Артемий Гордин смотрел в пустое пространство, не замечая окружающего мира. Его взгляд сосредоточен на мысли, образующей воспоминание, в котором он увидел нечто новое. Необъяснимое. О таком явлении ему никогда не доводилось слышать. А иметь возможность наблюдать за ним воспринималось Гординым как дар судьбы. Было в этом что-то апокалиптическое, зловещее, обладающее силой, способной преодолеть расстояние между двумя мирами. Артемий помнил чувство, испытанное им в момент преломления воздуха.
Закрыв глаза, он постарался ещё раз прорисовать увиденное перед мысленным взором.
Он входит в круглую комнату. Стены — сплошной железобетон, они уходят вверх на четыре метра и упираются в абсолютно плоский бетонный потолок. В центре — встроенный световой прибор; свет густым потоком бьёт в пол, образуя световой круг. В центре круга на стуле сидит испытуемый. Зовут его Виталий Роков.
— Кандидат семнадцать двадцать два, — произнёс Артемий. Испытуемый посмотрел в его сторону, кивнул. — Вы готовы?
— Да.
— Тогда начнём, — Артемий жестом позвал из-за дверей ассистента Семёна Власова.
Вошёл мужчина в белом халате, на ладони — герметичный бокс с препаратами.
— Примите, — предложил Гордин, и испытуемый без колебаний закинул ампулу в рот, обильно запив предложенной ассистентом водой.
Гордин скрестил руки на груди, медленно обходя вокруг. В комнате на минут десять повисла тишина. Ассистент закрыл дверь, оставаясь внутри, послышался звук закрывающего механизма. Теперь они изолированы в этом бункере.
По телу Рожкова прошла лёгкая дрожь, руки тряхнуло, дыхание сбилось.
— Началось, — проговорил он, набирая в лёгкие воздух.
— Описывайте нам всё, что чувствуете, всё, что будете видеть или слышать.
— Волны, словно воздух густеет. Чувствую приятное тепло во всех мышцах. Зрение становится острее, я вижу… движение, колебание воздуха.
Гордин остановился напротив испытуемого. Глаза у того покраснели, кожа побагровела. Мышцы лица стали активными, он постоянно озирался по сторонам, эмоции каждую секунду сменялись на лице. Рожков постепенно проваливался в состояние полного погружения.
— Всё закружилось, словно воздух вращается, — испытуемый заулыбался, протянул вперёд руку, потрогал что-то невидимое для присутствующих. Повернулся вправо, прислушался. — Я слышу…
— Что вы слышите? — спросил Артемий.
— Что-то приближается.
Лицо испытуемого стало серьёзным, настороженным. Улыбка плавно сползла, уступая место напряжению. Артемий следил, как зрачки его расширяются. В теле начинает вырабатываться адреналин.
— Говорите, — настоял Гордин.
— Я чувствую его приближение, энергию, она такая густая, словно смола, и тёмная.
Испытуемый поднялся на ноги, но ассистент Власов, положив ему руки на плечи, усадил на место.
— Вы чувствуете? — спросил испытуемый, и в тот же момент Артемий испытал вибрацию, идущую по полу. Лёгкую, словно ток.
— Что это? — спросил Артемий. — Откуда вибрация?
— Что-то открылось, — ответил Рожков Виталий, посмотрев в глаза Гордину, — и теперь оно идёт.
— Что идёт?
— Зло.
Голос испытуемого пролетел эхом по помещению, и гулкий удар сотряс бункер. Ассистент машинально расставил руки в стороны, озираясь по сторонам. Гордин приблизился к испытуемому, сверля того взглядом.
— Опиши его!
— Не могу. Его существование не укладывается в моей голове, не могу понять!
— Постарайся, расскажи, что чувствуешь!
Вновь всё сотряслось, и появился гул, от которого заложило уши.
— Оно уже рядом, — прошептал Рожков и поднял испуганный взгляд к потолку. Гордин проследил за ним, они уставились на световой прибор, от которого по бетонному потолку поползли трещины. В тот же момент бункер тряхнуло, и трещины перебрались на стены.
— Совсем рядом! — закричал испытуемый, в его голосе, мимике и жестах отобразился весь ужас. В одно мгновение он сжался, теряя дар речи. Из глаз хлынули слёзы. Он озирался на разламывающиеся стены, издавая стоны. Лампа над их головами замигала, и что-то проявилось в помещении. Оно перемещалось быстро, скачками, пробираясь сквозь густоту комнаты, и Артемий видел эту густоту: она концентрировалась вокруг него.
Испытуемый завопил, и напряжение достигло своего максимума. Артемий испытал, как дыхание затрудняется, словно воздух начинает превращаться в гель.
— Коли, — проговорил он ассистенту, услышав собственный голос, в котором присутствовала паника.
Семён Власов вынул из бокса шприц и вколол содержимое испытуемому.
— Уже здесь, оно уже здесь, могущественный, злой, он злой… — тело Рожкова стало обмякать на стуле, глаза заморгали, речь превратилась в несвязное бормотание. И по мере того, как испытуемый проваливался в сон, прекращалась и вибрация бункера. К тому моменту, когда всё успокоилось, он лежал на полу в островке света.
Когда Гордин вернулся в кабинет и сел в кресло, сжал трясущиеся пальцы в кулаки. Что они там испытали? Неужели был контакт с потусторонним миром? Даже не находясь под воздействием препарата, Артемий и его ассистент в какой-то мере испытали присутствие… но кто это был?
Артемий ощущал всё точно так же, как описывал Рожков Виталий, ощущал даже страх. А трещины на стенах! Вибрация! Густой воздух! Всё это произошло в реальности!
— Что-то открылось, — проговорил Гордин, вспоминая слова испытуемого, — мы что-то открыли.
В дверь его кабинета постучали.
— Входи, — Артемий откинулся на спинку кресла.
На пороге показался ассистент с не менее озабоченным лицом.
— Вам нужно это увидеть, — проговорил Власов.
Гордин свёл брови.
— Что ещё?
— Стены в бункере, они поменялись.
Они вернулись в помещение, в котором проводили испытание. Артемий огляделся, ощутив новый приступ. Стены бункера пульсировали: волна за волной вздымающегося бетона проходила по ним, словно дыхание огромного, массивного существа. Гордин обратил внимание на трещины: их края обрели такую же эластичность, как и стены. Он приблизился, вглядываясь в темноту трещины, словно в пропасть.
— Артемий Борисович, что с вами?
Гордин обернулся на ассистента. Тот смотрел растерянно на своего начальника.
— Вы видите это? Стены абсолютно гладкие.
Артемий осмотрелся. Бункер выглядел как новый. Никаких трещин. Никаких движений. Просто бетонные стены, пол и потолок с единственным источником света в центре.
Дома его встретила десятилетняя дочь. Как только Артемий оказался на пороге, София бросилась отцу на шею.
— Ты приехал вовремя, — провозгласила она, — гости только собрались.
— Как я мог опоздать на день рождения любимой дочурки, — ответил Гордин.
Они прошли через холл в столовую, где собралось человек пятнадцать. Родственники, близкие друзья, соседи. Все они шумно переговаривались, смеялись, а завидев Артемия, обратили на него всё своё внимание. Гордину пришлось пожимать всем руки, говорить слова благодарности за то, что навестили дочь, пока очередь не дошла до Алины. Она поцеловала мужа в губы, проговорив:
— С днём рождения дочери.
— И тебя тоже с днём рождения дочери, — отозвался Артемий.
Он сел во главе стола, окинув всех взглядом. Знакомые радостные лица окружали его в этот вечер, но Гордин никак не мог мысленно вернуться с работы. Воспоминания о произошедшем сегодня в бункере не отпускали Артемия. Если бы не день рождения дочери, он бы остался допоздна, провёл больше анализов, ещё раз поговорил с испытуемым, пересмотрел план предстоящей работы…
— Всё в порядке?
Алина вырвала Гордина из размышлений, прикоснувшись к руке. От этого прикосновения он слегка вздрогнул.
— Да, просто мысленно всё ещё на работе, — признался Артемий, глядя в глаза супруге.
— Тогда возвращайся поскорее к нам. Завтра поедешь в свой институт и будешь там ломать голову. Сегодня у твоей дочери день рождения.
— Хорошо, — улыбнулся он, переводя взгляд на Софью. Девочка в голос смеялась, сидя между двоюродными сёстрами.
Налив себе вина, Артемий опустошил бокал, но до самого вечера так и не смог выкинуть случившееся из головы. К девяти часам шумный вечер подходил к своему завершению. Постепенно люди расходились, прощаясь с хозяевами дома и ещё раз на словах поздравляя виновницу торжества. Софья уже выглядела уставшей, но была возбуждена от происходящих событий. Алина увела дочь в спальню, когда последний гость исчез за входной дверью.
Артемий сел в кресло, тяжело переведя дух. Тяжёлый день подходил к своему завершению. Он вынул из внутреннего кармана пиджака бокс с таблетками. На крышке бокса — логотип компании, которой принадлежал исследовательский институт. Гордин проработал в нём уже более двадцати лет. Пришёл впервые в стены заведения, будучи ещё студентом, а теперь возглавлял целые научные исследования. Фармацевтические компании заказывали у них исследования новых препаратов, научные лаборатории просили провести испытания новейших средств, на действия которых иногда накладывался гриф секретности. Но были и собственные разработки, базирующиеся на исследованиях штатных учёных. Одной из которых и стал препарат, испытание которого впервые сегодня произошло в бункере.
— В чём его цель? — спросил Гордин Артемий, когда впервые увидел теоретическую разработку препарата.
Молодой учёный по имени Всеволод Корозин стоял возле стола начальника, застенчиво пытаясь объяснить суть своего исследования.
— Я считаю, что человеческий мозг способен на вещи, которые считаются лженаукой, — пояснил сотрудник, — мои исследования могут стимулировать работу нейронных соединений, отвечающих за паранормальные взаимодействия с окружающим миром.
— При помощи препаратов? — уточнил Гордин.
— Это не наркотические средства, — добавил Всеволод, — а стимуляция неактивных нейронов в той части головного мозга, что отвечает за формирование мистического опыта.
Гордин посмотрел на молодого учёного, увидев в его взгляде смущение и даже лёгкую толику растерянности. Но уверенности в собственных исследованиях в этом юноше было с избытком. Артемий подробно изучил описанные теории в докладе Корозина, найдя их пусть и слегка фантастическими, но при этом подтверждёнными с точки зрения научных изысканий. Правда, не хватало практических действий, ради которых молодой специалист и обратился к руководителю института.
— Учёные всего мира неоднократно занимались подобными исследованиями, — напомнил Гордин, — что из этого вышло, вы сами знаете.
Всеволод кивнул, всё ещё смущённо глядя куда-то в сторону.
— Я подробно изучал их методы и нашёл иной способ.
— Пробудить в человеке паранормальные способности, — проговорил с лёгкой задумчивостью в голосе Артемий. В этом было что-то привлекательное даже для него самого. Интерес данной темы иногда вспыхивает в головах молодых учёных. Им кажется, что волшебная таблетка может сделать людей умнее, позволит пробудиться телекинезу или умению внушать собственные мысли. Смущение Корозина вполне объяснимо: чтобы прийти к руководителю института с подобным предложением, нужна своего рода отвага. Но сам Гордин всегда готов рассмотреть даже самые безумные идеи своих сотрудников. Ведь только сумасшедшим гениям самой природой дано толкать науку вперёд.
Теперь, спустя несколько месяцев после их разговора, Артемий мог с уверенностью сказать, что его сотрудник оказался прав. Сегодняшнее испытание препарата показало свою действенность, вызвав в голове испытуемого такую мощную работу нейронов, что это выплеснулось даже за рамки его мозговой активности. Сегодня Гордин и его ассистент стали свидетелями мощного внушения, навязавшего присутствующим невероятно правдоподобную, альтернативную реальность. Гордин помнил, как видел трещины, расходившиеся по стенам, он ощущал дрожь, идущую от пола, слышал звуки ломающихся бетонных стен. Он совершенно отчётливо помнил и движение стен, словно твёрдая материя бункера обрела совершенно иную форму, она стала живой.
— Дорогой, ты здесь?
Голос Алины вернул его из размышлений. Артемий всё ещё крутил в руках бокс с препаратами.
Он улыбнулся супруге. На деле ведь всё и не так уж и плохо. Испытания прошли успешно, они сумели приоткрыть завесу, за которой увидели полностью идущую вразрез с реальностью аномалию. Испытуемый чувствует себя хорошо. После того как действие препарата закончилось, Артемий лично провёл тестирование, постановив, что активность головного мозга Рожкова Виталия вернулась в норму. Возможно, это первый и весьма удачный шаг к новому научному открытию.
— Софья уснула?
— Да, она так много говорила перед сном, что я думала, не уснёт до самого утра, — усмехнулась Алина, — но как только легла в кровать, то моментально отключилась. Насыщенный день.
Алина села мужу на колени, обняв его за шею. Положив бокс на подлокотник кресла, он обнял супругу и прижал к себе. Усталость моментально навалилась приятной истомой. В тот же момент захотелось забыть о работе и погрузиться в тишину и спокойствие дома.
— На выходные ничего не планируй, — напомнила Алина, — мы обещали дочери сходить в парк. Она ждёт этого дня уже две недели.
— Я помню, — ответил Артемий, — в выходные у нас выходные.
Она поцеловала мужа долгим, чувственным прикосновением, улыбнулась и, поднявшись с кресла, зацепила бокс. Тот с гулким ударом упал на пол, послышался звук разлетающихся в стороны пилюль.
— Ой, прости, я что-то уронила на пол, — произнесла Алина.
— Ничего страшного, я соберу, — отмахнулся Артемий. Он встал на колени, собирая синие таблетки обратно в бокс.
— Что это, новый фармацевтический препарат? — поинтересовалась Алина, помогая мужу.
— Нет, это изобретение нашего молодого сотрудника. Не знаю ещё, где оно сможет применяться, но по крайней мере работает.
— Вон ещё одна, — Алина почти легла на пол, чтобы дотянуться до капсулы, закатившейся под кресло, подцепила её пальцами и вернула в бокс. — Все на месте?
Он оглядел пол.
— Да, на месте. Уберу их в сейф.
Артемий прошёл в рабочий кабинет, закрыл дверь, сел за рабочий стол, положив бокс перед собой. Несколько минут смотрел на него, думая о словах, сказанных Алине. А ведь в действительности, в какой сфере подобный препарат можно будет использовать?
Нужно провести ещё множество исследований и испытаний, чтобы найти ему точное применение. Возможно, они стоят у порога нового научного прогресса, способного воплотить в жизнь самые смелые изыскания учёных, работающих с человеческим подсознанием. Если убавить дозу в два раза, то возможен более лёгкий эффект, который станет не столь разрушительным для восприятия, но при этом позволит заглянуть за новые грани человеческого воздействия на окружающий мир.
Он убрал бокс в сейф и прошёл в ванную. Этот невероятно насыщенный день подходил к своему концу.
Всеволод остался в институте, даже когда весь персонал разъехался по домам. Он никак не мог совладать со своими эмоциями после проведения испытаний. Руководитель проекта утверждал, что всё прошло на высшем уровне. Подсознание испытуемого не просто вышло на новый уровень — открылись телепатические способности, позволившие присутствующим во время испытаний учёным ощутить его влияние. Всеволод десятки раз пересматривал запись из бункера.
Закрыв глаза, он постарался ещё раз прорисовать увиденное перед мысленным взором.
Он входит в круглую комнату. Стены — сплошной железобетон, они уходят вверх на четыре метра и упираются в абсолютно плоский бетонный потолок. В центре — встроенный световой прибор; свет густым потоком бьёт в пол, образуя световой круг. В центре круга на стуле сидит испытуемый. Зовут его Виталий Роков.
— Кандидат семнадцать двадцать два, — произнёс Артемий. Испытуемый посмотрел в его сторону, кивнул. — Вы готовы?
— Да.
— Тогда начнём, — Артемий жестом позвал из-за дверей ассистента Семёна Власова.
Вошёл мужчина в белом халате, на ладони — герметичный бокс с препаратами.
— Примите, — предложил Гордин, и испытуемый без колебаний закинул ампулу в рот, обильно запив предложенной ассистентом водой.
Гордин скрестил руки на груди, медленно обходя вокруг. В комнате на минут десять повисла тишина. Ассистент закрыл дверь, оставаясь внутри, послышался звук закрывающего механизма. Теперь они изолированы в этом бункере.
По телу Рожкова прошла лёгкая дрожь, руки тряхнуло, дыхание сбилось.
— Началось, — проговорил он, набирая в лёгкие воздух.
— Описывайте нам всё, что чувствуете, всё, что будете видеть или слышать.
— Волны, словно воздух густеет. Чувствую приятное тепло во всех мышцах. Зрение становится острее, я вижу… движение, колебание воздуха.
Гордин остановился напротив испытуемого. Глаза у того покраснели, кожа побагровела. Мышцы лица стали активными, он постоянно озирался по сторонам, эмоции каждую секунду сменялись на лице. Рожков постепенно проваливался в состояние полного погружения.
— Всё закружилось, словно воздух вращается, — испытуемый заулыбался, протянул вперёд руку, потрогал что-то невидимое для присутствующих. Повернулся вправо, прислушался. — Я слышу…
— Что вы слышите? — спросил Артемий.
— Что-то приближается.
Лицо испытуемого стало серьёзным, настороженным. Улыбка плавно сползла, уступая место напряжению. Артемий следил, как зрачки его расширяются. В теле начинает вырабатываться адреналин.
— Говорите, — настоял Гордин.
— Я чувствую его приближение, энергию, она такая густая, словно смола, и тёмная.
Испытуемый поднялся на ноги, но ассистент Власов, положив ему руки на плечи, усадил на место.
— Вы чувствуете? — спросил испытуемый, и в тот же момент Артемий испытал вибрацию, идущую по полу. Лёгкую, словно ток.
— Что это? — спросил Артемий. — Откуда вибрация?
— Что-то открылось, — ответил Рожков Виталий, посмотрев в глаза Гордину, — и теперь оно идёт.
— Что идёт?
— Зло.
Голос испытуемого пролетел эхом по помещению, и гулкий удар сотряс бункер. Ассистент машинально расставил руки в стороны, озираясь по сторонам. Гордин приблизился к испытуемому, сверля того взглядом.
— Опиши его!
— Не могу. Его существование не укладывается в моей голове, не могу понять!
— Постарайся, расскажи, что чувствуешь!
Вновь всё сотряслось, и появился гул, от которого заложило уши.
— Оно уже рядом, — прошептал Рожков и поднял испуганный взгляд к потолку. Гордин проследил за ним, они уставились на световой прибор, от которого по бетонному потолку поползли трещины. В тот же момент бункер тряхнуло, и трещины перебрались на стены.
— Совсем рядом! — закричал испытуемый, в его голосе, мимике и жестах отобразился весь ужас. В одно мгновение он сжался, теряя дар речи. Из глаз хлынули слёзы. Он озирался на разламывающиеся стены, издавая стоны. Лампа над их головами замигала, и что-то проявилось в помещении. Оно перемещалось быстро, скачками, пробираясь сквозь густоту комнаты, и Артемий видел эту густоту: она концентрировалась вокруг него.
Испытуемый завопил, и напряжение достигло своего максимума. Артемий испытал, как дыхание затрудняется, словно воздух начинает превращаться в гель.
— Коли, — проговорил он ассистенту, услышав собственный голос, в котором присутствовала паника.
Семён Власов вынул из бокса шприц и вколол содержимое испытуемому.
— Уже здесь, оно уже здесь, могущественный, злой, он злой… — тело Рожкова стало обмякать на стуле, глаза заморгали, речь превратилась в несвязное бормотание. И по мере того, как испытуемый проваливался в сон, прекращалась и вибрация бункера. К тому моменту, когда всё успокоилось, он лежал на полу в островке света.
Когда Гордин вернулся в кабинет и сел в кресло, сжал трясущиеся пальцы в кулаки. Что они там испытали? Неужели был контакт с потусторонним миром? Даже не находясь под воздействием препарата, Артемий и его ассистент в какой-то мере испытали присутствие… но кто это был?
Артемий ощущал всё точно так же, как описывал Рожков Виталий, ощущал даже страх. А трещины на стенах! Вибрация! Густой воздух! Всё это произошло в реальности!
— Что-то открылось, — проговорил Гордин, вспоминая слова испытуемого, — мы что-то открыли.
В дверь его кабинета постучали.
— Входи, — Артемий откинулся на спинку кресла.
На пороге показался ассистент с не менее озабоченным лицом.
— Вам нужно это увидеть, — проговорил Власов.
Гордин свёл брови.
— Что ещё?
— Стены в бункере, они поменялись.
Они вернулись в помещение, в котором проводили испытание. Артемий огляделся, ощутив новый приступ. Стены бункера пульсировали: волна за волной вздымающегося бетона проходила по ним, словно дыхание огромного, массивного существа. Гордин обратил внимание на трещины: их края обрели такую же эластичность, как и стены. Он приблизился, вглядываясь в темноту трещины, словно в пропасть.
— Артемий Борисович, что с вами?
Гордин обернулся на ассистента. Тот смотрел растерянно на своего начальника.
— Вы видите это? Стены абсолютно гладкие.
Артемий осмотрелся. Бункер выглядел как новый. Никаких трещин. Никаких движений. Просто бетонные стены, пол и потолок с единственным источником света в центре.
***
Дома его встретила десятилетняя дочь. Как только Артемий оказался на пороге, София бросилась отцу на шею.
— Ты приехал вовремя, — провозгласила она, — гости только собрались.
— Как я мог опоздать на день рождения любимой дочурки, — ответил Гордин.
Они прошли через холл в столовую, где собралось человек пятнадцать. Родственники, близкие друзья, соседи. Все они шумно переговаривались, смеялись, а завидев Артемия, обратили на него всё своё внимание. Гордину пришлось пожимать всем руки, говорить слова благодарности за то, что навестили дочь, пока очередь не дошла до Алины. Она поцеловала мужа в губы, проговорив:
— С днём рождения дочери.
— И тебя тоже с днём рождения дочери, — отозвался Артемий.
Он сел во главе стола, окинув всех взглядом. Знакомые радостные лица окружали его в этот вечер, но Гордин никак не мог мысленно вернуться с работы. Воспоминания о произошедшем сегодня в бункере не отпускали Артемия. Если бы не день рождения дочери, он бы остался допоздна, провёл больше анализов, ещё раз поговорил с испытуемым, пересмотрел план предстоящей работы…
— Всё в порядке?
Алина вырвала Гордина из размышлений, прикоснувшись к руке. От этого прикосновения он слегка вздрогнул.
— Да, просто мысленно всё ещё на работе, — признался Артемий, глядя в глаза супруге.
— Тогда возвращайся поскорее к нам. Завтра поедешь в свой институт и будешь там ломать голову. Сегодня у твоей дочери день рождения.
— Хорошо, — улыбнулся он, переводя взгляд на Софью. Девочка в голос смеялась, сидя между двоюродными сёстрами.
Налив себе вина, Артемий опустошил бокал, но до самого вечера так и не смог выкинуть случившееся из головы. К девяти часам шумный вечер подходил к своему завершению. Постепенно люди расходились, прощаясь с хозяевами дома и ещё раз на словах поздравляя виновницу торжества. Софья уже выглядела уставшей, но была возбуждена от происходящих событий. Алина увела дочь в спальню, когда последний гость исчез за входной дверью.
Артемий сел в кресло, тяжело переведя дух. Тяжёлый день подходил к своему завершению. Он вынул из внутреннего кармана пиджака бокс с таблетками. На крышке бокса — логотип компании, которой принадлежал исследовательский институт. Гордин проработал в нём уже более двадцати лет. Пришёл впервые в стены заведения, будучи ещё студентом, а теперь возглавлял целые научные исследования. Фармацевтические компании заказывали у них исследования новых препаратов, научные лаборатории просили провести испытания новейших средств, на действия которых иногда накладывался гриф секретности. Но были и собственные разработки, базирующиеся на исследованиях штатных учёных. Одной из которых и стал препарат, испытание которого впервые сегодня произошло в бункере.
— В чём его цель? — спросил Гордин Артемий, когда впервые увидел теоретическую разработку препарата.
Молодой учёный по имени Всеволод Корозин стоял возле стола начальника, застенчиво пытаясь объяснить суть своего исследования.
— Я считаю, что человеческий мозг способен на вещи, которые считаются лженаукой, — пояснил сотрудник, — мои исследования могут стимулировать работу нейронных соединений, отвечающих за паранормальные взаимодействия с окружающим миром.
— При помощи препаратов? — уточнил Гордин.
— Это не наркотические средства, — добавил Всеволод, — а стимуляция неактивных нейронов в той части головного мозга, что отвечает за формирование мистического опыта.
Гордин посмотрел на молодого учёного, увидев в его взгляде смущение и даже лёгкую толику растерянности. Но уверенности в собственных исследованиях в этом юноше было с избытком. Артемий подробно изучил описанные теории в докладе Корозина, найдя их пусть и слегка фантастическими, но при этом подтверждёнными с точки зрения научных изысканий. Правда, не хватало практических действий, ради которых молодой специалист и обратился к руководителю института.
— Учёные всего мира неоднократно занимались подобными исследованиями, — напомнил Гордин, — что из этого вышло, вы сами знаете.
Всеволод кивнул, всё ещё смущённо глядя куда-то в сторону.
— Я подробно изучал их методы и нашёл иной способ.
— Пробудить в человеке паранормальные способности, — проговорил с лёгкой задумчивостью в голосе Артемий. В этом было что-то привлекательное даже для него самого. Интерес данной темы иногда вспыхивает в головах молодых учёных. Им кажется, что волшебная таблетка может сделать людей умнее, позволит пробудиться телекинезу или умению внушать собственные мысли. Смущение Корозина вполне объяснимо: чтобы прийти к руководителю института с подобным предложением, нужна своего рода отвага. Но сам Гордин всегда готов рассмотреть даже самые безумные идеи своих сотрудников. Ведь только сумасшедшим гениям самой природой дано толкать науку вперёд.
Теперь, спустя несколько месяцев после их разговора, Артемий мог с уверенностью сказать, что его сотрудник оказался прав. Сегодняшнее испытание препарата показало свою действенность, вызвав в голове испытуемого такую мощную работу нейронов, что это выплеснулось даже за рамки его мозговой активности. Сегодня Гордин и его ассистент стали свидетелями мощного внушения, навязавшего присутствующим невероятно правдоподобную, альтернативную реальность. Гордин помнил, как видел трещины, расходившиеся по стенам, он ощущал дрожь, идущую от пола, слышал звуки ломающихся бетонных стен. Он совершенно отчётливо помнил и движение стен, словно твёрдая материя бункера обрела совершенно иную форму, она стала живой.
— Дорогой, ты здесь?
Голос Алины вернул его из размышлений. Артемий всё ещё крутил в руках бокс с препаратами.
Он улыбнулся супруге. На деле ведь всё и не так уж и плохо. Испытания прошли успешно, они сумели приоткрыть завесу, за которой увидели полностью идущую вразрез с реальностью аномалию. Испытуемый чувствует себя хорошо. После того как действие препарата закончилось, Артемий лично провёл тестирование, постановив, что активность головного мозга Рожкова Виталия вернулась в норму. Возможно, это первый и весьма удачный шаг к новому научному открытию.
— Софья уснула?
— Да, она так много говорила перед сном, что я думала, не уснёт до самого утра, — усмехнулась Алина, — но как только легла в кровать, то моментально отключилась. Насыщенный день.
Алина села мужу на колени, обняв его за шею. Положив бокс на подлокотник кресла, он обнял супругу и прижал к себе. Усталость моментально навалилась приятной истомой. В тот же момент захотелось забыть о работе и погрузиться в тишину и спокойствие дома.
— На выходные ничего не планируй, — напомнила Алина, — мы обещали дочери сходить в парк. Она ждёт этого дня уже две недели.
— Я помню, — ответил Артемий, — в выходные у нас выходные.
Она поцеловала мужа долгим, чувственным прикосновением, улыбнулась и, поднявшись с кресла, зацепила бокс. Тот с гулким ударом упал на пол, послышался звук разлетающихся в стороны пилюль.
— Ой, прости, я что-то уронила на пол, — произнесла Алина.
— Ничего страшного, я соберу, — отмахнулся Артемий. Он встал на колени, собирая синие таблетки обратно в бокс.
— Что это, новый фармацевтический препарат? — поинтересовалась Алина, помогая мужу.
— Нет, это изобретение нашего молодого сотрудника. Не знаю ещё, где оно сможет применяться, но по крайней мере работает.
— Вон ещё одна, — Алина почти легла на пол, чтобы дотянуться до капсулы, закатившейся под кресло, подцепила её пальцами и вернула в бокс. — Все на месте?
Он оглядел пол.
— Да, на месте. Уберу их в сейф.
Артемий прошёл в рабочий кабинет, закрыл дверь, сел за рабочий стол, положив бокс перед собой. Несколько минут смотрел на него, думая о словах, сказанных Алине. А ведь в действительности, в какой сфере подобный препарат можно будет использовать?
Нужно провести ещё множество исследований и испытаний, чтобы найти ему точное применение. Возможно, они стоят у порога нового научного прогресса, способного воплотить в жизнь самые смелые изыскания учёных, работающих с человеческим подсознанием. Если убавить дозу в два раза, то возможен более лёгкий эффект, который станет не столь разрушительным для восприятия, но при этом позволит заглянуть за новые грани человеческого воздействия на окружающий мир.
Он убрал бокс в сейф и прошёл в ванную. Этот невероятно насыщенный день подходил к своему концу.
***
Всеволод остался в институте, даже когда весь персонал разъехался по домам. Он никак не мог совладать со своими эмоциями после проведения испытаний. Руководитель проекта утверждал, что всё прошло на высшем уровне. Подсознание испытуемого не просто вышло на новый уровень — открылись телепатические способности, позволившие присутствующим во время испытаний учёным ощутить его влияние. Всеволод десятки раз пересматривал запись из бункера.
