За годы службы на «Ийоне Тихом» Бен хорошо изучил капитана. Нет сомнений, он действовал бы не так, как Смирнов. Он тут же вызвал бы резервные крейсеры. И он не стал бы защищать райские сторожевые катера. Наоборот, подставил бы лёгкие цели чфеварцам, чтобы выиграть время для себя, вывести «Ийон» на более выгодную позицию и в конечном счёте покончить с врагом чисто и эффективно, но… Гржельчик, в отличие от Смирнова – не герой. Он думает не о том, как победить без оглядки на себя, а о том, как оптимальным образом разить врага, сохраняя свои силы в целости. И должность капитана он, похоже, перерос.
Бен подвинул свой реттихи Аддарекху. Тот выпил залпом.
– И как ты теперь? – озабоченно спросил землянин. – Куда подашься?
– Не знаю, – проговорил Аддарекх потерянно. – Некуда мне податься, Бен. Был дом, была семья… И ничего. Я Лидхане кольцо купил. А дочкам… – Он опять застонал. – Нет у меня больше дочек, Бен, и не будет уже никогда. Зачем мне жить, если никого после меня не останется?
– Ну почему никого? – Бен ободряюще положил руку ему на плечо. – Пройдёт время, женишься опять, заведёшь детей…
– Мы женимся раз в жизни. Только один раз. Потерял супруга – живи с кетреййи. Если есть зачем жить, – добавил он снова.
Бену сделалось не по себе. Ещё пару раз повторит эти слова – а может, мысленно говорил их уже не однажды, – и идиотский организм шитанн среагирует, включив саморазрушение.
– Да ты что, Аддарекх! Как это зачем? А месть?
Аддарекх посмотрел на него сквозь туман в глазах.
– Кому? Те чфеварцы мертвы. Смирнов мёртв. Криййхана загрызть? Это непатриотично. – Он выдавил горький смешок.
– Ен Пиран, – подал идею Бен. – Кажется, это рогатое парнокопытное ещё живо.
Взгляд вампира слегка прояснился.
– Да… конечно. Только как? Как я смогу ему отомстить?
– Как, как… Вернёшься во флот – наверняка с ним встретишься.
– У нас флота-то нет, – скривился Аддарекх. – А и был бы… – Из глаз не уходила боль. – Бен, я двадцать пять лет честно служил родине. А что родина сделала для меня? Убила мою семью и дважды удалила меня из базы живых, не поинтересовавшись, что со мной на самом деле. Первый раз – при захвате «Грома». Криййхан списал нас в расход, он и пальцем не пошевелил, чтобы освободить хоть кого-нибудь, проще махнуть рукой и забыть. Он послал к вам дипломата, но даже не подумал попросить за нас. Проклятый Ртхинн Фййк не спеша рассусоливал о политике, а мы в это время мучительно умирали. Нас было больше сорока, а осталось шесть. Но он плевать хотел! Что ему жалкие сорок человек? Это же не сорок миллионов… Я не стану больше служить Раю, Бен. Хватит, наелся. Пусть как-нибудь сами, без меня. Я уже месяц как второй раз в списке мёртвых, и всем всё равно. Я умру – ничего не изменится. Родине я не нужен.
– Ты с дерева рухнул, вампир придурочный? – Бен встряхнул его. – Как это не нужен? Да горький корень с ней, с твоей родиной, ты нужен нам! Мне, Вилису, Кларе… Курсантам этим дурацким – без тебя и твоих товарищей они и вполовину бы так хорошо не бились. А шнурогрызки? Если б не вы, висеть бы изъеденному «Ийону» у Шварца на станции. Это в лучшем случае. Ну-ка прекращай нытьё!
Салима разглядывала Шварца с интересом. Капитан, без потерь со своей стороны уделавший девять линкоров, причем семь из них – в прах, не мог не вызвать интерес. А уж методы, которыми он этого добился… Хайнрих Шварц – определённо, человек неординарный. Салима ценила усердие в службе и преданность родине, но неординарность – втройне.
Знала бы она, как капитан Шварц мысленно ёжится под её пристальным взглядом, ожидая самого худшего – сурового приговора, отставки, по меньшей мере разноса. В самом деле, ни у кого не спрося, изрисовал казённый корабль непристойностями – возмутительными, с точки зрения любой приличной дамы, и оскорбительными, с точки зрения политика.
– В каком звании вы находитесь, капитан Шварц? – наконец спросила она.
Он попытался не вздрогнуть.
– Капитан первого ранга, Салима ханум.
– В этом звании вы последний день, герр Шварц.
Разжалует, понял он. Но сдаваться без боя Хайнрих не собирался.
– Почему последний, Салима ханум? – воскликнул он. – Это звание мне очень подходит. Я командую боевым кораблём и руковожу орбитальной станцией, с неизменным успехом защищая Землю от вторжения извне. Без ложной скромности скажу: пока я на своём месте, вы можете спать спокойно. А занимая это место, я, несомненно, должен являться капитаном первого ранга, это звание просто создано для такого груза ответственности, который я несу перед Землёй, и как нельзя более адекватно отвечает…
Салима покивала с лёгкой улыбкой.
– Что ж, герр Шварц, если вы столь категорически не желаете становиться контр-адмиралом, я не могу настаивать…
– Адмиралом? – встрепенулся Хайнрих. – Кто сказал – адмиралом? То есть кто сказал – не желаю? Разве я об этом говорил? Я говорил исключительно о том, что не позволяю себе быть недовольным своим положением, вот и всё. А так я с вами полностью согласен. И верно, у меня в подчинении, кроме моего «Песца», «Михалыч» и станция, помимо мелких катеров. Ежу ясно, звание контр-адмирала больше подобает командующему такой обширной совокупностью объектов. Даже и не знаю, как я мог усомниться в вашей правоте, Салима ханум.
– Стало быть, я вас поздравляю, адмирал Шварц, – всё так же улыбаясь, заключила она. – Ларс, приготовьте документы. И орден, пожалуй.
– Какой? – уточнил Шварц.
– А какой бы вам хотелось? – Ей было любопытно.
– Мальтийский крест! – выпалил он.
Она подняла бровь.
– Но это не одна из высших наград Земли.
– Ну и что? Я о нём с детства мечтал.
– Хорошо, – согласилась она. – Я поговорю с мальтийцами. Не думаю, что великий магистр откажет.
Ещё бы! Как можно, пребывая в своем уме, отказать координатору? Впрочем, Хайнрих не вчера родился и помнил прошлого главу ООН Фернандо Лопеса, с которым сильные мира сего считались гораздо меньше. Видимо, дело всё-таки не в должности координатора, а в собственной харизме.
Хайнрих почувствовал себя на вершине. Он – контр-адмирал, на груди – мальтийский крест, на поясе – тяжёлый стальной меч, как у настоящего рыцаря. Для того чтобы сбылись все мечты, ему не хватало только одного…
В следующий миг триумф был безжалостно разрушен вторжением посла Содружества Планет.
– Я вынужден заявить протест! – провозгласил тсетианин.
– Против чего? – поинтересовалась Салима.
– Я требую привлечь капитана Шварца к ответственности за жестокое обращение с пленными.
Салима вздохнула.
– Разумеется, мы накажем адмирала Шварца, но…
– Я не понял! – возмутился Хайнрих. – Что значит – накажем? Я ни в чем не виноват. Я никого не убил и не замучил. Я вообще цацкаюсь с этими уродами, как мать с малыми детьми! Я их кормлю, пою, сказки на ночь рассказываю… Я вынужден закрывать глаза на то, что они курят наркоту на моей станции, забивая мерзкой дрянью фильтры воздухоочистки и подавая плохой пример моим подчинённым – потому что не желаю подвергать их страданиям ломки. Чем это я не угодил господину послу, а?
– Вы унижаете их человеческое достоинство, – обвиняюще произнёс Веранну.
– Не припомню такого, – нагло соврал Хайнрих.
– Вы отобрали меч у адмирала т’Лехина. Это очень болезненный удар по его самолюбию. Мересанец с высоким статусом не мыслит себя без меча.
– Проблемы индейцев… э-э… В общем, это его личные сложности, господин посол. Забрать меч – моё право победителя, наша древняя традиция. Пусть скажет спасибо, что я ему башку не отмахнул этим мечом. Такая традиция у нас тоже бытовала.
– Я всё же просил бы вас…
– Даже не думайте, – отрезал Хайнрих. Меч был для него важнее многих благ. – Пусть меня разжалуют из контр-адмирала обратно в каперанга, пусть запретят являться на Землю – меч я не отдам, хоть усри… э-э… не отдам, короче.
– Адмирал Шварц действительно в своём праве, – заметила координатор. – Если меч столь много значит для адмирала т’Лехина, ему следовало хорошенько подумать, прежде чем участвовать в войне с цивилизацией, у которой в обычае забирать церемониальное оружие побеждённых. Это единственное, с вашей точки зрения, прегрешение адмирала Шварца против идеалов гуманизма?
– Разумеется, нет. Адмирал Шварц вынуждает мересанцев иметь дело с электричеством. Это для них невыносимо!
– Что вы на это скажете, адмирал? – Салима выжидательно посмотрела на Шварца.
– А что я могу сказать? – Он развёл руками. – Если вы прикажете, я тотчас остановлю генераторы. Предварительно, с вашего разрешения, эвакуировав своих людей. К сожалению, жизнь на станции возможна лишь благодаря электричеству. Поддержание температуры и искусственной гравитации, циркуляция воды и принудительный воздухообмен…
– Вы заставляли их работать электрическими инструментами! – перебил Веранну.
– О-о, ну а что же мне оставалось? Сверлить дыры в сплаве Иллюера ручными дрелями невозможно. Все мои действия были продиктованы исключительно заботой о том, чтобы пленные не надорвались от непосильных нагрузок.
– Вы могли не заставлять их работать!
– А какой тогда от них прок? Кормить врагов бесплатно? Увольте. Они были привлечены к ремонту кораблей, повреждённых их союзниками. Разве это не логично?
– Логично, – нехотя согласился Веранну.
Сейчас, когда об этом говорил капитан Шварц, вдруг превратившийся в адмирала, это в самом деле казалось единственно естественным. Жалобы адмирала т’Лехина внезапно стали выглядеть предвзятыми.
– Вы угрожали им казнью на электрическом стуле, – вспомнил Веранну.
– Да, угрожал, – признал Шварц без малейшего смущения. – Ну и что? Если им ничем не грозить, они распустятся и наверняка отмочат что-нибудь неприятное, после чего придётся принимать излишне жёсткие меры. А так они ведут себя с оглядкой, не нервируя нас и сами оставаясь в целости.
– Они не просто оглядываются, адмирал Шварц. Они в ужасе! Смерть на электрическом стуле для них хуже любой другой.
– Помилуйте, господин посол! Я разве казнил хоть одного синего? У меня на станции вообще нет электрического стула. И то сказать, на кой горький корень он мне тут нужен?
– Тогда почему они так боятся? – запутался тсетианин.
– Откуда я знаю? – Хайнрих состроил изумлённое лицо. – Вы ведь посол Созвездия. Вы понимаете душевные хитросплетения иных рас куда лучше меня. Вот сами и подумайте.
Тсетианин нахмурился, пытаясь найти ответ. Салима больше не вмешивалась. Молча сидела и наблюдала, как Хайнрих Шварц ломает послу мозг. Веранну нравился ей как человек, но сейчас он выражал интересы врага, и она готова была отстаивать своего адмирала – конечно же, пойдя на некоторые формальные уступки. Однако свежеиспечённый адмирал, похоже, в её защите не нуждался. Он сам умел постоять и за себя, и за Землю, и она следила за ним с тщательно скрываемым восхищением.
– Вы… – посол оглянулся на Салиму и понизил голос, – вы пытались принудить адмирала т’Лехина к противоестественному сожительству.
– Э, э! – запротестовал Хайнрих. – Пусть т’Лехин не принимает желаемое за действительное! Я к нему и пальцем не притронулся, не говоря уж о более интимных прикосновениях.
– Но вы постоянно об этом говорили!
– Исключительно, чтобы его подбодрить, – нашёлся Шварц. – Он был так одинок, так подавлен поражением… Я таким образом хотел выразить ему своё сочувствие и искреннюю симпатию… но никогда не заходил достаточно далеко. Меня вообще не привлекают мересанцы, спросите у кого хотите.
– Шитанн, конечно, лучше, – давясь, пробормотал в кулак Максимилиансен.
– Боюсь, что тем самым вы отнюдь не подбодрили его, – с укором произнёс Веранну, – а, напротив, напугали ещё больше!
– Ну, извините, – покаянно вздохнул Хайнрих. – Я никак не мог предугадать, что мои лучшие побуждения обернутся этаким конфузом. Я плохо разбираюсь в чужой психологии, господин посол.
Это он-то плохо разбирается в психологии? Салима задавила смешок на корню.
– Я университетов не кончал, господин посол. Я простой служака. Но даже мне кое-что кажется странным в позиции мирового сообщества. Вы пытаетесь повесить на меня жестокости и гнусности, которые я не совершал. Мне хотелось бы знать, где вы были, когда Ен Пиран пытал и убивал пленных? Где были все координаторы? Почему они молчали? И почему сейчас мнимые обиды т’Лехина и сетования его банды наркоманов на недостаточно романтическое освещение станции вызывают у вас такое беспокойство? Вы не считаете, что это нелогично?
Тсетианин закусил губу.
– Да, – вымолвил он. – Это так. Я снимаю претензии, адмирал Шварц.
И на деревянных ногах вышел в дверь, позабыв закрыть её за собой.
Хайнрих встряхнулся, помотал головой.
– Хрен знает что такое! Почему этот долбаный чебурашка всё время намекает, будто я гомосексуалист?
Салима многозначительно покосилась на выразительную иллюстрацию на экране обзора.
– Нет, нет! – Хайнрих замахал руками. – Я ведь уже объяснял, это не то, что вы думаете!
– Да-да, символический акт единения… Герр Шварц, вы женаты?
– Конечно, нет! На ком тут жениться? Одни мужики. Чёрт, я не голубой!
Ему вдруг пришла в голову замечательная идея, навеянная не иначе как мересанской папироской.
– А выходите за меня замуж! – предложил он, верноподданно поедая Салиму глазами.
Максимилиансен поперхнулся, выпучил глаза и принялся делать Шварцу странные знаки за спиной Салимы. Его реакция разительно отличалась от её невозмутимости.
– Мы ведь так мало знакомы, герр Шварц, – спокойно сказала она. – С чего бы?
– Мало? Почему – мало? Я вас давно знаю. Я читал все заметки про вас в интернете, видел все записи ваших выступлений. Я за вас голосовал, между прочим, – поделился он своей маленькой избирательной тайной. – Вот этой самой рукой, – он продемонстрировал правый бицепс, – поставил крестик в бюллетене.
– Спасибо за доверие, – улыбнулась она. – Но я-то вас не знаю.
– Знаете, – возразил он, – просто не отдаёте себе отчёт. Я – тот самый Шварц, который последние двадцать пять лет торчит на этой станции, охраняя ваш покой и благополучие. Я делаю здесь всё, чтоб ни одна сука, то есть сволочь, и помыслить не смела о нападении на Землю. Вы можете не волноваться за периметр, можете даже не думать о нём, просто положиться на меня…
Хайнриха несло. При том, что он чётко сознавал – не уболтает он Салиму, не действуют на эту женщину психологические атаки. Но остановиться не мог. Остановится – не простит себе потом потерянный шанс.
– Я – адмирал, без пяти минут мальтийский рыцарь, – напомнил он. – У меня есть настоящий меч! Кстати, хотите посмотреть?
– Что за детство, Шварц! – не выдержав, возмущённо фыркнул Ларс. – Кому интересны ваши мечи, не хватало бегать смотреть на них!
– А я вас и не приглашаю, командующий, – окрысился Хайнрих. – У меня вообще-то с Салимой ханум серьёзный разговор, если вы не заметили. На тему, никоим образом вас не касающуюся! – Он вновь повернулся к координатору и продолжил прежним тоном, предназначенным ей, а не бестактному Максимилиансену: – Салима ханум, я умею обращаться с оружием. Не только с дезинтеграторами, но и с мечом, как подобает рыцарю!
– Вас чрезвычайно интересно слушать, герр Шварц, – мягко прервала его она, – но времени у меня не так много, и мне кажется, я уже поняла, к чему сводятся ваши аргументы. Я подумаю над вашим предложением, если вы примете ислам. Надеюсь, вы не забыли, что я не принадлежу к вашей вере?
Бен подвинул свой реттихи Аддарекху. Тот выпил залпом.
– И как ты теперь? – озабоченно спросил землянин. – Куда подашься?
– Не знаю, – проговорил Аддарекх потерянно. – Некуда мне податься, Бен. Был дом, была семья… И ничего. Я Лидхане кольцо купил. А дочкам… – Он опять застонал. – Нет у меня больше дочек, Бен, и не будет уже никогда. Зачем мне жить, если никого после меня не останется?
– Ну почему никого? – Бен ободряюще положил руку ему на плечо. – Пройдёт время, женишься опять, заведёшь детей…
– Мы женимся раз в жизни. Только один раз. Потерял супруга – живи с кетреййи. Если есть зачем жить, – добавил он снова.
Бену сделалось не по себе. Ещё пару раз повторит эти слова – а может, мысленно говорил их уже не однажды, – и идиотский организм шитанн среагирует, включив саморазрушение.
– Да ты что, Аддарекх! Как это зачем? А месть?
Аддарекх посмотрел на него сквозь туман в глазах.
– Кому? Те чфеварцы мертвы. Смирнов мёртв. Криййхана загрызть? Это непатриотично. – Он выдавил горький смешок.
– Ен Пиран, – подал идею Бен. – Кажется, это рогатое парнокопытное ещё живо.
Взгляд вампира слегка прояснился.
– Да… конечно. Только как? Как я смогу ему отомстить?
– Как, как… Вернёшься во флот – наверняка с ним встретишься.
– У нас флота-то нет, – скривился Аддарекх. – А и был бы… – Из глаз не уходила боль. – Бен, я двадцать пять лет честно служил родине. А что родина сделала для меня? Убила мою семью и дважды удалила меня из базы живых, не поинтересовавшись, что со мной на самом деле. Первый раз – при захвате «Грома». Криййхан списал нас в расход, он и пальцем не пошевелил, чтобы освободить хоть кого-нибудь, проще махнуть рукой и забыть. Он послал к вам дипломата, но даже не подумал попросить за нас. Проклятый Ртхинн Фййк не спеша рассусоливал о политике, а мы в это время мучительно умирали. Нас было больше сорока, а осталось шесть. Но он плевать хотел! Что ему жалкие сорок человек? Это же не сорок миллионов… Я не стану больше служить Раю, Бен. Хватит, наелся. Пусть как-нибудь сами, без меня. Я уже месяц как второй раз в списке мёртвых, и всем всё равно. Я умру – ничего не изменится. Родине я не нужен.
– Ты с дерева рухнул, вампир придурочный? – Бен встряхнул его. – Как это не нужен? Да горький корень с ней, с твоей родиной, ты нужен нам! Мне, Вилису, Кларе… Курсантам этим дурацким – без тебя и твоих товарищей они и вполовину бы так хорошо не бились. А шнурогрызки? Если б не вы, висеть бы изъеденному «Ийону» у Шварца на станции. Это в лучшем случае. Ну-ка прекращай нытьё!
Салима разглядывала Шварца с интересом. Капитан, без потерь со своей стороны уделавший девять линкоров, причем семь из них – в прах, не мог не вызвать интерес. А уж методы, которыми он этого добился… Хайнрих Шварц – определённо, человек неординарный. Салима ценила усердие в службе и преданность родине, но неординарность – втройне.
Знала бы она, как капитан Шварц мысленно ёжится под её пристальным взглядом, ожидая самого худшего – сурового приговора, отставки, по меньшей мере разноса. В самом деле, ни у кого не спрося, изрисовал казённый корабль непристойностями – возмутительными, с точки зрения любой приличной дамы, и оскорбительными, с точки зрения политика.
– В каком звании вы находитесь, капитан Шварц? – наконец спросила она.
Он попытался не вздрогнуть.
– Капитан первого ранга, Салима ханум.
– В этом звании вы последний день, герр Шварц.
Разжалует, понял он. Но сдаваться без боя Хайнрих не собирался.
– Почему последний, Салима ханум? – воскликнул он. – Это звание мне очень подходит. Я командую боевым кораблём и руковожу орбитальной станцией, с неизменным успехом защищая Землю от вторжения извне. Без ложной скромности скажу: пока я на своём месте, вы можете спать спокойно. А занимая это место, я, несомненно, должен являться капитаном первого ранга, это звание просто создано для такого груза ответственности, который я несу перед Землёй, и как нельзя более адекватно отвечает…
Салима покивала с лёгкой улыбкой.
– Что ж, герр Шварц, если вы столь категорически не желаете становиться контр-адмиралом, я не могу настаивать…
– Адмиралом? – встрепенулся Хайнрих. – Кто сказал – адмиралом? То есть кто сказал – не желаю? Разве я об этом говорил? Я говорил исключительно о том, что не позволяю себе быть недовольным своим положением, вот и всё. А так я с вами полностью согласен. И верно, у меня в подчинении, кроме моего «Песца», «Михалыч» и станция, помимо мелких катеров. Ежу ясно, звание контр-адмирала больше подобает командующему такой обширной совокупностью объектов. Даже и не знаю, как я мог усомниться в вашей правоте, Салима ханум.
– Стало быть, я вас поздравляю, адмирал Шварц, – всё так же улыбаясь, заключила она. – Ларс, приготовьте документы. И орден, пожалуй.
– Какой? – уточнил Шварц.
– А какой бы вам хотелось? – Ей было любопытно.
– Мальтийский крест! – выпалил он.
Она подняла бровь.
– Но это не одна из высших наград Земли.
– Ну и что? Я о нём с детства мечтал.
– Хорошо, – согласилась она. – Я поговорю с мальтийцами. Не думаю, что великий магистр откажет.
Ещё бы! Как можно, пребывая в своем уме, отказать координатору? Впрочем, Хайнрих не вчера родился и помнил прошлого главу ООН Фернандо Лопеса, с которым сильные мира сего считались гораздо меньше. Видимо, дело всё-таки не в должности координатора, а в собственной харизме.
Хайнрих почувствовал себя на вершине. Он – контр-адмирал, на груди – мальтийский крест, на поясе – тяжёлый стальной меч, как у настоящего рыцаря. Для того чтобы сбылись все мечты, ему не хватало только одного…
В следующий миг триумф был безжалостно разрушен вторжением посла Содружества Планет.
– Я вынужден заявить протест! – провозгласил тсетианин.
– Против чего? – поинтересовалась Салима.
– Я требую привлечь капитана Шварца к ответственности за жестокое обращение с пленными.
Салима вздохнула.
– Разумеется, мы накажем адмирала Шварца, но…
– Я не понял! – возмутился Хайнрих. – Что значит – накажем? Я ни в чем не виноват. Я никого не убил и не замучил. Я вообще цацкаюсь с этими уродами, как мать с малыми детьми! Я их кормлю, пою, сказки на ночь рассказываю… Я вынужден закрывать глаза на то, что они курят наркоту на моей станции, забивая мерзкой дрянью фильтры воздухоочистки и подавая плохой пример моим подчинённым – потому что не желаю подвергать их страданиям ломки. Чем это я не угодил господину послу, а?
– Вы унижаете их человеческое достоинство, – обвиняюще произнёс Веранну.
– Не припомню такого, – нагло соврал Хайнрих.
– Вы отобрали меч у адмирала т’Лехина. Это очень болезненный удар по его самолюбию. Мересанец с высоким статусом не мыслит себя без меча.
– Проблемы индейцев… э-э… В общем, это его личные сложности, господин посол. Забрать меч – моё право победителя, наша древняя традиция. Пусть скажет спасибо, что я ему башку не отмахнул этим мечом. Такая традиция у нас тоже бытовала.
– Я всё же просил бы вас…
– Даже не думайте, – отрезал Хайнрих. Меч был для него важнее многих благ. – Пусть меня разжалуют из контр-адмирала обратно в каперанга, пусть запретят являться на Землю – меч я не отдам, хоть усри… э-э… не отдам, короче.
– Адмирал Шварц действительно в своём праве, – заметила координатор. – Если меч столь много значит для адмирала т’Лехина, ему следовало хорошенько подумать, прежде чем участвовать в войне с цивилизацией, у которой в обычае забирать церемониальное оружие побеждённых. Это единственное, с вашей точки зрения, прегрешение адмирала Шварца против идеалов гуманизма?
– Разумеется, нет. Адмирал Шварц вынуждает мересанцев иметь дело с электричеством. Это для них невыносимо!
– Что вы на это скажете, адмирал? – Салима выжидательно посмотрела на Шварца.
– А что я могу сказать? – Он развёл руками. – Если вы прикажете, я тотчас остановлю генераторы. Предварительно, с вашего разрешения, эвакуировав своих людей. К сожалению, жизнь на станции возможна лишь благодаря электричеству. Поддержание температуры и искусственной гравитации, циркуляция воды и принудительный воздухообмен…
– Вы заставляли их работать электрическими инструментами! – перебил Веранну.
– О-о, ну а что же мне оставалось? Сверлить дыры в сплаве Иллюера ручными дрелями невозможно. Все мои действия были продиктованы исключительно заботой о том, чтобы пленные не надорвались от непосильных нагрузок.
– Вы могли не заставлять их работать!
– А какой тогда от них прок? Кормить врагов бесплатно? Увольте. Они были привлечены к ремонту кораблей, повреждённых их союзниками. Разве это не логично?
– Логично, – нехотя согласился Веранну.
Сейчас, когда об этом говорил капитан Шварц, вдруг превратившийся в адмирала, это в самом деле казалось единственно естественным. Жалобы адмирала т’Лехина внезапно стали выглядеть предвзятыми.
– Вы угрожали им казнью на электрическом стуле, – вспомнил Веранну.
– Да, угрожал, – признал Шварц без малейшего смущения. – Ну и что? Если им ничем не грозить, они распустятся и наверняка отмочат что-нибудь неприятное, после чего придётся принимать излишне жёсткие меры. А так они ведут себя с оглядкой, не нервируя нас и сами оставаясь в целости.
– Они не просто оглядываются, адмирал Шварц. Они в ужасе! Смерть на электрическом стуле для них хуже любой другой.
– Помилуйте, господин посол! Я разве казнил хоть одного синего? У меня на станции вообще нет электрического стула. И то сказать, на кой горький корень он мне тут нужен?
– Тогда почему они так боятся? – запутался тсетианин.
– Откуда я знаю? – Хайнрих состроил изумлённое лицо. – Вы ведь посол Созвездия. Вы понимаете душевные хитросплетения иных рас куда лучше меня. Вот сами и подумайте.
Тсетианин нахмурился, пытаясь найти ответ. Салима больше не вмешивалась. Молча сидела и наблюдала, как Хайнрих Шварц ломает послу мозг. Веранну нравился ей как человек, но сейчас он выражал интересы врага, и она готова была отстаивать своего адмирала – конечно же, пойдя на некоторые формальные уступки. Однако свежеиспечённый адмирал, похоже, в её защите не нуждался. Он сам умел постоять и за себя, и за Землю, и она следила за ним с тщательно скрываемым восхищением.
– Вы… – посол оглянулся на Салиму и понизил голос, – вы пытались принудить адмирала т’Лехина к противоестественному сожительству.
– Э, э! – запротестовал Хайнрих. – Пусть т’Лехин не принимает желаемое за действительное! Я к нему и пальцем не притронулся, не говоря уж о более интимных прикосновениях.
– Но вы постоянно об этом говорили!
– Исключительно, чтобы его подбодрить, – нашёлся Шварц. – Он был так одинок, так подавлен поражением… Я таким образом хотел выразить ему своё сочувствие и искреннюю симпатию… но никогда не заходил достаточно далеко. Меня вообще не привлекают мересанцы, спросите у кого хотите.
– Шитанн, конечно, лучше, – давясь, пробормотал в кулак Максимилиансен.
– Боюсь, что тем самым вы отнюдь не подбодрили его, – с укором произнёс Веранну, – а, напротив, напугали ещё больше!
– Ну, извините, – покаянно вздохнул Хайнрих. – Я никак не мог предугадать, что мои лучшие побуждения обернутся этаким конфузом. Я плохо разбираюсь в чужой психологии, господин посол.
Это он-то плохо разбирается в психологии? Салима задавила смешок на корню.
– Я университетов не кончал, господин посол. Я простой служака. Но даже мне кое-что кажется странным в позиции мирового сообщества. Вы пытаетесь повесить на меня жестокости и гнусности, которые я не совершал. Мне хотелось бы знать, где вы были, когда Ен Пиран пытал и убивал пленных? Где были все координаторы? Почему они молчали? И почему сейчас мнимые обиды т’Лехина и сетования его банды наркоманов на недостаточно романтическое освещение станции вызывают у вас такое беспокойство? Вы не считаете, что это нелогично?
Тсетианин закусил губу.
– Да, – вымолвил он. – Это так. Я снимаю претензии, адмирал Шварц.
И на деревянных ногах вышел в дверь, позабыв закрыть её за собой.
Хайнрих встряхнулся, помотал головой.
– Хрен знает что такое! Почему этот долбаный чебурашка всё время намекает, будто я гомосексуалист?
Салима многозначительно покосилась на выразительную иллюстрацию на экране обзора.
– Нет, нет! – Хайнрих замахал руками. – Я ведь уже объяснял, это не то, что вы думаете!
– Да-да, символический акт единения… Герр Шварц, вы женаты?
– Конечно, нет! На ком тут жениться? Одни мужики. Чёрт, я не голубой!
Ему вдруг пришла в голову замечательная идея, навеянная не иначе как мересанской папироской.
– А выходите за меня замуж! – предложил он, верноподданно поедая Салиму глазами.
Максимилиансен поперхнулся, выпучил глаза и принялся делать Шварцу странные знаки за спиной Салимы. Его реакция разительно отличалась от её невозмутимости.
– Мы ведь так мало знакомы, герр Шварц, – спокойно сказала она. – С чего бы?
– Мало? Почему – мало? Я вас давно знаю. Я читал все заметки про вас в интернете, видел все записи ваших выступлений. Я за вас голосовал, между прочим, – поделился он своей маленькой избирательной тайной. – Вот этой самой рукой, – он продемонстрировал правый бицепс, – поставил крестик в бюллетене.
– Спасибо за доверие, – улыбнулась она. – Но я-то вас не знаю.
– Знаете, – возразил он, – просто не отдаёте себе отчёт. Я – тот самый Шварц, который последние двадцать пять лет торчит на этой станции, охраняя ваш покой и благополучие. Я делаю здесь всё, чтоб ни одна сука, то есть сволочь, и помыслить не смела о нападении на Землю. Вы можете не волноваться за периметр, можете даже не думать о нём, просто положиться на меня…
Хайнриха несло. При том, что он чётко сознавал – не уболтает он Салиму, не действуют на эту женщину психологические атаки. Но остановиться не мог. Остановится – не простит себе потом потерянный шанс.
– Я – адмирал, без пяти минут мальтийский рыцарь, – напомнил он. – У меня есть настоящий меч! Кстати, хотите посмотреть?
– Что за детство, Шварц! – не выдержав, возмущённо фыркнул Ларс. – Кому интересны ваши мечи, не хватало бегать смотреть на них!
– А я вас и не приглашаю, командующий, – окрысился Хайнрих. – У меня вообще-то с Салимой ханум серьёзный разговор, если вы не заметили. На тему, никоим образом вас не касающуюся! – Он вновь повернулся к координатору и продолжил прежним тоном, предназначенным ей, а не бестактному Максимилиансену: – Салима ханум, я умею обращаться с оружием. Не только с дезинтеграторами, но и с мечом, как подобает рыцарю!
– Вас чрезвычайно интересно слушать, герр Шварц, – мягко прервала его она, – но времени у меня не так много, и мне кажется, я уже поняла, к чему сводятся ваши аргументы. Я подумаю над вашим предложением, если вы примете ислам. Надеюсь, вы не забыли, что я не принадлежу к вашей вере?
