- С кем, с кем! С Толиком!
- Аааа, с Толиком – подруга никак не могла оторваться от захватывающего памятника раннего нормотворчества – Да ни о чем.
Я скорчила страшную рожу, и собралась было запустить в нее полным собранием сочинений Пастернака.
- Правда! Ни о чем таком! – подруга опасливо вернула книгу на полку – Ничего нового. «Она отдаляется, что же мне делать, только ты меня понимаешь…»
- Ты его понимаешь? – я искренне удивилась такому повороту.
- Представь себе – невесело ухмыльнулась Марина – Приходится понимать, сочувственно кивать и активно поддакивать. А! Да. Там Дашка была. Господи, ну какая же она прилипала! Разве что из штанов не выпрыгивала перед Толяном твоим. Серьезные проблемы с самооценкой.
- Ну, это точно не новость – парировала я.
- А еще, кажется, на меня запал Оспа. Отчаянно вчера допытывался, где же «мой парень».
- И это не новость.
Маринка удивленно на меня уставилась.
- Ой! Я тебе рассказать, что ли, забыла? – я виновато улыбнулась.
- В принципе, без разницы – пожала плечами подруга – А вы чем занимались?
- Да тоже, в общем - то, ничем. Влад после твоего ухода что-то совсем сдулся и завалился спать, я пошла домой.
- А что так? – игриво поинтересовалась Маринка.
- А что?
- Я думала, Иван свою юную жену так просто не отпустит – промурлыкала она.
- Да ну тебя! У тебя одно на уме!
- Дорогая кума! Нам тут по семнадцать! Сейчас у всех нас одно на уме!
- Нет – не слишком категорично не согласилась я – Мне не до этого!
- Да, да. Ты психуешь из-за экзаменов.
- Издеваешься? – я снова взялась за увесистый том.
- Немного – честно призналась Маринка – Но подумай сама! Это так романтично! Вы с Ваней вернулись в прошлое, чтобы познать друг друга в первый раз...
- Ты вчера с Толиком курила что ли? – от прагматичной, даже приземлённой Маринки подобных рассуждений я никак не ожидала.
- Нет. Не отвлекайся – подругу понесло – Просто разве ты никогда не мечтала об этом? Чтобы ты была у него, у Вани, единственная? А он у тебя. Как в сказках, понимаешь? И жили они долго и счастливо…
- Марин, какие сказки? – я устало опустилась на мягкий пуфик в укромном уголке среди не самой популярной поэзии серебряного века.
- Такие! Твой принц уже тут, с тобой. Даже два! А мой… - она замолчала на полуслове.
Я тоже деликатно листала какую-то пыльную книжку.
- А мой зависает с другой принцессой.
- Света которая? Кто это хоть?
- Первая и, подозреваю, единственная любовь. Кроме мамы, конечно – Маринка горько усмехнулась – Я подробностей не знаю, но была у него такая. Что-то там у них не получилось, и муж мой долго-долго страдал. Вплоть до нашего с ним знакомства. Да и со мной, получается, тоже страдал.
- Глупости говоришь! Мишка тебя любит!
- Так любит, что аж никак до меня не доедет! Даже Влад примчался, а он нет…
- Ой, не знаю, Марина. Я начинаю думать, что лучше бы Ваня не приезжал - призналась я.
- И что же ты без него тут делала бы, а? - Маринка саркастично изогнула бровь.
- Что-что? Жила бы себе спокойненько! И никто бы мне мозги не выносил!
- Ага. Спокойненько совращала бы себе малолетних наркоманов с невынесенными мозгами.
- Подруга, с твоими гормонами надо что-то делать. Ты спортом, что ли, займись. Говорят, отвлекает...
- Тут ты, пожалуй, права - усмехнулась подруга - Но правда! Что значит "лучше бы не приезжал"? Он, можно сказать, как рыцарь без страха и упрека, прискакал тебя спасать, твоего наркомана! Экзамены за тебя сдавать будет! А мог бы остаться и соблазнять малолеток, как некоторые!
- Опять двадцать пять! - я аж всплеснула руками и больно приложилась о книжную полку.
- Ладно, ладно, опустим это - Маринка размахивала каким-то очередным кодексом - Хотя Влад, конечно, с этой Дашкой перегибает. Да что с него взять?... Но не об этом!
Я потирала ушибленную руку и прикидывала, как лучше объяснить то, что со мной творилось. И стоит ли вообще что-то объяснять.
- Понимаешь, я вроде вернулась в прошлое, так? - неуверенно начала я - Но как будто для меня ничего не поменялось! Только хуже стало!
- Конечно хуже! Как оно могло лучше стать?!
Маринка не понимала, да я и сама себя до конца не понимала. Просто временами казалось, что мне правда семнадцать. Впереди вся жизнь! Большая, интересная и непредсказуемая. Но присутствие Вани опускало на землю, не давало раствориться в этом волшебном ощущении, подаренном мне второй раз. Словно мне дали еще один шанс, а я зачем-то от него отмахиваюсь. И Толик тут уже совсем не при чем.
- В общем, не бери в голову. Я просто ..
- ...психую - Маринка закончила заезженную фразу вместе со мной.
- О чем так оживленно чирикаете, девочки? - между книжных полок нарисовался Владик, подмышкой он нес горячо им любимый и когда-то уже зачитанный до дыр "Бойцовский клуб".
- О любви - мечтательно откликнулась Маринка - Первой.
- Ну тут самое место, конечно - Влад отложил Чака Паланика и рассеянно листал "Лучшие стихотворения о любви".
- Что бы ты понимал - ворчливо ответила Марина.
- Чай не глупее вас!
- Вас на пару минут оставить страшно - Иван с трудом удерживал целую кипу книг Ника Перумова - Опять ругаетесь, что ли?
- Ты все это уже читал - рассмеялась я, глядя на новенькие обложки "Летописи разлома".
- Читал - согласился муж - Но что поделать? Тут я читал все, что Перумов написал. И даже то, что еще не написал.
Расплатившись за пищу духовную, мы отправились просто за пищей. На Камнегорской набережной в 2004-ом еще стояло старое кафе-мороженое "Буратино", к 2020-му вместо харизматичной деревянной избушки будет очередная стекляшка - пиццерия. Помимо божественного пломбира в металлических креманках, в "Буратино" продавали жареные пирожки, чебуреки и почему-то плов. Несмотря на такое незамысловатое меню, столы тут никогда не пустовали. Камнегорцев и гостей города привлекали демократичные цены и живописный вид на широкую Волгу.
- Так что там про любовь? Первую?
Влад проглотил два чебурека, пирожок, двойное крем-брюле и блаженно любовался водной гладью, по которой торжественно ползла огромная баржа. Местами дырявый навес на летней террасе пропускал солнечные лучи причудливыми пятнами, посетители "Буратино" расслабленно жевали под меланхоличную композицию "Последний раз" группы Мальчишник.
- Марина высказала мысль - помешивая растаявшее мороженое, откликнулась я - Что влюбиться в первый раз и на всю жизнь - это очень романтично.
- Именно так - согласилась подруга.
- Может, конечно, очень романтично, но совершенно безнадежно - Иван потягивал ледяную газировку - Вспомни свою первую любовь и скажи честно, каково было бы с ним прожить всю жизнь?
- Нормально было бы - сыто откликнулась объевшаяся Марина - Я в первый раз влюбилась на втором курсе, в одногруппника. Толковый мужик, порядочный, прокурором стал, ну в смысле станет.
- Это ты припозднилась с первой любовью, подруга - парировал Иван - Я в первый раз втрескался в Катю Колягину, во втором классе.
- Это не считается! - запротестовала Марина - Вы даже не целовались!
- Еще как целовались! - расхохотался Ваня - Но ладно, тогда в десятом классе, в Олесю Янулевич. Но, во-первых, это было безответно, а во-вторых, это я сейчас понимаю, насколько она страненнькая была, а тогда мне казалась очень загадочной. Как с такой всю жизнь маяться - не представляю.
- А ты? - Марина пихнула разомлевшего Влада - Колись!
- А я не помню - легкомысленно ответил Владик - Кто там эти любови разберет? Какая из них была первой?
Мы с Маринкой осуждающе зацокали, даже Ваня покачал головой.
- Циник! - прошипела Марина.
- Вот поэтому ты до сих пор не женат! - с расстановкой заявила я.
- И слава Богу! - в тон мне ответил Влад - Мне семнадцать! Рановато!
- Ты понял, что я не об этом!
- Уговорили - саркастично продолжал Владик - Влюбляюсь в вашу Дарью и женюсь!
- Извращенец! - продолжала шипеть Марина.
Влад только скорчил противную рожу и попросил у официантки еще мороженого. Солнце катилось за правый берег Волги, все вокруг окрасилось в нежно-лиловый цвет. Говорить не хотелось, мы молча любовались закатом.
- Что на счет тебя, подруженька? - прервал тишину Влад, обращаясь ко мне - Смогла бы ты всю жизнь прожить со своей первой любовью?
Я сделала вид, что не услышала, и задумчиво разглядывала стремительно темнеющий небосвод.
- У нее теперь есть все шансы - вместо меня гробовым голосом ответил Иван - Угробить свою жизнь на Камнегорского наркомана - это так романтично!
- Ну прекрати ты, Христа ради! - раздраженно взмолилась я.
Влад прикусил язык и виновато уставился на воду.
- Слушайте - вклинилась в неловкий разговор Марина - Единственное, что важно, это чтобы Юлькина первая любовь в принципе выжила!
- Вот -вот - согласилась я - Остальное - несущественные детали.
Наш столик снова погрузился в молчание, правда, теперь оно ощущалось очень неловким. Солнце село, от воды повеяло прохладой, мы с Мариной моментально замерзли. После разговор про злосчастную первую любовь вечер совсем расклеился. Наконец, после дежурного променада по набережной, неуклюже распрощавшись, мы разъехались по домам.
Весь следующий день я ради приличия просидела в своей комнате вроде бы как готовясь к экзаменам, из-за которых так психовала в последнее время. Жонглировать мужем, парнем, родителями и учебой оказалось весьма утомительно. Такое количество социальных ролей за раз в мои фактические тридцать давались мне непросто. Все выходные я была порядочной женой, сегодня надо было прикинуться послушным отпрыском и абитуриентом, поэтому я честно читала весь день напролет. Правда, читала я купленные накануне книги, не учебники, но это детали.
Родители с Юркой почтительно не совались в мою читальню, мама даже приносила мне поесть прямиком в комнату. И только Джек периодически просовывал рыжую морду в дверь, чтобы нагло протиснуться целиком и завалиться у меня на кровати. Кажется, он меня раскусил и иногда бросал на меня укоризненные взгляды.
Но валяться целый день в постели с книжками оказалось затруднительно. Я прочитала от корки до корки два сборника стихов, купленных накануне, и у меня уже в глазах рябило от ровных и не очень стихотворных столбиков. Меня и без того распирало от собственных переживаний, а тут я добавило сверху переживания целой кучи лирических героев. Какое-то давно утраченное ощущение вызревало внутри, я беспокойно вертелась, чем порядком досаждала дремавшему Джеку. В конце концов, оставив книги и собаку на кровати, я перебралась за письменный стол. Мой собственный стихотворный сборник пугал и манил девственно чистыми листами.
В общем, полдня я читала, полдня что-то сочиняла в полубессознательном состоянии. Я совершенно забыла, какое это удовольствие - что-то писать, я просто не могла остановиться. Все, что накопилось, рвалось на бумагу, пусть не самыми удачными рифмами, но насколько же мне становилось легче! Угомонилась я уже поздним вечером, измарав добрую половину тетради.
Толик весь день закидывал меня смс-ками. То он обижался, что мы давно не виделись, то сокрушался, что и завтра не увидимся, то грозился явиться к нам в лицей на линейку по случаю Последнего звонка. Отвечала я через раз, уж очень затянула меня поэзия, чужая и собственная, но, откровенно говоря, я по нему соскучилась. Когда мы были с ним вдвоем, ну или втроем с его верным Коляном, на какое-то время я правда становилась его девушкой, юной, свободной и счастливой. Теперь еще и начинающей поэтессой в придачу. Никаких тебе офисов и специальностей, никаких ипотек и отпусков по расписанию.
Ближе к полночи мой пылкий Ромео позвонил. После привычных "ты отдаляешься..." - "я психую..." мы таки перешли к содержательной части беседы.
- Неужели ты и правда весь день ботанила? - с упреком спросил Толик.
- Да не то чтобы... - не стала отпираться я - Стихов вот насочиняла немножко.
- А про меня есть?
- Все про тебя! - на этот вопрос мог быть только один правильный, хоть и не самый честный ответ.
- Почитаешь?
От нахлынувшего дежавю у меня даже дыхание перехватило. Это уже было, было не один раз. Телефонные чтения моих стихов, прохлада весенних ночей, соловьиные трели и дурманящий запах цветущих яблонь.
Я распахнула окно. Яблони уже отцвели, но соловей был тут как тут. Каждую весну я слушала его ночами напролет, никогда не закрывала окна, только забыла об этом. Отчего-то на глазах навернулись слезы.
- Юль?
- Я тут - откликнулась я - Что-то не хочется, в следующий раз почитаю. Расскажи лучше, чем ты сегодня занимался.
- Скучал по моей заиньке - проворковали в ответ - А вообще ничем особо. С Коляном зависали.
Я сделала вывод, что зависали Толян и Колян в первой половине дня, потому что Толик однозначно был в адеквате, успел отойти. Я уже легко это вычисляла.
- Ясно. А дома как дела?
- В смысле? - обычный вопрос почему-то его очень удивил.
- В прямом, как у родителей дела? У дяди Паши и тети Иры?
- Да как обычно... Странная ты сегодня, заинька.
Я от души шлепнула себя по лбу. Да какое дело семнадцатилетней девчонке до скучных сорокалетних родителей ее парня?! Это может интересовать только такую же скучную тридцатилетнюю тетку, но никак не влюбленную поэтессу.
- Они собачатся вечно, достали уже. Утром просыпаешься - орут, вечером домой возвращаешься - еще орут. Или молчат и друг с другом не разговаривают. Не знаю, что хуже! - неожиданно Толик разоткровенничался - Если молчат, это значит мать будет называть меня Анатолием, а отец просто закроется в спальне.
- Да, напрягает... - что еще может сказать на это семнадцатилетняя поэтесса, я не знала, но вряд ли "Родителя все равно тебя любят".
- Вот тебе повезло с предками, заинька.
- Мне?! Да у меня не мать, а бензопила "Дружба"! Ей вечно все не так! Я и не учусь, и не убираюсь, и сырники не так готовлю!
- Ты умеешь готовить сырники?...
- Немножко... - я опять шлепнула себя по лбу за длинный язык.
- Зато они с отцом твоим не орут с утра до ночи.
- Ну, это не ее заслуга. Это у меня отец такой. Хотя, она в целом тоже ничего...
- Вот-вот. Я не представляю, как бы я смог целый день дома высидеть, как ты сегодня.
- Да я из комнаты даже не высовывалась весь день - засмеялась я - Чтобы лишний раз ей глаза не мозолить.
- Ну а я предпочитаю с Коляном зависать, чтобы наверняка. Но завтра от них не отвертеться, к сожалению - Толя совсем скис - Сказали, припрутся на последний звонок. Оба.
- Ну, там - то они орать точно не будут - успокоила его я.
- Не будут, конечно. Моя мать скорее удавиться, чем прилюдно опозорится.
Действительно, тетя Ира, помнится, слыла светской дамой Камнегорска, если допустить, что в Камнегорске есть светская жизнь. Всегда с идеальной укладкой и макияжем, даже дома, тщательно подбирающая слова и темы для разговоров. И Павел Олегович, большой и красивый, веселый и обаятельный. Казалось, родители Толика составляли идеальную пару.
- Скорее бы они развелись уже, что ли - мрачно закончил Толик.
- Да ну! Думаешь, так лучше будет?
- Не знаю - честно признался он - Но ора будет меньше, это точно. Может, ну его, этот Последний звонок, а? Давай не пойдем!
- Мне маман весь день воротнички к форме пришивала и фартук утюжила - засмеялась я - Она меня убьет, если я завтра все это не надену.
- Аааа, с Толиком – подруга никак не могла оторваться от захватывающего памятника раннего нормотворчества – Да ни о чем.
Я скорчила страшную рожу, и собралась было запустить в нее полным собранием сочинений Пастернака.
- Правда! Ни о чем таком! – подруга опасливо вернула книгу на полку – Ничего нового. «Она отдаляется, что же мне делать, только ты меня понимаешь…»
- Ты его понимаешь? – я искренне удивилась такому повороту.
- Представь себе – невесело ухмыльнулась Марина – Приходится понимать, сочувственно кивать и активно поддакивать. А! Да. Там Дашка была. Господи, ну какая же она прилипала! Разве что из штанов не выпрыгивала перед Толяном твоим. Серьезные проблемы с самооценкой.
- Ну, это точно не новость – парировала я.
- А еще, кажется, на меня запал Оспа. Отчаянно вчера допытывался, где же «мой парень».
- И это не новость.
Маринка удивленно на меня уставилась.
- Ой! Я тебе рассказать, что ли, забыла? – я виновато улыбнулась.
- В принципе, без разницы – пожала плечами подруга – А вы чем занимались?
- Да тоже, в общем - то, ничем. Влад после твоего ухода что-то совсем сдулся и завалился спать, я пошла домой.
- А что так? – игриво поинтересовалась Маринка.
- А что?
- Я думала, Иван свою юную жену так просто не отпустит – промурлыкала она.
- Да ну тебя! У тебя одно на уме!
- Дорогая кума! Нам тут по семнадцать! Сейчас у всех нас одно на уме!
- Нет – не слишком категорично не согласилась я – Мне не до этого!
- Да, да. Ты психуешь из-за экзаменов.
- Издеваешься? – я снова взялась за увесистый том.
- Немного – честно призналась Маринка – Но подумай сама! Это так романтично! Вы с Ваней вернулись в прошлое, чтобы познать друг друга в первый раз...
- Ты вчера с Толиком курила что ли? – от прагматичной, даже приземлённой Маринки подобных рассуждений я никак не ожидала.
- Нет. Не отвлекайся – подругу понесло – Просто разве ты никогда не мечтала об этом? Чтобы ты была у него, у Вани, единственная? А он у тебя. Как в сказках, понимаешь? И жили они долго и счастливо…
- Марин, какие сказки? – я устало опустилась на мягкий пуфик в укромном уголке среди не самой популярной поэзии серебряного века.
- Такие! Твой принц уже тут, с тобой. Даже два! А мой… - она замолчала на полуслове.
Я тоже деликатно листала какую-то пыльную книжку.
- А мой зависает с другой принцессой.
- Света которая? Кто это хоть?
- Первая и, подозреваю, единственная любовь. Кроме мамы, конечно – Маринка горько усмехнулась – Я подробностей не знаю, но была у него такая. Что-то там у них не получилось, и муж мой долго-долго страдал. Вплоть до нашего с ним знакомства. Да и со мной, получается, тоже страдал.
- Глупости говоришь! Мишка тебя любит!
- Так любит, что аж никак до меня не доедет! Даже Влад примчался, а он нет…
- Ой, не знаю, Марина. Я начинаю думать, что лучше бы Ваня не приезжал - призналась я.
- И что же ты без него тут делала бы, а? - Маринка саркастично изогнула бровь.
- Что-что? Жила бы себе спокойненько! И никто бы мне мозги не выносил!
- Ага. Спокойненько совращала бы себе малолетних наркоманов с невынесенными мозгами.
- Подруга, с твоими гормонами надо что-то делать. Ты спортом, что ли, займись. Говорят, отвлекает...
- Тут ты, пожалуй, права - усмехнулась подруга - Но правда! Что значит "лучше бы не приезжал"? Он, можно сказать, как рыцарь без страха и упрека, прискакал тебя спасать, твоего наркомана! Экзамены за тебя сдавать будет! А мог бы остаться и соблазнять малолеток, как некоторые!
- Опять двадцать пять! - я аж всплеснула руками и больно приложилась о книжную полку.
- Ладно, ладно, опустим это - Маринка размахивала каким-то очередным кодексом - Хотя Влад, конечно, с этой Дашкой перегибает. Да что с него взять?... Но не об этом!
Я потирала ушибленную руку и прикидывала, как лучше объяснить то, что со мной творилось. И стоит ли вообще что-то объяснять.
- Понимаешь, я вроде вернулась в прошлое, так? - неуверенно начала я - Но как будто для меня ничего не поменялось! Только хуже стало!
- Конечно хуже! Как оно могло лучше стать?!
Маринка не понимала, да я и сама себя до конца не понимала. Просто временами казалось, что мне правда семнадцать. Впереди вся жизнь! Большая, интересная и непредсказуемая. Но присутствие Вани опускало на землю, не давало раствориться в этом волшебном ощущении, подаренном мне второй раз. Словно мне дали еще один шанс, а я зачем-то от него отмахиваюсь. И Толик тут уже совсем не при чем.
- В общем, не бери в голову. Я просто ..
- ...психую - Маринка закончила заезженную фразу вместе со мной.
- О чем так оживленно чирикаете, девочки? - между книжных полок нарисовался Владик, подмышкой он нес горячо им любимый и когда-то уже зачитанный до дыр "Бойцовский клуб".
- О любви - мечтательно откликнулась Маринка - Первой.
- Ну тут самое место, конечно - Влад отложил Чака Паланика и рассеянно листал "Лучшие стихотворения о любви".
- Что бы ты понимал - ворчливо ответила Марина.
- Чай не глупее вас!
- Вас на пару минут оставить страшно - Иван с трудом удерживал целую кипу книг Ника Перумова - Опять ругаетесь, что ли?
- Ты все это уже читал - рассмеялась я, глядя на новенькие обложки "Летописи разлома".
- Читал - согласился муж - Но что поделать? Тут я читал все, что Перумов написал. И даже то, что еще не написал.
Расплатившись за пищу духовную, мы отправились просто за пищей. На Камнегорской набережной в 2004-ом еще стояло старое кафе-мороженое "Буратино", к 2020-му вместо харизматичной деревянной избушки будет очередная стекляшка - пиццерия. Помимо божественного пломбира в металлических креманках, в "Буратино" продавали жареные пирожки, чебуреки и почему-то плов. Несмотря на такое незамысловатое меню, столы тут никогда не пустовали. Камнегорцев и гостей города привлекали демократичные цены и живописный вид на широкую Волгу.
- Так что там про любовь? Первую?
Влад проглотил два чебурека, пирожок, двойное крем-брюле и блаженно любовался водной гладью, по которой торжественно ползла огромная баржа. Местами дырявый навес на летней террасе пропускал солнечные лучи причудливыми пятнами, посетители "Буратино" расслабленно жевали под меланхоличную композицию "Последний раз" группы Мальчишник.
- Марина высказала мысль - помешивая растаявшее мороженое, откликнулась я - Что влюбиться в первый раз и на всю жизнь - это очень романтично.
- Именно так - согласилась подруга.
- Может, конечно, очень романтично, но совершенно безнадежно - Иван потягивал ледяную газировку - Вспомни свою первую любовь и скажи честно, каково было бы с ним прожить всю жизнь?
- Нормально было бы - сыто откликнулась объевшаяся Марина - Я в первый раз влюбилась на втором курсе, в одногруппника. Толковый мужик, порядочный, прокурором стал, ну в смысле станет.
- Это ты припозднилась с первой любовью, подруга - парировал Иван - Я в первый раз втрескался в Катю Колягину, во втором классе.
- Это не считается! - запротестовала Марина - Вы даже не целовались!
- Еще как целовались! - расхохотался Ваня - Но ладно, тогда в десятом классе, в Олесю Янулевич. Но, во-первых, это было безответно, а во-вторых, это я сейчас понимаю, насколько она страненнькая была, а тогда мне казалась очень загадочной. Как с такой всю жизнь маяться - не представляю.
- А ты? - Марина пихнула разомлевшего Влада - Колись!
- А я не помню - легкомысленно ответил Владик - Кто там эти любови разберет? Какая из них была первой?
Мы с Маринкой осуждающе зацокали, даже Ваня покачал головой.
- Циник! - прошипела Марина.
- Вот поэтому ты до сих пор не женат! - с расстановкой заявила я.
- И слава Богу! - в тон мне ответил Влад - Мне семнадцать! Рановато!
- Ты понял, что я не об этом!
- Уговорили - саркастично продолжал Владик - Влюбляюсь в вашу Дарью и женюсь!
- Извращенец! - продолжала шипеть Марина.
Влад только скорчил противную рожу и попросил у официантки еще мороженого. Солнце катилось за правый берег Волги, все вокруг окрасилось в нежно-лиловый цвет. Говорить не хотелось, мы молча любовались закатом.
- Что на счет тебя, подруженька? - прервал тишину Влад, обращаясь ко мне - Смогла бы ты всю жизнь прожить со своей первой любовью?
Я сделала вид, что не услышала, и задумчиво разглядывала стремительно темнеющий небосвод.
- У нее теперь есть все шансы - вместо меня гробовым голосом ответил Иван - Угробить свою жизнь на Камнегорского наркомана - это так романтично!
- Ну прекрати ты, Христа ради! - раздраженно взмолилась я.
Влад прикусил язык и виновато уставился на воду.
- Слушайте - вклинилась в неловкий разговор Марина - Единственное, что важно, это чтобы Юлькина первая любовь в принципе выжила!
- Вот -вот - согласилась я - Остальное - несущественные детали.
Наш столик снова погрузился в молчание, правда, теперь оно ощущалось очень неловким. Солнце село, от воды повеяло прохладой, мы с Мариной моментально замерзли. После разговор про злосчастную первую любовь вечер совсем расклеился. Наконец, после дежурного променада по набережной, неуклюже распрощавшись, мы разъехались по домам.
***
Весь следующий день я ради приличия просидела в своей комнате вроде бы как готовясь к экзаменам, из-за которых так психовала в последнее время. Жонглировать мужем, парнем, родителями и учебой оказалось весьма утомительно. Такое количество социальных ролей за раз в мои фактические тридцать давались мне непросто. Все выходные я была порядочной женой, сегодня надо было прикинуться послушным отпрыском и абитуриентом, поэтому я честно читала весь день напролет. Правда, читала я купленные накануне книги, не учебники, но это детали.
Родители с Юркой почтительно не совались в мою читальню, мама даже приносила мне поесть прямиком в комнату. И только Джек периодически просовывал рыжую морду в дверь, чтобы нагло протиснуться целиком и завалиться у меня на кровати. Кажется, он меня раскусил и иногда бросал на меня укоризненные взгляды.
Но валяться целый день в постели с книжками оказалось затруднительно. Я прочитала от корки до корки два сборника стихов, купленных накануне, и у меня уже в глазах рябило от ровных и не очень стихотворных столбиков. Меня и без того распирало от собственных переживаний, а тут я добавило сверху переживания целой кучи лирических героев. Какое-то давно утраченное ощущение вызревало внутри, я беспокойно вертелась, чем порядком досаждала дремавшему Джеку. В конце концов, оставив книги и собаку на кровати, я перебралась за письменный стол. Мой собственный стихотворный сборник пугал и манил девственно чистыми листами.
В общем, полдня я читала, полдня что-то сочиняла в полубессознательном состоянии. Я совершенно забыла, какое это удовольствие - что-то писать, я просто не могла остановиться. Все, что накопилось, рвалось на бумагу, пусть не самыми удачными рифмами, но насколько же мне становилось легче! Угомонилась я уже поздним вечером, измарав добрую половину тетради.
Толик весь день закидывал меня смс-ками. То он обижался, что мы давно не виделись, то сокрушался, что и завтра не увидимся, то грозился явиться к нам в лицей на линейку по случаю Последнего звонка. Отвечала я через раз, уж очень затянула меня поэзия, чужая и собственная, но, откровенно говоря, я по нему соскучилась. Когда мы были с ним вдвоем, ну или втроем с его верным Коляном, на какое-то время я правда становилась его девушкой, юной, свободной и счастливой. Теперь еще и начинающей поэтессой в придачу. Никаких тебе офисов и специальностей, никаких ипотек и отпусков по расписанию.
Ближе к полночи мой пылкий Ромео позвонил. После привычных "ты отдаляешься..." - "я психую..." мы таки перешли к содержательной части беседы.
- Неужели ты и правда весь день ботанила? - с упреком спросил Толик.
- Да не то чтобы... - не стала отпираться я - Стихов вот насочиняла немножко.
- А про меня есть?
- Все про тебя! - на этот вопрос мог быть только один правильный, хоть и не самый честный ответ.
- Почитаешь?
От нахлынувшего дежавю у меня даже дыхание перехватило. Это уже было, было не один раз. Телефонные чтения моих стихов, прохлада весенних ночей, соловьиные трели и дурманящий запах цветущих яблонь.
Я распахнула окно. Яблони уже отцвели, но соловей был тут как тут. Каждую весну я слушала его ночами напролет, никогда не закрывала окна, только забыла об этом. Отчего-то на глазах навернулись слезы.
- Юль?
- Я тут - откликнулась я - Что-то не хочется, в следующий раз почитаю. Расскажи лучше, чем ты сегодня занимался.
- Скучал по моей заиньке - проворковали в ответ - А вообще ничем особо. С Коляном зависали.
Я сделала вывод, что зависали Толян и Колян в первой половине дня, потому что Толик однозначно был в адеквате, успел отойти. Я уже легко это вычисляла.
- Ясно. А дома как дела?
- В смысле? - обычный вопрос почему-то его очень удивил.
- В прямом, как у родителей дела? У дяди Паши и тети Иры?
- Да как обычно... Странная ты сегодня, заинька.
Я от души шлепнула себя по лбу. Да какое дело семнадцатилетней девчонке до скучных сорокалетних родителей ее парня?! Это может интересовать только такую же скучную тридцатилетнюю тетку, но никак не влюбленную поэтессу.
- Они собачатся вечно, достали уже. Утром просыпаешься - орут, вечером домой возвращаешься - еще орут. Или молчат и друг с другом не разговаривают. Не знаю, что хуже! - неожиданно Толик разоткровенничался - Если молчат, это значит мать будет называть меня Анатолием, а отец просто закроется в спальне.
- Да, напрягает... - что еще может сказать на это семнадцатилетняя поэтесса, я не знала, но вряд ли "Родителя все равно тебя любят".
- Вот тебе повезло с предками, заинька.
- Мне?! Да у меня не мать, а бензопила "Дружба"! Ей вечно все не так! Я и не учусь, и не убираюсь, и сырники не так готовлю!
- Ты умеешь готовить сырники?...
- Немножко... - я опять шлепнула себя по лбу за длинный язык.
- Зато они с отцом твоим не орут с утра до ночи.
- Ну, это не ее заслуга. Это у меня отец такой. Хотя, она в целом тоже ничего...
- Вот-вот. Я не представляю, как бы я смог целый день дома высидеть, как ты сегодня.
- Да я из комнаты даже не высовывалась весь день - засмеялась я - Чтобы лишний раз ей глаза не мозолить.
- Ну а я предпочитаю с Коляном зависать, чтобы наверняка. Но завтра от них не отвертеться, к сожалению - Толя совсем скис - Сказали, припрутся на последний звонок. Оба.
- Ну, там - то они орать точно не будут - успокоила его я.
- Не будут, конечно. Моя мать скорее удавиться, чем прилюдно опозорится.
Действительно, тетя Ира, помнится, слыла светской дамой Камнегорска, если допустить, что в Камнегорске есть светская жизнь. Всегда с идеальной укладкой и макияжем, даже дома, тщательно подбирающая слова и темы для разговоров. И Павел Олегович, большой и красивый, веселый и обаятельный. Казалось, родители Толика составляли идеальную пару.
- Скорее бы они развелись уже, что ли - мрачно закончил Толик.
- Да ну! Думаешь, так лучше будет?
- Не знаю - честно признался он - Но ора будет меньше, это точно. Может, ну его, этот Последний звонок, а? Давай не пойдем!
- Мне маман весь день воротнички к форме пришивала и фартук утюжила - засмеялась я - Она меня убьет, если я завтра все это не надену.
