Единственной живой душой в округе был Аррхх. Когда они вывалились в пространство, закашлявшись от взвихрившихся туч извёстки и сажи, змей сообщил, что Фаирата в реанимации. Не тратя время на созерцание жуткой панорамы окрестностей, они сразу махнули в больницу.
В вестибюле околачивался Саша. Костюм его был изодран и выпачкан, весь он пестрел бинтами и пластырями, но журналистского энтузиазма не утратил.
– Ну, рассказывайте, – потребовал он, галантно беря Виту под ручку и жестом приглашая её сесть рядом с собой на кожаный диван для посетителей.
– Убери руки, – угрожающе произнёс Хешшкор.
Саша впервые обратил на него внимание:
– Виточка, это твой новый приятель?
– Познакомься, – вздохнула Вита. – Это Хешшкор.
– Хешшкор Всемогущий? – Саша, обалдев от счастья лицезреть божественную особу, даже перестал гладить Виту по коленке. Вероятно, это и спасло его от перспективы быть превращённым в кучку пепла.
– Он самый, – холодно кивнул Хешшкор, делая вид, что не обращает внимания на ехидную усмешку Виты. – Ну-ка отсядь на другой конец дивана, напряги мозги и расслабь всё остальное.
– К сожалению, у нас нет времени, чтобы обо всём подробно распространяться. – Вита попыталась смягчить его резкость. – Как-нибудь после. Лучше ты нам расскажи, что произошло.
– Не спрашивай. – Саша помрачнел. – Едва спаслись. Нападающие сообразили, что им не прорваться через барьер, разметали весь замок и переключились на нас самих. Да ещё это чучело по двору болталось, ну это, на букву Ф… Если б не Фаиратин змий, – почему-то Саша упорно называл Аррхха змием, – из нас точно сделали бы фарш для котлет. И будто мало всего этого, вдруг – бах! – возникает прямо из воздуха какая-то черноволосая стерва, да как шарахнет из ногтей молниями! Змий и развернуться не успел, а гадина уже свалила.
– А Файка?
– Фая в реанимации. Электрический удар, ожоги – мне объясняли, но я… – Он, сгорбившись, сжал руками голову. – Нет, я не могу. Извини, если я начну это осмыслять, то вырублюсь. Её достали из клинической смерти.
– Я догадывался, – угрюмо проронил Хешшкор.
Бедная Файка, подумала Вита. Её-то за что? Это из-за меня весь сыр-бор. Миленион хотела убить меня. Фаирата просто стояла на пути. Даже не она стояла, а Хешшкор. Миленион использовала её, чтобы вывести из игры Хешшкора. Сама Фаирата была ей безразлична – так, яйцо в утке, где спрятана смерть бессмертного. Вита утёрла злую слезу.
– С ней можно увидеться? – осторожно осведомилась она.
Саша отрицательно помотал головой:
– Даже меня не пустили. Говорят, у неё это… нестабильное состояние. Болевой шок или что-то в этом роде…
– Не пускают! – вздёрнул нос Хешшкор. – А вот возьмём и перенесёмся!
Он взял Виту за руку – она не успела и слова сказать, как они уже стояли у изголовья койки, застеленной сине-зелёным бельём. Отблески кварцевых ламп делали бледное лицо, прикрытое кислородной маской, неестественным, словно неживым. Спутанные рыжие волосы выбивались из-под повязки, переплетаясь с проводами. Медленно жужжали приборы, пищал осциллограф, показывая какие-то кривые.
– Ой, Файка, – тихо прошептала Вита, опускаясь на колени на стерильный пол рядом с подругой, и выжидательно посмотрела на Хешшкора.
Тот склонился над своей посвящённой, медленно поднёс ладонь к скрытому бинтами лбу, обеими руками провёл вдоль щёк, потом аккуратно сдвинул простыню. Вита уткнулась лицом в безжизненно свисающую руку с тонкими пальчиками и наманикюренными ногтями. На её долю и так выпало достаточно. Она не могла заставить себя смотреть на обугленные дыры в теле молодой колдуньи.
– Что вы тут делаете?! – У некстати вошедшей медсестры брови поползли вверх, а челюсть – вниз.
Хешшкор рванул Виту, и она прикинула, что по числу телепортаций за сегодняшний день может угодить в книгу Гиннесса. До них донёсся изумлённый возглас:
– Смотрите, паралич прошел! Она сама дышит!
Голос стих, а навстречу повалил вонючий дым.
Сейчас Вита сидела под обгоревшим кустом на журнальном столике с обломанными ножками и озирала безрадостную картину, пытаясь собраться с силами перед поединком с Флифом. За спиной свернулся Аррхх, в его пурпурных глазах читалась неподдельная скорбь о былом и тревога за будущее. Хешшкор возвышался чуть поодаль, последние красные лучи Солнца делали его похожим на бронзовую статую. Под его почти осязаемым взглядом на месте старой росла новая Бетреморогская башня – росла из ничего, будто сам воздух сгущался и окаменевал, подёрнутый инеем. Нарушение второго закона термодинамики, машинально отметила левая половина мозга Виты. Правая же наблюдала за трудом Хешшкора с безмолвным восхищением.
Вита со скрипом протянула руку и поворошила угли догорающего в опустившейся темноте костерка. Ещё полчаса назад здесь ощущалось тепло недавнего пожара, а теперь даже костёр не согревал заледеневшие конечности. Холод был не майским, неестественным. Это Хешшкор черпал энергию из окружающей среды. Вот так и замёрзну здесь, с тоской подумала Вита. И никакого Флифа не надо.
Она вдруг осознала, что если и не замёрзнет насмерть, сидючи сиднем, то затёкшие, одеревеневшие мышцы уж точно подведут её в решающий момент. Она тяжело разогнула спину и, поднявшись, сделала несколько нехитрых упражнений. Кровь веселее побежала по жилам. Когда руки снова обрели твёрдость и чувствительность, необходимую для того, чтобы не порезать случайно саму себя, Вита вынула из ножен клинок, размахнулась, рубанула со свистом чёрный куст…
Сзади, Виталия, – неожиданно возник голос Аррхха прямо под черепной коробкой.
Она молниеносно развернулась, занося меч для удара, но тела, которое можно было бы пронзить мечом, не увидела. На неё наползали сгустки бесформенной Тьмы, они тянулись к ней своими клубящимися отростками, словно когтистыми лапами. Холод вновь охватил члены. Вита узнала тени: чудовищные порождения Флифа, в такие пятна абсолютной черноты и холода превращались те, чью душу высосал Пожиратель. Таким чёрным сгустком стал восемь лет назад её Лешка, решивший вступиться за свою любимую и бросить вызов Флифу… Флиф использовал тени как продолжение самого себя. Они были так же опасны, как и он сам, разве что размером поменьше.
Усилием воли Вита стряхнула с себя оцепенение, подняла руку с синим перстнем на пальце, горящим глубоким внутренним огнём. Тёмные тени частью застыли, частью метнулись прочь. Но с другой стороны надвигались следующие. Сегодня у Пожирателя было много жертв – те из нападавших, кто избежал гибели от огня, меча и заклинаний Фаираты, могли бы позавидовать своим мёртвым товарищам. Могли бы – если бы у них оставались чувства. Но теперь это были не люди. И даже не существа. Куски Тьмы. Спереди, сзади, справа, слева… Ещё и ещё…
До полуночи оставался час.
Хешшкор встревоженно оглянулся. Почти оформившийся каменный блок, вышедший из-под его контроля, рухнул, подняв тучу пыли.
– Тебе нужна помощь!
– Я справлюсь, – отрубила Вита сквозь стиснутые зубы, кружась на месте с высоко поднятой правой рукой.
– Ты не выдержишь, – умоляюще произнёс Хешшкор. – У тебя не останется сил для схватки с… с…
– Чем ты можешь помочь? Ты сам говорил, бессмертные Тьмы не властны над Тьмой.
– Да, я бессилен перед Пожирателем Душ. Но я могу дать силу тебе! Стань моей посвящённой – сейчас, пока не поздно. Ты получишь всё, что у меня есть и чем я сам не могу воспользоваться!
Отчего бы не приобрести силу, мелькнула в голове предательская мысль, тем более когда её столь настойчиво предлагают. Берегись чужой силы, тотчас пришла мысль иная. Вместе с чужой силой получишь и чужую слабость. Лучше обойтись своим. Разве она до сих пор не справлялась сама?
– Делай свою часть работы, Хешшкор. – Она мотнула головой, стряхивая с лица мешающие пряди волос. – К полуночи Бетреморогская башня должна быть готова. А я уж сделаю свою.
Бессмертный покачал головой, глядя на неё со смесью разочарования и неподдельного уважения. Потом вновь повернулся к недостроенной башне.
Вита пятилась, водя кольцом и глазами, чтобы не упустить ни одного передвижения злобной Тьмы. После диалога с Хешшкором она поверила в свои силы; иррациональный ужас испарился, пришло спокойствие. Не полный расслабленный покой – напряжённое, холодное спокойствие бойца. За спиной был Аррхх. Он не вмешивался, но тени Флифа обходили его стороной. Вита не волновалась за тыл. Главное – не допустить ошибки. Не дать себя провести. И не поддаться страху. Она передвигала кольцо в устоявшемся экономном ритме. Влево. Вправо. Дугой сверху, и сразу вниз. Полукруг дымящихся чернотой порождений Пожирателя сужался, но медленно, гораздо медленнее, чем поднималась на небесах Луна.
Вот она зависла прямо над Хешшираманом, красноватая, задымлённая, круглая, как подгоревший блин. Откуда-то слева повеяло могильным холодом. Холод впился в тело, стремясь заморозить, обездвижить, сделать жертву беспомощной. Флиф Пожиратель Душ отнюдь не стремился подчиниться Тюремщику. Человек с недостаточной силой воли мог бы проиграть этот бой и быть поглощённым чёрным Абсолютом.
Тело едва слушалось команд мозга. Душа трепетала на тонкой нити, готовой разорваться. Но Вита, призвав на помощь все свои силы, боролась с неестественным оцепенением. Кольцо на пальце казалось многотонным грузом, но, рыча сквозь зубы от напряжения, она медленно, сантиметр за сантиметром, подняла руку с перстнем, пылающим сапфировым огнём. И его блеск парализовал Флифа. Его дымная громада застыла в отдалении чёрным камнем, и мелкие сгустки Тьмы окаменели вместе с ней. Струящиеся потоки тёмной материи замерли.
Вита левой рукой стёрла со лба пот.
Не забудь о клятве, Виталия-Сама-по-Себе, – голос Аррхха тайком вполз в мозг. – На сей раз тебе придётся принести её самой.
Вита и впрямь чуть не забыла, что Тюремщику Флифа, дабы заточить его и держать надёжно запертым в Бетреморогской башне, необходимо отказаться от какой-нибудь мирской радости. Раньше это делала за неё Фаирата. Но сейчас рыжая колдунья не могла не то что дать обет, а даже открыть глаза. Что ж, у Виты были в запасе сомнительные наслаждения, которыми она могла бы пожертвовать.
– Я, Виталия Сама-по-Себе, клянусь, – громко провозгласила она, и её голос разнёсся над развалинами замка, – что как Тюремщица Флифа отказываюсь курить во веки веков! Возвращайся же туда, где ты должен находиться, светом полной Луны заклинаю тебя!
Ничего не произошло.
Может, курение не входит в список важных мирских радостей? Ладно, она помнила, что обет, который в прошлый раз давала Фаирата, подействовал отлично.
– Клянусь, что не буду никогда в жизни употреблять спиртное! – сказала Вита.
Ничего.
В душу стал просачиваться страх.
– Аррхх! – паническим шепотом позвала Вита. – Я не понимаю!
О Виталия-Сама-по-Себе, столь же умная, сколь и глупенькая… – В мысленном голосе Аррхха слышалась снисходительность. – Ты не слишком дорожишь этим, не так ли? Жертва Тюремщика должна быть жертвой.
И в самом деле, согласилась Вита, понурив голову. Она и так собиралась бросить пить и курить. Тогда что? Не есть сладкого? Но она почти не употребляет сахара, это тоже не будет для неё большой потерей. Не смотреть телевизор? Она и не помнила, когда смотрела его в последний раз. Не одеваться? Её упрячут в сумасшедший дом, к тому же зимой сдержать эту клятву невозможно.
Она вдруг поняла, чего от неё ждут, и ей стало невыносимо горько.
– Я обещаю, – тихо произнесла она, – во имя заточения Флифа отказаться от того, чего желаю больше всего на свете. От человека, который заменил бы мне… – пересилив себя, она продолжила после небольшой паузы: – моего Лёшку, выпитого Тьмой… который заменил бы Дэна Ши, принявшего смерть по моей вине… Я больше не буду его искать. Вот мой обет.
Овеществлённая темнота осыпалась чёрным прахом на чёрную почву и, подхваченная внезапно налетевшим вихрем, исчезла в узких окнах Бетреморогской башни.
Вита стояла, опустив глаза, не замечая ночного холода, коварно подкрадывающегося к её телу, покрытому остывающим потом. Она не слышала, как подошёл Хешшкор, лишь почувствовала, что кто-то заботливо укрыл шерстяной узорчатой шалью её озябшие плечи. Из горла вырвался не то хрип, не то стон; она уткнулась в грудь Хешшкора и разрыдалась.
– Что ты, детка! – Бессмертный растерянно гладил её дрожащую спину. – Не плачь. Ты же не плакала, когда в тебя палили из огнемётов, когда тебя пытались порубить мечами, когда грозили пытками и смертью… Ты не плакала, когда на тебя ползли тени Флифа, когда явился он сам – самое жуткое, что могут увидеть человеческие глаза. Чего ж ты теперь плачешь? Всё уже позади. Всё будет хорошо.
– Не будет, – всхлипнула она. – Всю оставшуюся жизнь я обречена провести одна! Это называется – всё хорошо?
– Детка, ты и оглянуться не успеешь, как пролетят твои жалкие сто лет… О, что я говорю! – спохватился Хешшкор, но Вита, кажется, и не слышала его. – Послушай же, милая! – Он затряс её. – Ни один мужик не стоит твоих слёз, как бы он ни был хорош. Да ты и не останешься одна. Я буду с тобой. Я люблю тебя. Я сделаю тебя счастливой…
Вита отстранилась, посмотрела ему в лицо мокрыми от слёз глазами, закусила губу.
– Да брось ты, Хешшкор. Ты не понимаешь. Это всё проклятый гормон, приворотное зелье.
– Ха! – презрительно отозвался он. – Это человеческий гормон, а я не человек. Он на меня не действует. Я в самом деле тебя люблю.
– Тем хуже, – прошептала Вита срывающимся голосом. – Значит, я должна от тебя отказаться. Держись от меня подальше. А то ведь я могу не совладать с собой, и Флиф вновь вырвется на свободу.
– Флиф никуда не денется. – Засмеявшись, Хешшкор крепко прижал её к себе, не обращая внимание на её попытки трепыхаться. – В любой клятве можно отыскать лазейку. Ты сказала: «отказываюсь от человека». А я бессмертный. – Он гордо поднял голову. – Я – не человек!
– Повтори-ка, – неожиданно потребовала Вита, прекратив сопротивление. Лицо её прояснилось. – Вот уж не предполагала, что подобные слова когда-нибудь настолько меня обрадуют!
– Ты в самом деле рада? Ну скажи скорее, что будешь моей!
– Да, – блаженно промолвила она, закрывая глаза, на которых ещё блестели капельки. – Я буду твоей, Хешшкор. То есть, – поспешно поправилась она, – душу я тебе не отдам, и не проси. Но тело – с превеликим удовольствием.
– Ага! – довольно воскликнул Хешшкор. – Я знал, что тебе понравится!
Их губы соединились. Аррхх отвёл в сторону свои пурпурные зрачки и скользнул прочь.
Воздух рядом со скрюченным стволом вдруг засветился, и из сияния сформировалась стройная высокая женщина лет тридцати пяти с прямыми каштановыми волосами, струящимися по тёмно-серому плащу, и с холодным взглядом карих глаз. Немира Деадаргана, верховная колдунья Чёрного Круга, прибыла в Хешшираман в точно назначенный срок. Неделю назад они договорились с Виталией, что сегодня Немира сможет получить свой заказ. Но, едва вывалившись в обычное пространство, колдунья усомнилась, туда ли она попала. Вместо мерцающего замка, прячущегося в зелени леса и буйстве трав, кругом расстилалась выжженная дымная пустыня и груды закопчённого щебня и мусора. Что ж, внепространственный перенос иногда давал сбои, особенно вблизи магических барьеров и прочих защит.
В вестибюле околачивался Саша. Костюм его был изодран и выпачкан, весь он пестрел бинтами и пластырями, но журналистского энтузиазма не утратил.
– Ну, рассказывайте, – потребовал он, галантно беря Виту под ручку и жестом приглашая её сесть рядом с собой на кожаный диван для посетителей.
– Убери руки, – угрожающе произнёс Хешшкор.
Саша впервые обратил на него внимание:
– Виточка, это твой новый приятель?
– Познакомься, – вздохнула Вита. – Это Хешшкор.
– Хешшкор Всемогущий? – Саша, обалдев от счастья лицезреть божественную особу, даже перестал гладить Виту по коленке. Вероятно, это и спасло его от перспективы быть превращённым в кучку пепла.
– Он самый, – холодно кивнул Хешшкор, делая вид, что не обращает внимания на ехидную усмешку Виты. – Ну-ка отсядь на другой конец дивана, напряги мозги и расслабь всё остальное.
– К сожалению, у нас нет времени, чтобы обо всём подробно распространяться. – Вита попыталась смягчить его резкость. – Как-нибудь после. Лучше ты нам расскажи, что произошло.
– Не спрашивай. – Саша помрачнел. – Едва спаслись. Нападающие сообразили, что им не прорваться через барьер, разметали весь замок и переключились на нас самих. Да ещё это чучело по двору болталось, ну это, на букву Ф… Если б не Фаиратин змий, – почему-то Саша упорно называл Аррхха змием, – из нас точно сделали бы фарш для котлет. И будто мало всего этого, вдруг – бах! – возникает прямо из воздуха какая-то черноволосая стерва, да как шарахнет из ногтей молниями! Змий и развернуться не успел, а гадина уже свалила.
– А Файка?
– Фая в реанимации. Электрический удар, ожоги – мне объясняли, но я… – Он, сгорбившись, сжал руками голову. – Нет, я не могу. Извини, если я начну это осмыслять, то вырублюсь. Её достали из клинической смерти.
– Я догадывался, – угрюмо проронил Хешшкор.
Бедная Файка, подумала Вита. Её-то за что? Это из-за меня весь сыр-бор. Миленион хотела убить меня. Фаирата просто стояла на пути. Даже не она стояла, а Хешшкор. Миленион использовала её, чтобы вывести из игры Хешшкора. Сама Фаирата была ей безразлична – так, яйцо в утке, где спрятана смерть бессмертного. Вита утёрла злую слезу.
– С ней можно увидеться? – осторожно осведомилась она.
Саша отрицательно помотал головой:
– Даже меня не пустили. Говорят, у неё это… нестабильное состояние. Болевой шок или что-то в этом роде…
– Не пускают! – вздёрнул нос Хешшкор. – А вот возьмём и перенесёмся!
Он взял Виту за руку – она не успела и слова сказать, как они уже стояли у изголовья койки, застеленной сине-зелёным бельём. Отблески кварцевых ламп делали бледное лицо, прикрытое кислородной маской, неестественным, словно неживым. Спутанные рыжие волосы выбивались из-под повязки, переплетаясь с проводами. Медленно жужжали приборы, пищал осциллограф, показывая какие-то кривые.
– Ой, Файка, – тихо прошептала Вита, опускаясь на колени на стерильный пол рядом с подругой, и выжидательно посмотрела на Хешшкора.
Тот склонился над своей посвящённой, медленно поднёс ладонь к скрытому бинтами лбу, обеими руками провёл вдоль щёк, потом аккуратно сдвинул простыню. Вита уткнулась лицом в безжизненно свисающую руку с тонкими пальчиками и наманикюренными ногтями. На её долю и так выпало достаточно. Она не могла заставить себя смотреть на обугленные дыры в теле молодой колдуньи.
– Что вы тут делаете?! – У некстати вошедшей медсестры брови поползли вверх, а челюсть – вниз.
Хешшкор рванул Виту, и она прикинула, что по числу телепортаций за сегодняшний день может угодить в книгу Гиннесса. До них донёсся изумлённый возглас:
– Смотрите, паралич прошел! Она сама дышит!
Голос стих, а навстречу повалил вонючий дым.
Сейчас Вита сидела под обгоревшим кустом на журнальном столике с обломанными ножками и озирала безрадостную картину, пытаясь собраться с силами перед поединком с Флифом. За спиной свернулся Аррхх, в его пурпурных глазах читалась неподдельная скорбь о былом и тревога за будущее. Хешшкор возвышался чуть поодаль, последние красные лучи Солнца делали его похожим на бронзовую статую. Под его почти осязаемым взглядом на месте старой росла новая Бетреморогская башня – росла из ничего, будто сам воздух сгущался и окаменевал, подёрнутый инеем. Нарушение второго закона термодинамики, машинально отметила левая половина мозга Виты. Правая же наблюдала за трудом Хешшкора с безмолвным восхищением.
Вита со скрипом протянула руку и поворошила угли догорающего в опустившейся темноте костерка. Ещё полчаса назад здесь ощущалось тепло недавнего пожара, а теперь даже костёр не согревал заледеневшие конечности. Холод был не майским, неестественным. Это Хешшкор черпал энергию из окружающей среды. Вот так и замёрзну здесь, с тоской подумала Вита. И никакого Флифа не надо.
Она вдруг осознала, что если и не замёрзнет насмерть, сидючи сиднем, то затёкшие, одеревеневшие мышцы уж точно подведут её в решающий момент. Она тяжело разогнула спину и, поднявшись, сделала несколько нехитрых упражнений. Кровь веселее побежала по жилам. Когда руки снова обрели твёрдость и чувствительность, необходимую для того, чтобы не порезать случайно саму себя, Вита вынула из ножен клинок, размахнулась, рубанула со свистом чёрный куст…
Сзади, Виталия, – неожиданно возник голос Аррхха прямо под черепной коробкой.
Она молниеносно развернулась, занося меч для удара, но тела, которое можно было бы пронзить мечом, не увидела. На неё наползали сгустки бесформенной Тьмы, они тянулись к ней своими клубящимися отростками, словно когтистыми лапами. Холод вновь охватил члены. Вита узнала тени: чудовищные порождения Флифа, в такие пятна абсолютной черноты и холода превращались те, чью душу высосал Пожиратель. Таким чёрным сгустком стал восемь лет назад её Лешка, решивший вступиться за свою любимую и бросить вызов Флифу… Флиф использовал тени как продолжение самого себя. Они были так же опасны, как и он сам, разве что размером поменьше.
Усилием воли Вита стряхнула с себя оцепенение, подняла руку с синим перстнем на пальце, горящим глубоким внутренним огнём. Тёмные тени частью застыли, частью метнулись прочь. Но с другой стороны надвигались следующие. Сегодня у Пожирателя было много жертв – те из нападавших, кто избежал гибели от огня, меча и заклинаний Фаираты, могли бы позавидовать своим мёртвым товарищам. Могли бы – если бы у них оставались чувства. Но теперь это были не люди. И даже не существа. Куски Тьмы. Спереди, сзади, справа, слева… Ещё и ещё…
До полуночи оставался час.
Глава 13. Полночь
Хешшкор встревоженно оглянулся. Почти оформившийся каменный блок, вышедший из-под его контроля, рухнул, подняв тучу пыли.
– Тебе нужна помощь!
– Я справлюсь, – отрубила Вита сквозь стиснутые зубы, кружась на месте с высоко поднятой правой рукой.
– Ты не выдержишь, – умоляюще произнёс Хешшкор. – У тебя не останется сил для схватки с… с…
– Чем ты можешь помочь? Ты сам говорил, бессмертные Тьмы не властны над Тьмой.
– Да, я бессилен перед Пожирателем Душ. Но я могу дать силу тебе! Стань моей посвящённой – сейчас, пока не поздно. Ты получишь всё, что у меня есть и чем я сам не могу воспользоваться!
Отчего бы не приобрести силу, мелькнула в голове предательская мысль, тем более когда её столь настойчиво предлагают. Берегись чужой силы, тотчас пришла мысль иная. Вместе с чужой силой получишь и чужую слабость. Лучше обойтись своим. Разве она до сих пор не справлялась сама?
– Делай свою часть работы, Хешшкор. – Она мотнула головой, стряхивая с лица мешающие пряди волос. – К полуночи Бетреморогская башня должна быть готова. А я уж сделаю свою.
Бессмертный покачал головой, глядя на неё со смесью разочарования и неподдельного уважения. Потом вновь повернулся к недостроенной башне.
Вита пятилась, водя кольцом и глазами, чтобы не упустить ни одного передвижения злобной Тьмы. После диалога с Хешшкором она поверила в свои силы; иррациональный ужас испарился, пришло спокойствие. Не полный расслабленный покой – напряжённое, холодное спокойствие бойца. За спиной был Аррхх. Он не вмешивался, но тени Флифа обходили его стороной. Вита не волновалась за тыл. Главное – не допустить ошибки. Не дать себя провести. И не поддаться страху. Она передвигала кольцо в устоявшемся экономном ритме. Влево. Вправо. Дугой сверху, и сразу вниз. Полукруг дымящихся чернотой порождений Пожирателя сужался, но медленно, гораздо медленнее, чем поднималась на небесах Луна.
Вот она зависла прямо над Хешшираманом, красноватая, задымлённая, круглая, как подгоревший блин. Откуда-то слева повеяло могильным холодом. Холод впился в тело, стремясь заморозить, обездвижить, сделать жертву беспомощной. Флиф Пожиратель Душ отнюдь не стремился подчиниться Тюремщику. Человек с недостаточной силой воли мог бы проиграть этот бой и быть поглощённым чёрным Абсолютом.
Тело едва слушалось команд мозга. Душа трепетала на тонкой нити, готовой разорваться. Но Вита, призвав на помощь все свои силы, боролась с неестественным оцепенением. Кольцо на пальце казалось многотонным грузом, но, рыча сквозь зубы от напряжения, она медленно, сантиметр за сантиметром, подняла руку с перстнем, пылающим сапфировым огнём. И его блеск парализовал Флифа. Его дымная громада застыла в отдалении чёрным камнем, и мелкие сгустки Тьмы окаменели вместе с ней. Струящиеся потоки тёмной материи замерли.
Вита левой рукой стёрла со лба пот.
Не забудь о клятве, Виталия-Сама-по-Себе, – голос Аррхха тайком вполз в мозг. – На сей раз тебе придётся принести её самой.
Вита и впрямь чуть не забыла, что Тюремщику Флифа, дабы заточить его и держать надёжно запертым в Бетреморогской башне, необходимо отказаться от какой-нибудь мирской радости. Раньше это делала за неё Фаирата. Но сейчас рыжая колдунья не могла не то что дать обет, а даже открыть глаза. Что ж, у Виты были в запасе сомнительные наслаждения, которыми она могла бы пожертвовать.
– Я, Виталия Сама-по-Себе, клянусь, – громко провозгласила она, и её голос разнёсся над развалинами замка, – что как Тюремщица Флифа отказываюсь курить во веки веков! Возвращайся же туда, где ты должен находиться, светом полной Луны заклинаю тебя!
Ничего не произошло.
Может, курение не входит в список важных мирских радостей? Ладно, она помнила, что обет, который в прошлый раз давала Фаирата, подействовал отлично.
– Клянусь, что не буду никогда в жизни употреблять спиртное! – сказала Вита.
Ничего.
В душу стал просачиваться страх.
– Аррхх! – паническим шепотом позвала Вита. – Я не понимаю!
О Виталия-Сама-по-Себе, столь же умная, сколь и глупенькая… – В мысленном голосе Аррхха слышалась снисходительность. – Ты не слишком дорожишь этим, не так ли? Жертва Тюремщика должна быть жертвой.
И в самом деле, согласилась Вита, понурив голову. Она и так собиралась бросить пить и курить. Тогда что? Не есть сладкого? Но она почти не употребляет сахара, это тоже не будет для неё большой потерей. Не смотреть телевизор? Она и не помнила, когда смотрела его в последний раз. Не одеваться? Её упрячут в сумасшедший дом, к тому же зимой сдержать эту клятву невозможно.
Она вдруг поняла, чего от неё ждут, и ей стало невыносимо горько.
– Я обещаю, – тихо произнесла она, – во имя заточения Флифа отказаться от того, чего желаю больше всего на свете. От человека, который заменил бы мне… – пересилив себя, она продолжила после небольшой паузы: – моего Лёшку, выпитого Тьмой… который заменил бы Дэна Ши, принявшего смерть по моей вине… Я больше не буду его искать. Вот мой обет.
Овеществлённая темнота осыпалась чёрным прахом на чёрную почву и, подхваченная внезапно налетевшим вихрем, исчезла в узких окнах Бетреморогской башни.
Вита стояла, опустив глаза, не замечая ночного холода, коварно подкрадывающегося к её телу, покрытому остывающим потом. Она не слышала, как подошёл Хешшкор, лишь почувствовала, что кто-то заботливо укрыл шерстяной узорчатой шалью её озябшие плечи. Из горла вырвался не то хрип, не то стон; она уткнулась в грудь Хешшкора и разрыдалась.
– Что ты, детка! – Бессмертный растерянно гладил её дрожащую спину. – Не плачь. Ты же не плакала, когда в тебя палили из огнемётов, когда тебя пытались порубить мечами, когда грозили пытками и смертью… Ты не плакала, когда на тебя ползли тени Флифа, когда явился он сам – самое жуткое, что могут увидеть человеческие глаза. Чего ж ты теперь плачешь? Всё уже позади. Всё будет хорошо.
– Не будет, – всхлипнула она. – Всю оставшуюся жизнь я обречена провести одна! Это называется – всё хорошо?
– Детка, ты и оглянуться не успеешь, как пролетят твои жалкие сто лет… О, что я говорю! – спохватился Хешшкор, но Вита, кажется, и не слышала его. – Послушай же, милая! – Он затряс её. – Ни один мужик не стоит твоих слёз, как бы он ни был хорош. Да ты и не останешься одна. Я буду с тобой. Я люблю тебя. Я сделаю тебя счастливой…
Вита отстранилась, посмотрела ему в лицо мокрыми от слёз глазами, закусила губу.
– Да брось ты, Хешшкор. Ты не понимаешь. Это всё проклятый гормон, приворотное зелье.
– Ха! – презрительно отозвался он. – Это человеческий гормон, а я не человек. Он на меня не действует. Я в самом деле тебя люблю.
– Тем хуже, – прошептала Вита срывающимся голосом. – Значит, я должна от тебя отказаться. Держись от меня подальше. А то ведь я могу не совладать с собой, и Флиф вновь вырвется на свободу.
– Флиф никуда не денется. – Засмеявшись, Хешшкор крепко прижал её к себе, не обращая внимание на её попытки трепыхаться. – В любой клятве можно отыскать лазейку. Ты сказала: «отказываюсь от человека». А я бессмертный. – Он гордо поднял голову. – Я – не человек!
– Повтори-ка, – неожиданно потребовала Вита, прекратив сопротивление. Лицо её прояснилось. – Вот уж не предполагала, что подобные слова когда-нибудь настолько меня обрадуют!
– Ты в самом деле рада? Ну скажи скорее, что будешь моей!
– Да, – блаженно промолвила она, закрывая глаза, на которых ещё блестели капельки. – Я буду твоей, Хешшкор. То есть, – поспешно поправилась она, – душу я тебе не отдам, и не проси. Но тело – с превеликим удовольствием.
– Ага! – довольно воскликнул Хешшкор. – Я знал, что тебе понравится!
Их губы соединились. Аррхх отвёл в сторону свои пурпурные зрачки и скользнул прочь.
Глава 14. После полуночи
Воздух рядом со скрюченным стволом вдруг засветился, и из сияния сформировалась стройная высокая женщина лет тридцати пяти с прямыми каштановыми волосами, струящимися по тёмно-серому плащу, и с холодным взглядом карих глаз. Немира Деадаргана, верховная колдунья Чёрного Круга, прибыла в Хешшираман в точно назначенный срок. Неделю назад они договорились с Виталией, что сегодня Немира сможет получить свой заказ. Но, едва вывалившись в обычное пространство, колдунья усомнилась, туда ли она попала. Вместо мерцающего замка, прячущегося в зелени леса и буйстве трав, кругом расстилалась выжженная дымная пустыня и груды закопчённого щебня и мусора. Что ж, внепространственный перенос иногда давал сбои, особенно вблизи магических барьеров и прочих защит.
