Иногда это было полезным. Иногда, Саша вздрогнула, вновь бросив взгляд на тьму между обгорелых покрышек, лишало спокойствия.
Азамат прогуливался по другой стороне двора, что-то рассматривая. Ну и пускай. Саша скользнула по парню в Отражении. Сейчас, без маскировки, ненужной на осмотре, амулеты на нем ярко и неприятно светились каким-то словно бы колким светом. Впрочем, и она сама выглядит не лучше, вот уж точно.
Саша отошла к паре гаражей из тонкого металла. Самострой. И здесь – ничего, только силуэты машин, искаженных фантазией их владельцев. Например, на небольшом паркетнике обнаружились шипы по всему периметру. Саша усмехнулась про себя. Была бы психологом – точно смогла сделать интересные выводы. Строго говоря, если вышвырнут из Ордена, то можно и правда попробовать доучиться в университете. Все косвенные взаимодействия с Гранью для несостоящих в Ордене запрещены, но ощущать Отражение она будет всегда, и делать нужные выводы о клиентах точно будет не слишком сложно.
Пара соседних дворов мало отличались друг от друга. А вот около дальней девятиэтажки что-то привлекло ее внимание. Азамат, увлечённо рассматривающий трансформаторную будку около гаражей, примыкавших к небольшой проезжей части, которая в этом спальном районе вела к местной школе, явно не заметил странного, пульсирующего сгустка тьмы около подъезда. Ныли зубы. Саша усмехнулась, ощутив это. И правду сложно не заметить такой признак. Что-то было тут, на углу дома. Что-то… Словно бы отголосок тьмы.
"Кажется, кое-что есть," – отправила она сообщение куратору.
"Адрес?"
Саша нашла глазами табличку и вбила номер дома.
"Прекрасно. Не уходите, сейчас приду."
Вот и ладно. Неплохо, если здесь все и закончится.
Саша с интересом отметила и почти истаивающий темный контур вокруг двора, который они с Азаматом пересекли, даже не заметив. Контур был невероятно слабым, поблекшим. Интересно – что это? Сигналка или тоже чья-то фантазия? Кажется, в углу двора даже лежала какая-то полуистлевшая кукла, замыкающая этот самый контур. Артефакт?
Саша сделало было шаг вперед к кукле, как неожиданно краем глаза она заметила стремительное движение. Из-за угла дома выбежал мальчишка лет тринадцати в белой ветровке. Мазанул взглядом по ней, по Азамату в дальней части двора, и остановился.
Саша пожала плечами. Время было поздним, но с другой стороны – подросток есть подросток. Да и несмотря ни на что жизнь, здесь не замирала, пусть и находились они в спальном районе. Ездили авто припозднившихся с работы или из гостей, светились вывески магазинов чуть поодаль, да и редкие прохожие не были какой-то невидалью.
Подросток замер и уставился на нее. Саша скорее ощутила взгляд, чем увидела его в темноте. Вновь противно заныли зубы, и по спине пробежал холодок. Она не боялась парня, но…
Но в Отражении мальчишка держал пульсирующий все ярче и ярче сгусток тьмы, разгоравшийся в его руках. Сгусток тьмы, чьи щупальца явно тянулись в ее сторону.
Дальнейшие несколько секунд слились для Саши во что-то невообразимое.
Оглушалка, та самая, чья сильная версия была заключена в амулет, сорвалась с ее рук быстрее, чем она успела подумать про выданный оперативником артефакт. Саша надеялась, что мальчишка так же упадет на месте, как тренировочные пособия, как товарищи на отработке или как Азамат с той незнакомой волшебницей.
Но что-то пошло не так. Плетение вышло слишком сильным, и подростка отбросило назад на несколько десятков метров, прямо на дорогу. Под визг тормозов. Под колеса именно сейчас проезжавшего автомобиля вызывающе-красного цвета. Такого же цвета, как и кровь из тела мальчишки, перекувыркнувшегося несколько раз от удара и рухнувшего на асфальт.
Саша остолбенела. Ноги приросли к земле. Отражение подергивалось, словно бы пытаясь насытиться болью, кровью и жизнью.
Что-то кричал водитель авто. Что-то кричал и Азамат рядом. Что-то кричали и из окон вмиг, вспыхнувших электрическим светом жизни, пробудившихся домов в округе.
Только Саша не кричала. Она просто молча стояла и смотрела на то, как течет кровь по асфальту.
В кабинете Михаила Ефимовича их четверо. Сам глава ордена, Олег Васильевич, Саша и Азамат.
– Неродова, – взгляд Михаила Ефимовича тяжел настолько, что она едва может стоять под его весом. – Ты отдаешь себе отчет, что твое заклинание покалечило человека? Мальчик останется инвалидом на всю жизнь, и не успей вовремя Олег Васильевич – сейчас бы лежал в морге с биркой. Когда вам говорили о недопустимости использования магии применительно к людям, речь шла, разумеется, о попытках помочь и спасти в первую очередь, тогда как нападение на человека даже не рассматривалась как возможный вариант. Мы защищаем людей, а не убиваем их. Я только недавно снял блок, установленный потому что ты не умеешь сдерживать свой нрав. Поверив в поручительство твоего наставника. И теперь ты, освоив боевое заклинание, нападешь на человека. С тяжелыми последствиями. Ты понимаешь, что Закон подразумевает за это минимум лишение магии, а максимум – лишение жизни? Сила Отражения не должна оказываться в руках того, кто не умеет ее контролировать. Зачем ты напала на ребенка? Что он сделал тебе?
– Я не хотела причинять вреда, клянусь, – Саша шагнула вперед, словно так могла доказать свою искренность. Ее колотило, но все же она старалась хотя бы речь удержать под контролем, не срываясь в истерику. – У парня был темный артефакт, он начал его активировать, я бросила глушилку, без амулета, надеясь ударить послабее, и он отлетел, прямо на дорогу. Я не хотела его убивать! Ни за что!
– Наши желания – это одно, но и о последствиях нужно думать, Неродова. Что за артефакт?
– Не знаю, – девушка качает головой. – Что-то темное, боевое. Я не разглядела, только увидела усиливающееся свечение. Не знаю, что это такое. Но разрушительное.
– Азамат, ты находился рядом с Александрой, как вас и инструктировали, верно?
– Да, Михаил Ефимович.
Саша вскипает.
– Это не так, он стоял в углу двора! Мы шли в прямой видимости, но не рядом!
– Я все видел, я был рядом.
– Лжешь!
– Достаточно, – спокойное слово Михаила Ефимовича словно бы проливает на нее ушат холодной воды. – Азамат, артефакт можешь описать? По типу свечения, хотя бы. На теле ничего не найдено, но есть и саморазрушающиеся амулеты.
– Да и не было ничего, – пожал плечами парень. – Я бы заметил.
Саша замерла, повернувшись в сторону недавнего напарника.
– А что ты на меня смотришь? – армянин поморщился. – Не знаю я, что тебе привиделось. Но ничего у парня не было. Александрова подговорила его убрать?
– Что?
– А ничего. Ты с ней вместе в магазине видела ту неорденскую колдунью, что магию применяла на людях – и ничего не сделала. Думаешь, я не знаю, что там случилось? Думаешь, я не догадался? Ты заодно с этой фанатичкой. И всегда была.
– Что? Нет! Мы общались, но и только.
– А кто поручится, что вы сейчас не общаетесь?
– Ты бредишь!
– Так, достаточно, – Михаил Ефимович вновь голоса не повышал, но и Саша, и Азамат вздрогнули от его тона. – Разберемся. И пока, Неродова, не обессудь – посидишь в изоляторе. Браслеты я возвращаю – временно, пока не поймем, что случилось. Такова процедура.
Уже знакомые наручники опять сковали запястья Саши.
– Я предполагал, что поручительство Александра дисциплинирует тебя. Но, видимо, ошибся. Олег, проводи даму в изолятор, пока мы не закончим расследование.
Оперативник подходит и без всяких церемоний хватает ее за предплечье, жестко – и от хватки веет не только физической силой, но и магией.
– Идем. И без фокусов.
Они выходят из кабинета и направляются куда-то вниз по лестнице, еще ниже тренировочных классов, на полуподвальный этаж резиденции Ордена.
Изолятор оказался за стеной от поста охраны, который Саша как-то раз видела в конце коридора, ведущего в морг, где у них было одно из занятий по основам первой помощи. Это небольшое помещение со стулом и крошечной кроватью в углу и одной-единственной обшарпанной дверью напротив входа.
– Я не хотела…
– Мы выясним. И телефон отдай, вместе со всеми артефактами. Сейчас же. Все. А пока сиди тут.
Тон оперативника заставляет Сашу вздрогнуть.
Она покалечила человека. Едва не убила. Понятно почему он так говорит.
Саша стягивает с шеи и вторую глушилку, и артефакт связи, и все остальное, выданное перед началом пошедшего настолько не так задания.
– Вот и прекрасно. Сейчас проверю все ли это, – маг прищуриваться, и Саша слишком поздно понимает, что выданный Серафимом после той самой первой неудачной практики щит так и остался висеть на шее. Снимать его уже поздно. Да и оперативник, на удивление, его, не замечает, убирая неприятный щуп сканирования. – Здесь сиди. Туалет – за дверью.
Не успевает Саша ничего сказать, как Олег Васильевич покидает комнатку и она слышит, как в замке поворачивается ключ.
Саша сидит несколько часов на продавленном матрасе, рассматривая темные стены изолятора. Свет пробивается из-за двери, но в самом помещении темно.
Никого нет. Ни единого человека.
Не то чтобы она вообще кого-то ждала. Сколько времени прошло? Два часа, три, все пять?
Где-то глубоко внутри жило сожаление. За прошедшее время в этом странном магическом мире, в Ордене, среди других адептов и магов, Саша привыкла к присутствию в ее жизни Серафима. Когда на фестивале, при первой судьбоносной встрече, он объяснял, что по традициям мира Затронутых несет за нее ответственность, это казалось чем-то вроде неприятной необходимости. Вроде чиновника, бдительно следящего за только что открытым предприятием. Чуть что не так и сразу будут штрафы, а то и закрытие. Или адвоката – вроде и готового проконсультировать по всем вопросам, но в конце рано или поздно платить придется сполна.
Но время шло – и счет не приходил. Любитель рока, заставший события, о которых сама Саша читала только в книгах, наставник не был для нее кем-то близким. Более опытным, более знающим – пожалуй. Кем-то вроде репетитора, только не в химии или философии, а в магии – определенно. Но и все
Саша в своей жизни близка была разве что с братом, и то в далеком детстве, пока Виталик не уехал в университет на другом конце страны. Да и никто не был ей нужен, на самом деле. Она прекрасно справлялась сама со всем. Так было проще и меньше разочарований, на самом деле. С дружбой у нее никогда не складывалось, и история с Анной тому пример. Парни… Пара случайных неловких разговоров в школе. Девушки – примерно так же. Но и желаний и стремлений в этом отношении у нее никогда не доставало. Никаких мечтаний о принце – не потому, что он на нее не посмотрит, а просто потому, что с принцем пусть живут принцессы. Она себя таковой уж точно не считала, и не стремилась к отношениям. Ей было комфортно с самой собой. Она привыкла жить так – без партера, без друзей, без семьи.
Но сейчас, сидя на этом матрасе в полном одиночестве, Саша отчетливо понимала – где-то глубоко в душе она надеялась на вмешательство мага, называвшего себя ее наставником. После той памятной драки Серафим появился в поле зрения очень быстро. Удачно заглянул во время той вечеринки, когда она впервые совершенно свободно использовала собственные силы, пусть и играя в настольные игры. Неудачная практика в пригороде – и тут же и выволочка, и защитный амулет. Поручительство вместе с тем странным, но легким вечером за футболом и пивом. Разговоры после побега Анны… К тому же, как она знала от других адептов, большинство наставников принимали деятельное участие в жизни учеников. Иногда даже слишком. Чего стоили жалобы Кати на совместные походы в музеи после того, как ее наставница узнала о купленном экзамене по истории в университете. Или жалобы совсем немного полноватого Коли на принудительную запись в зал на рукопашный бой.
Серафим же редко появлялся вне оговоренного времени занятий и не слишком влезал в ее жизнь. Но он все же появлялся – единственный из всех магов и вообще всех Затронутых, с которыми она успела познакомиться. Коля и Катя были заняты друг другом в последнее время. Красивая пара. Зависти это у Саши не вызывало. Не в первый раз. Аня бы пришла… Но она сделала то, что сделала.
"Ей было настолько наплевать на вашу дружбу, что она шарахнула тебя глушилкой и неслабо подставила ради какой-то впервые в жизни увиденной волшебницы," – привычно едкий, пусть и затихший в последний год, внутренний голос вернулся и вновь озвучил сомнения, до того только иногда прорывающиеся в мысли.
"Отвали. У нее своя дорога, у меня – своя", - Саша привыкла возражать своим страхам и сомнениям. Привыкла спорить с ними в поисках наилучшего решения. Или просто желая заставить замолчать неприятные мысли.
"Прекрасно. А что же твой наставник? Не хочет узнать, как все было, и почему его ученица торчит в этой клетке?"
"Он занят."
"Как и все вокруг, а? Так что сидеть тебе здесь до скончания веков. И всем на тебя плевать."
"Заткнись."
"Саша почти подскочила с матраса. Одиночество она переживала хорошо – если было, чем заняться." Если нет… То дурные мысли лезли в голову. Так было всегда и дурацкий внутренний голос никогда не замолкал вовремя, сколько она не хотела бы этого. Вот и сейчас незримый судия ее собственного разума продолжал гнуть свою линию.
"Теперь у тебя будут годы, чтобы чем-нибудь заняться. Никакой больше магии, никаких бросков подушками и телекинетической дженги. Никаких Шагов. И ты будешь помнить, кем была и что упустила, перебирать в памяти воспоминания о силе."
"Этого не будет."
"Будет."
Она помотала головой, словно бы пытаясь выкинуть из нее голос. Убрать его – навсегда.
Она была адептом меньше года. Мало что умела – но все же, все же.
В груди ворочался противный страх. Она заглянула за Грань. Узнала правду о мире, получила силы чувствовать реальность без иллюзий, что отделяют для обычных людей правду от успокоительного вымысла. И вовсе не хотела упускать даже ту малость, что имела.
"И ты все потеряешь."
"Заткнись."
Саша еще сильнее мотает головой и почти бегом бросается в туалет. Страх, до того просто поселившийся внутри, теперь ворочается в животе, словно паук. Огромный, ядовитый, отвратительно настоящий паук, просящийся наружу.
Она долго умывает лицо водой, еле текущей из маленького крана у крошечной раковины. Зеркала тут нет – и к лучшему. Свою бледную, жалкую физиономию она и так хорошо представляет. На удивление, здесь есть свет, просачивающийся через небольшое окно. Созданное для вентиляции или каких-то еще целей. Маленькое. Но она могла бы протиснуться. Наверняка. Если как следует подтянуться на руках...
"Если я сбегу, станет только хуже."
"А сейчас хорошо?" – противный внутренний голос вновь набирает вес. – "Ничего они не найдут. Нашли бы – сказали бы уже. И тебя лишат силы. Или казнят – выбирай, что нравится. Кому поверят – этому Азамату с папочкой-оперативником и прекрасным будущим или тебе, которая никто и звать никак?"
"Когда мы подрались, Михаил Ефимович использовал Круг Правды."
"Но сейчас он этого делать не стал. Почему-то, а?"
"Может, потом…
"Или потом тебя вытащат отсюда, затащат в ритуальный зал и заберут те крохи силы, что есть сейчас. И никто ничего не скажет. Твой наставник легко выкинет тебя из своей жизни без всяких сожалений – зачем ему такая ходячая проблема? Тебе никто не поможет. Надо что-то делать. И в первую очередь надо валить отсюда."
Азамат прогуливался по другой стороне двора, что-то рассматривая. Ну и пускай. Саша скользнула по парню в Отражении. Сейчас, без маскировки, ненужной на осмотре, амулеты на нем ярко и неприятно светились каким-то словно бы колким светом. Впрочем, и она сама выглядит не лучше, вот уж точно.
Саша отошла к паре гаражей из тонкого металла. Самострой. И здесь – ничего, только силуэты машин, искаженных фантазией их владельцев. Например, на небольшом паркетнике обнаружились шипы по всему периметру. Саша усмехнулась про себя. Была бы психологом – точно смогла сделать интересные выводы. Строго говоря, если вышвырнут из Ордена, то можно и правда попробовать доучиться в университете. Все косвенные взаимодействия с Гранью для несостоящих в Ордене запрещены, но ощущать Отражение она будет всегда, и делать нужные выводы о клиентах точно будет не слишком сложно.
Пара соседних дворов мало отличались друг от друга. А вот около дальней девятиэтажки что-то привлекло ее внимание. Азамат, увлечённо рассматривающий трансформаторную будку около гаражей, примыкавших к небольшой проезжей части, которая в этом спальном районе вела к местной школе, явно не заметил странного, пульсирующего сгустка тьмы около подъезда. Ныли зубы. Саша усмехнулась, ощутив это. И правду сложно не заметить такой признак. Что-то было тут, на углу дома. Что-то… Словно бы отголосок тьмы.
"Кажется, кое-что есть," – отправила она сообщение куратору.
"Адрес?"
Саша нашла глазами табличку и вбила номер дома.
"Прекрасно. Не уходите, сейчас приду."
Вот и ладно. Неплохо, если здесь все и закончится.
Саша с интересом отметила и почти истаивающий темный контур вокруг двора, который они с Азаматом пересекли, даже не заметив. Контур был невероятно слабым, поблекшим. Интересно – что это? Сигналка или тоже чья-то фантазия? Кажется, в углу двора даже лежала какая-то полуистлевшая кукла, замыкающая этот самый контур. Артефакт?
Саша сделало было шаг вперед к кукле, как неожиданно краем глаза она заметила стремительное движение. Из-за угла дома выбежал мальчишка лет тринадцати в белой ветровке. Мазанул взглядом по ней, по Азамату в дальней части двора, и остановился.
Саша пожала плечами. Время было поздним, но с другой стороны – подросток есть подросток. Да и несмотря ни на что жизнь, здесь не замирала, пусть и находились они в спальном районе. Ездили авто припозднившихся с работы или из гостей, светились вывески магазинов чуть поодаль, да и редкие прохожие не были какой-то невидалью.
Подросток замер и уставился на нее. Саша скорее ощутила взгляд, чем увидела его в темноте. Вновь противно заныли зубы, и по спине пробежал холодок. Она не боялась парня, но…
Но в Отражении мальчишка держал пульсирующий все ярче и ярче сгусток тьмы, разгоравшийся в его руках. Сгусток тьмы, чьи щупальца явно тянулись в ее сторону.
Дальнейшие несколько секунд слились для Саши во что-то невообразимое.
Оглушалка, та самая, чья сильная версия была заключена в амулет, сорвалась с ее рук быстрее, чем она успела подумать про выданный оперативником артефакт. Саша надеялась, что мальчишка так же упадет на месте, как тренировочные пособия, как товарищи на отработке или как Азамат с той незнакомой волшебницей.
Но что-то пошло не так. Плетение вышло слишком сильным, и подростка отбросило назад на несколько десятков метров, прямо на дорогу. Под визг тормозов. Под колеса именно сейчас проезжавшего автомобиля вызывающе-красного цвета. Такого же цвета, как и кровь из тела мальчишки, перекувыркнувшегося несколько раз от удара и рухнувшего на асфальт.
Саша остолбенела. Ноги приросли к земле. Отражение подергивалось, словно бы пытаясь насытиться болью, кровью и жизнью.
Что-то кричал водитель авто. Что-то кричал и Азамат рядом. Что-то кричали и из окон вмиг, вспыхнувших электрическим светом жизни, пробудившихся домов в округе.
Только Саша не кричала. Она просто молча стояла и смотрела на то, как течет кровь по асфальту.
Глава 12
В кабинете Михаила Ефимовича их четверо. Сам глава ордена, Олег Васильевич, Саша и Азамат.
– Неродова, – взгляд Михаила Ефимовича тяжел настолько, что она едва может стоять под его весом. – Ты отдаешь себе отчет, что твое заклинание покалечило человека? Мальчик останется инвалидом на всю жизнь, и не успей вовремя Олег Васильевич – сейчас бы лежал в морге с биркой. Когда вам говорили о недопустимости использования магии применительно к людям, речь шла, разумеется, о попытках помочь и спасти в первую очередь, тогда как нападение на человека даже не рассматривалась как возможный вариант. Мы защищаем людей, а не убиваем их. Я только недавно снял блок, установленный потому что ты не умеешь сдерживать свой нрав. Поверив в поручительство твоего наставника. И теперь ты, освоив боевое заклинание, нападешь на человека. С тяжелыми последствиями. Ты понимаешь, что Закон подразумевает за это минимум лишение магии, а максимум – лишение жизни? Сила Отражения не должна оказываться в руках того, кто не умеет ее контролировать. Зачем ты напала на ребенка? Что он сделал тебе?
– Я не хотела причинять вреда, клянусь, – Саша шагнула вперед, словно так могла доказать свою искренность. Ее колотило, но все же она старалась хотя бы речь удержать под контролем, не срываясь в истерику. – У парня был темный артефакт, он начал его активировать, я бросила глушилку, без амулета, надеясь ударить послабее, и он отлетел, прямо на дорогу. Я не хотела его убивать! Ни за что!
– Наши желания – это одно, но и о последствиях нужно думать, Неродова. Что за артефакт?
– Не знаю, – девушка качает головой. – Что-то темное, боевое. Я не разглядела, только увидела усиливающееся свечение. Не знаю, что это такое. Но разрушительное.
– Азамат, ты находился рядом с Александрой, как вас и инструктировали, верно?
– Да, Михаил Ефимович.
Саша вскипает.
– Это не так, он стоял в углу двора! Мы шли в прямой видимости, но не рядом!
– Я все видел, я был рядом.
– Лжешь!
– Достаточно, – спокойное слово Михаила Ефимовича словно бы проливает на нее ушат холодной воды. – Азамат, артефакт можешь описать? По типу свечения, хотя бы. На теле ничего не найдено, но есть и саморазрушающиеся амулеты.
– Да и не было ничего, – пожал плечами парень. – Я бы заметил.
Саша замерла, повернувшись в сторону недавнего напарника.
– А что ты на меня смотришь? – армянин поморщился. – Не знаю я, что тебе привиделось. Но ничего у парня не было. Александрова подговорила его убрать?
– Что?
– А ничего. Ты с ней вместе в магазине видела ту неорденскую колдунью, что магию применяла на людях – и ничего не сделала. Думаешь, я не знаю, что там случилось? Думаешь, я не догадался? Ты заодно с этой фанатичкой. И всегда была.
– Что? Нет! Мы общались, но и только.
– А кто поручится, что вы сейчас не общаетесь?
– Ты бредишь!
– Так, достаточно, – Михаил Ефимович вновь голоса не повышал, но и Саша, и Азамат вздрогнули от его тона. – Разберемся. И пока, Неродова, не обессудь – посидишь в изоляторе. Браслеты я возвращаю – временно, пока не поймем, что случилось. Такова процедура.
Уже знакомые наручники опять сковали запястья Саши.
– Я предполагал, что поручительство Александра дисциплинирует тебя. Но, видимо, ошибся. Олег, проводи даму в изолятор, пока мы не закончим расследование.
Оперативник подходит и без всяких церемоний хватает ее за предплечье, жестко – и от хватки веет не только физической силой, но и магией.
– Идем. И без фокусов.
Они выходят из кабинета и направляются куда-то вниз по лестнице, еще ниже тренировочных классов, на полуподвальный этаж резиденции Ордена.
Изолятор оказался за стеной от поста охраны, который Саша как-то раз видела в конце коридора, ведущего в морг, где у них было одно из занятий по основам первой помощи. Это небольшое помещение со стулом и крошечной кроватью в углу и одной-единственной обшарпанной дверью напротив входа.
– Я не хотела…
– Мы выясним. И телефон отдай, вместе со всеми артефактами. Сейчас же. Все. А пока сиди тут.
Тон оперативника заставляет Сашу вздрогнуть.
Она покалечила человека. Едва не убила. Понятно почему он так говорит.
Саша стягивает с шеи и вторую глушилку, и артефакт связи, и все остальное, выданное перед началом пошедшего настолько не так задания.
– Вот и прекрасно. Сейчас проверю все ли это, – маг прищуриваться, и Саша слишком поздно понимает, что выданный Серафимом после той самой первой неудачной практики щит так и остался висеть на шее. Снимать его уже поздно. Да и оперативник, на удивление, его, не замечает, убирая неприятный щуп сканирования. – Здесь сиди. Туалет – за дверью.
Не успевает Саша ничего сказать, как Олег Васильевич покидает комнатку и она слышит, как в замке поворачивается ключ.
Саша сидит несколько часов на продавленном матрасе, рассматривая темные стены изолятора. Свет пробивается из-за двери, но в самом помещении темно.
Никого нет. Ни единого человека.
Не то чтобы она вообще кого-то ждала. Сколько времени прошло? Два часа, три, все пять?
Где-то глубоко внутри жило сожаление. За прошедшее время в этом странном магическом мире, в Ордене, среди других адептов и магов, Саша привыкла к присутствию в ее жизни Серафима. Когда на фестивале, при первой судьбоносной встрече, он объяснял, что по традициям мира Затронутых несет за нее ответственность, это казалось чем-то вроде неприятной необходимости. Вроде чиновника, бдительно следящего за только что открытым предприятием. Чуть что не так и сразу будут штрафы, а то и закрытие. Или адвоката – вроде и готового проконсультировать по всем вопросам, но в конце рано или поздно платить придется сполна.
Но время шло – и счет не приходил. Любитель рока, заставший события, о которых сама Саша читала только в книгах, наставник не был для нее кем-то близким. Более опытным, более знающим – пожалуй. Кем-то вроде репетитора, только не в химии или философии, а в магии – определенно. Но и все
Саша в своей жизни близка была разве что с братом, и то в далеком детстве, пока Виталик не уехал в университет на другом конце страны. Да и никто не был ей нужен, на самом деле. Она прекрасно справлялась сама со всем. Так было проще и меньше разочарований, на самом деле. С дружбой у нее никогда не складывалось, и история с Анной тому пример. Парни… Пара случайных неловких разговоров в школе. Девушки – примерно так же. Но и желаний и стремлений в этом отношении у нее никогда не доставало. Никаких мечтаний о принце – не потому, что он на нее не посмотрит, а просто потому, что с принцем пусть живут принцессы. Она себя таковой уж точно не считала, и не стремилась к отношениям. Ей было комфортно с самой собой. Она привыкла жить так – без партера, без друзей, без семьи.
Но сейчас, сидя на этом матрасе в полном одиночестве, Саша отчетливо понимала – где-то глубоко в душе она надеялась на вмешательство мага, называвшего себя ее наставником. После той памятной драки Серафим появился в поле зрения очень быстро. Удачно заглянул во время той вечеринки, когда она впервые совершенно свободно использовала собственные силы, пусть и играя в настольные игры. Неудачная практика в пригороде – и тут же и выволочка, и защитный амулет. Поручительство вместе с тем странным, но легким вечером за футболом и пивом. Разговоры после побега Анны… К тому же, как она знала от других адептов, большинство наставников принимали деятельное участие в жизни учеников. Иногда даже слишком. Чего стоили жалобы Кати на совместные походы в музеи после того, как ее наставница узнала о купленном экзамене по истории в университете. Или жалобы совсем немного полноватого Коли на принудительную запись в зал на рукопашный бой.
Серафим же редко появлялся вне оговоренного времени занятий и не слишком влезал в ее жизнь. Но он все же появлялся – единственный из всех магов и вообще всех Затронутых, с которыми она успела познакомиться. Коля и Катя были заняты друг другом в последнее время. Красивая пара. Зависти это у Саши не вызывало. Не в первый раз. Аня бы пришла… Но она сделала то, что сделала.
"Ей было настолько наплевать на вашу дружбу, что она шарахнула тебя глушилкой и неслабо подставила ради какой-то впервые в жизни увиденной волшебницы," – привычно едкий, пусть и затихший в последний год, внутренний голос вернулся и вновь озвучил сомнения, до того только иногда прорывающиеся в мысли.
"Отвали. У нее своя дорога, у меня – своя", - Саша привыкла возражать своим страхам и сомнениям. Привыкла спорить с ними в поисках наилучшего решения. Или просто желая заставить замолчать неприятные мысли.
"Прекрасно. А что же твой наставник? Не хочет узнать, как все было, и почему его ученица торчит в этой клетке?"
"Он занят."
"Как и все вокруг, а? Так что сидеть тебе здесь до скончания веков. И всем на тебя плевать."
"Заткнись."
"Саша почти подскочила с матраса. Одиночество она переживала хорошо – если было, чем заняться." Если нет… То дурные мысли лезли в голову. Так было всегда и дурацкий внутренний голос никогда не замолкал вовремя, сколько она не хотела бы этого. Вот и сейчас незримый судия ее собственного разума продолжал гнуть свою линию.
"Теперь у тебя будут годы, чтобы чем-нибудь заняться. Никакой больше магии, никаких бросков подушками и телекинетической дженги. Никаких Шагов. И ты будешь помнить, кем была и что упустила, перебирать в памяти воспоминания о силе."
"Этого не будет."
"Будет."
Она помотала головой, словно бы пытаясь выкинуть из нее голос. Убрать его – навсегда.
Она была адептом меньше года. Мало что умела – но все же, все же.
В груди ворочался противный страх. Она заглянула за Грань. Узнала правду о мире, получила силы чувствовать реальность без иллюзий, что отделяют для обычных людей правду от успокоительного вымысла. И вовсе не хотела упускать даже ту малость, что имела.
"И ты все потеряешь."
"Заткнись."
Саша еще сильнее мотает головой и почти бегом бросается в туалет. Страх, до того просто поселившийся внутри, теперь ворочается в животе, словно паук. Огромный, ядовитый, отвратительно настоящий паук, просящийся наружу.
Она долго умывает лицо водой, еле текущей из маленького крана у крошечной раковины. Зеркала тут нет – и к лучшему. Свою бледную, жалкую физиономию она и так хорошо представляет. На удивление, здесь есть свет, просачивающийся через небольшое окно. Созданное для вентиляции или каких-то еще целей. Маленькое. Но она могла бы протиснуться. Наверняка. Если как следует подтянуться на руках...
"Если я сбегу, станет только хуже."
"А сейчас хорошо?" – противный внутренний голос вновь набирает вес. – "Ничего они не найдут. Нашли бы – сказали бы уже. И тебя лишат силы. Или казнят – выбирай, что нравится. Кому поверят – этому Азамату с папочкой-оперативником и прекрасным будущим или тебе, которая никто и звать никак?"
"Когда мы подрались, Михаил Ефимович использовал Круг Правды."
"Но сейчас он этого делать не стал. Почему-то, а?"
"Может, потом…
"Или потом тебя вытащат отсюда, затащат в ритуальный зал и заберут те крохи силы, что есть сейчас. И никто ничего не скажет. Твой наставник легко выкинет тебя из своей жизни без всяких сожалений – зачем ему такая ходячая проблема? Тебе никто не поможет. Надо что-то делать. И в первую очередь надо валить отсюда."
