Корни рассыпались в труху. Растения поникли. Фикус едва подавал признаки жизни.
— Мы отбились, — хрипло сказал Люм, глядя на обугленный дуб. — Прости, — прошептал он дереву.
Снаружи донёсся смех — дребезжащий, старческий. Он плыл над двором, просачивался сквозь стены. Тени за окном сгустились.
Смех стих. В тишине повисло обещание: это была лишь проверка.
— Она знает, что мы слабеем, — сказал Люм. — И она не одна. Я чувствую второй отпечаток. Сестра уже близко.
Вэл сжала горшок с фикусом. Вспомнила Лёшу. «Я не сдамся. Ради тебя».
— Пусть приходят. Мы готовы.
---
Глава 19. Огненный предел
Вэл проснулась от холода. Окно покрывал иней неестественно правильными узорами. Она спустилась вниз. Камин горел, но пламя было придавленным. Люм стоял у окна, сжав кулаки. Тени за стеклом казались вырезанными из льда.
Двор был скован льдом. Каждая травинка, каждая ветка яблони — всё покрыто ледяной коркой.
— Мора сменила тактику, — глухо сказал Люм. — Корни не прошли. Теперь холод. Это её сила, смешанная с силой сестры. Она уже здесь.
— Мы можем это остановить?
Люм повернулся. Его глаза горели внутренним огнём.
— Можем. Но для этого мне придётся использовать то, что я боюсь. Первое Пламя. Я никогда не применял его в полную силу после... после деда. Но сейчас другого выхода нет.
Он подошёл к камину, положил ладонь на угли. Пламя взвилось белым. По рукам побежали золотые искры. Иней на окнах задрожал, потёк.
— Мора связана с землёй. Огонь сожжёт проявления, но не её саму. Нужно ударить по корням. Это твоя стихия.
— Что я должна делать?
— Выйдем наружу. Я создам огненный круг. А ты найдёшь корень, через который она держит мороз, и уничтожишь его.
Вэл подошла к фикусу. Он истощён, но готов.
Закрыла глаза, потянулась вниз. Почувствовала чёрный ледяной корень с Петроградской.
— Нашла.
Вышли на крыльцо. Мороз ударил. Люм выбросил руки — золотистое пламя разошлось кольцом. На миг пламя дрогнуло, лизнуло землю у ног Вэл, но Люм с рыком вернул контроль. Яблоня зашипела, освобождаясь. Крак взмыл с клёкотом.
— Давай, Вэл! Держу круг!
Она опустилась на колени в талую воду, прижала ладони к земле. Потянулась к корню. Оплела энергией. Корень попытался уйти. Вэл сжала.
Холод проник в неё. Голос Моры:
«Глупая. Я старше этой земли. Ты — лишь искра».
Вэл закричала, но держалась. Вспомнила Лёшу, его улыбку, ржавую лейку. «За тебя».
— Люм! Огонь!
Он опустился рядом, положил пылающую ладонь поверх её рук. Жар хлынул, смешался с её силой, устремился в корень.
Корень взвыл, лопнул. Лёд треснул, растаял. Яблоня зашелестела.
С Петроградской — крик боли и ярости. Тени рассеялись.
— Мы ранили её, — прошептала Вэл.
Люм убрал руки. Выглядел измученным.
— Да. Но сестра здесь. Это разведка.
Помог Вэл подняться.
— Идём. Восстановим защиту.
Внутри дома тепло. Фикус расправил листья. Вэл погладила.
— Спасибо.
---
Глава 20. Большой город
На следующий день Люм сказал:
— Нужно пополнить запасы трав. И... я хочу показать тебе кое-что. Защита восстановлена, Мора ослаблена. Есть пара часов.
Они поехали в центр. Вэл смотрела в окно. Всё казалось обычным, но теперь она чувствовала под асфальтом пульс корней, дыхание старых деревьев. И тени — они были повсюду, но не враждебные. Наблюдающие.
Люм припарковался у Сенатской площади.
— Идём.
Они подошли к Медному всаднику. Вэл смотрела на огромную фигуру Петра. И вдруг почувствовала: камень смотрит на неё. Не статуя — нечто внутри. Древнее, тяжёлое, оценивающее.
— Не останавливайся, — тихо сказал Люм, беря её под локоть. — Он страж. Чует в тебе Хранительницу. Пока на нашей стороне, но лучше не привлекать внимания.
Вэл сглотнула, пошла дальше. Оглянулась — Медный всадник стоял неподвижно, но ей показалось, что бронзовые глаза проводили её. Тени вокруг него были особенно густыми.
У Гостиного двора старуха торговала семечками. Обычная, в платке. Когда они проходили, она подняла глаза, и Вэл увидела — на миг — зелёное свечение в глубине зрачков. Люм кивнул ей. Старуха кивнула в ответ.
— Кто это? — прошептала Вэл.
— Ведунья. Из тех, что предпочитают не ввязываться в войны. Но они видят всё.
— Их много? Таких, как мы?
— Больше, чем ты думаешь. Петербург стоит на древней земле. Под ним — сеть силы, старые капища, забытые ходы. Большинство магов живут тихо. Но когда просыпается Хранительница... они чувствуют. И наблюдают.
Вэл шла, ощущая на себе невидимые взгляды из окон, из арок, от статуй. Город был живым. Гораздо более живым, чем она думала. И тени были его частью — не тьма, а память.
— Почему они не помогают? Против Моры?
— У каждого свои причины. Кто-то боится, кто-то соблюдает нейтралитет, кто-то ждёт, чем кончится. Магический мир — это не армия. Это болото. Все следят друг за другом, но ввязываются, только когда припекёт лично.
Дома Крак встретил тревожным карканьем.
— Берсерк будет завтра. И сестра Моры уже здесь. Новолуние послезавтра.
Вэл посмотрела на фикус.
— Мы готовы.
---
Глава 21. Медведь с Севера
День перед новолунием. Тишина. Вэл спустилась вниз. Люм в чёрной парке у окна. Крак чистил перья.
— Он близко. Через час.
Вышли во двор. Из-за угла — фигура в длинном плаще. Подошёл к калитке, откинул капюшон.
Берсерк. Огромен. Широкие плечи, мощная шея, крупные черты. Тёмные глаза спокойны. Борода с проседью. Левая рука чуть подрагивала — старая рана. Тени, казалось, расступались перед ним.
— Здравствуй, брат. Зов услышан. Я здесь.
Люм протянул руку. Берсерк сжал.
— Спасибо. Новолуние завтра.
Берсерк перевёл взгляд на Вэл. Ноздри расширились.
— Древняя кровь. Хранительница. Давно не встречал.
— Говори, что делать. И корми. Шёл долго.
---
Завтрак в молчании. Берсерк ел много. Крак наблюдал уважительно.
Люм разложил карту кладбища.
— Тенея, сестра Моры. Телекинез. Управляет неживой материей. Живую плоть напрямую не берёт — сила соскальзывает. Может швырять предметами, вздыбливать землю. Уязвимость — руки. Обездвижить пальцы — беспомощна.
— Мора — Корневщица. Ранена, но опасна.
— Где книга?
— Дома под защитой.
Берсерк кивнул.
— Бой на кладбище. Я впереди. Приму ту, что с пальцами. Ты — огонь. — Посмотрел на Вэл. — Ты — Корневщицу. Не дай уйти в землю.
— Не уверена, что справлюсь.
Усмехнулся.
— Сильнее, чем думаешь. Чую. Прими силу.
---
День в подготовке. Люм усиливал защиту. Берсерк медитировал. Вэл пыталась зарядить фикус, но он истощён. Люм взял её за руки.
— Фикус был проводником. Теперь ты можешь напрямую. Почувствуй силу через себя.
Вэл закрыла глаза. Представила ноги корнями, руки ветвями. Поток. Медленный, мощный. Сила земли. Её сила.
— Готова.
---
Ночь новолуния. Чёрное покрывало.
Вышли к кладбищу. Крак впереди. Берсерк первым, за ним Люм с золотыми искрами на руках. Вэл замыкала, чувствуя связь с землёй. Тени сгустились, но были на их стороне.
Позиции у старого дуба. Берсерк впереди. Люм справа. Вэл спиной к стволу, ладони на коре. Дуб узнал, принял.
Из темноты — две фигуры.
Мора, иссохшая, с белёсыми глазами. В руке — посох, на груди — медальон с портретом Эриды. Тенея, высокая, тонкая, с движущимися пальцами. Вокруг неё рой обломков.
— Пришли. Польщена.
— Отдайте фолиант. Может, сохраним жизни.
— Книга у нас, — ответил Люм. — Уходите. Последнее предупреждение.
Мора рассмеялась.
— Глупый друид. Не знаешь, кто она.
— Знаю. Она — Хранительница. Та, что заточила Эриду. И она не откроет темницу. Уйдёте или умрёте.
Тенея подняла руку.
— Достаточно.
Битва.
---
Рой обломков полетел в Берсерка. Он взревел, начал меняться. Огромный бурый медведь. Обломки отскочили. Рванул вперёд.
Тенея вздыбила земляную стену. Медведь проломил. Невидимая сила попыталась сжать горло, но соскользнула. Тенея швырнула обломок надгробия.
— Крак!
Ворон спикировал, полоснул по щеке.
Мора воткнула посох. Чёрные корни поползли.
— Вэл!
Люм ударил огнём. На миг пламя дрогнуло, лизнуло дуб — кора обуглилась. Люм с рыком вернул контроль.
Вэл закрыла глаза, потянулась к дубу. «Останови её».
Корни дуба пришли в движение, ломая чёрные отростки.
Мора ударила ментально.
«Глупая. Я старше богов. Ты — лишь искра».
Вэл закричала, выставила щит.
---
Крак вонзил клюв в левый глаз Тенеи. Она взвыла. Берсерк прыгнул, прижал её к земле.
— Сейчас! Бей!
Люм формировал огненное копьё. Мора выбросила руку. Чёрный корень пробил ему бок. Люм рухнул. Огонь погас.
— ЛЮМ!
Вэл видела кровь, улыбку Моры. Плотина сломалась.
Мир замер.
Лица прошлых жизней. Знахарка. Заговорщица. Блокадная целительница. Средневековая ведьма. Все шептали: «Вспомни».
Вэл отпустила.
Сила хлынула. Она стала землёй.
Земля под Морой вздыбилась, сомкнулась каменным кулаком. Мора закричала. Медальон с портретом Эриды выпал, звякнул о камни.
На кратчайший миг Вэл почувствовала наслаждение. Упоение властью. Лица тёмных прошлых жизней одобрительно закивали. Вэл закричала и отшвырнула это чувство. «Нет. Я не вы». Сжала кулак до конца — с холодной, горькой необходимостью.
— Ты хотела знать, кто я? — голос эхом из веков. — Я Хранительница. И ты не пройдёшь. Эрида не проснётся.
Мора закричала истошно. Тело рассыпалось в серый пепел. Глаза погасли.
Горстка пепла.
Вэл покачнулась. Перед внутренним взором — лицо Лёши. «Это за тебя. Прощай».
Тенея взвыла, рванулась. Невидимая сила отбросила Берсерка, но слабее. Она вскочила, прижимая руку к выбитому глазу. Вторая рука висела плетью. Бросилась в темноту.
Крак хотел преследовать.
— Стой! — хрип Люма. — Пусть уходит.
Вэл подошла к Люму. Он лежал, зажимая рану.
— Ты сделала. Знал, что сможешь.
Берсерк, в человеческом облике, хромая, подошёл. Держался за грудь.
— Рана глубокая, не смертельная. Выживет. Друиды живучи.
Подхватил Люма, понёс к дому. Вэл шла следом. Позади — изрытая земля, обломки, пепел и серебряный медальон с портретом Эриды. Вэл наклонилась, подняла его. С портрета смотрело лицо, прекрасное и ужасное. Старшая. Та, что спит под корнями.
---
В доме Берсерк уложил Люма, обработал рану.
— Выживет. Огонь в крови не даст угаснуть.
Вэл опустилась рядом, взяла Люма за руку.
— Ты справилась, Хранительница.
— Молчи. Береги силы.
Он улыбнулся, провалился в сон.
Берсерк вытер руки, поморщился от боли в груди.
— Древняя сила проснулась. Но нестабильна. Учись управлять, иначе сожжёт.
— Знаю. Сначала он.
— Останусь, пока не встанет. Мора мертва, но Тенея сбежала. И пять сестёр. Война только начинается. И Эрида всё ещё там, под корнями. Ждёт.
Вэл посмотрела в окно. Рассвет. Она держала медальон. Тени за окном отступали, но не исчезали. Они будут ждать.
— Я знаю. Но теперь я не одна.
---
Эпилог. Шесть свечей
Карпаты. Женщина, чьи пальцы были испачканы землёй, хотя она не прикасалась к ней много лет, уронила чашу.
— Мора. Сестра...
Азиатские степи. Женщина сидела в юрте. Ветер, попадая внутрь, не шевелил ни единого волоска. Пучок трав в руке вспыхнул пеплом.
— Одна ушла. Круг разорван.
Анды. Женщина стояла на краю плато. Разреженный воздух дрожал вокруг неё. Опустилась на колени.
— Кто посмел?
Эгейское море. Женщина с оливковой кожей резко села на постели. Глаза загорелись алым.
— Мора пала. Заплатят кровью.
Африканская пустыня. Женщина с ритуальными шрамами отложила гадальные кости. Песок под ней медленно кружился.
— Нас шесть. Должны быть семь. Всегда семь. И Восьмая ждёт.
---
Петербург, тёмный подвал. Тенея сидела у стены, прижимая тряпицу к выбитому глазу. Правая рука висела плетью. Вокруг валялись осколки — она попыталась поднять их, но лишь несколько качнулись.
«Мора мертва. Девчонка сильнее. Моя сила уходит».
Один осколок врезался в стену.
«Я жива. Я отомщу. Найду седьмую. И освобожу Эриду».
Потянулась сознанием к остальным. Пять искр во тьме.
«Сёстры. Мора пала от руки Хранительницы. Нас шесть. Круг разорван. Нужна седьмая. И мы освободим Старшую. Уничтожим тех, кто убил нашу кровь».
Пять женщин начали собираться. Потому что Семь Ведьм всегда были Семью. А Восьмая — их сердцем. И если одна пала, её место займёт другая. Таков закон. Так было всегда. Так будет.
---
Конец первого тома.
