16 января 2006 года
Утро
…– Возьми мусор.
Я кивнула. Взяла из туалета мусорный мешок нежно-голубого цвета, закрыла дверь и, поспешно отворив замки, вышла на лестничную площадку.
Ксюша улыбнулась.
– Привет. А я только подошла…
Я кивнула.
– Ага…
Ксения тяжело вздохнула.
– Как хорошо было все эти дни…
– Ага, не говори, неохота в школу…
Мама тем временем вышла из квартиры и отпихнула собаку, громко лающую и выбегающую в подъезд, своей большой дамской сумкой. И поспешно начала закрывать дверь на ключ.
В квартире напротив раздался какой-то шум. Входная дверь открылась, и я удивленно посмотрела на женщину, тетю Иру, в дубленке и норковой шапке. Она выходила в подъезд спиной, вытаскивая что-то тяжелое.
Этим что-то тяжелым оказались два обычных стула.
– Все, давайте, я пошла!..
– Пойдем, – я кивнула Ксюше, и та кивнула в ответ.
Мы спустились на лестничный пролет.
Мне стало жутко интересно, и я одним ухом прислушалась к разговору.
– О, привет… – мама закрыла дверь на ключ и, повернувшись к соседке, удивленно посмотрела и на нее, и на два стула в ее руках. – На праздник, что ли, собралась?
– А ты не знаешь? – тетя Ира была удивлена.
– Чего – не знаю?..
– Миша умер…
– Как – умер? – мама была искренне удивлена. – Он же спортсмен!.. И от чего он умер?..
– От рака крови…
Похороны?..
Сразу, после праздников?..
Я удивленно приподняла брови.
И кто же умер на этот раз?..
Кто этот загадочный Миша?..
Не дядя ли Миша из девяносто третьей квартиры?..
– Ты понимаешь, о чем идет речь? – Ксюша повернулась ко мне. – Я мало кого здесь знаю…
Я хмыкнула.
– Скорее всего, это кто-то с четвертого этажа, возможно, с девяносто третьей квартиры…
– Ясно.
Тетя Ира тем временем спустилась на четвертый этаж. Как и мама, я пропустила ее вперед. В похоронах не было ничего необычного, они происходили время от времени, но мне стало жутко интересно. В глубине души я питала интерес к этой теме, хоть и старалась его подавить уже не первый год…
И да…
Мне одиннадцать лет, но в апреле исполнится двенадцать…
И каково было мое удивление, когда тетя Ира постучала в железную черную дверь в углу, находящуюся наискосок от моей квартиры, точнее, от квартиры моей матери…
Я не поняла…
Кто там-то мог умереть?..
Дядя Юра?..
Тетя Наташа?..
Алина?..
Я видела только их за все эти годы…
Раздался грохот открываемой щеколды. Из-за двери показались две руки, женские, судя по всему. Забрали стулья, и дверь захлопнулась.
Мы все вчетвером стали спускаться на первый этаж.
Женщины разговаривали между собой, и я не могла их слышать. Беседа шла ну очень тихо…
Оказавшись на улице, я задрала голову и посмотрела на темное небо.
Сегодня тепло.
Сегодня – новая жизнь, только не с чистого листа…
День
…Я уже и забыла о случившемся утром. Уроки, перемены, задания на дом, все как обычно у школьницы. Единственное, что могло отвлечь от всего этого, это творчество, рассказы, что писала втихаря ото всех, даже от матери.
О них я и думала, идя домой вместе с подругой.
Во дворе никого не было. Небо серое, даже чересчур мрачное, будто вот-вот пойдет снег. Морозы, что долго держали поселок в ежовых рукавицах, стали постепенно уходить. Было тепло, да, и я обрадовалась такой смене погоды…
Мы зашли в подъезд. Стали подниматься по лестнице наверх, и уже на первом этаже услышали какой-то шум. Ксюша жила тогда на третьем, вместе с мамой, я на пятом.
– Похороны. – Ксения пожала плечами. – Забыла, что ли?
– А… Да…
Мы остановились на третьем этаже.
Ксюша обняла меня.
– Я зайду к тебе попозже, хорошо?
Я кивнула.
– Хорошо…
Ксения зашла к себе в дом.
Я стала подниматься дальше.
Если честно, я чувствовала тогда только усталость. Ни грусти, ни печали, ни боли. Обычное состояние после уроков.
Я заметила, что на меня смотрит молодой незнакомый мне человек.
Я застыла от неожиданности.
Что происходит?..
Я это поняла, когда поднялась выше.
На площадке четвертого этажа, на бетонном полу, лежало дно гроба. Его крышку прислонили к электрощитку, как и крест. Если последний был светло-коричневый, то гроб, наоборот, темного цвета…
Я бросила взгляд на это…
И на открытую настежь дверь…
Мне лишь на мгновение стало не по себе.
И я поднялась в свою квартиру.
Мама уже была дома.
Она лежала на диване, словно прислушиваясь к звукам из подъезда.
– Привет…
Мама подняла голову.
– Ага. Что там?
Я махнула рукой.
– Да так, похороны… Мне это неинтересно…
– Ясно. Там просто молодой человек умер. Футболист…
Я пожала плечами.
– Ладно, я к себе…
– Ага.
Я прошла в свою комнату. Небольшое помещение с кроватью, рабочим столом, холодильником, шифоньерами, окном, ну и так, по мелочи. Чистые ковры, что большая редкость, стулья аккуратно стоят, даже газеты, коих очень много по всей квартире, сложены.
Я поставила рюкзак на стул перед столом.
Год только начался…
Интересно, чем он порадует лично меня?..
Тем более, это год собаки, то есть, мой личный год…
Я села за уроки. Надо было в темпе вальса все решить и сделать, так как могла прийти Ксюша. И вдохновение на мою чересчур детскую историю…
А идей было много, как и мыслей…
Я заботливо их записывала в тетради. И их скопилось уже столько…
В течении пары часов я просидела за уроками. За окном все это время стояла противная серая погода. Ни одного лучика солнца. А так хотелось…
Я захлопнула тетрадь и учебник.
Мама все это время лежала на диване.
– Что, все уже сделала?
Я довольно кивнула.
– Потом проверю.
Собака по кличке Ника, белая, с коричневыми пятнами, подбежала ко мне, держа в зубах мячик.
– Ты хочешь играть? Ну давай!
Я схватила мячик и попыталась выхватить его из пасти собаки.
Та, рыча, отдавать его не хотела.
Но моя взяла, и я выхватила мячик из зубов собаки.
Ника громко залаяла и попыталась вырвать мячик из моих рук.
– Вы потише будьте, человека хоронят, – мама сделала нам замечание.
Я хмыкнула и бросила мячик.
Ника успокоилась.
Вечер
…– О, привет…
Ксюша зашла ко мне в комнату.
– Виделись уже, – я засмеялась.
Ксения махнула рукой.
– Да знаю! Ты как? Не скучаешь?
Я покрутила головой и показала на раскрытую тетрадь.
– Не, новый рассказ пишу…
Ксюша улыбнулась.
– Прикольно! Ты писателем не думала стать?
Я пожала плечами.
– Да не… Это я так… Но пока не знаю…
– Я думаю, ты бы могла стать очень знаменитым писателем…
Ксюша подошла и села на край стола, где сидела я, пытаясь что-то написать. Понятное дело, что уже все написано, что просилось наружу, но это занятие затягивало меня все сильнее…
– Не знаю. Я ничего не планирую. Потому что еще не знаю, чем буду заниматься и кем хочу стать…
– Понятно.
Из радиоприемника тихо играла музыка.
За стеной работал телевизор.
Я тяжело вздохнула.
– Спать пора. Завтра опять рано вставать.
Ксюша кивнула.
– Ага. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи…
17 января 2006 года
Утро
…– Ты уже собралась?
Ксюша постучалась в дверь.
– Да. Я уже иду. Подождешь пять сек?
Ксения кивнула.
– Да. С удовольствием.
Мама моя вышла нас провожать.
– Там крест еще стоит?
Ксюша пожала плечами.
– Стоит. Его еще вчера днем поставили.
Мама хмыкнула.
– Ясно…
Мы вышли из квартиры.
Мой взгляд ненароком упал на окно, где отражалась нижняя площадка. И крест с крышкой гроба, выглядывающие из-за лестницы, словно играя в прятки…
Мне почему-то стало не по себе.
– Ладно, давайте… – мама закрыла за нами дверь, и мы посмотрели с Ксюшей друг на друга.
– Пошли?..
Я кивнула.
Мы начали спускаться.
– Подожди…
Я остановилась на лестничной площадке четвертого этажа.
Ксюша удивленно на меня посмотрела.
– Ты чего?..
Я медленно подошла к кресту и крышке гроба.
– Я… Мне интересно…
Я заметила недоуменный взгляд подруги.
– Понимаешь, когда я маленькая была, мне это все было интересно…
– Похороны?..
– Ну да…
Ксения тяжело вздохнула.
– Ну хорошо. Только недолго, ладно? А то опоздаем…
Я кивнула.
– Просто… я впервые вижу гроб такого цвета…
– А какой он обычно?..
– Красный…
– Понятно.
– И распятие… большое…
– А тут маленькое…
– Ага…
Я подошла к крышке гроба. Рука сама потянулась к ней, чтобы пощупать ткань. Кончиками пальцев коснулась ее и провела ими до середины. Ощутила гладкость и шелковистость. Будто трогаю чьи-то волосы…
Потом обратила свой взгляд на крест. Он выглядел обычным. Деревянные кончики словно лепестки. Полотенце повязано на середине…
Но меня больше заинтересовало позолоченное распятие, маленькое, как у священников в церкви…
Дрожащими пальцами коснулась его…
Сердце бешено билось…
От волнения ком застрял в горле…
Я невольно повернула голову и увидела открытую дверь. Всего лишь щелочку, отделяющую меня от тела, что лежит в гробу, и его еще не увезли на кладбище…
Интересно, как оно выглядит?..
Какой костюм?..
И что это вообще за человек?..
Я так и не поняла кто это умер…
Запах от его тела стоял на весь подъезд. Не противный, не вызывающий рвоту и желание убежать куда подальше. Наоборот – он соблазнял и манил к себе. Будто человек все еще оставался жив…
Это было так странно…
Я протянула руку, чтобы потянуть тяжелую дверь на себя. Ни ручки на ней не было, ничего.
Только за саму дверь браться…
Я вздрогнула, стоило мне коснуться холодной металлической поверхности. Словно мне прямо в лицо брызнули ледяной водой. Мне стало до жути не по себе, и я бросилась вниз, по лестнице, не понимая, что произошло…
Я выскочила на улицу.
Паника все еще держала меня в своих ежовых рукавицах.
Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Я с трудом дышала.
– Ты чего?..
Ксюша кое-как меня догнала.
– Я… Я не знаю…
И мне почему-то до сих пор было страшно. Я стояла посреди улицы и с каким-то непонятным для меня испугом смотрела по сторонам. Будто что-то невидимое и зловещее ходило рядышком, дышало мне в спину…
– Я… Я…
– Ты что-то увидела?..
– Я… Я не знаю!.. Мне просто… страшно…
Ксюша удивленно на меня смотрела.
Я тряхнула головой и пошла по дороге.
– Ладно, пошли в школу, а то действительно опоздаем…
День
…Меня морозило. Хоть и сидела в помещении вместе со всеми, шел урок, мы рисовали, и царила такая тишина…
Сродни той, что была в подъезде…
Сердце до сих пор билось в груди словно обезумевшее. Руки дрожали какое-то время, но после постепенно успокоились. Но потом пальцы стали такими холодными. И в душе… такая… печаль… будто у меня кто-то умер…
– Можно выйти?..
Алла Федоровна с удивлением на меня посмотрела.
– Конечно…
– Спасибо…
Туалет был в том же помещении, что и класс. Я зашла в умывальную, что шла прежде туалета, и закрыла за собой дверь. Решетчатое окно стояло открытым, прогоняя не очень приятные запахи. Я подошла к нему и ощутила, будто что-то тянет, колет меня внутри чем-то острым, причиняя неприятную и невыносимую боль…
Я посмотрела на улицу, где царила все такая же пасмурная и сырая погода. Вот-вот пойдет снег. Черные от грязи сугробы накроет белоснежным чистым покрывалом. И я почувствовала, как от этих мыслей потекла слезинка, затем еще одна… и еще…
Что-то стало давить внутри, какая-то невидимая и непонятная для меня тяжесть. Мыслями я возвращалась к тем похоронам, что сейчас происходили в доме, и чувствовала, как от них сердце разрывает на куски. Разум метался, пытаясь хоть что-то понять…
Я поджала губы.
Я не сводила глаз с окна.
Что-то звало меня обратно… домой…
Но бросить занятия я не могла…
Мне стало тяжело дышать. Сердце будто на мгновение остановилось, а потом снова начало биться сильнее, словно обезумевшее, грозя выпрыгнуть из груди.
Слезы градом текли по моему лицу.
Я обняла себя руками.
Миша…
Миша…
Миша…
И тут словно щелчок в голове…
Я поняла, кто умер…
Мысленно перенеслась в совсем недавнее прошлое. Осень. Сентябрь или октябрь, но снега еще нет. Листья украшали асфальт, мокрую землю, да и во дворе уже никого не было.
Я одна гуляла, сидя на качелях.
С какой-то надеждой или успокоением я посмотрела на деревянные двери подъезда. Всегда открытые нараспашку, будто приглашая войти внутрь.
Он должен выйти…
Тот парень…
Высокий…
Волосы темные…
На затылке…
Лица его я практически не знаю, не вижу…
Когда он выходит из подъезда, мне становится чуточку легче…
Будто символ какой-то…
Или знак…
Мои губы дрогнули. Слезы и сопли лились куда попало. Боль сковала по ногам и рукам, я просто стояла у окна и смотрела на улицу с той стороны. Люди, что проходили мимо, не видели меня, но я их видела… и чувствовала будто режут наживую…
Миша…
Миша…
Почему?..
За что?..
Одновременно с болью пришла и жалость…
Такой молодой…
Почему?..
Почему все так?..
Мне хотелось не просто плакать, а выть и рыдать. Смотря туда, на улицу, ощущая, будто что-то зовёт меня домой, на эти похороны…
Если бы в этом помещении я была бы одна…
Я бы кричала…
Мне было бы плевать, слышит ли меня кто-то или нет…
Душа будто ушла куда-то, спряталась, чтобы не чувствовать эту боль. Хотелось уйти. Сбежать. Укрыться подальше от нее…
Но куда бы я не бросила взгляд…
Мне становилось только больнее…
– Настя…
Я вздрогнула. Очнулась и увидела, что до сих пор стою в туалете. В классе громко кричат дети, а я все еще у окна, будто жду чего-то…
Я поджала губы.
– Настя… Ты… пропала куда-то…
Ксюша осеклась, увидев в отражении оконного стекла слезы на моем лице.
– Что случилось?..
Я прикрыла веки.
Слезы вновь потекли по моим щекам.
– Я… Мне очень жаль… Мишу…
Ксения шокированно на меня взглянула.
– Ты его знаешь?..
Я слабо кивнула.
– Я вспомнила, кто умер…
– И?..
– На протяжении долгих лет я видела, как один парень выходит из моего подъезда, – тихим голосом ответила я, – только его спину… видела…
Тут я замолчала.
– И… не только…
Ксюша продолжала молча меня слушать и смотреть шокированным и одновременно испуганным взглядом.
– В прошлом году я видела его… – я наморщила лоб. – Мы с Алиной и Валей решили поиграть, а кукол не было, пошли к бабушке Алины…
Пауза.
Я тяжело вздохнула.
– Он долго не откликался, мы кричали – “Миша, Миша!”, а он…
– И?..
– Я помню, что он был в шортах, когда он открыл дверь… и… лица вообще не помню…
– Ты с ним общалась?..
– Нет… Я видела, как он выходит из подъезда… И…
И тут я еще кое-что вспомнила…
– В прошлом году, осенью, я… я одна гуляла… и… он куда-то пропал… Он перестал выходить из подъезда… Его будто бы не стало… Я тогда подумала, что он… уехал… Я и не думала, что вот так… все…
Ксюша подошла ко мне и обняла.
Я не выдержала и разрыдалась.
– Понимаешь, мне его очень жалко, так жалко, что сердце разрывается, – призналась я, – будто это мой близкий человек умер, а не кто-то чужой…
Ксюша прижалась ко мне.
Она молча слушала меня.
– Мне еще не было так больно… очень больно… – плакала я. – Сердце аж на куски разрывается…
Я не выдержала и разрыдалась.
Мне было плевать, услышат ли меня или нет.
– Все хорошо будет… – тихо произнесла Ксюша. – Время пройдет, и боль отпустит…
Я промолчала в ответ.
Мне уже ни о чем говорить не хотелось.
Спустя пару часов
…Уроки закончились.
Мы с Ксюшей вышли из школы.
– Ты как?..
Она обеспокоенно посмотрела на меня.
Я поджала губы.
– Плохо, – честно призналась я, отвернувшись, – сердце до сих пор на куски разрывает…
Утро
…– Возьми мусор.
Я кивнула. Взяла из туалета мусорный мешок нежно-голубого цвета, закрыла дверь и, поспешно отворив замки, вышла на лестничную площадку.
Ксюша улыбнулась.
– Привет. А я только подошла…
Я кивнула.
– Ага…
Ксения тяжело вздохнула.
– Как хорошо было все эти дни…
– Ага, не говори, неохота в школу…
Мама тем временем вышла из квартиры и отпихнула собаку, громко лающую и выбегающую в подъезд, своей большой дамской сумкой. И поспешно начала закрывать дверь на ключ.
В квартире напротив раздался какой-то шум. Входная дверь открылась, и я удивленно посмотрела на женщину, тетю Иру, в дубленке и норковой шапке. Она выходила в подъезд спиной, вытаскивая что-то тяжелое.
Этим что-то тяжелым оказались два обычных стула.
– Все, давайте, я пошла!..
– Пойдем, – я кивнула Ксюше, и та кивнула в ответ.
Мы спустились на лестничный пролет.
Мне стало жутко интересно, и я одним ухом прислушалась к разговору.
– О, привет… – мама закрыла дверь на ключ и, повернувшись к соседке, удивленно посмотрела и на нее, и на два стула в ее руках. – На праздник, что ли, собралась?
– А ты не знаешь? – тетя Ира была удивлена.
– Чего – не знаю?..
– Миша умер…
– Как – умер? – мама была искренне удивлена. – Он же спортсмен!.. И от чего он умер?..
– От рака крови…
Похороны?..
Сразу, после праздников?..
Я удивленно приподняла брови.
И кто же умер на этот раз?..
Кто этот загадочный Миша?..
Не дядя ли Миша из девяносто третьей квартиры?..
– Ты понимаешь, о чем идет речь? – Ксюша повернулась ко мне. – Я мало кого здесь знаю…
Я хмыкнула.
– Скорее всего, это кто-то с четвертого этажа, возможно, с девяносто третьей квартиры…
– Ясно.
Тетя Ира тем временем спустилась на четвертый этаж. Как и мама, я пропустила ее вперед. В похоронах не было ничего необычного, они происходили время от времени, но мне стало жутко интересно. В глубине души я питала интерес к этой теме, хоть и старалась его подавить уже не первый год…
И да…
Мне одиннадцать лет, но в апреле исполнится двенадцать…
И каково было мое удивление, когда тетя Ира постучала в железную черную дверь в углу, находящуюся наискосок от моей квартиры, точнее, от квартиры моей матери…
Я не поняла…
Кто там-то мог умереть?..
Дядя Юра?..
Тетя Наташа?..
Алина?..
Я видела только их за все эти годы…
Раздался грохот открываемой щеколды. Из-за двери показались две руки, женские, судя по всему. Забрали стулья, и дверь захлопнулась.
Мы все вчетвером стали спускаться на первый этаж.
Женщины разговаривали между собой, и я не могла их слышать. Беседа шла ну очень тихо…
Оказавшись на улице, я задрала голову и посмотрела на темное небо.
Сегодня тепло.
Сегодня – новая жизнь, только не с чистого листа…
День
…Я уже и забыла о случившемся утром. Уроки, перемены, задания на дом, все как обычно у школьницы. Единственное, что могло отвлечь от всего этого, это творчество, рассказы, что писала втихаря ото всех, даже от матери.
О них я и думала, идя домой вместе с подругой.
Во дворе никого не было. Небо серое, даже чересчур мрачное, будто вот-вот пойдет снег. Морозы, что долго держали поселок в ежовых рукавицах, стали постепенно уходить. Было тепло, да, и я обрадовалась такой смене погоды…
Мы зашли в подъезд. Стали подниматься по лестнице наверх, и уже на первом этаже услышали какой-то шум. Ксюша жила тогда на третьем, вместе с мамой, я на пятом.
– Похороны. – Ксения пожала плечами. – Забыла, что ли?
– А… Да…
Мы остановились на третьем этаже.
Ксюша обняла меня.
– Я зайду к тебе попозже, хорошо?
Я кивнула.
– Хорошо…
Ксения зашла к себе в дом.
Я стала подниматься дальше.
Если честно, я чувствовала тогда только усталость. Ни грусти, ни печали, ни боли. Обычное состояние после уроков.
Я заметила, что на меня смотрит молодой незнакомый мне человек.
Я застыла от неожиданности.
Что происходит?..
Я это поняла, когда поднялась выше.
На площадке четвертого этажа, на бетонном полу, лежало дно гроба. Его крышку прислонили к электрощитку, как и крест. Если последний был светло-коричневый, то гроб, наоборот, темного цвета…
Я бросила взгляд на это…
И на открытую настежь дверь…
Мне лишь на мгновение стало не по себе.
И я поднялась в свою квартиру.
Мама уже была дома.
Она лежала на диване, словно прислушиваясь к звукам из подъезда.
– Привет…
Мама подняла голову.
– Ага. Что там?
Я махнула рукой.
– Да так, похороны… Мне это неинтересно…
– Ясно. Там просто молодой человек умер. Футболист…
Я пожала плечами.
– Ладно, я к себе…
– Ага.
Я прошла в свою комнату. Небольшое помещение с кроватью, рабочим столом, холодильником, шифоньерами, окном, ну и так, по мелочи. Чистые ковры, что большая редкость, стулья аккуратно стоят, даже газеты, коих очень много по всей квартире, сложены.
Я поставила рюкзак на стул перед столом.
Год только начался…
Интересно, чем он порадует лично меня?..
Тем более, это год собаки, то есть, мой личный год…
Я села за уроки. Надо было в темпе вальса все решить и сделать, так как могла прийти Ксюша. И вдохновение на мою чересчур детскую историю…
А идей было много, как и мыслей…
Я заботливо их записывала в тетради. И их скопилось уже столько…
В течении пары часов я просидела за уроками. За окном все это время стояла противная серая погода. Ни одного лучика солнца. А так хотелось…
Я захлопнула тетрадь и учебник.
Мама все это время лежала на диване.
– Что, все уже сделала?
Я довольно кивнула.
– Потом проверю.
Собака по кличке Ника, белая, с коричневыми пятнами, подбежала ко мне, держа в зубах мячик.
– Ты хочешь играть? Ну давай!
Я схватила мячик и попыталась выхватить его из пасти собаки.
Та, рыча, отдавать его не хотела.
Но моя взяла, и я выхватила мячик из зубов собаки.
Ника громко залаяла и попыталась вырвать мячик из моих рук.
– Вы потише будьте, человека хоронят, – мама сделала нам замечание.
Я хмыкнула и бросила мячик.
Ника успокоилась.
Вечер
…– О, привет…
Ксюша зашла ко мне в комнату.
– Виделись уже, – я засмеялась.
Ксения махнула рукой.
– Да знаю! Ты как? Не скучаешь?
Я покрутила головой и показала на раскрытую тетрадь.
– Не, новый рассказ пишу…
Ксюша улыбнулась.
– Прикольно! Ты писателем не думала стать?
Я пожала плечами.
– Да не… Это я так… Но пока не знаю…
– Я думаю, ты бы могла стать очень знаменитым писателем…
Ксюша подошла и села на край стола, где сидела я, пытаясь что-то написать. Понятное дело, что уже все написано, что просилось наружу, но это занятие затягивало меня все сильнее…
– Не знаю. Я ничего не планирую. Потому что еще не знаю, чем буду заниматься и кем хочу стать…
– Понятно.
Из радиоприемника тихо играла музыка.
За стеной работал телевизор.
Я тяжело вздохнула.
– Спать пора. Завтра опять рано вставать.
Ксюша кивнула.
– Ага. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи…
17 января 2006 года
Утро
…– Ты уже собралась?
Ксюша постучалась в дверь.
– Да. Я уже иду. Подождешь пять сек?
Ксения кивнула.
– Да. С удовольствием.
Мама моя вышла нас провожать.
– Там крест еще стоит?
Ксюша пожала плечами.
– Стоит. Его еще вчера днем поставили.
Мама хмыкнула.
– Ясно…
Мы вышли из квартиры.
Мой взгляд ненароком упал на окно, где отражалась нижняя площадка. И крест с крышкой гроба, выглядывающие из-за лестницы, словно играя в прятки…
Мне почему-то стало не по себе.
– Ладно, давайте… – мама закрыла за нами дверь, и мы посмотрели с Ксюшей друг на друга.
– Пошли?..
Я кивнула.
Мы начали спускаться.
– Подожди…
Я остановилась на лестничной площадке четвертого этажа.
Ксюша удивленно на меня посмотрела.
– Ты чего?..
Я медленно подошла к кресту и крышке гроба.
– Я… Мне интересно…
Я заметила недоуменный взгляд подруги.
– Понимаешь, когда я маленькая была, мне это все было интересно…
– Похороны?..
– Ну да…
Ксения тяжело вздохнула.
– Ну хорошо. Только недолго, ладно? А то опоздаем…
Я кивнула.
– Просто… я впервые вижу гроб такого цвета…
– А какой он обычно?..
– Красный…
– Понятно.
– И распятие… большое…
– А тут маленькое…
– Ага…
Я подошла к крышке гроба. Рука сама потянулась к ней, чтобы пощупать ткань. Кончиками пальцев коснулась ее и провела ими до середины. Ощутила гладкость и шелковистость. Будто трогаю чьи-то волосы…
Потом обратила свой взгляд на крест. Он выглядел обычным. Деревянные кончики словно лепестки. Полотенце повязано на середине…
Но меня больше заинтересовало позолоченное распятие, маленькое, как у священников в церкви…
Дрожащими пальцами коснулась его…
Сердце бешено билось…
От волнения ком застрял в горле…
Я невольно повернула голову и увидела открытую дверь. Всего лишь щелочку, отделяющую меня от тела, что лежит в гробу, и его еще не увезли на кладбище…
Интересно, как оно выглядит?..
Какой костюм?..
И что это вообще за человек?..
Я так и не поняла кто это умер…
Запах от его тела стоял на весь подъезд. Не противный, не вызывающий рвоту и желание убежать куда подальше. Наоборот – он соблазнял и манил к себе. Будто человек все еще оставался жив…
Это было так странно…
Я протянула руку, чтобы потянуть тяжелую дверь на себя. Ни ручки на ней не было, ничего.
Только за саму дверь браться…
Я вздрогнула, стоило мне коснуться холодной металлической поверхности. Словно мне прямо в лицо брызнули ледяной водой. Мне стало до жути не по себе, и я бросилась вниз, по лестнице, не понимая, что произошло…
Я выскочила на улицу.
Паника все еще держала меня в своих ежовых рукавицах.
Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Я с трудом дышала.
– Ты чего?..
Ксюша кое-как меня догнала.
– Я… Я не знаю…
И мне почему-то до сих пор было страшно. Я стояла посреди улицы и с каким-то непонятным для меня испугом смотрела по сторонам. Будто что-то невидимое и зловещее ходило рядышком, дышало мне в спину…
– Я… Я…
– Ты что-то увидела?..
– Я… Я не знаю!.. Мне просто… страшно…
Ксюша удивленно на меня смотрела.
Я тряхнула головой и пошла по дороге.
– Ладно, пошли в школу, а то действительно опоздаем…
День
…Меня морозило. Хоть и сидела в помещении вместе со всеми, шел урок, мы рисовали, и царила такая тишина…
Сродни той, что была в подъезде…
Сердце до сих пор билось в груди словно обезумевшее. Руки дрожали какое-то время, но после постепенно успокоились. Но потом пальцы стали такими холодными. И в душе… такая… печаль… будто у меня кто-то умер…
– Можно выйти?..
Алла Федоровна с удивлением на меня посмотрела.
– Конечно…
– Спасибо…
Туалет был в том же помещении, что и класс. Я зашла в умывальную, что шла прежде туалета, и закрыла за собой дверь. Решетчатое окно стояло открытым, прогоняя не очень приятные запахи. Я подошла к нему и ощутила, будто что-то тянет, колет меня внутри чем-то острым, причиняя неприятную и невыносимую боль…
Я посмотрела на улицу, где царила все такая же пасмурная и сырая погода. Вот-вот пойдет снег. Черные от грязи сугробы накроет белоснежным чистым покрывалом. И я почувствовала, как от этих мыслей потекла слезинка, затем еще одна… и еще…
Что-то стало давить внутри, какая-то невидимая и непонятная для меня тяжесть. Мыслями я возвращалась к тем похоронам, что сейчас происходили в доме, и чувствовала, как от них сердце разрывает на куски. Разум метался, пытаясь хоть что-то понять…
Я поджала губы.
Я не сводила глаз с окна.
Что-то звало меня обратно… домой…
Но бросить занятия я не могла…
Мне стало тяжело дышать. Сердце будто на мгновение остановилось, а потом снова начало биться сильнее, словно обезумевшее, грозя выпрыгнуть из груди.
Слезы градом текли по моему лицу.
Я обняла себя руками.
Миша…
Миша…
Миша…
И тут словно щелчок в голове…
Я поняла, кто умер…
Мысленно перенеслась в совсем недавнее прошлое. Осень. Сентябрь или октябрь, но снега еще нет. Листья украшали асфальт, мокрую землю, да и во дворе уже никого не было.
Я одна гуляла, сидя на качелях.
С какой-то надеждой или успокоением я посмотрела на деревянные двери подъезда. Всегда открытые нараспашку, будто приглашая войти внутрь.
Он должен выйти…
Тот парень…
Высокий…
Волосы темные…
На затылке…
Лица его я практически не знаю, не вижу…
Когда он выходит из подъезда, мне становится чуточку легче…
Будто символ какой-то…
Или знак…
Мои губы дрогнули. Слезы и сопли лились куда попало. Боль сковала по ногам и рукам, я просто стояла у окна и смотрела на улицу с той стороны. Люди, что проходили мимо, не видели меня, но я их видела… и чувствовала будто режут наживую…
Миша…
Миша…
Почему?..
За что?..
Одновременно с болью пришла и жалость…
Такой молодой…
Почему?..
Почему все так?..
Мне хотелось не просто плакать, а выть и рыдать. Смотря туда, на улицу, ощущая, будто что-то зовёт меня домой, на эти похороны…
Если бы в этом помещении я была бы одна…
Я бы кричала…
Мне было бы плевать, слышит ли меня кто-то или нет…
Душа будто ушла куда-то, спряталась, чтобы не чувствовать эту боль. Хотелось уйти. Сбежать. Укрыться подальше от нее…
Но куда бы я не бросила взгляд…
Мне становилось только больнее…
– Настя…
Я вздрогнула. Очнулась и увидела, что до сих пор стою в туалете. В классе громко кричат дети, а я все еще у окна, будто жду чего-то…
Я поджала губы.
– Настя… Ты… пропала куда-то…
Ксюша осеклась, увидев в отражении оконного стекла слезы на моем лице.
– Что случилось?..
Я прикрыла веки.
Слезы вновь потекли по моим щекам.
– Я… Мне очень жаль… Мишу…
Ксения шокированно на меня взглянула.
– Ты его знаешь?..
Я слабо кивнула.
– Я вспомнила, кто умер…
– И?..
– На протяжении долгих лет я видела, как один парень выходит из моего подъезда, – тихим голосом ответила я, – только его спину… видела…
Тут я замолчала.
– И… не только…
Ксюша продолжала молча меня слушать и смотреть шокированным и одновременно испуганным взглядом.
– В прошлом году я видела его… – я наморщила лоб. – Мы с Алиной и Валей решили поиграть, а кукол не было, пошли к бабушке Алины…
Пауза.
Я тяжело вздохнула.
– Он долго не откликался, мы кричали – “Миша, Миша!”, а он…
– И?..
– Я помню, что он был в шортах, когда он открыл дверь… и… лица вообще не помню…
– Ты с ним общалась?..
– Нет… Я видела, как он выходит из подъезда… И…
И тут я еще кое-что вспомнила…
– В прошлом году, осенью, я… я одна гуляла… и… он куда-то пропал… Он перестал выходить из подъезда… Его будто бы не стало… Я тогда подумала, что он… уехал… Я и не думала, что вот так… все…
Ксюша подошла ко мне и обняла.
Я не выдержала и разрыдалась.
– Понимаешь, мне его очень жалко, так жалко, что сердце разрывается, – призналась я, – будто это мой близкий человек умер, а не кто-то чужой…
Ксюша прижалась ко мне.
Она молча слушала меня.
– Мне еще не было так больно… очень больно… – плакала я. – Сердце аж на куски разрывается…
Я не выдержала и разрыдалась.
Мне было плевать, услышат ли меня или нет.
– Все хорошо будет… – тихо произнесла Ксюша. – Время пройдет, и боль отпустит…
Я промолчала в ответ.
Мне уже ни о чем говорить не хотелось.
Спустя пару часов
…Уроки закончились.
Мы с Ксюшей вышли из школы.
– Ты как?..
Она обеспокоенно посмотрела на меня.
Я поджала губы.
– Плохо, – честно призналась я, отвернувшись, – сердце до сих пор на куски разрывает…
