Йозеф подавился. Ну, это уж ни в какие ворота не лезет! Дед сам приказал, чтобы спасённые с «Райского грома» были привезены на Землю и учили десантников.
– Должно быть, это они на вас дурно влияют, – заключил старикан. – Вас следовало бы отстранить от командования.
Гржельчик стиснул зубы. Одно к одному: дурацкий развод, сломанная нога, а тут ещё и отстранение по высосанному из пальца поводу.
– Может, сразу и расстреляете? – процедил он, не сдержавшись. – Чего мелочиться?
Максимилиансен уставился на него изумлённо. И словно опомнился от наваждения.
– Кхм… Ну и шуточки у вас, Гржельчик. Слушайте задачу. Проходите патрулем вдоль границ сектора, докладываете, а потом меняете «Сайрес Смит» у Нлакиса и находитесь там до особых распоряжений. Вам всё ясно?
– Да, командующий. – Йозефу многое было неясно, но не в задаче. Он отсалютовал и заковылял к двери на своих костылях.
Ларс проводил капитана странным взглядом. Он тоже не чувствовал ясности. Что-то было не так. То ли с Гржельчиком, то ли с ним самим.
В последнее время Гржельчик его раздражал. У него зрело ощущение, что капитан метит на его место. В самом намерении криминала нет: плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Но пусть сперва дождётся, пока старик уйдёт на пенсию! А потом докажет, что он лучше того же Миленича.
Гржельчик забрал слишком много воли. То с вампирами о чём-то договаривается, не спрося, то войну начинает через его, Ларса, голову, то позволяет себе опаздывать… Не слишком ли он зарвался? Ларс вновь стал заводиться.
Он в сердцах чертыхнулся и опрокинул в себя стопку коньяка – прямо так, без кофе. Вот оно, опять! А если взять себя в руки, отставить эмоции и подумать головой? Разве Гржельчик поступил неправильно при встрече с «Райской молнией»? Аналитики дали его действиям полное одобрение. И то, что он воспользовался прямым доступом к Салиме, когда счёт шёл на минуты, а не послал запрос по инстанциям, теряя драгоценное время и преимущество внезапности – ему только в плюс. Оперативно сориентировался, молодец. И опоздание это… Глупо обвинять человека в том, что он сломал ногу. Так почему? Почему, едва упустишь над собой контроль, беспричинная злость так и рвётся наружу, выплёскиваясь в обидных словах?
Дьявольщина какая-то, хоть кардиналу жалуйся. Ларс даже невесело засмеялся: чтобы он, да по своей воле, обратился к этому инквизитору как к авторитету?
В Эфлуттраге было ветрено и пасмурно. Будь Ххнн координатором, он бы выбрал для своей резиденции какое-нибудь другое место. Гм, какое? Резиденции Круга кланов надлежит находиться на границе двух полушарий, меж дневной и сумеречной стороной. Меридиан большой, но климат на нём одинаково паршивый.
Ххнн рассмеялся про себя и нервно дёрнул плечами. Ишь куда занесло! «Будь он координатором!» – передразнил он сам себя. Он при встрече-то с координатором не знал, как себя вести, где уж самому… Ему велено было явиться на ковёр к главе Круга кланов и получить инструкции. С того момента, как его вызвали, и до самой двери координаторского кабинета бесстрашного космолётчика терзал мандраж.
Чему быть, того не миновать. Ххнн одёрнул форменный сайртак, глубоко вдохнул, выдохнул и открыл дверь.
Криййхан сильно постарел в сравнении с собственными фотографиями в планетной компьютерной сети. Он выглядел исхудавшим, кожа обвисла на каркасе костей, словно сдувшийся парус. Старик кутался в телогрейку и меховые сапоги, хотя в кабинете, на взгляд Ххнна, не было холодно. Но красные глаза глядели на вошедшего пронзительно и требовательно. Как бы ни сдало тело, он не утратил ни ума, ни власти. Ххнну показалось, что координатор смотрит на него недовольно. Чем он может быть недоволен? Ххнн и сделать-то ничего не успел с тех пор, как посадил «Молнию» в Генхсхе, только к жене съездил. Криййхан не отводил сурового взгляда, и душа у Ххнна ушла в пятки, но он постарался этого не показать. Откашлялся и представился:
– Ххнн Трагг, старший помощник капитана, второй пилот ГС-линкора «Райская молния».
Криййхан поджал губы. Уже первый. Ему бы ещё несколько лет вторым походить, набраться опыта, но… Надо быть реалистом. Война выбила всех лучших. У Рая почти не осталось кораблей и вообще не осталось капитанов. Капитаны имеют препаскуднейшее свойство гибнуть вместе со своими кораблями.
Ххнн Трагг не нравился координатору. Ему не нравился и Мрланк Селдхреди, но Мрланк всё же был настоящим капитаном. Он вытащил «Молнию» из безнадёжной ситуации, выполнил задание до конца, невзирая на то, что стоял обеими ногами в могиле. Он был капитаном, а Ххнн – нет. Подписать приказ о назначении – дело двух минут, но что это меняет? Ххнн Трагг не довёл бы линкор до Рая. Погубил бы и себя, и Ртхинна, и всю команду, и последний линкор. Не готов пока старший помощник стать капитаном. Недостаёт ему и ответственности, и мастерства. Но где взять другого? Можно подумать, за дверью очередь выстроилась из желающих пройти кастинг!
– Ххнн Трагг, – проскрипел координатор, – я назначаю вас капитаном «Райской молнии».
Ххнн сглотнул.
– Слушаюсь.
Некогда он мечтал о чём-то вроде этого. Даже немного завидовал Мрланку: он его лет, а давно в командирах ходит. Ххнну всегда хотелось отличиться и получить красную капитанскую полосу. Вот и отличился. Наделал глупостей, чуть не угробил корабль. Зато остался в живых, всего-то и надо было.
Я не хочу быть капитаном, панически забилась мысль. Я не справлюсь! Но его никто не спрашивал, хочет он или нет. Надо, и всё. Приказ координатора.
Криййхан вглядывался в лицо новоиспеченного капитана и не видел на нём энтузиазма. По крайней мере, не дурак – уже хорошо.
– Ремонт «Молнии» скоро закончится, капитан Ххнн. Вы лично за этим проследите. Как только будет возможно, вы стартуете к Нлакису. Это не военный рейд. Вы повезёте на наш рудник припасы, оборудование и новых рабочих. Выйдете из прокола у периметра системы, назовётесь земным крейсерам, которые держат Нлакис, и они пропустят вас к планете. А потом привезёте обратно тех, кому уже четыре года пора в отпуск, и траинит. Вам ясна задача?
– Да, хирра Криййхан.
Вот теперь он обрадовался. Не тому, что сам поведет корабль к Нлакису. А тому, что это вообще стало возможным. Измученные рабочие вернутся домой, и у Рая снова появится родохромный траинит.
– Идите, капитан Ххнн. – Старик нетерпеливо махнул костлявой ладонью. – Ступайте пока. Доложитесь мне перед стартом из Генхсха по закрытому каналу. – Он всё же побоялся оставить его совсем без контроля. Пусть доложит, а он послушает.
– И долго мы будем ждать старта? – обратился Стефан к Бену Райту.
Бойцам надоело ожидание. Поздний вечер уже, спать бы пора, так ведь не ляжешь.
– А я откуда знаю? – окрысился Бен. – Я, что ли, рычаги тут дёргаю? Поди у Бабая спроси, если не боишься попасть ему под горячую руку.
Сколько помнил себя Бен, капитан Гржельчик никогда не опаздывал. Являлся на корабль чуть ли не за сутки до старта, все придирчиво проверял. Куда он запропастился?
От нечего делать десантники слушали Вилиса, который, почуяв свой звёздный час, травил бородатые анекдоты, неизвестные разве что вампирам, развесившим уши.
– Стучится, стало быть, лётчик в двери рая…
Шитанн уже не переспрашивали, кто такой лётчик и что за рай: подборка была тематической, и диспозиция прояснилась давным-давно. Рай – на небе, где летают лётчики; видимо, где-то в тропосфере или стратосфере. У рая есть дверь, а возле неё стоит святой Пётр с ключом и фиг кого пустит. Стоит он на облачке – такой вот сюрреализм. А лётчики – это водилы тяжёлых аэромобилей, называемых тут самолётами. Судя по анекдотам, совершенно безбашенные.
– А святой Пётр ему говорит: ну и куда ты прёшься, грешник? Я ж тебя знаю: ты и пьяница, и бабник, и драчлив не в меру. И самолёт вдобавок угробил. А лётчик в ответ: зато смотри, сколько праведников я к тебе привёл! Такие приличные люди, ни один на рейс не опоздал.
Бен вяло хмыкнул. Половина анекдотов Вилиса была про опоздания – с намёком.
– Вилис, ты задолбал уже! – выразил всеобщее осуждение Стефан. – Хоть бы для разнообразия что-нибудь новенькое рассказал.
– А пусть вампиры расскажут, – предложил Бадма. – Уж точно новенькое.
Шшагил Хот ухмыльнулся.
– Ладно, слушайте в тему. Отправляется стратосферник, пассажиры ждут пилота. Вдруг выкатывается инвалидное кресло, на нём – мужик, весь в гипсе, а сверху форменная куртка накинута. Разрешите, говорит, представиться, я – командир этого судна, приветствую вас на борту. Ну что, смертнички, полетели?
– Тьфу! – расстроился Стефан. – Я ведь просил новенькое!
– Чем тебе это не новенькое? – возмутился Шшагил. – Откуда ты можешь знать райский анекдот?
– Не поверишь, – хихикнул Вилис, – у нас точно такой же рассказывают. Только про лётчика.
Шшагил не поверил, обиделся.
– Врёте вы всё. Как такое может быть?
– Ну, а почему нет? – философски произнёс Бен. – Жизненные ситуации схожи.
– Да что здесь жизненного? – взвился шитанн. – Эта байка насквозь придумана! В жизни такого не бывает.
В этот момент дверь кают-компании отъехала, и взорам предстал долгожданный капитан Гржельчик с огромной загипсованной ногой и на костылях.
– А вот и я, – мрачно усмехнулся он. – Хорош баклуши бить. Через час стартуем.
Глаза всех присутствующих настолько прилипли к капитану, что продолжали ещё некоторое время таращиться на захлопнувшуюся дверь. Наконец Бен перевёл взгляд на Шшагила:
– Вот. А ты говорил – не бывает.
Йозеф ввалился в центральную рубку, и пилоты издали синхронный вопль:
– Наконец-то!
– Кэп, что с вами случилось? – вырвалось у Фархада Усмани.
– Даже вспоминать не хочу, – отмахнулся он и тяжело опустился в кресло, неловко выставив перебинтованную ногу. – К старту всё готово?
– Уже несколько часов, – не удержался Бабаев.
– Тогда убираемся отсюда как можно скорее. Бабай, вы с Мюсликом – в центральной. В резервной пусть будут Камалетдинов и Федотов.
– Минуточку, – сказал Усмани. – Я дожидался вас, кэп, только для того, чтобы сообщить: я ухожу.
– Что значит – ухожу? – нахмурился Гржельчик.
– То и значит, в буквальном смысле. Я не могу служить на корабле, где распоряжается христианский епископ.
– Епископ? – Йозеф вспомнил, что главнокомандующий упоминал о прикомандированных к кораблям священниках. – Он уже здесь? Что он вам сказал?
– Ничего особенного, кэп. Но он намерен быть здесь вторым после вас. А может, и первым. Меня это не устраивает. Подчинение христианскому церковнику противоречит моим религиозным убеждениям.
– А тебе все эти годы не обидно было подчиняться мне? – спросил Йозеф. – Я тоже христианин.
Мюслик развёл руками.
– Вы – капитан. Вы заслужили этот пост не молитвой и песнопениями. Извините, я знаю, что ухожу не вовремя. Не принимайте на свой счёт.
Он отсалютовал на прощание и вышел. Йозеф прикрыл лицо ладонями и тихо зарычал. Всё идёт наперекосяк!
Оставшиеся трое пилотов молча смотрели на него и ждали, когда он справится со своими чувствами. Три пилота и мальчишка-стажёр. Трое из четверых Фархадов – мусульмане.
Гржельчик убрал руки от лица.
– А вы? – осведомился он негромко, но твёрдо. – Тоже уходите?
Бабаев пожал плечами.
– Я служу Земле, а не Аллаху. Я остаюсь.
– И я, – присоединился Камалетдинов. – Я приносил присягу.
– Мюслик тоже, – вздохнул Йозеф. – Не думаю, что он изменит присяге. Пойдет служить на сторожевик или конвойный катер, где нет епископов.
– Что мне до епископа? – усмехнулся Камалетдинов. – Меня его проповеди с толку не собьют.
Йозеф кивнул и перевёл взгляд на стажёра.
– Тебе уйти проще всех, мальчик. Если сомневаешься, то лучше – сейчас, пока ты ещё стажёр.
Синие глаза прищурились.
– Уйти с ГС-крейсера во время войны? Да я себя уважать перестану!
– И мамка выпорет, – хмыкнул Бабай.
Все засмеялись. Даже Гржельчик, подкошенный неприятностями, окосевший от обезболивающего, и то улыбнулся.
– А почему меня никто не спрашивает, хочу ли я уйти? – вылез Федотыч.
– Чего тебя спрашивать-то? Ты же христианин.
– Это дискриминация, – заявил он. – По религиозному признаку.
И все заржали снова.
– Так, слушай мою команду. – Гржельчик отсмеялся и посерьёзнел. – В центральной рубке – Бабай и Федотыч. В резерве – Футболист и Принц. И всё, – горько заключил он. – Больше у нас пилотов нет.
– А вы? – ляпнул Камалетдинов и тут же смутился.
– Я нынче не пилот. – Йозеф грустно поглядел на свои костыли и наклонился погладить котёнка. Всё, что ему осталось в этом рейде – сидеть в кресле с пледом и кошкой на коленях и смотреть, как рулят другие.
Мрланк неожиданно увернулся, юркнул под кресло первого пилота, выгнул спинку и зашипел оттуда.
– Чего ты, дурачок? – хохотнул Бабаев и попытался вытащить его из-под кресла.
– Оставь кошака, Бабай, – проворчал Федотыч. – Он, наверное, ноги этой гипсовой испугался.
Двуногие боги не понимали. Они не видели того, что видел Мрланк. Он и сам видел это не глазами – так же, как видел, где надо поставить кровать, а где нельзя этого делать ни в коем случае. Он не умел этого объяснить, но главный бог летающей обители выглядел неправильно. Незримое сияние, постоянно окружающее богов, вокруг него почти померкло.
После больницы Энди Эверитту полагался отпуск – поездка в санаторий или просто релаксация на местных пляжах. Хорошо работать в ООН, даже простым уборщиком: все твои права человека и гражданина соблюдаются неукоснительно. И он уже размечтался, как отправится нежить свой пострадавший организм на какие-нибудь тихоокеанские острова, но тут объявились другие его работодатели.
Этим другим закон не писан, а о правах человека они если и слыхали, то уж точно не относили Эверитта к тем людям, у которых эти права есть. Шпион – профессия довольно доходная, но очень, очень неблагодарная. Сообщение, адресованное ему, предписывало немедленно отправиться в космопорт Канаверал и получить на торговом корабле Дуурдухана посылку: несколько пластиковых ящиков. Ящики надлежало провести мимо таможни, переправить в Байк-паркинг и позаботиться о том, чтобы каждый из них попал на борт ГС-корабля. Что в ящиках, тут же поинтересовался Энди. Чем бы он ни был обязан своему работодателю, но взрывчатку на земные корабли протаскивать не станет. Всего лишь подслушивающие устройства, успокоили его. Ладно, подумал он, особой беды в том не будет.
Беды, может, и не было, но голова разболелась. Вместо отдыха, положенного ему по состоянию здоровья, Энди мотался по космопортам, прикидывался бизнесменом, подкупал таможенников, нанимал перевозчиков, сетуя на судьбу. За что ему всё это? Он шпион, а не экспедитор. Увы, не существовало должностной инструкции шпиона, на которую можно было бы сослаться и отказаться от непрофильного поручения.
Дальше началось самое трудное. Никто ведь не пустит постороннего ни на военный корабль, ни в режимную зону. Чтобы уговорить грузчиков пристроить меж контейнерами с едой и водой несколько небольших ящиков, Энди пришлось немало потратиться и вдобавок принести клятву на Библии, что это не взрывчатка и не отрава. Насчёт отравы он в разговоре с нанимателями не спрашивал. А вдруг отрава? Назад сдавать поздно. Энди зажмурился и поклялся.
Так один из ящиков оказался на борту «Ийона Тихого». Его запихнули в медицинское оборудование, и он благополучно пролежал на складе медблока, пока не понадобилась кровь.
– Должно быть, это они на вас дурно влияют, – заключил старикан. – Вас следовало бы отстранить от командования.
Гржельчик стиснул зубы. Одно к одному: дурацкий развод, сломанная нога, а тут ещё и отстранение по высосанному из пальца поводу.
– Может, сразу и расстреляете? – процедил он, не сдержавшись. – Чего мелочиться?
Максимилиансен уставился на него изумлённо. И словно опомнился от наваждения.
– Кхм… Ну и шуточки у вас, Гржельчик. Слушайте задачу. Проходите патрулем вдоль границ сектора, докладываете, а потом меняете «Сайрес Смит» у Нлакиса и находитесь там до особых распоряжений. Вам всё ясно?
– Да, командующий. – Йозефу многое было неясно, но не в задаче. Он отсалютовал и заковылял к двери на своих костылях.
Ларс проводил капитана странным взглядом. Он тоже не чувствовал ясности. Что-то было не так. То ли с Гржельчиком, то ли с ним самим.
В последнее время Гржельчик его раздражал. У него зрело ощущение, что капитан метит на его место. В самом намерении криминала нет: плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Но пусть сперва дождётся, пока старик уйдёт на пенсию! А потом докажет, что он лучше того же Миленича.
Гржельчик забрал слишком много воли. То с вампирами о чём-то договаривается, не спрося, то войну начинает через его, Ларса, голову, то позволяет себе опаздывать… Не слишком ли он зарвался? Ларс вновь стал заводиться.
Он в сердцах чертыхнулся и опрокинул в себя стопку коньяка – прямо так, без кофе. Вот оно, опять! А если взять себя в руки, отставить эмоции и подумать головой? Разве Гржельчик поступил неправильно при встрече с «Райской молнией»? Аналитики дали его действиям полное одобрение. И то, что он воспользовался прямым доступом к Салиме, когда счёт шёл на минуты, а не послал запрос по инстанциям, теряя драгоценное время и преимущество внезапности – ему только в плюс. Оперативно сориентировался, молодец. И опоздание это… Глупо обвинять человека в том, что он сломал ногу. Так почему? Почему, едва упустишь над собой контроль, беспричинная злость так и рвётся наружу, выплёскиваясь в обидных словах?
Дьявольщина какая-то, хоть кардиналу жалуйся. Ларс даже невесело засмеялся: чтобы он, да по своей воле, обратился к этому инквизитору как к авторитету?
В Эфлуттраге было ветрено и пасмурно. Будь Ххнн координатором, он бы выбрал для своей резиденции какое-нибудь другое место. Гм, какое? Резиденции Круга кланов надлежит находиться на границе двух полушарий, меж дневной и сумеречной стороной. Меридиан большой, но климат на нём одинаково паршивый.
Ххнн рассмеялся про себя и нервно дёрнул плечами. Ишь куда занесло! «Будь он координатором!» – передразнил он сам себя. Он при встрече-то с координатором не знал, как себя вести, где уж самому… Ему велено было явиться на ковёр к главе Круга кланов и получить инструкции. С того момента, как его вызвали, и до самой двери координаторского кабинета бесстрашного космолётчика терзал мандраж.
Чему быть, того не миновать. Ххнн одёрнул форменный сайртак, глубоко вдохнул, выдохнул и открыл дверь.
Криййхан сильно постарел в сравнении с собственными фотографиями в планетной компьютерной сети. Он выглядел исхудавшим, кожа обвисла на каркасе костей, словно сдувшийся парус. Старик кутался в телогрейку и меховые сапоги, хотя в кабинете, на взгляд Ххнна, не было холодно. Но красные глаза глядели на вошедшего пронзительно и требовательно. Как бы ни сдало тело, он не утратил ни ума, ни власти. Ххнну показалось, что координатор смотрит на него недовольно. Чем он может быть недоволен? Ххнн и сделать-то ничего не успел с тех пор, как посадил «Молнию» в Генхсхе, только к жене съездил. Криййхан не отводил сурового взгляда, и душа у Ххнна ушла в пятки, но он постарался этого не показать. Откашлялся и представился:
– Ххнн Трагг, старший помощник капитана, второй пилот ГС-линкора «Райская молния».
Криййхан поджал губы. Уже первый. Ему бы ещё несколько лет вторым походить, набраться опыта, но… Надо быть реалистом. Война выбила всех лучших. У Рая почти не осталось кораблей и вообще не осталось капитанов. Капитаны имеют препаскуднейшее свойство гибнуть вместе со своими кораблями.
Ххнн Трагг не нравился координатору. Ему не нравился и Мрланк Селдхреди, но Мрланк всё же был настоящим капитаном. Он вытащил «Молнию» из безнадёжной ситуации, выполнил задание до конца, невзирая на то, что стоял обеими ногами в могиле. Он был капитаном, а Ххнн – нет. Подписать приказ о назначении – дело двух минут, но что это меняет? Ххнн Трагг не довёл бы линкор до Рая. Погубил бы и себя, и Ртхинна, и всю команду, и последний линкор. Не готов пока старший помощник стать капитаном. Недостаёт ему и ответственности, и мастерства. Но где взять другого? Можно подумать, за дверью очередь выстроилась из желающих пройти кастинг!
– Ххнн Трагг, – проскрипел координатор, – я назначаю вас капитаном «Райской молнии».
Ххнн сглотнул.
– Слушаюсь.
Некогда он мечтал о чём-то вроде этого. Даже немного завидовал Мрланку: он его лет, а давно в командирах ходит. Ххнну всегда хотелось отличиться и получить красную капитанскую полосу. Вот и отличился. Наделал глупостей, чуть не угробил корабль. Зато остался в живых, всего-то и надо было.
Я не хочу быть капитаном, панически забилась мысль. Я не справлюсь! Но его никто не спрашивал, хочет он или нет. Надо, и всё. Приказ координатора.
Криййхан вглядывался в лицо новоиспеченного капитана и не видел на нём энтузиазма. По крайней мере, не дурак – уже хорошо.
– Ремонт «Молнии» скоро закончится, капитан Ххнн. Вы лично за этим проследите. Как только будет возможно, вы стартуете к Нлакису. Это не военный рейд. Вы повезёте на наш рудник припасы, оборудование и новых рабочих. Выйдете из прокола у периметра системы, назовётесь земным крейсерам, которые держат Нлакис, и они пропустят вас к планете. А потом привезёте обратно тех, кому уже четыре года пора в отпуск, и траинит. Вам ясна задача?
– Да, хирра Криййхан.
Вот теперь он обрадовался. Не тому, что сам поведет корабль к Нлакису. А тому, что это вообще стало возможным. Измученные рабочие вернутся домой, и у Рая снова появится родохромный траинит.
– Идите, капитан Ххнн. – Старик нетерпеливо махнул костлявой ладонью. – Ступайте пока. Доложитесь мне перед стартом из Генхсха по закрытому каналу. – Он всё же побоялся оставить его совсем без контроля. Пусть доложит, а он послушает.
– И долго мы будем ждать старта? – обратился Стефан к Бену Райту.
Бойцам надоело ожидание. Поздний вечер уже, спать бы пора, так ведь не ляжешь.
– А я откуда знаю? – окрысился Бен. – Я, что ли, рычаги тут дёргаю? Поди у Бабая спроси, если не боишься попасть ему под горячую руку.
Сколько помнил себя Бен, капитан Гржельчик никогда не опаздывал. Являлся на корабль чуть ли не за сутки до старта, все придирчиво проверял. Куда он запропастился?
От нечего делать десантники слушали Вилиса, который, почуяв свой звёздный час, травил бородатые анекдоты, неизвестные разве что вампирам, развесившим уши.
– Стучится, стало быть, лётчик в двери рая…
Шитанн уже не переспрашивали, кто такой лётчик и что за рай: подборка была тематической, и диспозиция прояснилась давным-давно. Рай – на небе, где летают лётчики; видимо, где-то в тропосфере или стратосфере. У рая есть дверь, а возле неё стоит святой Пётр с ключом и фиг кого пустит. Стоит он на облачке – такой вот сюрреализм. А лётчики – это водилы тяжёлых аэромобилей, называемых тут самолётами. Судя по анекдотам, совершенно безбашенные.
– А святой Пётр ему говорит: ну и куда ты прёшься, грешник? Я ж тебя знаю: ты и пьяница, и бабник, и драчлив не в меру. И самолёт вдобавок угробил. А лётчик в ответ: зато смотри, сколько праведников я к тебе привёл! Такие приличные люди, ни один на рейс не опоздал.
Бен вяло хмыкнул. Половина анекдотов Вилиса была про опоздания – с намёком.
– Вилис, ты задолбал уже! – выразил всеобщее осуждение Стефан. – Хоть бы для разнообразия что-нибудь новенькое рассказал.
– А пусть вампиры расскажут, – предложил Бадма. – Уж точно новенькое.
Шшагил Хот ухмыльнулся.
– Ладно, слушайте в тему. Отправляется стратосферник, пассажиры ждут пилота. Вдруг выкатывается инвалидное кресло, на нём – мужик, весь в гипсе, а сверху форменная куртка накинута. Разрешите, говорит, представиться, я – командир этого судна, приветствую вас на борту. Ну что, смертнички, полетели?
– Тьфу! – расстроился Стефан. – Я ведь просил новенькое!
– Чем тебе это не новенькое? – возмутился Шшагил. – Откуда ты можешь знать райский анекдот?
– Не поверишь, – хихикнул Вилис, – у нас точно такой же рассказывают. Только про лётчика.
Шшагил не поверил, обиделся.
– Врёте вы всё. Как такое может быть?
– Ну, а почему нет? – философски произнёс Бен. – Жизненные ситуации схожи.
– Да что здесь жизненного? – взвился шитанн. – Эта байка насквозь придумана! В жизни такого не бывает.
В этот момент дверь кают-компании отъехала, и взорам предстал долгожданный капитан Гржельчик с огромной загипсованной ногой и на костылях.
– А вот и я, – мрачно усмехнулся он. – Хорош баклуши бить. Через час стартуем.
Глаза всех присутствующих настолько прилипли к капитану, что продолжали ещё некоторое время таращиться на захлопнувшуюся дверь. Наконец Бен перевёл взгляд на Шшагила:
– Вот. А ты говорил – не бывает.
Йозеф ввалился в центральную рубку, и пилоты издали синхронный вопль:
– Наконец-то!
– Кэп, что с вами случилось? – вырвалось у Фархада Усмани.
– Даже вспоминать не хочу, – отмахнулся он и тяжело опустился в кресло, неловко выставив перебинтованную ногу. – К старту всё готово?
– Уже несколько часов, – не удержался Бабаев.
– Тогда убираемся отсюда как можно скорее. Бабай, вы с Мюсликом – в центральной. В резервной пусть будут Камалетдинов и Федотов.
– Минуточку, – сказал Усмани. – Я дожидался вас, кэп, только для того, чтобы сообщить: я ухожу.
– Что значит – ухожу? – нахмурился Гржельчик.
– То и значит, в буквальном смысле. Я не могу служить на корабле, где распоряжается христианский епископ.
– Епископ? – Йозеф вспомнил, что главнокомандующий упоминал о прикомандированных к кораблям священниках. – Он уже здесь? Что он вам сказал?
– Ничего особенного, кэп. Но он намерен быть здесь вторым после вас. А может, и первым. Меня это не устраивает. Подчинение христианскому церковнику противоречит моим религиозным убеждениям.
– А тебе все эти годы не обидно было подчиняться мне? – спросил Йозеф. – Я тоже христианин.
Мюслик развёл руками.
– Вы – капитан. Вы заслужили этот пост не молитвой и песнопениями. Извините, я знаю, что ухожу не вовремя. Не принимайте на свой счёт.
Он отсалютовал на прощание и вышел. Йозеф прикрыл лицо ладонями и тихо зарычал. Всё идёт наперекосяк!
Оставшиеся трое пилотов молча смотрели на него и ждали, когда он справится со своими чувствами. Три пилота и мальчишка-стажёр. Трое из четверых Фархадов – мусульмане.
Гржельчик убрал руки от лица.
– А вы? – осведомился он негромко, но твёрдо. – Тоже уходите?
Бабаев пожал плечами.
– Я служу Земле, а не Аллаху. Я остаюсь.
– И я, – присоединился Камалетдинов. – Я приносил присягу.
– Мюслик тоже, – вздохнул Йозеф. – Не думаю, что он изменит присяге. Пойдет служить на сторожевик или конвойный катер, где нет епископов.
– Что мне до епископа? – усмехнулся Камалетдинов. – Меня его проповеди с толку не собьют.
Йозеф кивнул и перевёл взгляд на стажёра.
– Тебе уйти проще всех, мальчик. Если сомневаешься, то лучше – сейчас, пока ты ещё стажёр.
Синие глаза прищурились.
– Уйти с ГС-крейсера во время войны? Да я себя уважать перестану!
– И мамка выпорет, – хмыкнул Бабай.
Все засмеялись. Даже Гржельчик, подкошенный неприятностями, окосевший от обезболивающего, и то улыбнулся.
– А почему меня никто не спрашивает, хочу ли я уйти? – вылез Федотыч.
– Чего тебя спрашивать-то? Ты же христианин.
– Это дискриминация, – заявил он. – По религиозному признаку.
И все заржали снова.
– Так, слушай мою команду. – Гржельчик отсмеялся и посерьёзнел. – В центральной рубке – Бабай и Федотыч. В резерве – Футболист и Принц. И всё, – горько заключил он. – Больше у нас пилотов нет.
– А вы? – ляпнул Камалетдинов и тут же смутился.
– Я нынче не пилот. – Йозеф грустно поглядел на свои костыли и наклонился погладить котёнка. Всё, что ему осталось в этом рейде – сидеть в кресле с пледом и кошкой на коленях и смотреть, как рулят другие.
Мрланк неожиданно увернулся, юркнул под кресло первого пилота, выгнул спинку и зашипел оттуда.
– Чего ты, дурачок? – хохотнул Бабаев и попытался вытащить его из-под кресла.
– Оставь кошака, Бабай, – проворчал Федотыч. – Он, наверное, ноги этой гипсовой испугался.
Двуногие боги не понимали. Они не видели того, что видел Мрланк. Он и сам видел это не глазами – так же, как видел, где надо поставить кровать, а где нельзя этого делать ни в коем случае. Он не умел этого объяснить, но главный бог летающей обители выглядел неправильно. Незримое сияние, постоянно окружающее богов, вокруг него почти померкло.
После больницы Энди Эверитту полагался отпуск – поездка в санаторий или просто релаксация на местных пляжах. Хорошо работать в ООН, даже простым уборщиком: все твои права человека и гражданина соблюдаются неукоснительно. И он уже размечтался, как отправится нежить свой пострадавший организм на какие-нибудь тихоокеанские острова, но тут объявились другие его работодатели.
Этим другим закон не писан, а о правах человека они если и слыхали, то уж точно не относили Эверитта к тем людям, у которых эти права есть. Шпион – профессия довольно доходная, но очень, очень неблагодарная. Сообщение, адресованное ему, предписывало немедленно отправиться в космопорт Канаверал и получить на торговом корабле Дуурдухана посылку: несколько пластиковых ящиков. Ящики надлежало провести мимо таможни, переправить в Байк-паркинг и позаботиться о том, чтобы каждый из них попал на борт ГС-корабля. Что в ящиках, тут же поинтересовался Энди. Чем бы он ни был обязан своему работодателю, но взрывчатку на земные корабли протаскивать не станет. Всего лишь подслушивающие устройства, успокоили его. Ладно, подумал он, особой беды в том не будет.
Беды, может, и не было, но голова разболелась. Вместо отдыха, положенного ему по состоянию здоровья, Энди мотался по космопортам, прикидывался бизнесменом, подкупал таможенников, нанимал перевозчиков, сетуя на судьбу. За что ему всё это? Он шпион, а не экспедитор. Увы, не существовало должностной инструкции шпиона, на которую можно было бы сослаться и отказаться от непрофильного поручения.
Дальше началось самое трудное. Никто ведь не пустит постороннего ни на военный корабль, ни в режимную зону. Чтобы уговорить грузчиков пристроить меж контейнерами с едой и водой несколько небольших ящиков, Энди пришлось немало потратиться и вдобавок принести клятву на Библии, что это не взрывчатка и не отрава. Насчёт отравы он в разговоре с нанимателями не спрашивал. А вдруг отрава? Назад сдавать поздно. Энди зажмурился и поклялся.
Так один из ящиков оказался на борту «Ийона Тихого». Его запихнули в медицинское оборудование, и он благополучно пролежал на складе медблока, пока не понадобилась кровь.
