Точно, пекарша. Или гончариха... Несчастный капрал!
- Мой лейтенант! Впереди толпа, человек пятнадцать!
Интересно. Что им нужно-то? Отдав распоряжения конвою, Решка толкнул Пегаса вперед. В случае чего, вырваться они всяко смогут, но на западню это не похоже.
Действительно, толпа. Шинкари, бакалейщик, пара тесемочниц и... куртизанки мадам Паро? Вперед выходит одна из них, высокая, худенькая, русая, такие нравились Джону; черт, так ведь это и есть последняя из его подруг! В тот вечер на нее, вроде бы, попало немного бандитской крови...
- Господин лейтенант! Господин лейтенант! - девчонка чуть ли не бросается под коня, - вы меня помните!
- Помню, золотце. - Нужно улыбнуться, и пусть голос звучит как можно непринужденнее, люди с мечами на поясе должны улыбаться, если не хотят никого пугать. - С чего вы решили преградить мне путь?
- Что будет с городом, господин? - зеленые глаза смотрят прямо и твердо. - Что будет с нами?
Хорошенький вопрос! С городом - смерть, пожары и грабители, а с вами... С тобой точно ничего хорошего, хотя если повезёт стать наложницей кого повыше... Гадость!
- Я не могу знать всего, я не комендант. Нам платят и мы воюем.
- Вы воюете? Лорды отплывают, - слова неуверенно сорвались с губ. Из толпы кто-то цыкнул на девушку, она обернулась и вдруг уверенно повторила, - Да, лорды уплывают! Они бегут, и если сбежите и вы, у Города не останется и малейшей надежды.
У него ее не будет, даже если Корпус останется. И все же как тяжело смотреть в эти нестерпимо зеленые глаза!
- Корпус Бэргпелэ еще не получал соответствующих распоряжений. Идите по домам.
Насупилась, уперла руки в бока.
- Мы никуда не пойдём! Мы здесь, и мы готовы поднять весь город, если потребуется! Мы поможем вам с оброной долины, поможем всем, чем способны! Наши мужья и братья на стенах истощены многомесячной осадой, почти не обучены и обмудированы...
- Обмундированы.
- Обмундированы из рук вон плохо. Вы - единственная и наша, и их надежда, и мы будем при вас до конца. Девочки уже поднимают на уши город, мы в первый же день можем привести вам для работы несколько сот человек.
Ничего себе! Куртизанки оказались куда лучшими людьми, чем семнадцать титулованных дворян, но как это жутко! Люди собираются объединяться вокруг наемников, а наемники собираются делать ноги.
- Вы, - глазки сверлили Решку, и лучше бы у его лица оказался наконечник копья, - вы спасли меня тогда... Вы и ваш друг... Вы не похожи на... Простите, так вас зовут некоторые... На продажный клинок. Вы участвуете в нашей судьбе! Бергпелийцы были единственными, кто во время этой проклятой осады платил простым людям по счетам. Если вы отстоите город... Мы всеми Гаванями сбросимся на ваш долг по контракту! Мы отобъемся обязательно, должны же когда-то прийти к городу королевские войска! Продержаться бы только...
"Отобъемся". "Людей нужно увести". Людей... Неужели Орел думал о том же, о чем и Решка сейчас?!
- Послушай меня. Послушай внимательно. Да, ваши лорды бросили вас, и держать оборону более невозможно. Завтра будет штурм, и он будет удачным. Пусть твои девочки пройдут по людям и найдут всех, у кого есть лодки. Собирай народ у портов!
8
Капитан, видимо, понимал Констанса лучше своего адъютанта. Можно ведь было и запомнить: если герцог говорит о чем-то с уверенностью, у него есть основания так говорить. Наёмники угрюмыми взглядами провожали быстроходные парусники, поднимающиеся по реке - мимо выстроенного степняками бревенчатого форта, чьи пушки молчали. Молчали!
- Мамашу его, это как так?
- Золото не из храма степняки берут охотно.
Мелькнувшая догадка была единственно верной. Заплатили! Так просто и легко заплатили за свои шкуры. Степнякам же и не грех выпустить из Города тех, кто должен был его охранять - легче брать будет!
- Значит, - продолжил вслух Решка, - и со штурмом Констанс не угадывал. Они договорились, что до завтрашнего утра дикари на приступ не пойдут!
- Все таки жаль, что ты эту сволочь не пырнул. - припечатал Воробей.
- Толку с того? Его смерть не принесла бы нам ничего.
- Мог бы наставить клинок на горло, и пусть покупает свою жизнь! Ладно, я сам не поехал, а теперь учу. Знал же, что ты у нас не для грубой работы! - дружеский смех и похлопывание по плечу. Воробей храбрится или правда не чувствует того, что разрывает грудь другу?
Со стены спустились молча. На повороте к казармам Решка прибавил шагу, Джон нагнал и вновь хлопнул по плечу:
- Эй, первый лейтенант! Пойдем выпьем, как в старые добрые, а? Сержанты и капралы справятся со сбором парней, а пинта штурма нам мысли ещё никогда не путала!
Пить? Вряд ли он сейчас почувствует вкус, но поговорить с Воробьем с глазу на глаз и правда нужно. Очень нужно, и даже не самому Решке!
На обдумывание монолога ушло время, за которое они заняли небольшую складскую каморку, выкатили к импровизированному ящику-столу бочонок, наполнили деревянные кружки пенной бергпелийской бражкой и уселись на соседние ящики, а первым заговорил Воробей:
- Хороша! Пей, мы все сегодня устали. Жуткий день!
- Он еще не кончен.
- Да, ты прав. Мы с тобой офицеры, и на наших плечах сейчас весь Корпус.
Пара многозначительных глотков.
- Расклад таков: денег нет, пушек нет, возможности держать оборону нет, да и перспектив по деблокирующему удару тоже немного. Есть челны и личный состав.
- Ты забыл про главное "нет".
- Правильно. И я рад, что ты сам сказал. У нас нет капитана. - короткое молчание, - Корпус поведу я. Постой, не отвечай сейчас ничего, пей лучше. Я не забыл, что ты старше по званию, но... Парни сейчас на взводе, их мысли скачут совершенно... Ко мне подходил Вайц, плел что-то про сбор гражданских у порта. Нужна твёрдая рука, чтобы вывести нас всех из этого дерьма, а там проведём выборы. Сейчас парням нужно объяснять, что мы не трусим и не предаем никого, и мешать это с необходимостью принять в командирах...
- Барчука.
- Это не на твой счет, не подумай! Просто я...
- Не адъютант, а боевой офицер. Я понял.
- Да не дуйся, Решка! Я последний, кто забыл бы, какой вклад ты вносил и вносишь в наше дело, но парни лучше помнят того, с кем красили мечи кровью.
- Джон, - взгляд в глаза в глаза, и не смей отворачиваться! - мы ведь правда трусим и предаём.
- Кого?! Да, люди Гаваней умрут, но их законные владыки удрали! Их грех только на них, а мы продажные клинки, мы не делаем то, за что не платят! - внезапно уводит взгляд, шумно глотает , - курва! Кончилась. Кхм... Ты правда считаешь, что я бессердечная тварь? Я бы не нарушил контракта, до конца защищал бы этих людей рядом с лордами, но делать это без них... А как же жизни наших парней?
Джон прав. Людей надо увести, а Решка слишком барчук, чтобы командовать бергпелийцами. Они бросят тех, кто в них верит, чтобы сохранить тех, кто им подчинён.
- Воробей... Давай поборемся.
- Что?
Допить штурм, подняться, подтянуть пояс, уверенно повторить:
- Поборемся. Как в старые добрые. Выплеснем всю эту дрянь. Я до сих пор жалею, что не убил Констанса, пара бросков проветрят мне голову.
- Хе-хе... Ну если просишь!
Ящик пинком убирается куда подальше, центр комнатушки занимают два человека на изготовке. Марси игриво перебирает пальцами. Решка бросается вперед, он выше и руки у него длиннее, он хватает оппонента за воротник, пытается подбить ногу и бросить через бедро; Воробей обеими руками обнимает друга за шею, изворачивается, ловко переворачивая ситуацию с ног на голову. И откуда в нем столько силы! Решку тянет назад, а воробьиное бедро выбивает из под ног опору... Черт, ведь знал же, что слабее! За каким бесом это надо было затевать? Джон прав, Джон победил, иди и слушайся, а бред свой забудь! И зелёные глаза тоже, и людей, что собираются у портов...
Все еще сжимающая воротник рука увлекает второго лейтенанта вслед за первым, и он делает падение контролируемым. Садится сверху на Решку, берет в удушающий...
С коротким шорохом базелард вылетает из ножен. Тесно, но ударить рукояткой в ребро можно. Короткий вскрик - Джон не ожидал. Прости, дружище. Удар, еще удар; хватка слабеет, Воробей подается назад и освобождает пространство для большего замаха. Бедняга, как бы ему после такого не хромать, но это нужно...
Одним прыжком Решка возвращается на ноги, наносит последний удар - хлесткий, плашмя, по лбу. Красное? Рассек бровь...
- Я старший по званию, и я принимаю командование на себя! - рык окончательно добивает Джона, - Батальоны строить на площади, а всех унтеров ко мне! Выполняйте, лейтенант!
9
В Гаванях до осады проживало тридцать тысяч человек. Численность Корпуса - пять. Челны наемников были рассчитаны не только на личный состав, но и на скарб, если не брать ничего, десять тысяч горожан они увезут. Остальное могут покрыть только местные суда. Но куда важнее - не допустить давки, драки за места! Батальон придётся выделить в охранение. Вайц справится с командованием, и пусть старому наемнику повезёт! Конными его парни смогут проскочить мимо степняков, к тому времени уже будет можно...
Не меньше роты пришлось оставить на Волчьих, покамест дикари не должны чуять подвоха. Командиром этих будет Джон - имеет право.
- Нет.
- Что?
- Нет. Пусть повезёт кому другому. Ольстру, например. Не убивай солдата тогда, когда можно сохранить! Эй, дружище, забыл, как клялись вместе до конца? - Воробей смеется, и рассеченная бровь вновь кровит. Надо же!
И самое сложное - сделать так, чтобы огромный караван, управляемый гражданскими лодочниками, не разнесли из пушек. Значит, пушек не будет. Как и форта.
Прямоугольник из толстых бревен находился на крутом каменистом холме, на лошади не взлетишь, но кто сказал, что лошадей не будет! Девять неполных батальонов конными выскочили из Оленьих ворот, стрелою бросившись к форту. Пока степняки в лагере в низине копошились, соображали, что происходит и пытались организоваться, конные арбалетчики принялись обстреливать форт. Болты залетали сквозь бойницы, навесом перелетали через стены. Тем временем штурмовая группа за спинами стрелков спешилась и полезла на холм. Охранение форта вместе с орудийной командой были вырублены бергпелийскими мечами подчистую.
Воробей смеялся и ободрял бойцов, Решка подошел к орудиям и глянул на воду. Из-за черной громады Города показались первые лодки. Есть, успели! Красота!
- Мой командир! Степняки прут!
А вот и наши голубчики. Тоже поняли, что на конях холмик не взять, и решили вовсе не брать их. Это вы правильно. Пеший строй позволит сделать то, что не успели дикари, атакуемые кавалькадой. Обороняемый степняками форт снесли в один бросок, наемники же должны удерживать его не меньше трёх часов.
- Развернуть орудия! Воробей!
Пока ученики славного Ольстра трудились, поворачивая чугунных монстров с резными дельфинами, Решка отвел друга в сторону и указал в даль.
- Видишь? Конные. Готовы к перехвату, если попробуем бежать. Может, мы и успеем взорвать пушки, но вырваться без потерь - нет, и где гарантия, что у них в лагере нет запасных орудий?
- Понял. Бой так бой. И давно же я мечтал этим обезьянам шкуру топором попортить! Старое доброе пешее сражение, ха!
Чудовища повиновались, в миг забыв о реке, на которой им следовало охотиться, и нацелившись на новую жертву.
Неровный строй пер к форту, покачивая остриями пик. Тысяч десять, не меньше. На стороне наемников позиция и шесть стволов, на стороне каганов объединённая Степь. Ну и хорошо! Все стекайтесь сюда, меньше сюрпризов будет!
Еще поближе, еще...
- Поджигай!
- Не рано? Кого бы зацепило!
- Главное - время. Пусть осторожничают, это лучшее, что они могут сделать.
Стремительный удар бергпелийцы не вынесут, но к чему это добавлять?
Грохнуло. Трупов не видно, но строй качнулся и остановился. Ага, правильно. От основной массы отделяется два крыла. С трёх сторон решили обойти? Учатся, гады!
Но ольстровы парни - умнички, умнички! Разворачивают пушки, и быстро. Теперь по каждому из отрядов огонь ведут два орудия. Вот и трупы.
- Стволы не банить! Мне чхать на эти пушки, но стреляйте быстрее лука!
Залп, залп, залп. Парни творят невероятное, парни герои...
Первые степняки уже у подножия.
- Охранение сделает свое дело, канонирам огонь не прекращать!
Решка обернулся на воду. Плывет, плывёт караван! Против течения тяжело. Головные лодки пройдут мимо форта не раньше чем через четверть часа.
- Арбалеты, залп!
Теперь уже можно разглядеть, как кто-то спотыкается, поймав болт в ногу, роняет пику с пробитым плечом, как от пластин юшманов отскакивают снаряды...
- Пики вперёд! Это нам не противник, парни!
Главное - самому встать в строй. Длинная пика в руках вместе с мечом - командир в тыл не сбежит, командир будет драться, как близко к нему не подобрались бы!
Рядом ободряюще смеется Воробей, и - конечно - похлопывает по плечу. Его любимый двуручный топор поблескивает на солнце гранями копьеца.
Арбалетчики знают свое дело не хуже канониров, слитные залпы косят лезущего вверх противника, пару раз почти сбрасывают к подножию; но степняки как взбесились - уже, поди, и не надеялись на бой, и тут на те! Решка слышит яростные выкрики на незнакомом языке, по интонации отличает команды от ругательств. И вот наконец враги приблизились на дистанцию копий первой линии.
Удар с трех сторон заставляет застрять в бое сразу и бесповоротно, хорошо хоть с четвертой река, не окружат... Дикарей по прежнему больше, но наемники не только лучше одоспешены и вооружены - они куда лучше выучены, и командование у них выстроено куда качественее. Сержанты и капралы делают свое дело, да! Первая линия стоит как стена, арбалетчики продолжают стрелять, пики второй линии насаживают на себя то чье-то лицо, то грудь. Решка посылает солдата за дротиками, метает несколько в гущу врагов - одно попадание он видел точно, но вокруг все больше дыма, а смрад свежей смерти мешается с запахом пороховой гари - канониры продолжают огонь, ведь к холму идут подкрепления, и много!
- Хорошо, степняки оставили нам вдоволь пороха и ядер, да?
Хорошо, но вот болты кончаются...
- Хуго! Как снаряды кончатся, в мечи и ко мне!
- Принял, мой командир!
Вот и вторая волна докатилась, но время идёт, и это хорошо! Было слабеющий натиск утроился, так что тут, господин командир, уже пора колоть. Решка и колол, со странным азартом чувствуя, как пика впивается в тела, а Джон рубил через головы щитовиков и образовывавшиеся в строю бреши, которые быстро заполнялись новыми бойцами. Краем глаза Решка заметил парня в шлеме-шляпе, половина лица которого была сплошным красным пятном. Но он не просто стоял в строю, он орал "за честь Бэргпелэ" и распалял соседей! Вскоре девиз волнами перекатывался от одного конца строя к другому, и ряды штурмующих вновь заметно схуднули. Пока не пришла еще одна волна.
Арбалетчики с клинками наголо грудятся возле полкового знамени, но Решку уже бросает вперед. Строй не должен сломаться, потому брешь закроется командирской кирасой! Прямо в забрало... Хороший укол, но не вашим копьям тягаться с бергпелийской сталью. Еще тычок, и еще, и опасность прорыва миновала. Вот так, хорошо.
- За честь Бэргпелэ! Мы сильнее!
Вновь строй ревет, вновь посылаемые уколы натыкаются на преграды - то твёрдые, то мягкие, топоры и насаженные на древки тесаки бьют по кольчуге и пластинам, кое-где уже болит, заброневое, скорее всего, в голове звенит от пропущенного по шлему.
- Мой лейтенант! Впереди толпа, человек пятнадцать!
Интересно. Что им нужно-то? Отдав распоряжения конвою, Решка толкнул Пегаса вперед. В случае чего, вырваться они всяко смогут, но на западню это не похоже.
Действительно, толпа. Шинкари, бакалейщик, пара тесемочниц и... куртизанки мадам Паро? Вперед выходит одна из них, высокая, худенькая, русая, такие нравились Джону; черт, так ведь это и есть последняя из его подруг! В тот вечер на нее, вроде бы, попало немного бандитской крови...
- Господин лейтенант! Господин лейтенант! - девчонка чуть ли не бросается под коня, - вы меня помните!
- Помню, золотце. - Нужно улыбнуться, и пусть голос звучит как можно непринужденнее, люди с мечами на поясе должны улыбаться, если не хотят никого пугать. - С чего вы решили преградить мне путь?
- Что будет с городом, господин? - зеленые глаза смотрят прямо и твердо. - Что будет с нами?
Хорошенький вопрос! С городом - смерть, пожары и грабители, а с вами... С тобой точно ничего хорошего, хотя если повезёт стать наложницей кого повыше... Гадость!
- Я не могу знать всего, я не комендант. Нам платят и мы воюем.
- Вы воюете? Лорды отплывают, - слова неуверенно сорвались с губ. Из толпы кто-то цыкнул на девушку, она обернулась и вдруг уверенно повторила, - Да, лорды уплывают! Они бегут, и если сбежите и вы, у Города не останется и малейшей надежды.
У него ее не будет, даже если Корпус останется. И все же как тяжело смотреть в эти нестерпимо зеленые глаза!
- Корпус Бэргпелэ еще не получал соответствующих распоряжений. Идите по домам.
Насупилась, уперла руки в бока.
- Мы никуда не пойдём! Мы здесь, и мы готовы поднять весь город, если потребуется! Мы поможем вам с оброной долины, поможем всем, чем способны! Наши мужья и братья на стенах истощены многомесячной осадой, почти не обучены и обмудированы...
- Обмундированы.
- Обмундированы из рук вон плохо. Вы - единственная и наша, и их надежда, и мы будем при вас до конца. Девочки уже поднимают на уши город, мы в первый же день можем привести вам для работы несколько сот человек.
Ничего себе! Куртизанки оказались куда лучшими людьми, чем семнадцать титулованных дворян, но как это жутко! Люди собираются объединяться вокруг наемников, а наемники собираются делать ноги.
- Вы, - глазки сверлили Решку, и лучше бы у его лица оказался наконечник копья, - вы спасли меня тогда... Вы и ваш друг... Вы не похожи на... Простите, так вас зовут некоторые... На продажный клинок. Вы участвуете в нашей судьбе! Бергпелийцы были единственными, кто во время этой проклятой осады платил простым людям по счетам. Если вы отстоите город... Мы всеми Гаванями сбросимся на ваш долг по контракту! Мы отобъемся обязательно, должны же когда-то прийти к городу королевские войска! Продержаться бы только...
"Отобъемся". "Людей нужно увести". Людей... Неужели Орел думал о том же, о чем и Решка сейчас?!
- Послушай меня. Послушай внимательно. Да, ваши лорды бросили вас, и держать оборону более невозможно. Завтра будет штурм, и он будет удачным. Пусть твои девочки пройдут по людям и найдут всех, у кого есть лодки. Собирай народ у портов!
8
Капитан, видимо, понимал Констанса лучше своего адъютанта. Можно ведь было и запомнить: если герцог говорит о чем-то с уверенностью, у него есть основания так говорить. Наёмники угрюмыми взглядами провожали быстроходные парусники, поднимающиеся по реке - мимо выстроенного степняками бревенчатого форта, чьи пушки молчали. Молчали!
- Мамашу его, это как так?
- Золото не из храма степняки берут охотно.
Мелькнувшая догадка была единственно верной. Заплатили! Так просто и легко заплатили за свои шкуры. Степнякам же и не грех выпустить из Города тех, кто должен был его охранять - легче брать будет!
- Значит, - продолжил вслух Решка, - и со штурмом Констанс не угадывал. Они договорились, что до завтрашнего утра дикари на приступ не пойдут!
- Все таки жаль, что ты эту сволочь не пырнул. - припечатал Воробей.
- Толку с того? Его смерть не принесла бы нам ничего.
- Мог бы наставить клинок на горло, и пусть покупает свою жизнь! Ладно, я сам не поехал, а теперь учу. Знал же, что ты у нас не для грубой работы! - дружеский смех и похлопывание по плечу. Воробей храбрится или правда не чувствует того, что разрывает грудь другу?
Со стены спустились молча. На повороте к казармам Решка прибавил шагу, Джон нагнал и вновь хлопнул по плечу:
- Эй, первый лейтенант! Пойдем выпьем, как в старые добрые, а? Сержанты и капралы справятся со сбором парней, а пинта штурма нам мысли ещё никогда не путала!
Пить? Вряд ли он сейчас почувствует вкус, но поговорить с Воробьем с глазу на глаз и правда нужно. Очень нужно, и даже не самому Решке!
На обдумывание монолога ушло время, за которое они заняли небольшую складскую каморку, выкатили к импровизированному ящику-столу бочонок, наполнили деревянные кружки пенной бергпелийской бражкой и уселись на соседние ящики, а первым заговорил Воробей:
- Хороша! Пей, мы все сегодня устали. Жуткий день!
- Он еще не кончен.
- Да, ты прав. Мы с тобой офицеры, и на наших плечах сейчас весь Корпус.
Пара многозначительных глотков.
- Расклад таков: денег нет, пушек нет, возможности держать оборону нет, да и перспектив по деблокирующему удару тоже немного. Есть челны и личный состав.
- Ты забыл про главное "нет".
- Правильно. И я рад, что ты сам сказал. У нас нет капитана. - короткое молчание, - Корпус поведу я. Постой, не отвечай сейчас ничего, пей лучше. Я не забыл, что ты старше по званию, но... Парни сейчас на взводе, их мысли скачут совершенно... Ко мне подходил Вайц, плел что-то про сбор гражданских у порта. Нужна твёрдая рука, чтобы вывести нас всех из этого дерьма, а там проведём выборы. Сейчас парням нужно объяснять, что мы не трусим и не предаем никого, и мешать это с необходимостью принять в командирах...
- Барчука.
- Это не на твой счет, не подумай! Просто я...
- Не адъютант, а боевой офицер. Я понял.
- Да не дуйся, Решка! Я последний, кто забыл бы, какой вклад ты вносил и вносишь в наше дело, но парни лучше помнят того, с кем красили мечи кровью.
- Джон, - взгляд в глаза в глаза, и не смей отворачиваться! - мы ведь правда трусим и предаём.
- Кого?! Да, люди Гаваней умрут, но их законные владыки удрали! Их грех только на них, а мы продажные клинки, мы не делаем то, за что не платят! - внезапно уводит взгляд, шумно глотает , - курва! Кончилась. Кхм... Ты правда считаешь, что я бессердечная тварь? Я бы не нарушил контракта, до конца защищал бы этих людей рядом с лордами, но делать это без них... А как же жизни наших парней?
Джон прав. Людей надо увести, а Решка слишком барчук, чтобы командовать бергпелийцами. Они бросят тех, кто в них верит, чтобы сохранить тех, кто им подчинён.
- Воробей... Давай поборемся.
- Что?
Допить штурм, подняться, подтянуть пояс, уверенно повторить:
- Поборемся. Как в старые добрые. Выплеснем всю эту дрянь. Я до сих пор жалею, что не убил Констанса, пара бросков проветрят мне голову.
- Хе-хе... Ну если просишь!
Ящик пинком убирается куда подальше, центр комнатушки занимают два человека на изготовке. Марси игриво перебирает пальцами. Решка бросается вперед, он выше и руки у него длиннее, он хватает оппонента за воротник, пытается подбить ногу и бросить через бедро; Воробей обеими руками обнимает друга за шею, изворачивается, ловко переворачивая ситуацию с ног на голову. И откуда в нем столько силы! Решку тянет назад, а воробьиное бедро выбивает из под ног опору... Черт, ведь знал же, что слабее! За каким бесом это надо было затевать? Джон прав, Джон победил, иди и слушайся, а бред свой забудь! И зелёные глаза тоже, и людей, что собираются у портов...
Все еще сжимающая воротник рука увлекает второго лейтенанта вслед за первым, и он делает падение контролируемым. Садится сверху на Решку, берет в удушающий...
С коротким шорохом базелард вылетает из ножен. Тесно, но ударить рукояткой в ребро можно. Короткий вскрик - Джон не ожидал. Прости, дружище. Удар, еще удар; хватка слабеет, Воробей подается назад и освобождает пространство для большего замаха. Бедняга, как бы ему после такого не хромать, но это нужно...
Одним прыжком Решка возвращается на ноги, наносит последний удар - хлесткий, плашмя, по лбу. Красное? Рассек бровь...
- Я старший по званию, и я принимаю командование на себя! - рык окончательно добивает Джона, - Батальоны строить на площади, а всех унтеров ко мне! Выполняйте, лейтенант!
9
В Гаванях до осады проживало тридцать тысяч человек. Численность Корпуса - пять. Челны наемников были рассчитаны не только на личный состав, но и на скарб, если не брать ничего, десять тысяч горожан они увезут. Остальное могут покрыть только местные суда. Но куда важнее - не допустить давки, драки за места! Батальон придётся выделить в охранение. Вайц справится с командованием, и пусть старому наемнику повезёт! Конными его парни смогут проскочить мимо степняков, к тому времени уже будет можно...
Не меньше роты пришлось оставить на Волчьих, покамест дикари не должны чуять подвоха. Командиром этих будет Джон - имеет право.
- Нет.
- Что?
- Нет. Пусть повезёт кому другому. Ольстру, например. Не убивай солдата тогда, когда можно сохранить! Эй, дружище, забыл, как клялись вместе до конца? - Воробей смеется, и рассеченная бровь вновь кровит. Надо же!
И самое сложное - сделать так, чтобы огромный караван, управляемый гражданскими лодочниками, не разнесли из пушек. Значит, пушек не будет. Как и форта.
Прямоугольник из толстых бревен находился на крутом каменистом холме, на лошади не взлетишь, но кто сказал, что лошадей не будет! Девять неполных батальонов конными выскочили из Оленьих ворот, стрелою бросившись к форту. Пока степняки в лагере в низине копошились, соображали, что происходит и пытались организоваться, конные арбалетчики принялись обстреливать форт. Болты залетали сквозь бойницы, навесом перелетали через стены. Тем временем штурмовая группа за спинами стрелков спешилась и полезла на холм. Охранение форта вместе с орудийной командой были вырублены бергпелийскими мечами подчистую.
Воробей смеялся и ободрял бойцов, Решка подошел к орудиям и глянул на воду. Из-за черной громады Города показались первые лодки. Есть, успели! Красота!
- Мой командир! Степняки прут!
А вот и наши голубчики. Тоже поняли, что на конях холмик не взять, и решили вовсе не брать их. Это вы правильно. Пеший строй позволит сделать то, что не успели дикари, атакуемые кавалькадой. Обороняемый степняками форт снесли в один бросок, наемники же должны удерживать его не меньше трёх часов.
- Развернуть орудия! Воробей!
Пока ученики славного Ольстра трудились, поворачивая чугунных монстров с резными дельфинами, Решка отвел друга в сторону и указал в даль.
- Видишь? Конные. Готовы к перехвату, если попробуем бежать. Может, мы и успеем взорвать пушки, но вырваться без потерь - нет, и где гарантия, что у них в лагере нет запасных орудий?
- Понял. Бой так бой. И давно же я мечтал этим обезьянам шкуру топором попортить! Старое доброе пешее сражение, ха!
Чудовища повиновались, в миг забыв о реке, на которой им следовало охотиться, и нацелившись на новую жертву.
Неровный строй пер к форту, покачивая остриями пик. Тысяч десять, не меньше. На стороне наемников позиция и шесть стволов, на стороне каганов объединённая Степь. Ну и хорошо! Все стекайтесь сюда, меньше сюрпризов будет!
Еще поближе, еще...
- Поджигай!
- Не рано? Кого бы зацепило!
- Главное - время. Пусть осторожничают, это лучшее, что они могут сделать.
Стремительный удар бергпелийцы не вынесут, но к чему это добавлять?
Грохнуло. Трупов не видно, но строй качнулся и остановился. Ага, правильно. От основной массы отделяется два крыла. С трёх сторон решили обойти? Учатся, гады!
Но ольстровы парни - умнички, умнички! Разворачивают пушки, и быстро. Теперь по каждому из отрядов огонь ведут два орудия. Вот и трупы.
- Стволы не банить! Мне чхать на эти пушки, но стреляйте быстрее лука!
Залп, залп, залп. Парни творят невероятное, парни герои...
Первые степняки уже у подножия.
- Охранение сделает свое дело, канонирам огонь не прекращать!
Решка обернулся на воду. Плывет, плывёт караван! Против течения тяжело. Головные лодки пройдут мимо форта не раньше чем через четверть часа.
- Арбалеты, залп!
Теперь уже можно разглядеть, как кто-то спотыкается, поймав болт в ногу, роняет пику с пробитым плечом, как от пластин юшманов отскакивают снаряды...
- Пики вперёд! Это нам не противник, парни!
Главное - самому встать в строй. Длинная пика в руках вместе с мечом - командир в тыл не сбежит, командир будет драться, как близко к нему не подобрались бы!
Рядом ободряюще смеется Воробей, и - конечно - похлопывает по плечу. Его любимый двуручный топор поблескивает на солнце гранями копьеца.
Арбалетчики знают свое дело не хуже канониров, слитные залпы косят лезущего вверх противника, пару раз почти сбрасывают к подножию; но степняки как взбесились - уже, поди, и не надеялись на бой, и тут на те! Решка слышит яростные выкрики на незнакомом языке, по интонации отличает команды от ругательств. И вот наконец враги приблизились на дистанцию копий первой линии.
Удар с трех сторон заставляет застрять в бое сразу и бесповоротно, хорошо хоть с четвертой река, не окружат... Дикарей по прежнему больше, но наемники не только лучше одоспешены и вооружены - они куда лучше выучены, и командование у них выстроено куда качественее. Сержанты и капралы делают свое дело, да! Первая линия стоит как стена, арбалетчики продолжают стрелять, пики второй линии насаживают на себя то чье-то лицо, то грудь. Решка посылает солдата за дротиками, метает несколько в гущу врагов - одно попадание он видел точно, но вокруг все больше дыма, а смрад свежей смерти мешается с запахом пороховой гари - канониры продолжают огонь, ведь к холму идут подкрепления, и много!
- Хорошо, степняки оставили нам вдоволь пороха и ядер, да?
Хорошо, но вот болты кончаются...
- Хуго! Как снаряды кончатся, в мечи и ко мне!
- Принял, мой командир!
Вот и вторая волна докатилась, но время идёт, и это хорошо! Было слабеющий натиск утроился, так что тут, господин командир, уже пора колоть. Решка и колол, со странным азартом чувствуя, как пика впивается в тела, а Джон рубил через головы щитовиков и образовывавшиеся в строю бреши, которые быстро заполнялись новыми бойцами. Краем глаза Решка заметил парня в шлеме-шляпе, половина лица которого была сплошным красным пятном. Но он не просто стоял в строю, он орал "за честь Бэргпелэ" и распалял соседей! Вскоре девиз волнами перекатывался от одного конца строя к другому, и ряды штурмующих вновь заметно схуднули. Пока не пришла еще одна волна.
Арбалетчики с клинками наголо грудятся возле полкового знамени, но Решку уже бросает вперед. Строй не должен сломаться, потому брешь закроется командирской кирасой! Прямо в забрало... Хороший укол, но не вашим копьям тягаться с бергпелийской сталью. Еще тычок, и еще, и опасность прорыва миновала. Вот так, хорошо.
- За честь Бэргпелэ! Мы сильнее!
Вновь строй ревет, вновь посылаемые уколы натыкаются на преграды - то твёрдые, то мягкие, топоры и насаженные на древки тесаки бьют по кольчуге и пластинам, кое-где уже болит, заброневое, скорее всего, в голове звенит от пропущенного по шлему.
