ромом, который мне всегда нравился после того раза, когда я впервые попробовал его на Кубе. В ведрах со льдом стояли бутылки с вином и шампанским, а на столе в самом центре располагалась большая пирамида с всевозможными дарами моря, среди которых была пара дюжин свежайших устриц «фин де клер»…
Валера Цой, мой старый друг, раскуривал кальян на ананасе с ледяной колбой, а рядом кальянщик пинцетом переворачивал угли. На что Валерка одобрительно кивал головой, пуская клубы душистого дыма, приятно окутывающего наш стол…
Голая грудь красивой шатенки эффектно качнулась, приблизившись к моему лицу, когда её хозяйка наклонилась за предложенной ей сигареткой от нашего любезного партнёра из Колумбии Фернандо.
Я невольно улыбнулся, сказав обладательнице столь роскошного бюста, промурлыкав шутливым тоном кота:
— Мэм, вы возбуждаете во мне аппетит к молочным продуктам.
Шатенка искренне рассмеялась, показав ряды прекрасно установленных люминиров, делающих её и без того красивое лицо лучезарным и манящим…
Как устоять мужчине, не знающему о последствиях, которые принесёт с собой такая «чудесная женщина», ему и его детям, — подумал я.
— Как зовут тебя, волшебница?
— Анжелика! — вновь качнув прекрасным бюстом, ответила шатенка.
— У тебя прекрасное имя, Ангел.
— Спасибо!
— Что мне сделать для тебя, чтобы насладиться красотой твоего неземного тела?
— Уволь меня на сутки…
— Всего-то 200 касарей, — ответила Анжелика, игриво крутя кудряшками на пальце, с видом моргающего ангела, смотрящего в потолок…
— Мы за ценой не постоим, — вмешался в диалог Валерка.
— Нам бы день пробухать, а до ночи протрахаться…
И добавил:
— А куда поедем, к нам, в гостиницу, или к тебе?
Анжелика посмотрела на прикид и часы Цоя, оценив его сверху вниз, как бы сканируя, и, убедившись чутьём, что Валерка платёжеспособен, — томно ответила:
— Мальчики, если вы меня вдвоём, то я только за! Очень люблю в ротик и в попку одновременно, и вам обоим это очень понравится…
Азиаты, не местные алкаши, трахаются просто отлично, не обижают и всегда щедры. Так что, едем к вам, мальчики. У меня дома дети и мама. И чур, с вас обязательно девочке на чай! — и Анжелика вновь рассмеялась своей обольстительной улыбкой.
— А муж где? — на работе, шутливо спросил я.
Анжелика, ничуть не смутившись, продолжая красиво смеяться, ответила:
— Ага, в шахте, уголь роет…
Мальчики, да нет у меня мужика, двоих сама воспитываю.
— Как так-то? — неподдельно искренне спросил Цой.
— А вот так, не сошлись характерами…
И Цой спросил:
— А если я тебя возьму к себе работать, к примеру, помощницей, с окладом 150 косых, пойдёшь?
Анжелика взяла себя за две груди руками, поочерёдно подкинув их вверх, ответила:
— Мои девочки каждая примерно по 500 касарей в месяц дают. А главное — с удовольствием и без особого труда. Правда, девочки? — и приподняв обе груди к своим губам, поцеловала их в соски, прихватив их целуя губами и слегка пососав…
Цой залился смехом, а Фернандо, выпучив глаза, держа в одной руке рокс с вискарём, а в другой сигару, натужно выдавил из себя: «Dulses…»
В это время к нашему столику подсел клубный дилер. Мы по-дружески обменялись приветствиями, зная друг друга далеко не один год по другим ночным клубам, расспрашивая дежурными фразами, типа как дела, как бизнес, как дети и почему так редко стал заходить? Зажрался, типа, ну и тому подобное… Затем он шепнул мне на ухо:
— Ты как?
— Всё так же, бро, простужен и холода боюсь. — ответил я.
Дилер зажал:
— Ну ты кремень. У меня «снежок» — ну, просто кристально чистый.
Я с улыбкой ответил:
— Ты же знаешь, я этого не приемлю, друг мой. Эта дрянь опасная и тебе рекомендую держаться от этого гавна подальше...
Вон, Колумбиец Фернандо в теме, ему русская метель с приветом от его родины не помешает.
Мы вдвоём вопросительно посмотрели на колумбийца. Он взглянул на нас с улыбкой пирата, держащего в оскаленных зубах толстую дымящуюся сигару… Мы невольно рассмеялись, и я помнил его себя рукой. Объяснив ему «что куда», колумбиец тут же со словами "bien - bien" оживился, и Фернандо с дилером пошли в туалет, прихватив с собой сисястую Анжелику.
В это время хостес и все официантки топлес вышли на подиум для стриптиза, демонстрируя свои стройные тела и соблазнительные формы, раскачивающиеся под музыкальную композицию в стиле джаз-рок, сопровождаемую едва слышным дружным постукиванием высоченных шпилек и платформ на голых ногах столичных жриц «любви».
«Уволить» стриптизёршу или официантку на ночь, сутки, час или даже 15 минут — это внести арендную плату за пользование телом «уволенной», которая после вновь вернётся на работу в этот клуб.
Уволив трёх стрипух, мы шумной компанией двинулись в караоке «Джельсомино» на Петровке колонной из восьми машин, так как у каждого члена нашей тусовки были личные авто с водителями, а кое-кто в сопровождении машин с охраной…
Фернандо с дилером сели в машину Цоя, а я, Цой и Анжелика поехали в моей машине. После нескольких дорожек "снега" Анжелика преобразилась. В её глазах появился блеск, а в теле — грация; я бы сказал изящность. Цой приобнял её, и она с вожделением смотрела на обоих, готовая сию минуту обнажить свою потрясающую грудь, припав к ширинке любого из нас, да хоть к двоим сразу…
Мы смеялись, понимая, что к чему. В это время зазвонил телефон. Менеджер караоке уточнил, как скоро мы будем и сколько нас точное количество…
По дороге Анжелика сказала, что её настоящее имя Римма. Она киевлянка, приехала поступать в столичный иньяз, а залетела от армянина и срочно вышла замуж за бакинского еврея, использовав свою красоту.
Еврейчик Лёва сделал ей ещё одного ребёнка, думая, что первый ребёнок тоже его, благо что сам Лёва был Кавказской внешности.
Лёва, со слов Анжелики — Риммы, был невыносим и требовал слишком многого у неё времени, уделять ему и детям. Но ей хочется жить, тусить и получать мужское внимание. Ну как же пропадать такой красоте, не востребованной в золотой клетке, — смеясь, рассказывала Анжелика.
Помимо стрип-клуба, Римма подрабатывает в частной школе репетитором французского и немецкого. Периодически, отсасывая директору школы, она умудряется по три раза в неделю трахаться с двумя депутатами, которые друг друга терпят с большим трудом. Но им, двум дуракам, не известно, что Римма сосёт у каждого из них по очереди, по графику: одному сосёт по нечётным дням, а второму по чётным! А директору школы сосёт по выходным! Таким образом, Римма зарабатывает помимо стрип-клуба в среднем ещё пару миллионов в месяц стабильно…
Такая красавица, как я, не может быть бедной! — и она на пять рассмеялась своей безупречной улыбкой.
Глядя на Римму — Анжелу, я понимал, что устоять мужчине перед ней почти невозможно. Меня даже передёрнуло от мысли, что такое «адово семя» может оказаться на жизненном пути моих сыновей…
…Три молодых женщины, вдоволь наплескавшись в море, возвращались к перевёрнутой лодке, весело переговариваясь на ходу и отжимая руками мокрые волосы. Они заметили меня, мирно дремавшего под горячим морским солнцем. Труба своим басовитым голосом сказала мне подойти к своей «лёжке»:
— Ты что, засранец, подслушиваешь наши разговоры? Ну что ты скажешь-то, а?! И здесь покоя нет! — пропищала дудка.
— А ну-ка, давай, чеши отсюда, говнюк! — и труба попыталась ущипнуть меня за руку…
Я изловчился, схватил свою авоську с вещами и кинулся на утек от злых тёток. Отбежав на почтительное расстояние, я перешёл на шаг, почти поравнявшись с двумя очень худыми дядьками, играющими в карты, расположившимися на старом выгоревшем покрывале, потерявшем свой изначальный цвет и похожем на безликое пятно на песке…
Который помоложе повернул ко мне лицо, напоминающее череп, обтянутый желтоватой кожей, и с глубоко посаженными глазами, как будто две дырки смотрели на меня. Беззубым ртом, в котором торчал один единственный золотой зуб, сиплым голосом череп прошамкал в мой адрес:
— Опа-па, джуки пуки, кровь блатная, по газонам не кандёхать и буксовок не фуфырить! Малыш, ты откуда такой, черный, как гуталин от кума?
Стараясь быстрее пройти, делая вид, что не слышу, я тут же услышал, как второй, что постарше, сказал:
— Эй, узбек, иди в карты резаться.
— Я не узбек!
— А кто тогда?
— Японец, — ответил я дядькам.
— Японец, черножопый индеец! — прошамкал черепомордый, и оба заржали, тыча в меня пальцем.
Я побежал изо всех сил — прочь!
Забравшись в расщелину между скал, густо поросших сочной зелёной травой, я достал из авоськи помидор и, всхлипывая от досады, вонзил зубы в сладковато упругую мякоть, сок которой потек на мои голые коленки, свисающие над обрывом…
В дымке горизонта растворились корабли, вышедшие из порта, приветствуя друг друга разноголосыми гудками… Чайки плюхались с шумом в воду за серебристыми рыбками, отчаянно искрящимися в клювах этих прожорливых охотниц и мгновенно исчезающими навсегда…
Одна из чаек зависла передо мной в метре, рассматривая меня своими чёрными глазками угольками, подёргивая крыльями и хвостом на спине тёплого воздушного потока, восходящего вверх с раскалённого солнцем песка… Чайка завалилась на правое крыло и громко прокричала мне на прощание:
— Кхи-кхи-кхи! А почему я не птица, а, папка?
20 зим спустя
— Тётя Таня, а у меня будет невеста?
— Если ты захочешь, то обязательно будет.
— Красивая?
— И красивая тоже будет, — улыбнулась нянечка.
— А где мне её искать, а, нянь?
— Жену, львёночек, ищут в сердце.
— А как это? — спросил я, трогая руками свою худенькую грудь.
— Ну хорошо. Закрой глаза и подумай, кого ты очень хочешь увидеть?
Я зажмурился и через мгновение сказал:
— Папу!
Нянечка с нежностью посмотрела на меня и спросила:
— А как ты это узнал?
Я снова зажмурил глаза и ответил:
— И вправду, сердце сказало… — улыбаясь, прошептал я.
Няня присела рядом со мной и сказала:
— Потому что твой папка всегда рядом. Ты, сынок, — ты его кровь! И он тебя очень любит, даже больше своей жизни.
Я задумался и сказал:
— Нет, я не хочу, чтобы папка свою жизнь отдавал, пусть лучше я отдам свою за папу.
— Няня, а почему говорят, что мой папа меня бросил? Ну ведь это же неправда, правда?
— Конечно же, это неправда! Папа просто не мог тебя бросить! И я это знаю, сыночек, — сказала нянечка, нежно обняв меня и прижав мою коротко стриженую голову к своей груди…
Я посмотрел нянечке в глаза и сказал:
— Няня, я знал, что папка меня не бросил! Потому что мой папка — самый лучший папка на свете…
— Няня, а где сейчас мой папка?
— Он сейчас за границей, очень далеко. Он просил по секрету тебе сказать, что когда он приедет, он тебе всё сам расскажет!
— Правда, нянь?
— Ну, конечно же, правда, сынок!
Когда мне перевалило за 20, я нашёл папу в городе Ташкенте, в микрорайоне Водники. Я долго стоял у двери отцовской квартиры на первом этаже панельного дома, слыша за дверью женский и детский голос подростка. Не решаясь нажать на кнопку звонка, я продолжал стоять некоторое время, исступлённо уставившись на номер квартиры. Незнакомые мне люди входили в подъезд, а другие спускались по лестничному маршу, с подозрением рассматривая меня, а я стоял и молчал, под локомотивные удары моего сердца. Я столько лет ждал, я нёс в своём сердце эту надежду — увидеть и обнять моего отца…
Двое суток в пути Москва — Ташкент, я не сомкнул глаз и, стоя в тамбуре вагона, курил, курил и курил… А в голове прокручивалась долгожданная встреча с самым любимым человеком на свете — моим папой!
Встречу, которую я ждал всю свою жизнь, каждый день. Невероятным усилием воли, понимая, что нет пути назад, я поднял свою бетонную руку и нажал на кнопку… За дверью послышались шаги.
