– Людей жрать? – фыркает Аня.
– Ну вроде того.
Аня фыркает еще раз.
– Как дочь оборотней, ответственно заявляю – не должны. Могут. Убивать вовсе не обязательно, а плоть требуется не обязательно человеческая, просто ее многие любят, и об этом так стремятся писать во всех этих магических справочниках. Как и кровь подойдет не людская. Как и сила. Как и эмоции, в конце концов. Ты вон даже с Валентиной пообщаться успела, верно?
Откуда она знает? Сердце пропускает удар, но Саша старается сохранить невозмутимое выражение лица.
– Она так у сарая много кого зажимать любит. Нравится ей это. С людьми можно больше себе позволить, но все-таки. И у всех так. Думаешь, почему по домам никто не сидит? Лес большой, всем всего хватает.
– Это… Успокаивает, – на деле это звучало, как отговорка по типу: «эти тигры, конечно, мясоеды, но им и курицы достаточно, на вас вкусных и сочных они и не посмотрят».
– Обращённые – не чудовища. Некоторые становятся ими, но из своего желания. Что до Охоты… Селяне, знаешь ли, желают пополнить наши ряды, ряды господ – и за такие шансы приходятся платить.
– Охота?
– Ты узнаешь. Потом, – Аня ловким движением подсекает еще одну рыбу. – Может, захочешь присоединиться. Из спортивного интереса.
Что-то скрывалось за легким тоном Ани. Страх – это Саша чувствовала хорошо. Охота пугала подругу, пусть та и никогда в этом бы не призналась. И здесь явно не шла речь об их с Анатолием неудавшемся походе за кабаном. Но углубляться в эту тему сейчас точно не стоило.
– А почему Тамара меня так странно назвала… Госпожой, как в помещичьи времена.
– Ну так и считай, что мы их помещики. Оберегаем, лечим, когда желание есть. Они нам служат в обмен на шанс стать Обращённым. Где еще это возможно? Закон все запрещает, Орден все контролирует… Но тут у достойных есть шанс. Мой отец вон приехал сюда в молодости, влюбился в мать, жившую здесь, и заслужил право стать Затронутым. И не надо говорить, что мол – оборотень, Обращенный… Магом можно только родиться. Но даже у последнего вампирчика в разы больше сил и возможностей, чем у президента. Я знаю, что мой отец не погибнет от старости лет через тридцать, что не подхватит какую-нибудь серьезную болезнь, что его не убьет пьяная банда каких-то малолеток…
Саша вздрагивает. Или компания нерусских, решившая наполнить ночь мотивами своих мелодий, а потом намять бока тому, кто вежливо попросил быть тише. Будь отец Затронутым…
– Я думаю, ты можешь меня понять, – еще одна наживка летит в воду. – Закон не всегда разумно запрещает многие вещи. Очень многие. Ты можешь подумать, что, мол, мы эксплуатируем трудящихся, но все приходят сюда добровольно. И люди, и Затронутые. Все.
– И остаются из-за вассалитета? – Саша не могла не сказать это. Откуда было Анне знать про ее отца… Но это не имело значения.
– Откуда ты знаешь? – Аня впервые за весь разговор разворачивается и вглядывается в ее глаза. С умыслом – Саша ощущает, как идет рябью ментальный щит, который начинает продавливать чужая сила. И резко толкает атакующий разум в ответ, вскакивая на ноги.
Аня заваливается назад, отброшенная силой удара и падает прямо в холодную озерную воду. Саша едва успевает поймать за руку оглушенную подругу, не давая той нырнуть с головой. Несколько секунд дезориентированная Аня только бестолково дергается в разные стороны, но потом приходит в себя и с помощью Саши выбирается на пирс.
– Извини, сильно вышло, – по правде говоря, Саша никогда не вкладывала столько силы в ответный удар, да и сам ментальный удар делала только пару раз под руководством бывшего наставника, запретившего самостоятельные ментальные практики. По идее, она должна была оттолкнуть разум нападавшего, а не его тело. Но вышло что вышло. Испуг, видимо, придал силы. – Аня, какого черта ты лезешь ко мне в голову?
Подруга только приложила руки к вискам.
– Сила есть, ума не надо, – пробормотала, поморщившись, Аня. – Голова теперь раскалывается.
– Извини.
– Ладно, сама напросилась. Вода ледяная.
Отражение колыхнулось, и Саша заметила, как Анина сила оплела мокрую одежду, высушивая ее.
– Не знаю я, кто тебе сказал о клятве. Но это не должно тебя пугать. Мы все – семья, и все должны защищать друг друга. Ты – не эти дуболомы из Ордена, – говорить Ане явно было не слишком легко из-за головной боли. Саша могла бы попытаться вылечить ее, но лезть к подруге без спроса было попросту некрасиво. Особенно теперь. – У тебя голова на плечах есть. Ты поймешь. Кто-то должен быть главным, иначе мы просто не можем жить вместе. У семей есть главы. Наша – не исключение. Все приходят сюда добровольно. И остаются – тоже. Клятва нужна, чтобы никто не мог навредить нам всем в погоне за своими амбициями.
– Аня, – Саша облизнула губы. Она никогда не умела вовремя останавливаться. – Клята вассалитета дает огромную власть сюзерену над вассалом. Это, по сути, рабство.
– И не меньшую власть имеют родители над детьми. Начальники над подчиненными. Саша, вопрос в том, как властью пользоваться. Кто-то должен отдавать приказы, кто-то должен принимать решение – и Андрей прекрасно это делает. Он защищает своих вассалов и никогда не будет использовать их обязательства им во вред, – в словах Ани скользило обожание. Глубокое обожание.
Смешанное со… страхом? Но страхом не боли или опасности, каким-то иным, другим страхом. Потери? Отвержения? На секунду разум Саши вновь захлестнули образы, переданные камнем. Измазанные в копоти похоти, они сменялись, не меняя своей сути, представали перед внутренним взором во всей красе. И меньше всего она вообще хотела их видеть. Как заглянуть в замочную скважину и рассмотреть то, что не предназначалось для твоих глаз.
Этот Андрей, до того бывший для Саши бесплотным образом, теперь определенно лишился всяких положительных черт.
– Ты сама скоро познакомишься с ним и поймешь, что в верности такому человеку нет ничего зазорного.
– Пожалуй, – Саша кивнула, не имея ни моральных сил, ни желания продолжать разговор. Ей надо было подумать. О многом подумать.
Аня, высушив вещи, принялась собирать принесенные снасти.
– Я вернусь домой. Тамара приготовит этот небольшой улов для нас. Отец все равно сегодня будет охотиться весь день, а мать на дежурстве. Ты идешь?
– Нет, я хочу немного побыть здесь.
– Только не купайся. Вода и правду холодная.
– Хорошо, – кивает Саша, уверенная, что ей холодная вода вреда никакого не причинит. Переживать стоило о другом.
– Бывай – Аня чуть улыбается и отправляется домой.
Саша остается у воды, рассматривая озерную гладь. Тот ритуал дал ей многое, хотя и отобрал прилично сил, которые, однако, сейчас восстановились полностью.
Ты сама пока не понимаешь что к чему, но видишь ты куда больше чем остальные. А тот, кто многое видит – многое и может. Никто тебе об этом не скажет, котенок. Все тут прикидывают, как тебя можно использовать.
О чем говорила Валентина? Не об этой же атаке, ставшей без всякого осознанного желания Саши из ментальной физической, хотя раньше она, по крайней мере по собственному разумению, не обладала никакими выдающимися способностями? Или о том, что она получила от камня? Или о чем-то еще? Вопросы, вопросы.
Много вопросов. Но пока один-единственный точный ответ у Саши был – никакой клятвы она приносить не будет. Никому. Это не свобода – это рабство. А жить в оковах она не будет. Благо, насколько она помнила объяснения бывшего наставника – клятва вассалитета, как и многие другие сложные клятвы, должна быть искренней. Без добровольного согласия вассала ничего не получить.
В любом случае стоило подождать и присмотреться к этому Андрею и всем остальным здесь. В городе ее лишат силы, и, скорее всего, убьют. И никто не вступится. Даже если убежать и попробовать начать жить заново – Орден есть везде. Рано или поздно они ее найдут. Здесь же… По крайней мере, пока местные не проявляли агрессии. Родители Ани были, кажется, к ней благосклонны, как и сама Аня. Возможно лишь до этого разговора...
Но пока все равно отступать было попросту некуда. Разве что бежать и жить в лесах в одиночестве. Но такой вариант стоило оставить совсем уж напоследок. Для начала нужно было поговорить с этим самым Андреем и выяснить у него все, что можно.
Андрей оказался в реальности ровно таким же, как и в подсмотренных образах: высокий светловолосый мужчина с правильными чертами лица и пронзительным взглядом. Саша даже залюбовалась им на несколько секунд, вальяжно сидящим напротив небольшого полукруга бревенчатых лавок и что-то рассматривающим у кромки леса. Голубые глаза мужчины были полуприкрыты, и, казалось, вся его поза выражала расслабленность и довольство.
Казалось – потому что с того самого ритуала здесь, под куполом защиты, Саша словно бы начала четче чувствовать Изнанку. Она не ощущала себя сильнее или мудрее, но точно могла сказать, что Отражение для нее словно бы заиграло новыми красками. И сейчас это было особенно заметно, ведь то, что было ощутимо на Изнанке, контрастировало с тем, что она видела в реальности. Андрея, так расслаблено сидящего, окружали не только мощные стены защиты, но несколько крайне тяжелых, словно бы выкованных из стали, плетений атакующих чар, готовых сорваться в полет в любой момент. А еще, хотя мужчина и был магом, а не Обращенным, где-то в глубине Отражения он был словно бы измазан темнотой. Непривычной, какой-то густой и жирной, крайне неприятно темнотой. И это было не единственной странностью. С немалым удивлением Саша поняла, что за внешней расслабленностью скрывалась предельная сосредоточенность. Настолько большая, что все на Изнанке буквально вопило об этом.
Она едва не сбилась с шага, когда поняла, откуда шла эта сосредоточенность. Маг ее боялся. Отсюда чары, отсюда настороженность, скрытая за расслабленностью, из желания отвлечь, провести, получить преимущество. Словно бы они хотя бы теоретически могли быть в одной весовой категории – адепт-недоучка, сбежавший после первой пустяковой практики, и наверняка неплохо обученный волшебник, к тому же годами являвшийся уважаемым главой магического, и не только, поселения. Как будто она вообще собиралась с ним сражаться, даже соревноваться хоть в чем-то.
– Доброго дня, – неожиданно, стоило ощутить чужой страх, как ее собственный отступил, и Саше даже удалась небольшая улыбка. – Анатолий сказал, что вы хотели меня видеть.
– Хотел, – мужчина переводит взгляд на нее, и Саша едва не отшатывается в тот момент, когда шип сканирования буквально врезается в разум, едва не сбивая не только ментальные щиты, а реальную кожу. Крайне неприятное ощущение. – Было интересно, кого Орден прислал в наши ряды.
– Орден? – Саша хмурится, пытаясь понять суть выводов мужчины. – Я уже не адепт.
– Да, я слышал красивую историю твоего появления здесь. Неплохо составлена, отдаю дань уважения тем, кто готовил тебя.
– Готовил к чему?
Кажется, на секунду этот вопрос ставит мужчину в тупик.
– Это ты мне ответь, – как бы то ни было, самообладание он возвращает быстро.
– Простите, но я не слишком хорошо понимаю, о чем идет речь. Я больше не член Ордена. Меня собирались лишить силы – минимум, возможно и убить, за нападение на человека. Поэтому я здесь, где вроде как все свободны. Я пробыла адептом не так уж и долго, и учили меня так же, как и остальных.
– И отправили к нам, желая разрушить все хорошее, что мы создали.
– Да никто меня сюда не отправлял! – Саша начала выходить из себя, чувствуя загнанной в угол непрошибаемой уверенностью мага в том, чего не было. – А отправили бы, может хоть трусов была пара с собой, простите за подробности, и не пришлось сменную футболку у Ани отбирать. И штаны. Никто никуда меня не отправлял, я сбежала сюда в надежде на свободу, а не на… Обвинения, – к концу речи она чуть успокаивается, понимая, что не стоило повышать голос.
– Мне все равно на что ты надеешься. Думаешь, можешь заявиться сюда, отказываться подчиняться единым для всех правилам – и подстрекать к бунту?
– Что? – абсурдность обвинений зашкаливала. – Какие правила, какой бунт?
– Все здесь, подчиняются правилам. Все здесь обязаны держать свое слово и принести клятву не вредить общине, – смотря прямо в глаза и явно вкладывая магическое принуждение, от которого трещит защита, в этот взгляд, жестко говорит Андрей
Наконец Саша понимает – кто-то передал ему тут разговор с Аней лесу. Воистину, уши есть не только у стен, но и у деревьев. Кто-то… Есть у нее пара идей, кто это мог быть.
Несмотря на давящую, подавляющую все вокруг ауру мага, теперь ставшую ощутимой, несмотря на то, что страх Андрея переплавился в ярость, она усмехается про себя. Странно читать столько разных историй про сектантов и их глав – и видеть одного перед собой. Такого же, как описано во всей психологической и публицистической литературе, столь рьяно изучаемой в прошлом.
Только взрослого и сильного волшебника.
– Я пока не до конца понимаю, что и как у вас устроено…
– И уже выказываешь недовольство, – перебивает ее мужчина, – уже идешь наперекор порядку. Уже хочешь причинить вред. Я знаю обо всем, что здесь происходит. Даже в мое отсутствие.
– Тогда вы должны знать и то, что я пока не готова отдавать свою жизнь в распоряжении незнакомцу, какими благими бы не были его намеренья и мотивы, – в голос Саши прорвалось раздражение. – Я не знаю вас. Я здесь меньше двух недель и вообще мало что знаю. А речь идет о вассальной клятве. О вечном служении, разве не так?
– Ты отказываешься служить Свободе? Служить нашей общине? Помогать? Да, речь идет о вассальной клятве. Мы семья, а главе семьи принято подчиняться.
Саша вздрагивает, на секунду представив на месте Андрея собственного отца.
Принято может быть все, что угодно. Но не для нее. Поэтому именно отец ей приснился здесь? Глава семьи, никогда не старавшийся на кого-то давить. Пытавшийся всех защитить – как умел, пусть умел и не слишком хорошо. Она маленькой девочкой гордилась им. Взрослой девочкой понимала, что отец не был идеалом и совершил множество ошибок. Но он никогда не пытался бы ничего требовать вот так. Не злился бы так оттого, что кто-то пока просто не готов сделать требуемое.
Видение отрезвляет. На секунду Саше кажется, что этот образ-сравнение был ощутим и мужчиной напротив – тень пробегает по лицу.
Как бы то ни было…
Это – прошлое. Сейчас – настоящее.
– Да ни от чего я не отказываюсь. И никакой Орден меня никуда не посылал, если нужно, в Круге Правды я это подтвержу, – ярость, вызванная нелепыми обвинениями, переплавилась во что-то иное, не мешающая думать. – Но если для того чтобы свободно жить здесь необходимо прямо сию минуту продать себя в рабство незнакомцу… Простите, вас я знаю заочно эту дюжину дней, а очно – ровно те минуты, которые мы потратили на этот разговор. Так что если все так, то такая свобода мне претит. Я покину поселение и буду выживать в одиночку. Сейчас. В любом случае это будет куда более «свободным» выходом.
– И сдашь нас Ордену.
– Какому? Который, если меня увидит – то лишит силы за нападение и скорее всего просто-напросто убьет за побег? Прекрасная идея. Но нет, надеюсь, что я больше никогда не увижу никого из них.
– В таком случае – сдашь своему наставнику.
– Ему плевать. Между нами нет никакой связи, – Саша чуть пожимает плечами, чувствуя укол горечи.
– Ну вроде того.
Аня фыркает еще раз.
– Как дочь оборотней, ответственно заявляю – не должны. Могут. Убивать вовсе не обязательно, а плоть требуется не обязательно человеческая, просто ее многие любят, и об этом так стремятся писать во всех этих магических справочниках. Как и кровь подойдет не людская. Как и сила. Как и эмоции, в конце концов. Ты вон даже с Валентиной пообщаться успела, верно?
Откуда она знает? Сердце пропускает удар, но Саша старается сохранить невозмутимое выражение лица.
– Она так у сарая много кого зажимать любит. Нравится ей это. С людьми можно больше себе позволить, но все-таки. И у всех так. Думаешь, почему по домам никто не сидит? Лес большой, всем всего хватает.
– Это… Успокаивает, – на деле это звучало, как отговорка по типу: «эти тигры, конечно, мясоеды, но им и курицы достаточно, на вас вкусных и сочных они и не посмотрят».
– Обращённые – не чудовища. Некоторые становятся ими, но из своего желания. Что до Охоты… Селяне, знаешь ли, желают пополнить наши ряды, ряды господ – и за такие шансы приходятся платить.
– Охота?
– Ты узнаешь. Потом, – Аня ловким движением подсекает еще одну рыбу. – Может, захочешь присоединиться. Из спортивного интереса.
Что-то скрывалось за легким тоном Ани. Страх – это Саша чувствовала хорошо. Охота пугала подругу, пусть та и никогда в этом бы не призналась. И здесь явно не шла речь об их с Анатолием неудавшемся походе за кабаном. Но углубляться в эту тему сейчас точно не стоило.
– А почему Тамара меня так странно назвала… Госпожой, как в помещичьи времена.
– Ну так и считай, что мы их помещики. Оберегаем, лечим, когда желание есть. Они нам служат в обмен на шанс стать Обращённым. Где еще это возможно? Закон все запрещает, Орден все контролирует… Но тут у достойных есть шанс. Мой отец вон приехал сюда в молодости, влюбился в мать, жившую здесь, и заслужил право стать Затронутым. И не надо говорить, что мол – оборотень, Обращенный… Магом можно только родиться. Но даже у последнего вампирчика в разы больше сил и возможностей, чем у президента. Я знаю, что мой отец не погибнет от старости лет через тридцать, что не подхватит какую-нибудь серьезную болезнь, что его не убьет пьяная банда каких-то малолеток…
Саша вздрагивает. Или компания нерусских, решившая наполнить ночь мотивами своих мелодий, а потом намять бока тому, кто вежливо попросил быть тише. Будь отец Затронутым…
– Я думаю, ты можешь меня понять, – еще одна наживка летит в воду. – Закон не всегда разумно запрещает многие вещи. Очень многие. Ты можешь подумать, что, мол, мы эксплуатируем трудящихся, но все приходят сюда добровольно. И люди, и Затронутые. Все.
– И остаются из-за вассалитета? – Саша не могла не сказать это. Откуда было Анне знать про ее отца… Но это не имело значения.
– Откуда ты знаешь? – Аня впервые за весь разговор разворачивается и вглядывается в ее глаза. С умыслом – Саша ощущает, как идет рябью ментальный щит, который начинает продавливать чужая сила. И резко толкает атакующий разум в ответ, вскакивая на ноги.
Аня заваливается назад, отброшенная силой удара и падает прямо в холодную озерную воду. Саша едва успевает поймать за руку оглушенную подругу, не давая той нырнуть с головой. Несколько секунд дезориентированная Аня только бестолково дергается в разные стороны, но потом приходит в себя и с помощью Саши выбирается на пирс.
– Извини, сильно вышло, – по правде говоря, Саша никогда не вкладывала столько силы в ответный удар, да и сам ментальный удар делала только пару раз под руководством бывшего наставника, запретившего самостоятельные ментальные практики. По идее, она должна была оттолкнуть разум нападавшего, а не его тело. Но вышло что вышло. Испуг, видимо, придал силы. – Аня, какого черта ты лезешь ко мне в голову?
Подруга только приложила руки к вискам.
– Сила есть, ума не надо, – пробормотала, поморщившись, Аня. – Голова теперь раскалывается.
– Извини.
– Ладно, сама напросилась. Вода ледяная.
Отражение колыхнулось, и Саша заметила, как Анина сила оплела мокрую одежду, высушивая ее.
– Не знаю я, кто тебе сказал о клятве. Но это не должно тебя пугать. Мы все – семья, и все должны защищать друг друга. Ты – не эти дуболомы из Ордена, – говорить Ане явно было не слишком легко из-за головной боли. Саша могла бы попытаться вылечить ее, но лезть к подруге без спроса было попросту некрасиво. Особенно теперь. – У тебя голова на плечах есть. Ты поймешь. Кто-то должен быть главным, иначе мы просто не можем жить вместе. У семей есть главы. Наша – не исключение. Все приходят сюда добровольно. И остаются – тоже. Клятва нужна, чтобы никто не мог навредить нам всем в погоне за своими амбициями.
– Аня, – Саша облизнула губы. Она никогда не умела вовремя останавливаться. – Клята вассалитета дает огромную власть сюзерену над вассалом. Это, по сути, рабство.
– И не меньшую власть имеют родители над детьми. Начальники над подчиненными. Саша, вопрос в том, как властью пользоваться. Кто-то должен отдавать приказы, кто-то должен принимать решение – и Андрей прекрасно это делает. Он защищает своих вассалов и никогда не будет использовать их обязательства им во вред, – в словах Ани скользило обожание. Глубокое обожание.
Смешанное со… страхом? Но страхом не боли или опасности, каким-то иным, другим страхом. Потери? Отвержения? На секунду разум Саши вновь захлестнули образы, переданные камнем. Измазанные в копоти похоти, они сменялись, не меняя своей сути, представали перед внутренним взором во всей красе. И меньше всего она вообще хотела их видеть. Как заглянуть в замочную скважину и рассмотреть то, что не предназначалось для твоих глаз.
Этот Андрей, до того бывший для Саши бесплотным образом, теперь определенно лишился всяких положительных черт.
– Ты сама скоро познакомишься с ним и поймешь, что в верности такому человеку нет ничего зазорного.
– Пожалуй, – Саша кивнула, не имея ни моральных сил, ни желания продолжать разговор. Ей надо было подумать. О многом подумать.
Аня, высушив вещи, принялась собирать принесенные снасти.
– Я вернусь домой. Тамара приготовит этот небольшой улов для нас. Отец все равно сегодня будет охотиться весь день, а мать на дежурстве. Ты идешь?
– Нет, я хочу немного побыть здесь.
– Только не купайся. Вода и правду холодная.
– Хорошо, – кивает Саша, уверенная, что ей холодная вода вреда никакого не причинит. Переживать стоило о другом.
– Бывай – Аня чуть улыбается и отправляется домой.
Саша остается у воды, рассматривая озерную гладь. Тот ритуал дал ей многое, хотя и отобрал прилично сил, которые, однако, сейчас восстановились полностью.
Ты сама пока не понимаешь что к чему, но видишь ты куда больше чем остальные. А тот, кто многое видит – многое и может. Никто тебе об этом не скажет, котенок. Все тут прикидывают, как тебя можно использовать.
О чем говорила Валентина? Не об этой же атаке, ставшей без всякого осознанного желания Саши из ментальной физической, хотя раньше она, по крайней мере по собственному разумению, не обладала никакими выдающимися способностями? Или о том, что она получила от камня? Или о чем-то еще? Вопросы, вопросы.
Много вопросов. Но пока один-единственный точный ответ у Саши был – никакой клятвы она приносить не будет. Никому. Это не свобода – это рабство. А жить в оковах она не будет. Благо, насколько она помнила объяснения бывшего наставника – клятва вассалитета, как и многие другие сложные клятвы, должна быть искренней. Без добровольного согласия вассала ничего не получить.
В любом случае стоило подождать и присмотреться к этому Андрею и всем остальным здесь. В городе ее лишат силы, и, скорее всего, убьют. И никто не вступится. Даже если убежать и попробовать начать жить заново – Орден есть везде. Рано или поздно они ее найдут. Здесь же… По крайней мере, пока местные не проявляли агрессии. Родители Ани были, кажется, к ней благосклонны, как и сама Аня. Возможно лишь до этого разговора...
Но пока все равно отступать было попросту некуда. Разве что бежать и жить в лесах в одиночестве. Но такой вариант стоило оставить совсем уж напоследок. Для начала нужно было поговорить с этим самым Андреем и выяснить у него все, что можно.
Глава 8
Андрей оказался в реальности ровно таким же, как и в подсмотренных образах: высокий светловолосый мужчина с правильными чертами лица и пронзительным взглядом. Саша даже залюбовалась им на несколько секунд, вальяжно сидящим напротив небольшого полукруга бревенчатых лавок и что-то рассматривающим у кромки леса. Голубые глаза мужчины были полуприкрыты, и, казалось, вся его поза выражала расслабленность и довольство.
Казалось – потому что с того самого ритуала здесь, под куполом защиты, Саша словно бы начала четче чувствовать Изнанку. Она не ощущала себя сильнее или мудрее, но точно могла сказать, что Отражение для нее словно бы заиграло новыми красками. И сейчас это было особенно заметно, ведь то, что было ощутимо на Изнанке, контрастировало с тем, что она видела в реальности. Андрея, так расслаблено сидящего, окружали не только мощные стены защиты, но несколько крайне тяжелых, словно бы выкованных из стали, плетений атакующих чар, готовых сорваться в полет в любой момент. А еще, хотя мужчина и был магом, а не Обращенным, где-то в глубине Отражения он был словно бы измазан темнотой. Непривычной, какой-то густой и жирной, крайне неприятно темнотой. И это было не единственной странностью. С немалым удивлением Саша поняла, что за внешней расслабленностью скрывалась предельная сосредоточенность. Настолько большая, что все на Изнанке буквально вопило об этом.
Она едва не сбилась с шага, когда поняла, откуда шла эта сосредоточенность. Маг ее боялся. Отсюда чары, отсюда настороженность, скрытая за расслабленностью, из желания отвлечь, провести, получить преимущество. Словно бы они хотя бы теоретически могли быть в одной весовой категории – адепт-недоучка, сбежавший после первой пустяковой практики, и наверняка неплохо обученный волшебник, к тому же годами являвшийся уважаемым главой магического, и не только, поселения. Как будто она вообще собиралась с ним сражаться, даже соревноваться хоть в чем-то.
– Доброго дня, – неожиданно, стоило ощутить чужой страх, как ее собственный отступил, и Саше даже удалась небольшая улыбка. – Анатолий сказал, что вы хотели меня видеть.
– Хотел, – мужчина переводит взгляд на нее, и Саша едва не отшатывается в тот момент, когда шип сканирования буквально врезается в разум, едва не сбивая не только ментальные щиты, а реальную кожу. Крайне неприятное ощущение. – Было интересно, кого Орден прислал в наши ряды.
– Орден? – Саша хмурится, пытаясь понять суть выводов мужчины. – Я уже не адепт.
– Да, я слышал красивую историю твоего появления здесь. Неплохо составлена, отдаю дань уважения тем, кто готовил тебя.
– Готовил к чему?
Кажется, на секунду этот вопрос ставит мужчину в тупик.
– Это ты мне ответь, – как бы то ни было, самообладание он возвращает быстро.
– Простите, но я не слишком хорошо понимаю, о чем идет речь. Я больше не член Ордена. Меня собирались лишить силы – минимум, возможно и убить, за нападение на человека. Поэтому я здесь, где вроде как все свободны. Я пробыла адептом не так уж и долго, и учили меня так же, как и остальных.
– И отправили к нам, желая разрушить все хорошее, что мы создали.
– Да никто меня сюда не отправлял! – Саша начала выходить из себя, чувствуя загнанной в угол непрошибаемой уверенностью мага в том, чего не было. – А отправили бы, может хоть трусов была пара с собой, простите за подробности, и не пришлось сменную футболку у Ани отбирать. И штаны. Никто никуда меня не отправлял, я сбежала сюда в надежде на свободу, а не на… Обвинения, – к концу речи она чуть успокаивается, понимая, что не стоило повышать голос.
– Мне все равно на что ты надеешься. Думаешь, можешь заявиться сюда, отказываться подчиняться единым для всех правилам – и подстрекать к бунту?
– Что? – абсурдность обвинений зашкаливала. – Какие правила, какой бунт?
– Все здесь, подчиняются правилам. Все здесь обязаны держать свое слово и принести клятву не вредить общине, – смотря прямо в глаза и явно вкладывая магическое принуждение, от которого трещит защита, в этот взгляд, жестко говорит Андрей
Наконец Саша понимает – кто-то передал ему тут разговор с Аней лесу. Воистину, уши есть не только у стен, но и у деревьев. Кто-то… Есть у нее пара идей, кто это мог быть.
Несмотря на давящую, подавляющую все вокруг ауру мага, теперь ставшую ощутимой, несмотря на то, что страх Андрея переплавился в ярость, она усмехается про себя. Странно читать столько разных историй про сектантов и их глав – и видеть одного перед собой. Такого же, как описано во всей психологической и публицистической литературе, столь рьяно изучаемой в прошлом.
Только взрослого и сильного волшебника.
– Я пока не до конца понимаю, что и как у вас устроено…
– И уже выказываешь недовольство, – перебивает ее мужчина, – уже идешь наперекор порядку. Уже хочешь причинить вред. Я знаю обо всем, что здесь происходит. Даже в мое отсутствие.
– Тогда вы должны знать и то, что я пока не готова отдавать свою жизнь в распоряжении незнакомцу, какими благими бы не были его намеренья и мотивы, – в голос Саши прорвалось раздражение. – Я не знаю вас. Я здесь меньше двух недель и вообще мало что знаю. А речь идет о вассальной клятве. О вечном служении, разве не так?
– Ты отказываешься служить Свободе? Служить нашей общине? Помогать? Да, речь идет о вассальной клятве. Мы семья, а главе семьи принято подчиняться.
Саша вздрагивает, на секунду представив на месте Андрея собственного отца.
Принято может быть все, что угодно. Но не для нее. Поэтому именно отец ей приснился здесь? Глава семьи, никогда не старавшийся на кого-то давить. Пытавшийся всех защитить – как умел, пусть умел и не слишком хорошо. Она маленькой девочкой гордилась им. Взрослой девочкой понимала, что отец не был идеалом и совершил множество ошибок. Но он никогда не пытался бы ничего требовать вот так. Не злился бы так оттого, что кто-то пока просто не готов сделать требуемое.
Видение отрезвляет. На секунду Саше кажется, что этот образ-сравнение был ощутим и мужчиной напротив – тень пробегает по лицу.
Как бы то ни было…
Это – прошлое. Сейчас – настоящее.
– Да ни от чего я не отказываюсь. И никакой Орден меня никуда не посылал, если нужно, в Круге Правды я это подтвержу, – ярость, вызванная нелепыми обвинениями, переплавилась во что-то иное, не мешающая думать. – Но если для того чтобы свободно жить здесь необходимо прямо сию минуту продать себя в рабство незнакомцу… Простите, вас я знаю заочно эту дюжину дней, а очно – ровно те минуты, которые мы потратили на этот разговор. Так что если все так, то такая свобода мне претит. Я покину поселение и буду выживать в одиночку. Сейчас. В любом случае это будет куда более «свободным» выходом.
– И сдашь нас Ордену.
– Какому? Который, если меня увидит – то лишит силы за нападение и скорее всего просто-напросто убьет за побег? Прекрасная идея. Но нет, надеюсь, что я больше никогда не увижу никого из них.
– В таком случае – сдашь своему наставнику.
– Ему плевать. Между нами нет никакой связи, – Саша чуть пожимает плечами, чувствуя укол горечи.
