Пролог
Телефон завибрировал так резко, будто его швырнули мне в лицо.
Я дернулась, резко села в кровати и, дрожащими руками, нащупала смартфон.
— А?.. Что?.. Алло?..
— Ника! — голос мамы звучал так, как будто она сейчас заплачет. — Я забыла сумку в прихожей. Там билеты и паспорта.
— Серьезно?..
— Да! Мы уже почти в аэропорту. До вылета два часа… Ника, ты сможешь ее привезти?
Я на секунду зависла.
Сумка. Билеты. Аэропорт.
Ой, блин.
— Привезу! — метнувшись в коридор, я схватила сиротливо лежащую сумку. — Больше ничего не забыли? Какие-то вещи, деньги, документы?
— Нет. Все остальное на месте, мы проверяли. Нужна только эта сумочка, она маленькая, но… но очень-очень важная! Ника, привези ее, пожалуйста, очень тебя прошу!
— Да привезу, конечно! Считай, уже лечу! — разговаривая, я одновременно натягивала джинсы. — Короче, ждите, где-то через час уже привезу.
— Ой, как через час?! Ну нет, Ника, только не гони!
Я на секунду замерла, зажимая телефон плечом.
Не гнать. Ага, конечно.
— Угу, — ответила я и сама услышала, как это прозвучало.
Связь оборвалась.
Сумка совсем маленькая, но сейчас от нее зависел отпуск, которого родители ждали несколько лет. Папа только что закончил свой бесконечный проект — тот самый, из-за которого он месяцами пропадал на работе, жил на кофе и редких выходных и даже дома продолжал думать о своих чертежах.
Отпуск выбили буквально чудом.
Если они не улетят из-за какой-то дурацкой сумки…
Нет.
Я закинула рюкзак на плечо, сунула туда документы, ключи и сумку, на ходу натянула кроссовки и вылетела за дверь.
Двор встретил холодным утренним воздухом и почти пустой парковкой.
Мотоцикл стоял там же, где я его оставила вечером — между клумбой и чужим внедорожником. Красный, чистый, готовый сорваться с места. Мне его родители подарили — я уговаривала их несколько лет!
Между тем - щелкнула застежкой шлема, провернула ключ. Двигатель отозвался знакомым низким рыком.
— Поехали!
Я вырулила со двора и почти сразу влилась в поток.
Город только просыпался: редкие машины, сонные водители, длинные тени от домов. Дорога была почти пустой. Ну хоть где-то мне сегодня повезло.
Я прибавила скорость.
Ветер бил в плечи, стекло шлема ловило отражения утреннего солнца. Мысли сбивались, но сводились к одному: доехать, передать сумку, проследить, чтобы мама и папа прошли регистрацию без приключений — и отправиться домой.
Да, нормально всё. Успею.
Я выехала за город. Развязка впереди была почти пустой. Несколько машин, растянувшихся по полосам, спокойное движение, ровный асфальт.
Можно было ехать спокойно.
…ну да, конечно.
Я на секунду сжала ручку газа, удерживая скорость. Потом усмехнулась сама себе — и крутанула.
Мотоцикл рванул вперед.
А дальше… всё произошло за долю секунды. Машина в соседнем ряду внезапно резко дернулась влево. Легковушка передо мной дернулась в ответ — водитель попытался уйти от удара и вывернул руль прямо на меня.
Я даже не успела подумать — руки сами дернули руль в сторону.
Слева — встречка. Справа — чужая машина.
Всё случилось за секунду.
Вот же!..
Удар. Глухой и тяжелый… как будто мир со всего размаха врезался в меня.
Меня выбросило из седла. Я ударилась о капот, отлетела, снова ударилась — уже о дорогу — и покатилась, теряя ориентацию и воздух.
Где-то закричали. До меня донесся визг шин.
А потом всё резко стихло. Стало тихо. Очень тихо.
Я лежала на спине и смотрела в небо.
Странно, но боли не было. Вообще. Только тяжесть в теле и ощущение, что дышать становится все сложнее.
Наверное, это шок. Или позвоночник перебит… Или я просто умираю.
Где-то рядом завыла сирена. Звук доходил, как через воду. Я попыталась пошевелиться — не получилось. Пальцы не слушались. Ноги — тоже.
Ну вот и все… приехали.
Мелькнула нелепая мысль: сумку-то я так и не довезла. Родители не улетят.
Папа опять останется без отпуска.
Глупо.
Небо над головой было ярким, почти слепящим.
Я смотрела на него и вдруг поняла, что оно медленно темнеет. Сначала по краям. Потом — ближе к центру.
Как будто кто-то аккуратно закрашивает его черным.
Звук сирены пропал. Голоса — тоже. Остался только этот тускнеющий свет.
Все будет хорошо…
Только сумка так и осталась где-то на дороге.
Свет сузился до узкой полоски. Потом — до точки.
И исчез.
Глава 1
Пробуждение было тяжелым. Как-то разом навалилась целая масса ощущений, от плохих до самых ужасных. При попытке приподняться мир вокруг пошатнулся, а к горлу подкатил ком горькой дурноты. Меня тут же бросило в холодный пот, а по телу разлилась неприятная слабость, та самая, при которой противно дрожат руки и темнеет в глазах. Впрочем, про темноту в глазах не скажу — в помещении, где я очнулась, царили кромешный мрак и тишина.
Чтобы как-то справиться с непонятной слабостью, закрыла глаза и сконцентрировалась на своем дыхании. Тошнота вроде бы отступила, но пришла тупая боль в висках — воздух в помещении оказался тяжелым.
К неприятным ощущениям добавилось еще и легкое волнение вкупе с неясной тревогой и нехорошим предчувствуем. Что это за место? Где я нахожусь? То, что лежу не дома, было очевидно, но где тогда? И почему мне плохо так, словно бы меня переехал грузовик?!
Грузовик? Так, стоп...Вот черт!!!
Осознание прошило насквозь, окатило мощной волной ледяного ужаса, напрочь снося весь туман и тонкую плотину забвения, что так старательно выстроило сознание у меня в голове. К неприятным ощущениям добавились ошеломительные, в самом плохом смысле, воспоминания.
Я попала в аварию. В аварию попала! Я попала в аварию, в которой не выживают!!! Точно помню мысли про раздробленный позвоночник и уходящее во тьму сознание. Так что же это получается, я умерла? Помню в конце тоннеля свет, которого становилось все меньше… Так я лежу в той самой непроглядной тьме?.. Умерла и попала в чистилище? Это и есть такой ад — лежать в душном мраке со слабостью и дрожью в теле, да?
Да нет, бред. Пора уже признать очевидное: я жива. Жива! Это невероятно. Я жива и... И где я?
Тяжело вздохнула и приподняла руку, пытаясь тщательно ощупать предметы вокруг. Как оказалось, я лежала на чем-то твердом с бортиками. На твердом с бортиками… Мамочки, это что же, гроб?! В ужасе, более не обращая внимание на предательскую слабость, взметнула руки вверх перед собой и... Нет. Крышки нет! Значит, меня не похоронили заживо. Но что это за место? На больничную палату не похоже. Здесь нет окон, и воздух, как в подвале или... как в склепе.
В склепе?! Так, Ника, хватит! Прекрати себя пугать. Какой склеп?.. Максимум — лаборатория ученого-маньяка!
Тут во тьме что-то пиликнуло, и меня накрыла настоящая паника! Более не помня о слабости, я буквально взлетела и выпрыгнула из «гроба». Причем в полете от меня что-то со шлепком отсоединилось, что лишь ускорило и утроило мой ужас.
Мамочки, да где же я?! Где выход, Господи, где? Сейчас сюда вернется этот псих, мамочки!
Мой ужас достиг апогея, я металась по небольшой площадке «склепа», то и дело натыкаясь на постамент с «гробом», пиная нечто, похожее на стул, налетая на какую-то панель. Моя агония, казалось, длилась бесконечно, пока силы окончательно не покинули и я не привалилась к стене, по ощущениям, единственной свободной в помещении.
И тут случилось чудо: стена, словно двери лифта, разделилась на две части и... разъехалась в стороны! Из открывшегося проема повеяло свежестью и прохладой.
Моя потрясенная психика, кажется, все-таки не выдержала. С вытаращенными глазами и открытым ртом я застыла, всматриваясь в безмятежный пейзаж ночного леса. И все бы ничего, но лес... Он светился. Светился! А еще я поняла, что нахожусь на вершине горы: на небольшом отдалении вижу долину, а в ней — золотую реку огней большого города. К слову, саму долину, словно чашу, обрамляют высокие горы, заросшие густым лесом. Светящимся. Таким же, как передо мной.
Вообще-то очень красиво, и на таком расстоянии кажется, что в кронах деревьев запутались звезды. Интересно, что это? А, впрочем, сейчас у меня есть вопросы поважнее. На оценку обстановки уходят считанные мгновения. Пора валить, не хватало в дверях столкнуться с маньяком или еще с кем-нибудь таким...
Делаю шаг из «склепа» и наступаю в пустоту.
— А-и-и!
С испуганным визгом приземляюсь в траву и отключаюсь.
***
Очередное не шибко приятное пробуждение. На сей раз сознание вернулось вместе с воспоминаниями, так что, открывая глаза, я примерно представляла, где нахожусь.
Обнаружила себя лежащей животом на мокрой от росы траве. Впрочем, несмотря на явно ранний час, солнце уже начало припекать, так что особого дискомфорта по этому поводу я не испытывала. Куда неприятнее было ощущение затекшей шеи. Рельефный отпечаток травы на левой половине лица тоже особой радости не прибавлял, ну а про мелкие сучки и камушки я и вовсе молчу.
И да, моя правая рука во что-то вляпалась, во что-то мягкое и... и на удивление ароматное! Поднесла руку к лицу и поняла, что не ошиблась, — вся ладонь оказалась перепачкана клубникой. В очередной раз грандиозно удивилась и скосила глаза в траву. Ну точно, так и есть, на этой полянке растет клубника. Клубника с кулак. С кулак! И это — самая маленькая! Хотя клубника ли? Все же я в лесу, так что, наверное, это земляника. А какая же здесь тогда клубника? И где оно, это «здесь»?
Кряхтя как старое седло, встала сначала на четвереньки, а потом и на колени. И тут же случился очередной коллапс: мир пошатнулся и завалился набекрень, вынуждая вновь припасть к земле. По телу разлилась слабость, лоб покрылся холодной испариной, волосы тяжело упали на лицо, а к горлу подступил ком мерзкой тошноты. Задышав медленно и глубоко, я снова переползла на четвереньки, оттопырила зад, выпрямила и расставила ноги пошире, хорошенько уперев ступни в землю.
Замерев в сей странной позе, сосредоточилась и упрямо начала восхождение. В смысле, осторожно уперлась ладонями в траву, а затем медленно приняла вертикальное положение. Продолжая глубоко дышать, бережно повернула голову из стороны в сторону, стремясь как следует оглядеться вокруг.
Итак, я действительно стояла на вершине поросшей лесом горы. Горная гряда уходила куда-то за горизонт с трех сторон, а с четвертой, если я правильно разобрала, упиралась в море... Ну а что еще может так синеть и искрить в лучах утреннего солнца?
И да, мне не показалось: с того места, где я стояла, хорошо просматривалась долина, в которой расположился город. Город! Цивилизация!
Тут же поступила и вторая хорошая новость: через лес от подножья «моей» горы в сторону города тянется широкая просека. Сама удивляюсь своей дерзости, но все же рискну предположить, что это трасса! А это значит, что? Значит, мне надо туда. Причем как можно быстрее, а то мало ли, вдруг маньяк, который меня сюда притащил, решит явиться прямо сейчас, вот в этот самый момент?..
Живо представив себе сей кошмар, мигом развернулась в сторону предполагаемого места заточения и... традиционно обалдела. Захлопала ресницами и зябко поежилась, а все потому, что вершина горы заканчивалась небольшим скальным нагромождением, и, разумеется, никаких раздвижных ворот поблизости не наблюдалось.
Чертовщина какая-то! Просто жуть.
Так, об этом подумаю после. Не знаю, что это за место, но меня оно пугает. Надо уходить, очень быстро и, желательно, без оглядки! Я медленно развернулась и попыталась сделать пару шагов в сторону города, но поняла, что не могу. Снова накатила усталость, а вместе с ней и... чувство зверского голода. Есть — нет, жрать! Жрать хотелось неимоверно. А еще — пить! Как будто тысячу лет не ела и не пила!
Растерянно заозиралась по сторонам, когда взгляд зацепился за «радиоактивную» землянику. Мгновение в моей голове сражались сомнение, голод и здравый смысл. Голод пожрал всех, заставив меня осторожно опуститься на траву и напасть на ни в чем не повинную ягоду. И вот же странно: есть хотелось очень, но чувство насыщения пришло уже после первой, не самой крупной ягодки.
Налопавшись до отвала, встала и уже хотела медленно побрести в сторону города, но тут произошла очередная заминка. В траве запутались мои... это что, волосы? Волосы?! Как такое может быть? Как я не заметила сразу? Мои патлы, а по-другому эту шерсть не назовешь, струились по земле. Нет, змеились по земле метра на два-три. Да я заросла волосами! А еще думала, что у меня шея болит от того, что отлежала.
На всякий случай оглядела и ощупала себя и… в полном потрясении плюхнулась на траву. Ну, по крайней мере, теперь понятны эта жуткая слабость и дикий приступ голода — мои руки и ноги были очень худыми, очень! Я была измождена словно после затяжной болезни, словно после долгой комы... А вот кожа, кстати, ничего — неожиданно бархатная и нежная, хоть и нездорового серого оттенка.
К слову, мое несчастное бренное тело было обряжено в некую хламиду. Возможно, когда-то сорочка имела кипенно-белый цвет, но сегодня она выглядела, как нечто грязно-желтое, с истлевшей каймой по краям. Именно так выглядят те бинты, в которые завернуты мумии, что хранятся в музеях крупных городов.
Тьфу, ты, господи! Сравнение показалось настолько зловещим, что вмиг стало как-то не по себе. Так, ну ладно, хватит здесь сидеть. Все же это крайне опасно. Судя по всему, я провела в заточении не один год, и, если мой похититель вернется и обнаружит меня здесь… Нет, я об этом даже думать не хочу.
Быстренько встала, несколько раз обмотала паклю тусклых волос вокруг талии и решительно двинулась в сторону виденных ночью огней… Ну, как «решительно»? Крайне медленно, но верно. Разумеется, уже совсем скоро мои ступни сотрутся в хлам, но… все это мелочи. Перспектива встречи лицом к лицу с маньяком пугала сильнее!
***
Как я и думала, идти вниз пришлось по непролазному бурелому. Дабы не упасть и не свернуть себе шею, то и дело приходилось хвататься за острые ветки, которые больно царапали голые руки и немилосердно впивались в ладони. Ногам тоже пришлось несладко — землю устилали мелкие сучки и камушки, что нещадно ранили ступни, отдавая резкой болью с горькой примесью досады и отчаяния. Сухие ветки хлестали по икрам, а доходящая до середины бедра ветхая хламида цеплялась за высокую траву, поминутно норовя изорваться в клочья и оставить меня совсем уж без всего…
Каждый шаг давался нелегко — хотелось бросить все, сесть в колючий бурелом и разрыдаться от усталости и безысходности, но я не могла себе такого позволить! Где-то здесь рыщет сумасшедший псих, а в лесу могут водиться хищники или еще какая-нибудь пакость — кто их, мутантов, разберет? Светящиеся деревья, огромная клубника… вдруг тут есть еще и клыкастые мыши, и черви размером удава?..
Нет, останавливаться ни в коем случае нельзя. Нужно попасть в город. Только бы попасть в город!
***
Спустя несколько часов, когда спуск все-таки закончился и у подножья горы показалась проселочная дорога, я чувствовала себя, как выжатый лимон. Привалилась к жесткому шершавому стволу дерева, вытерла холодную испарину со лба и позволила себе несколько минут отдыха. Это был очень тяжелый спуск. Боюсь, долгий «забег» по острым сучкам и камушкам не пройдет бесследно и будет стоить мне пары уродливых шрамов на руках и ногах. Надо бы хоть немного осмотреть себя и оценить «ущерб», но… Мамочки, как же страшно! Я боюсь вида крови с детства!
