Потому мы не можем отдать все тем , кто громче всех просит, нам нужно создать хоть какой-то резерв! Если мы завалим пушками вас, то прорвутся в другом месте.
- Вы не дали пушек никому, но стена все равно рухнула.
- С вами положительно невозможно разговаривать.
- Означает ли это, что мы можем идти?
Вновь короткое молчание. Не то крякнув, не то хрюкнув, Констанс наконец родил:
- Убирайтесь и воюйте.
- Нам платят, и мы воюем. Идём, Решка.
Когда отъехали от Цитадели на пару кварталов, Решка чертыхнулся и тут же столкнулся с вопросительным взглядом капитана.
- Простите.
- Выговорись, раз у тебя есть мысли. Вижу же, что хотел что-то вставить в наш диалог с его светлостью.
- Свинья он венценосная, а не светлость! Простите... Мы привезли сюда два десятка орудий, это почти половина от их парка, и все отлиты в Бергпелэ! И что мы услышали? Нужны пушки на Вепревы и Оленьи? Мы поделились, а они что? Они их выставили за стенами на постоянную позицию! Конечно, зачем таскать туда-сюда? В первую ночь пожгли! Еще две потеряли от контрбатарейной; потом нам понадобились мантилеты, эти мрази зажали лес...Пошли потери в наших стволах. Из 20 у нас осталось 8, и все по прежнему бергпелийские, а теперь мы, видите ли, громче всех просим!
- Ты говоришь банальности. Это не красит офицера. А восьми пушек для выполнения нашей задачи покамест достаточно.
- А для спасения города?
- Ты задаёшь неумные вопросы. В любом случае у нас не будет больше орудий, чем у осаждающих.
Обычно адъютант был рад, когда командующий принимался его чему-нибудь учить, но сегодня хотелось кусаться.
- Возможно, господам графьям и герцогам не стоило прикармливать степную сволочь в надежде вырастить из них ручных псов? Глядишь, те не получили бы ни пушек, ни доспехов. Подонки, ведь сами обучали их стрелять, сами!
- Не вешай совсем уж всех собак на лордов. Стреляют не дикари, а белокожие рабы.
- Как и у лордов, по их мнению?
- Я жду умного вопроса.
Не знай адъютант своего командира, принял бы его слова за издевательство, но Раймондо из Серого Луга над подчинёнными издеваться не привык. Пришлось помолчать минуту, напрягая мозги, после чего выдать:
- Почему им нужна была именно неделя? О каком плане он говорил и почему именно такие сроки?
- Ха, ну вот. Пожалуй, тебе стоит об этом знать... - Орел обернулся на конвой, - бери Вайца с его пятёркой, и езжайте к докам. Поразглядывай корабли, что там готовятся.
- Лорды собрались пробиваться по реке? Нам ждать просьбы о поддержке ударом с суши?
- Нам? Очень возможно. Но ты все таки взгляни.
4
- Говоришь, вывозят казну? - Воробей поднял голову от кружки. - Как понял?
- У них прямо на площади сундук упал. Треснул, монеты посыпались. Смешно даже. Личный корабль Констанса забивают битком.
- Этого стоило ожидать.
- Я подкинул одному из портовых на выпивку, - продолжал Решка, - Они грузят не только королевские деньги. Портьеры, серебряная утварь, фамильное оружие, даже пятеро племенных жеребцов! Лорды собираются бежать, это очевидно!
- Желаю степнякам на реке побольше удачных выстрелов. Душенька, иди, отдыхай, - Воробей угнездил тяжелую монету между грудей проститутки и легким, но настойчивым жестом согнал ее с коленей. Проводив девку соловым взглядом, допил пиво и только тогда вновь повернулся к другу, - и чего ты разорался? То, что Совет во главе с его светлостью - свиньи, знает весь Город, а болтают об этом только тупицы.
- Но городу конец! Помнишь послание Великого Кагана?
- Ну, что-то там про гарем из белолицых мальчиков и конюшни в храмах... - Джон зевнул, - И что? Наше дело - сторона, стрясем с Констанса деньги, и уберемся, как припечет. Слушай! А ведь если они сматываются с казной, как бы они нас кинуть не вздумали! Вот что не дело, да. Орел в курсе?
- Вайца я сразу к нему послал.
- Правильно. Надо съездить на разговор с его св...
Крик из зала прервал Джона. Не договорив, Воробей вскочил, и, подхватив с лавки отстегнутый меч, кошкой шмыгнул к накрахмаленной, стоит отдать должное мадам Паро, занавеске. Правильно, диспозицию стоит сперва узнать, а уж затем высовываться. Мысленно похвалив благоразумие друга, Решка весьма грациозно для количества выпитого освободился от стола и прильнул к рвздвинутой Воробьем щелке.
- Ах ты поганая шлюха! - источник криков, оказывается, находился у самого их алькова. Четверо мужчин в грязных куртках держали за руки и ноги давешнюю джонову подружку, пятый с довольной миной пробовал на зуб его же золотой. Девушка, очевидно, исхитрилась укусить одного из обидчиков, и прямо сейчас он собирался отплатить ей хорошей затрещиной.
Не успел. Высокая тень - Джон Марси - пушечным ядром влетела в насильника со спины, врубившись в затылок рукоятью так и не вынутого из ножен меча. Друзья разбойника мгновенно выронили жертву и схватились за оружие, но на них облизнулась сама смерть.
Черное марево гнева, клубившееся в душе Решки, на мгновенье получило возможность обрести форму, и оно обрело. У ворья были дубинки и самодельные цепы, а у лейтенанта Бэргпелэ только базелард, но все случилось слишком быстро и дураки стояли слишком близко. Меч в такой тесноте был ни к чему, а любимый Джоном мордшлаг излишен для противников, лишённых доспеха. Первый подонок получил острием в глаз, второй осел с пробитым брюхом, третьему Решка, поднырнув под дубинку, вспорол внутреннее бедро и красноречивым росчерком прошелся по паху. Последний, прижимая к груди драгоценную монету, уже мчал к выходу, но то неведомое, что так давно давил в себе молодой человек, сказало "нет". В три прыжка леопард догнал несчастную свинью, та с достойным свиньи визгом попыталась вырваться из цепкой хватки, но была повалена на пол. Наверное, этот человек молил о пощаде, может, даже что-то предлагал, но непонятная даже для самого лейтенанта вспышка кончилась только тогда, когда кинжал зашёл под кадык и сверкнул железом в черном провале пасти.
- Все хорошо, душенька, теперь все хорошо, - надо же, Джон уже помог проститутке подняться, - эй, Решка! А разбойнички-то на матерых не смахивают. Так, местная шпана, решили воспользоваться нехваткой стражников... Ну, не ори! - Воробей пнул хныкающего одноглазого. Друзья его звуков уже не издавали.
5
Раймондо умирал. Чем пахла эта смерть, адъютант бы не сказал, вообще все ощущения притупились. Раймондо из Серого Луга, что подарил несчастному бастарду право на собственную жизнь, лежал на выбеленных простынях и насилу дышал. Закрытая аптекарскими бинтами грудь на глазах намокала кровью.
- Идите, мастер... - Орел закашлялся, с трудом поднял руку, чтобы указать лекарю на бюро, - тут плата. Все, что Корпус должен вам, и отдельно... За меня. Спасибо, ваша настойка... Чудо... Не болит... - вновь кашель.
Мастер было дергается к раненому, но Решка мягко вкладывает кошель в его руки и распахивает дверь. Раймондо хочет говорить с адъютантом, значит, разговору быть. Пусть хочется плакать у растерзанной груди, пусть хочется говорить о личном, Орел Бэргпелэ ни за что на отберет последние минуты у дела, значит, разговор будет о деле.
Проклятое ядро подвесило судьбу всего Корпуса! О Городе и говорить нечего. Последнюю неделю степняцкие батареи разбивали укрепления в Волчьей долине с неведомой доселе остервенелостью, с каждым днем наращивая число задействованных стволов. Артиллерийский резерв не привидился конникам в день смерти Дракона, а вот с численностью его, пожалуй, прилично так недосчитали. Мантилеты разбивались один за одним, сквозь бреши в баррикадах пролетали шипящие каменные шары, врезались в лафеты, в стволы, в пороховые бочки, тела артиллеристов. Людей на починку у Констанса так и не нашлось, и латать баррикады отправлялись кавалеристы и бомбардиры. Лазили на баррикадах и первый с вторым лейтенанты, и сам капитан. Лазили, хотя могли сидеть в казармах. Лазили, чтобы полезли другие. Лазили, стремясь попасть и в степняцкую пересменку, и в световой день. Но все равно привлекли огонь.
Полированная кираса с отчеканенными крыльями вмялась в грудь своего носителя, переломав все рёбра и превратив внутренние органы в кровавое месиво. После такого не выживают. Не выживают и с такой дырой в обороне.
- Сколько осталось стволов? - прошептал Раймондо, когда Решка задвинул засов на дверях личной комнатки капитана в казарменом блоке.
- Пять...четыре, господин капитан. Ольстер восстановил работоспособность батареи, но штурм следует ожидать не вечером, так завтрашним утром. Воробей собирает основные силы для выдвижения к воротам.
- Ты веришь, что отобъемся? - взгляд внезапно ловит серые, как никогда живые глаза командира. "Отобъемся"...
- Бой придётся сместить дальше в город, по воротам лупят уже с трёх холмов, - адъютант осёкся, вспоминая о нетерпимости умирающего к банальностям. - У Джона есть мысль... О том, что нужно уводить людей. Его не устраивает лишь то, что лорды не заплатили по контракту.
- Людей в самом деле... Хотелось бы увести... - что за интонация? Нет, это не от слабости, это что-то другое, - Стребовать золото и уйти... Рекой?
- Челны готовы всегда. От речного форта отстреляться возможно, пройдём краем противоположного берега. Мой капитан... Вам решать.
Улыбка, гори оно все огнём, улыбка!
- Мне? Нет. У Корпуса новый командир.
Вот и вопрос, который меньше всего сейчас нужен тебе, но больше всего нужен делу.
- Кто?
- Как тебя называют в войске?
- ...Барчук.
- Эхе... Нет... Тебе дали боевое имя.
- Решка.
- Почему?
- Я адъютант Орла, везде таскаюсь за вами. - проглотить комок чего-то липкого, - Я понимаю... Джон примет командование, он сможет, а я останусь адъютантом при нем. Решкой.
- Эхе... Ты очень расточителен... Мне осталось не так много... слов.
- Я пошлю за Воробьем.
- Ты ведь старше Марси... по званию, - не услышал? Неужели уже бредит? - и знаешь что? Дай мне монету. Ну давай, что глаза вылупил!
Желтый кружок аккуратно ложится в побелевшую ладонь, та неуклюже подносит его к тускнеющим глазам.
- Орел и решка... Они выбиты на одной монете, ведь так? - Раймондо медленным движением пальца перевернул золотой - смотри... Только что ты видел орла, теперь решку... Неужели монета в моей руке изменилась?
- Сударь, простите... У вас жар. Лекарь оставил еще настойки, примите и... Поспите.
- Поставь рюмку мне у изголовья перед уходом. Я... Пожалуй, заслужил благородной смерти в одиночестве, да? Эхе... Хе... Но сперва выслушай, пусть и бред... Может, эти слова нужны капитану Корпуса Бэргпелэ... Мы наемники, и мы сами решаем, за кого нам воевать... В этом и вся суть. Воевать за тех, за кого захотел... Да. Людей... Людей в самом деле нужно увести.
6
Прийти в Цитадель вместе с Вайцем и десятком солдат было разумно - подпитые гвардейцы у дверей герцогского кабинета подумали и расступились, пропуская уже не адъютанта внутрь.
Констанс был обнаружен за запечатыванием каких-то документов. На смену розовому маслу в воздухе пришло нечто спиртосодержащее, а вот доспех с груди блистательного стратега никуда не делся.
- Что? Что такое? А, адъютантик... Не ждал вас, и, честно говоря, не рад встрече. В любом случае ваш визит совершенно бесцелен.
- От чего же? - подонок даже не скрытничает! - Я пришел доложить о кончине моего командира. И стребовать плату по нашему контракту.
- Ахахаха! Стребовать? Ты? - пьяная ухмылка обнажила ряд породистых зубов, - Это даже забавно, но неубедительно. Ничего ты не получишь, пташка, и твои продажные клинки тоже, так им и передай! Совет принял решение эвакуироваться.
Скотина! Он так просто об этом говорит? После всех своих воплей о необходимости оборонять Город?
- И на ком же теперь судьба Гаваней?
- А? Судьба? На вас, оглоедах. Или на безымянниках. Но вернее всего на степняках, ха! Убирайтесь, даю добрый совет. У вас же есть лодки... Да и по суше пробъетесь, коль захотите, вы герои, я в вас верю.
- А как же раненные в твоей Цитадели? - крик делу не поможет. Крик и разговоры о чем-то кроме денег, но Решка кричал, и не о деньгах. - Ты бросишь их гнить тут же? Им на твоей посудине места не нашлось?
Несколько хлопков веками, удивленный взгляд соловых глаз. Затем сквозь хмель проступил вдруг прежний надутый Констас:
- Молчи, наемник, как ты говоришь с герцогом! Твой папашка не научил тебя, что к дворянам обращаются согласно титулу? Хотя зачем это бастарду! Твоей матерью была шлюха, и сам ты продаешь себя, как шлюха - закономерно. Но что-то ты не очень петушился при своем Орле. Тот подох, и ты решил стать новым? - Подонок схватил какую-ту бутыль со стола, глотнул, выдохнул, продолжил, - Решка, если мне не изменяет память, это маленькая птичка. Так что продолжай пищать, клёкот из твоего клювика на редкость потешный! - новый глоток, а рука лейтенанта уже щупает рукоять кинжала, - Довольно! Я терпел столько месяцев, но теперь это кончено! Город пал, и я могу не выслушивать наемничьи брюзжанья! Я же знаю, вы всегда считали, будто комендант Гаваней Констанс ничерта не смыслит в военной тактике. Ну так я сейчас тебе диспозицию обрисую, со всей полководческой прозорливостью: степные обезьяны расколотили все ваши укрепления с половиной пушек и убили командира обороны Волчьих врат, и завтрашним утром, после хорошей прожарки из всех орудий, бросят на штурм все силы. Вы, идиоты, если не уйдёте, будете втянуты в бои на улицах города, где вас раздробят и сожрут по частям, кого не степняки, того ворье, Каган вряд ли будет мешать им грабить своих же; или же вы запретесь в одной из башен и будете держать круговую оборону, пока не подохнете от голода или милостивый Каган не продаст вам ваши жизни за рабский ошейник. Хорошая диспозиция? А мне нравится. Тем, что я на эту грустную кульминацию не останусь.
- И что ты будешь делать при Дворе? - руку на базеларде, пьянчуга, видимо, не замечает. - Метаться между крахмальными юбками и заказывать баллады в свою честь? Разве Королю нужен такой стратег?
- Король найдёт, где применить своих лучших слуг. - ухмылочка... А он продолжает считать себя хозяином положения! Этот человек, проигравший все, что возможно, и собравшийся прорываться мимо ощерившегося пушками речного форта! - И сбрось руку с железяки. Даже если ты убьешь меня, даже если твои головорезы справятся с моими, ты этим не изменишь судьбу Города и не дорвешься до своих денег - казна давно погружена.
Будто для того чтобы убить такую мерзость, нужен мотив! Решка обернулся на Вайца. Сухое лицо капрала не выражало ничего, кроме готовности исполнять офицерские приказы. Любые, стоит полагать, но рисковать жизнями парней ради этого кабана? Констанс умрёт на реке, Констас и его Совет! Он больше не опасен - конечно, он угробил Город и развел Корпус с его деньгами, но теперь уже поздно об этом думать. Заштурмовать корабль они не успеют, а тело герцога - не больше, чем винная бочка.
- Желаю степнякам побольше удачных выстрелов.
Легкий полупоклон, разворот. За ним выходят и парни.
Герцог скалится, салютует бутылью :
- Прощай, бастард!
- Свинья венценосная.
Вайц захлопывает дверь сам, не дожидаясь гвардейских байбаков.
7
- Это, вашбродь, ничего, что денег нет, - Вайц решил заговорить сам, - главное, сами целы...
- Целы, да.
- Эта осада с самого начала паршивая была. В такую переделку Корпус и не попадал ни разу! Ноги унесть неплохо уже... Городок, вестимо дело, жалко... Люди тут... Приятные, хе!
- Вы не дали пушек никому, но стена все равно рухнула.
- С вами положительно невозможно разговаривать.
- Означает ли это, что мы можем идти?
Вновь короткое молчание. Не то крякнув, не то хрюкнув, Констанс наконец родил:
- Убирайтесь и воюйте.
- Нам платят, и мы воюем. Идём, Решка.
Когда отъехали от Цитадели на пару кварталов, Решка чертыхнулся и тут же столкнулся с вопросительным взглядом капитана.
- Простите.
- Выговорись, раз у тебя есть мысли. Вижу же, что хотел что-то вставить в наш диалог с его светлостью.
- Свинья он венценосная, а не светлость! Простите... Мы привезли сюда два десятка орудий, это почти половина от их парка, и все отлиты в Бергпелэ! И что мы услышали? Нужны пушки на Вепревы и Оленьи? Мы поделились, а они что? Они их выставили за стенами на постоянную позицию! Конечно, зачем таскать туда-сюда? В первую ночь пожгли! Еще две потеряли от контрбатарейной; потом нам понадобились мантилеты, эти мрази зажали лес...Пошли потери в наших стволах. Из 20 у нас осталось 8, и все по прежнему бергпелийские, а теперь мы, видите ли, громче всех просим!
- Ты говоришь банальности. Это не красит офицера. А восьми пушек для выполнения нашей задачи покамест достаточно.
- А для спасения города?
- Ты задаёшь неумные вопросы. В любом случае у нас не будет больше орудий, чем у осаждающих.
Обычно адъютант был рад, когда командующий принимался его чему-нибудь учить, но сегодня хотелось кусаться.
- Возможно, господам графьям и герцогам не стоило прикармливать степную сволочь в надежде вырастить из них ручных псов? Глядишь, те не получили бы ни пушек, ни доспехов. Подонки, ведь сами обучали их стрелять, сами!
- Не вешай совсем уж всех собак на лордов. Стреляют не дикари, а белокожие рабы.
- Как и у лордов, по их мнению?
- Я жду умного вопроса.
Не знай адъютант своего командира, принял бы его слова за издевательство, но Раймондо из Серого Луга над подчинёнными издеваться не привык. Пришлось помолчать минуту, напрягая мозги, после чего выдать:
- Почему им нужна была именно неделя? О каком плане он говорил и почему именно такие сроки?
- Ха, ну вот. Пожалуй, тебе стоит об этом знать... - Орел обернулся на конвой, - бери Вайца с его пятёркой, и езжайте к докам. Поразглядывай корабли, что там готовятся.
- Лорды собрались пробиваться по реке? Нам ждать просьбы о поддержке ударом с суши?
- Нам? Очень возможно. Но ты все таки взгляни.
4
- Говоришь, вывозят казну? - Воробей поднял голову от кружки. - Как понял?
- У них прямо на площади сундук упал. Треснул, монеты посыпались. Смешно даже. Личный корабль Констанса забивают битком.
- Этого стоило ожидать.
- Я подкинул одному из портовых на выпивку, - продолжал Решка, - Они грузят не только королевские деньги. Портьеры, серебряная утварь, фамильное оружие, даже пятеро племенных жеребцов! Лорды собираются бежать, это очевидно!
- Желаю степнякам на реке побольше удачных выстрелов. Душенька, иди, отдыхай, - Воробей угнездил тяжелую монету между грудей проститутки и легким, но настойчивым жестом согнал ее с коленей. Проводив девку соловым взглядом, допил пиво и только тогда вновь повернулся к другу, - и чего ты разорался? То, что Совет во главе с его светлостью - свиньи, знает весь Город, а болтают об этом только тупицы.
- Но городу конец! Помнишь послание Великого Кагана?
- Ну, что-то там про гарем из белолицых мальчиков и конюшни в храмах... - Джон зевнул, - И что? Наше дело - сторона, стрясем с Констанса деньги, и уберемся, как припечет. Слушай! А ведь если они сматываются с казной, как бы они нас кинуть не вздумали! Вот что не дело, да. Орел в курсе?
- Вайца я сразу к нему послал.
- Правильно. Надо съездить на разговор с его св...
Крик из зала прервал Джона. Не договорив, Воробей вскочил, и, подхватив с лавки отстегнутый меч, кошкой шмыгнул к накрахмаленной, стоит отдать должное мадам Паро, занавеске. Правильно, диспозицию стоит сперва узнать, а уж затем высовываться. Мысленно похвалив благоразумие друга, Решка весьма грациозно для количества выпитого освободился от стола и прильнул к рвздвинутой Воробьем щелке.
- Ах ты поганая шлюха! - источник криков, оказывается, находился у самого их алькова. Четверо мужчин в грязных куртках держали за руки и ноги давешнюю джонову подружку, пятый с довольной миной пробовал на зуб его же золотой. Девушка, очевидно, исхитрилась укусить одного из обидчиков, и прямо сейчас он собирался отплатить ей хорошей затрещиной.
Не успел. Высокая тень - Джон Марси - пушечным ядром влетела в насильника со спины, врубившись в затылок рукоятью так и не вынутого из ножен меча. Друзья разбойника мгновенно выронили жертву и схватились за оружие, но на них облизнулась сама смерть.
Черное марево гнева, клубившееся в душе Решки, на мгновенье получило возможность обрести форму, и оно обрело. У ворья были дубинки и самодельные цепы, а у лейтенанта Бэргпелэ только базелард, но все случилось слишком быстро и дураки стояли слишком близко. Меч в такой тесноте был ни к чему, а любимый Джоном мордшлаг излишен для противников, лишённых доспеха. Первый подонок получил острием в глаз, второй осел с пробитым брюхом, третьему Решка, поднырнув под дубинку, вспорол внутреннее бедро и красноречивым росчерком прошелся по паху. Последний, прижимая к груди драгоценную монету, уже мчал к выходу, но то неведомое, что так давно давил в себе молодой человек, сказало "нет". В три прыжка леопард догнал несчастную свинью, та с достойным свиньи визгом попыталась вырваться из цепкой хватки, но была повалена на пол. Наверное, этот человек молил о пощаде, может, даже что-то предлагал, но непонятная даже для самого лейтенанта вспышка кончилась только тогда, когда кинжал зашёл под кадык и сверкнул железом в черном провале пасти.
- Все хорошо, душенька, теперь все хорошо, - надо же, Джон уже помог проститутке подняться, - эй, Решка! А разбойнички-то на матерых не смахивают. Так, местная шпана, решили воспользоваться нехваткой стражников... Ну, не ори! - Воробей пнул хныкающего одноглазого. Друзья его звуков уже не издавали.
5
Раймондо умирал. Чем пахла эта смерть, адъютант бы не сказал, вообще все ощущения притупились. Раймондо из Серого Луга, что подарил несчастному бастарду право на собственную жизнь, лежал на выбеленных простынях и насилу дышал. Закрытая аптекарскими бинтами грудь на глазах намокала кровью.
- Идите, мастер... - Орел закашлялся, с трудом поднял руку, чтобы указать лекарю на бюро, - тут плата. Все, что Корпус должен вам, и отдельно... За меня. Спасибо, ваша настойка... Чудо... Не болит... - вновь кашель.
Мастер было дергается к раненому, но Решка мягко вкладывает кошель в его руки и распахивает дверь. Раймондо хочет говорить с адъютантом, значит, разговору быть. Пусть хочется плакать у растерзанной груди, пусть хочется говорить о личном, Орел Бэргпелэ ни за что на отберет последние минуты у дела, значит, разговор будет о деле.
Проклятое ядро подвесило судьбу всего Корпуса! О Городе и говорить нечего. Последнюю неделю степняцкие батареи разбивали укрепления в Волчьей долине с неведомой доселе остервенелостью, с каждым днем наращивая число задействованных стволов. Артиллерийский резерв не привидился конникам в день смерти Дракона, а вот с численностью его, пожалуй, прилично так недосчитали. Мантилеты разбивались один за одним, сквозь бреши в баррикадах пролетали шипящие каменные шары, врезались в лафеты, в стволы, в пороховые бочки, тела артиллеристов. Людей на починку у Констанса так и не нашлось, и латать баррикады отправлялись кавалеристы и бомбардиры. Лазили на баррикадах и первый с вторым лейтенанты, и сам капитан. Лазили, хотя могли сидеть в казармах. Лазили, чтобы полезли другие. Лазили, стремясь попасть и в степняцкую пересменку, и в световой день. Но все равно привлекли огонь.
Полированная кираса с отчеканенными крыльями вмялась в грудь своего носителя, переломав все рёбра и превратив внутренние органы в кровавое месиво. После такого не выживают. Не выживают и с такой дырой в обороне.
- Сколько осталось стволов? - прошептал Раймондо, когда Решка задвинул засов на дверях личной комнатки капитана в казарменом блоке.
- Пять...четыре, господин капитан. Ольстер восстановил работоспособность батареи, но штурм следует ожидать не вечером, так завтрашним утром. Воробей собирает основные силы для выдвижения к воротам.
- Ты веришь, что отобъемся? - взгляд внезапно ловит серые, как никогда живые глаза командира. "Отобъемся"...
- Бой придётся сместить дальше в город, по воротам лупят уже с трёх холмов, - адъютант осёкся, вспоминая о нетерпимости умирающего к банальностям. - У Джона есть мысль... О том, что нужно уводить людей. Его не устраивает лишь то, что лорды не заплатили по контракту.
- Людей в самом деле... Хотелось бы увести... - что за интонация? Нет, это не от слабости, это что-то другое, - Стребовать золото и уйти... Рекой?
- Челны готовы всегда. От речного форта отстреляться возможно, пройдём краем противоположного берега. Мой капитан... Вам решать.
Улыбка, гори оно все огнём, улыбка!
- Мне? Нет. У Корпуса новый командир.
Вот и вопрос, который меньше всего сейчас нужен тебе, но больше всего нужен делу.
- Кто?
- Как тебя называют в войске?
- ...Барчук.
- Эхе... Нет... Тебе дали боевое имя.
- Решка.
- Почему?
- Я адъютант Орла, везде таскаюсь за вами. - проглотить комок чего-то липкого, - Я понимаю... Джон примет командование, он сможет, а я останусь адъютантом при нем. Решкой.
- Эхе... Ты очень расточителен... Мне осталось не так много... слов.
- Я пошлю за Воробьем.
- Ты ведь старше Марси... по званию, - не услышал? Неужели уже бредит? - и знаешь что? Дай мне монету. Ну давай, что глаза вылупил!
Желтый кружок аккуратно ложится в побелевшую ладонь, та неуклюже подносит его к тускнеющим глазам.
- Орел и решка... Они выбиты на одной монете, ведь так? - Раймондо медленным движением пальца перевернул золотой - смотри... Только что ты видел орла, теперь решку... Неужели монета в моей руке изменилась?
- Сударь, простите... У вас жар. Лекарь оставил еще настойки, примите и... Поспите.
- Поставь рюмку мне у изголовья перед уходом. Я... Пожалуй, заслужил благородной смерти в одиночестве, да? Эхе... Хе... Но сперва выслушай, пусть и бред... Может, эти слова нужны капитану Корпуса Бэргпелэ... Мы наемники, и мы сами решаем, за кого нам воевать... В этом и вся суть. Воевать за тех, за кого захотел... Да. Людей... Людей в самом деле нужно увести.
6
Прийти в Цитадель вместе с Вайцем и десятком солдат было разумно - подпитые гвардейцы у дверей герцогского кабинета подумали и расступились, пропуская уже не адъютанта внутрь.
Констанс был обнаружен за запечатыванием каких-то документов. На смену розовому маслу в воздухе пришло нечто спиртосодержащее, а вот доспех с груди блистательного стратега никуда не делся.
- Что? Что такое? А, адъютантик... Не ждал вас, и, честно говоря, не рад встрече. В любом случае ваш визит совершенно бесцелен.
- От чего же? - подонок даже не скрытничает! - Я пришел доложить о кончине моего командира. И стребовать плату по нашему контракту.
- Ахахаха! Стребовать? Ты? - пьяная ухмылка обнажила ряд породистых зубов, - Это даже забавно, но неубедительно. Ничего ты не получишь, пташка, и твои продажные клинки тоже, так им и передай! Совет принял решение эвакуироваться.
Скотина! Он так просто об этом говорит? После всех своих воплей о необходимости оборонять Город?
- И на ком же теперь судьба Гаваней?
- А? Судьба? На вас, оглоедах. Или на безымянниках. Но вернее всего на степняках, ха! Убирайтесь, даю добрый совет. У вас же есть лодки... Да и по суше пробъетесь, коль захотите, вы герои, я в вас верю.
- А как же раненные в твоей Цитадели? - крик делу не поможет. Крик и разговоры о чем-то кроме денег, но Решка кричал, и не о деньгах. - Ты бросишь их гнить тут же? Им на твоей посудине места не нашлось?
Несколько хлопков веками, удивленный взгляд соловых глаз. Затем сквозь хмель проступил вдруг прежний надутый Констас:
- Молчи, наемник, как ты говоришь с герцогом! Твой папашка не научил тебя, что к дворянам обращаются согласно титулу? Хотя зачем это бастарду! Твоей матерью была шлюха, и сам ты продаешь себя, как шлюха - закономерно. Но что-то ты не очень петушился при своем Орле. Тот подох, и ты решил стать новым? - Подонок схватил какую-ту бутыль со стола, глотнул, выдохнул, продолжил, - Решка, если мне не изменяет память, это маленькая птичка. Так что продолжай пищать, клёкот из твоего клювика на редкость потешный! - новый глоток, а рука лейтенанта уже щупает рукоять кинжала, - Довольно! Я терпел столько месяцев, но теперь это кончено! Город пал, и я могу не выслушивать наемничьи брюзжанья! Я же знаю, вы всегда считали, будто комендант Гаваней Констанс ничерта не смыслит в военной тактике. Ну так я сейчас тебе диспозицию обрисую, со всей полководческой прозорливостью: степные обезьяны расколотили все ваши укрепления с половиной пушек и убили командира обороны Волчьих врат, и завтрашним утром, после хорошей прожарки из всех орудий, бросят на штурм все силы. Вы, идиоты, если не уйдёте, будете втянуты в бои на улицах города, где вас раздробят и сожрут по частям, кого не степняки, того ворье, Каган вряд ли будет мешать им грабить своих же; или же вы запретесь в одной из башен и будете держать круговую оборону, пока не подохнете от голода или милостивый Каган не продаст вам ваши жизни за рабский ошейник. Хорошая диспозиция? А мне нравится. Тем, что я на эту грустную кульминацию не останусь.
- И что ты будешь делать при Дворе? - руку на базеларде, пьянчуга, видимо, не замечает. - Метаться между крахмальными юбками и заказывать баллады в свою честь? Разве Королю нужен такой стратег?
- Король найдёт, где применить своих лучших слуг. - ухмылочка... А он продолжает считать себя хозяином положения! Этот человек, проигравший все, что возможно, и собравшийся прорываться мимо ощерившегося пушками речного форта! - И сбрось руку с железяки. Даже если ты убьешь меня, даже если твои головорезы справятся с моими, ты этим не изменишь судьбу Города и не дорвешься до своих денег - казна давно погружена.
Будто для того чтобы убить такую мерзость, нужен мотив! Решка обернулся на Вайца. Сухое лицо капрала не выражало ничего, кроме готовности исполнять офицерские приказы. Любые, стоит полагать, но рисковать жизнями парней ради этого кабана? Констанс умрёт на реке, Констас и его Совет! Он больше не опасен - конечно, он угробил Город и развел Корпус с его деньгами, но теперь уже поздно об этом думать. Заштурмовать корабль они не успеют, а тело герцога - не больше, чем винная бочка.
- Желаю степнякам побольше удачных выстрелов.
Легкий полупоклон, разворот. За ним выходят и парни.
Герцог скалится, салютует бутылью :
- Прощай, бастард!
- Свинья венценосная.
Вайц захлопывает дверь сам, не дожидаясь гвардейских байбаков.
7
- Это, вашбродь, ничего, что денег нет, - Вайц решил заговорить сам, - главное, сами целы...
- Целы, да.
- Эта осада с самого начала паршивая была. В такую переделку Корпус и не попадал ни разу! Ноги унесть неплохо уже... Городок, вестимо дело, жалко... Люди тут... Приятные, хе!
