Я так мечтала детей растить. А придётся с ними знакомиться.
Но всё равно я так рада. Дети живы и ты, вы все со мной.
Теперь мы полноценная семья. Будем дружной семьёй.
Я о себе рассказала. Бальтазар теперь ты о себе расскажи».
«А, что рассказывать. Я пятьсот лет один в книге жил.
Весь мир огромный красивый в книге был только мой.
Я там был и король и бог. Только мир тот был пустой.
Даже насекомых нет. Нет ветра, не приходит ночь.
Всегда день и солнце. Заболеешь, некому помочь.
Не с кем поговорить, совета спросить, боль излить.
Не порадоваться, не поплакать, хотелось волком выть.
В пору было сойти с ума, богиню Амерат во всём виня.
Судьбу свою кляня. Но было зеркало жизни у меня.
В него смотрел я каждый день. Оно меня развлекало.
Как будто здесь я проживал. Это бодрило, радовало.
А ещё в сердце надежда жила, что я сюда вернусь.
Я не старел, всё тот же. И я влюблюсь и здесь женюсь.
Знал, кто будет невеста. В какой семье невеста родится.
Через пятьсот лет продолжу жить, всё возобновится.
А, если бы остался тогда, то погиб. Судьба моя такая.
Чтобы жить должен был исчезнуть. Согласился это зная».
Когда Бальтазар душу излил, то подробно всё рассказал.
О предложении богини Амерат. О том, что магам помогал.
212.
Только Эрик поел, в камеру зашёл главный эм Вурдж.
«Мне доложили, что ты очнулся. Герой ты или груж?
Расскажи нам, с твоей матерью, что там произошло?
И, что тебя единственного к пункту управления привело?».
Эмилия от страха замерла. Ведь груж, предатель означает.
И сын весь сник. Сразу на вопрос Вурджа не отвечает.
Неужели виноват? И, что тогда их ждёт? Страшная смерть.
Лучше тогда здесь в камере спокойно от рук сына умереть.
Эрик на мать посмотрел, и сердце от жалости сжалось.
Он один виноват и лучше ему одному бы досталось.
Решил, хоть время выиграть для них двоих и рассказал.
«Я запах человеческий почувствовал и на след напал.
И запах к пункту управления привёл и дверь открыта.
Мне странным это показалось. Внутри увидел врага.
Я его узнал. Это был твой раб, что тогда сбежал.
Он был один, у сейфа твоего великий Вырдж стоял.
Потом почувствовал удар по голове, боль, отключился.
Глаза открыл, уже я здесь, не знаю, как тут очутился».
«Уверен, что это был их главарь. Смышлёный червь.
Так, значит, он был не один. Всё надо выяснить теперь.
Ганы рассказали, при патрулирование запах замечали.
Еле уловимый, человека, но никого при этом не видели.
Они были не одни, им помогали, на их стороне были боги.
Одеты были в невидимую одежду, что им дали маги.
Тогда их тайное проникновение, возможно и понятно.
Возможно, ты не обманываешь, говоришь складно.
Непонятно, как они смогли сейф открыть самостоятельно.
Их ум примитивный. Надо знание применить основательно».
«Великий Вурдж, ты же сам сказал, что им маги помогали.
Ходили же они тут. И боги им, наверное, подсказали».
"Возможно, пока всё гладко. Наверное, всё было так.
Вот только мне не даёт покоя один маленький пустяк».
213.
Вурдж замолчал, внимательно за ганом наблюдая.
Чувствовал лёгкое волнение, но с чем связано не зная.
То ли ган, что-то скрывает или просто его очень боится.
Но за этой правдоподобной историей хочет затаиться.
«У твоей матери сканировали память. Она не знает.
Значит, ты с ней не делился. Она ничего не скрывает.
Ты же знаешь ган, что правду от нас эмов не утаить.
Если предал, сканирование покажет, тебе не выжить.
У меня нет прямых улик. По твоей версии всё гладко.
Но только не увидел я магию. Так что, алиби твоё шатко.
Почему тебя подозреваю? Тебя человек родила и растила.
И любит тебя, как мать. Кто знает, что она тебе внушила.
Если было предательство, то на кого я подумаю сразу.
Я очень зол. Сорвался план войны. Уничтожу заразу!
Всё сорвалось по не осторожности. Людей недооценил.
Моя вина. Меня накажут за то, что я пленных не убил.
Но сначала я всё выясню. И, если ты предал, молись.
Можешь даже человеческим богам. И лучше повинись.
Тебя не пощажу, но быть может, мать твою пожалею.
Если первый о твоём предательстве узнаю и спасти успею.
Утром я приду, подумай. У тебя день и ночь, не сбежишь.
Промолчишь, сканирование покажет, память не спрячешь.
Но тогда знай, что вас ждёт. С тебя шкуру сдерут с живого.
Но ты будешь ещё жить. Солью посыплют тебя мокрого.
Послушаем, как ты будешь кричать. Затем приведут мать.
И станут, её есть живую. По мелкому кусочку отрывать.
Начнут с ног и рук, съедят до костей. Но сердце будет стучать.
Ты будешь видеть, как по твоей вине, мать будет умирать.
Но, что это я вас совсем запугал. Может, ты и не виноват.
Но я на всякий случай предупредил. Я на фантазию богат.
А тебе будет лучше думаться и мать твоя тебе поможет.
Если ты виноват, то и она тоже. Так пусть вас страх гложет.
Всё равно не расскажешь, хочу донести до твоего слуха.
Я успел навредить людям. Разбудил подземного духа.
Такой привет им от меня напоследок, чтобы не забыли.
От него вреда мало, но неприятности, чтоб были».
Вурдж ушёл. В панике мать и сына оставил страдать.
Эмилия со страхом смотрела. Не стала сына она обвинять.
«Эрик, если ты во всём замешан, то знай, я тебя не виню.
Ты только ночью меня убей. Я лучше смерть от тебя приму».
213.
Вилан и Беатрис на высокой скале стояли и смотрели вниз.
На детей, играющих у берега, на морской лёгкий бриз.
Было солнечно и тепло, природа весной расцветая.
Фруктовые деревья украсила, ароматом воздух наполняя.
На резвившихся детей приятно было смотреть, улыбались.
А от их дружбы, сердца взрослых радостью наполнялись.
«Посмотри Вилан, как радуется Бальтазар, он счастлив.
Наговориться не может. Ведь так долго он был молчалив.
А, как наши дети с ним подружились. От него не отходят.
Особенно с Алесио. Мальчики вместе всё время проводят.
Похоже, брат наших детей магии учит. У них магия есть?
Если нет, Бальтазар не сможет научить, это надо учесть».
«Простому научить сможет. Есть лёгкие заклинания.
На некоторые магические действия нужны, лишь знания.
Главное, что дети подружились и им хорошо, весело.
Признаюсь, наши дети, до этого скучали невыносимо.
И я, на них глядя страдал. Не зная, что предпринять.
Знал, что им мать надо вернуть. И тебя пытался исцелять.
Вдвоём детям было скучно. У Элизы характер портился.
Она на брате часто отрывалась. Алесио с ней ссорился.
В нашу жизнь пришла радость. И это всех нас бодрит.
Раньше мы жили скрытно. Теперь мир для детей открыт.
Сначала я скрывался. Считая, что мир меня не примет.
Потом, от тебя не мог отойти. Бальтазар нас объединит.
Но всё же от всего мира нам придётся жить отдельно.
Но в общении будет уже не так одиноко и скучно.
У Бальтазара есть друг. И наши дети уже влюблены.
Будут друг к другу в гости летать. Уже на свете не одни.
Беатрис, ты не сказала ничего о других моих детях.
Да, драконы. Но моя семья мне дороже всего на свете.
Я ведь тоже наполовину дракон. Ты примешь детей?
Понимаю, что драконята не станут наших детей родней».
«Вилан я люблю тебя. И счастлива, что я твоя жена.
Какая разница, что они драконы. Мы все одна семья.
Посмотри, как дети дружны. Все пятеро общаются.
Смотрю на них, как им весело и сердце моё радуется».
Вилан с благодарностью и любовью на жену посмотрел.
Взял её бережно на руки и над морем с ней взлетел.
Бальтазар их увидел и предложил, летая устроить гонку.
Алесио и Элиза на драконах полетели им вдогонку.
214.
Победители войны верхом на конях возвращались.
Через окрестности, деревни в столицу направлялись.
Айлина и Ларит по морю уже скучали, оставив корабли.
Ехали с поникшими лицами, как будто не дети земли.
Когда проезжали родные Трояны луга, поля и леса.
От воспоминаний по лицу скатилась горькая слеза.
Марин заметил печальное у девушки настроение.
«Может, домой заедешь, проведаешь своё имение?
Мимо ведь проезжаем. С отцом меня познакомишь».
«Нет, не стоит. Есть вещи, которые не простишь.
Меня там не ждут. Мне будут не рады, без сомнения.
Спасибо, что переживаешь, уловил моё настроение».
«Не помиришься с отцом? Ведь будешь жить вдали.
Не станешь сожалеть, что отношения не сберегли?
Может, дашь вам обоим шанс всё исправить, помириться.
Жить с обидой в сердце, недопониманием не годиться».
«Благодарю Марин, что хочешь нас с отцом помирить.
Но он предал память матери и меня. Мне это не забыть.
Проедем мимо. Нет у меня отца и дома больше нет.
И прошлое мной забыто. Таков будет мой ответ».
Из-за деревьев выскочил пожилой мужчина наперерез.
Марин вскрикнул: «Куда ты старик под копыта полез?».
«Благородная госпожа, я Вас искал. Случилась беда.
Всё началось, как Вы сбежали. Приехали какие-то господа.
Графиня Аделаида сообщила, что это кузены с друзьями.
Сначала было хорошо, но подозрительно, судите сами.
Вели себя слишком вольно, дерзко, даже хамовато.
А затем и вовсе стали недовольство проявлять открыто.
Графиня, как будто бы Вашего отъезда ждала, решилась.
С приездом гостей, она стала другой, в разы изменилась.
Как будто сущность свою скрывала. А тут себя показала.
Любовь к графу исчезла. Она, как само зло вдруг стала.
Три дня назад достопочтенного графа Эгея схватили.
В имении переворот. Его в подземелье поместили.
Великодушная леди, Вы знаете я верный ваш слуга.
Вашего отца убьют. Помогите, если жизнь его дорога.
Я проследил за этой змеёй, подслушал разговор.
С полюбовником она общалась, а он злодей и вор.
Они всё это затеяли, чтобы имение захватить.
А теперь, как графиня Аделаида законно будет жить».
215.
Седой слуга, дыхание перевёл и дальше продолжал.
«Я, как их подслушал злодеев, так Вас искать убежал.
Кто из людей на стороне графа, так сразу попрятались.
Ведь кто не успел, того убили, чтобы с ними не сражались.
И ещё, как только графа схватили, сто человек прибыли.
Все вооружённые, на конях, похоже, что они рыцари.
Что происходит? Неужели это всё любовника друзья?
Коварная Аделаида женщина. Невзлюбили Вы её не зря.
Если поскачете через селения? То можно народ поднять.
Вас леди все любят. Призовёте, и люди смогут поддержать».
Трояна опешила от новости. Таких событий не ожидала.
Как бы не злилась она на отца. Но гибели его не желала.
«Как всё неожиданно. Друзья это верный слуга отца Фил.
Благодарю тебя за верность. И, что искал меня, и доложил.
Я не могу отца в беде оставить. Его я спасти должна».
Марин решил успокоить девушку: «Трояна ты не одна».
Друзья окружили Марина и Трояну. Они всё слышали.
Кир решил сказать за всех. Ведь все одинаково думали.
«Трояна ты нам уже не чужая. С нами ты сражалась везде.
Теперь наша очередь пришла помочь тебе в беде.
Ты в этой местности хозяйка. Показывай дорогу, веди.
Такой же праведный гнев бурлит у каждого в груди.
Зло должно быть наказано, добро восторжествовать.
Мы не позволим ни жизнь, ни дом у твоего отца отнять».
Все с Киром согласились. Трояна Фила за собой посадила.
Она рада была, что друзей обрела. Всех поблагодарила.
Дружный отряд с дороги свернул. И в лес углубился.
Пришпорили коней. И отряд на спасение рысью пустился.
216.
Эрик на колени перед матерью встал: «Прости мама.
Ты взрастила любовь к земле и в этом была упряма.
Ты много рассказывала сказок, историй про людей.
Про героев, их мужество, мне кажется, что нет их смелей.
Все твои рассказы были пропитаны любовью к земле.
Особенно яркими красками, рисовала землю по весне.
Как жаль, что не был я на поверхности, не видел сам.
Не вдохнул свежего воздуха, не гулял по цветочным лугам.
Я не видел цветов, мне даже трудно их представить.
Прости, мама. Мне трудно было людей в беде оставить.
Они и правда смелые и решительные. Настоящие герои.
А мы, как те мыши, лишь существуем, живя под горою.
Если бы ты только знала, как я хотел человеком родиться.
А не ганом. Произошло бы чудо, чтобы я мог измениться.
Ганом родился и ганом умру. Тем, что я ган, я не горд.
Я поступил, как герой? Меня презирать будет мой народ».
«Сын мой любимый. Единственный мой. Тебя не изменю.
Не важно, какой ты родился. Я тебя и такого люблю.
Для меня ты герой. Ты человечество спас. Не зря растила.
Ты людей сберёг. В тебе большая внутренняя сила.
Получается, что я и под землёй людям пользу принесла.
Не зря я сюда попала. Мучилась, тебя вот родила.
Значит, так нужно было. Богам, человечеству, судьбе.
Не сожалей мой сын. Ты был прав. Я благодарна тебе.
Мы не зря прожили жизнь. Я горжусь мой сын тобой.
Не жалей, что жизнь была короткой. Ты мой герой.
Только ты меня от мучений избавь. Ночью меня убей.
Здесь мне не жизнь, особенно без тебя. Меня не жалей.
А за себя сам решай. Умрёшь ли в мучениях, как герой.
Но знай, люди не услышат твои крики под горой.
Не помогут, не оценят, не узнают о тебе, только боги.
Пожалей себя и сам убей. И, что ты виновен, поймут зорги.
Над телами поиздеваются в гневе. Но нам всё равно.
Наши души будут вместе на небесах. Там будет дивно.
Как прошу, так и сделай сын. И не бойся пролить мою кровь».
«Хорошо мама. Спасибо, что ты у меня была и за любовь».
217.
Фил пошёл вперёд, чтобы разведать в имении обстановку.
Врываться сразу, ничего не зная, не было бы толку.
Народ решили не поднимать, ведь с ними был Ларит.
Его хватит и одного, чтобы никто не был случайно убит.
Трояна переживала, ведь старый слуга её три дня искал.
Это удача, что они мимо проезжали, и он их повстречал.
«Предупреждаю сразу. Когда ворвёмся Аделаида моя.
Она мне за всё ответит. Как носит только змею земля».
На что ей Марин ответил: «Как скажешь моя графиня.
Но всё же я за тобой присмотрю. Хоть в битве ты богиня».
Вернулся Фил. Сообщил, что граф жив. Но за ним пошли.
Возможно, хотят убить. Не откладывать больше решили.
Тария приглядывать за девушками в лесу оставили.
Кира и Рауля спасать графа Эгея наперерез отправили.
Вчетвером атаковали здание. Трояна в покои ворвалась.
Марин атаковал мужчину. Трояна с Аделаидой сцепилась.
«Ты вернулась Трояна. Надеялась, что тебя я не увижу.
Любимая дочь отца. Наследница. Как я тебя ненавижу.
Зря ты замуж не вышла. Могла бы жить. Теперь убью.
На костях твоих станцую. Вместо вина кровь твою попью.
Как ты вообще прошла? Внизу сто воинов охраняют.
Ты, что народ собрала? Наши рыцари их поубивают».
«Зря Аделаида на наёмников рассчитываешь в делах.
Не справятся они с задачей. Их разобьют в пух и прах.
Сдавайся, Аделаида и тебя осудят праведным судом.
Хотя какая разница сейчас ты умрёшь или потом.
С нами не народ, а великий маг. Герой этой войны.
Так что воины и народ в битве с вами нам не нужны».
Женщины на мечах сражались. Аделаида отступала.
Она отчаянно билась, но в умении драться уступала.
Поняв, что проиграла, когда успех уже был так близок.
Решила огрызаться. Убить Трояну. Ведь позор был низок.
Зажатая она между столом и кроватью, сделала рывок.
Но Трояна увернулась. И вонзила в Аделаиду клинок.
Аделаида села, сделала последний вздох и умерла.
Мужчина закричал, но и их битва завершена была.
Может, мужчина без Аделаиды жить уже не захотел.
Но всё равно я так рада. Дети живы и ты, вы все со мной.
Теперь мы полноценная семья. Будем дружной семьёй.
Я о себе рассказала. Бальтазар теперь ты о себе расскажи».
«А, что рассказывать. Я пятьсот лет один в книге жил.
Весь мир огромный красивый в книге был только мой.
Я там был и король и бог. Только мир тот был пустой.
Даже насекомых нет. Нет ветра, не приходит ночь.
Всегда день и солнце. Заболеешь, некому помочь.
Не с кем поговорить, совета спросить, боль излить.
Не порадоваться, не поплакать, хотелось волком выть.
В пору было сойти с ума, богиню Амерат во всём виня.
Судьбу свою кляня. Но было зеркало жизни у меня.
В него смотрел я каждый день. Оно меня развлекало.
Как будто здесь я проживал. Это бодрило, радовало.
А ещё в сердце надежда жила, что я сюда вернусь.
Я не старел, всё тот же. И я влюблюсь и здесь женюсь.
Знал, кто будет невеста. В какой семье невеста родится.
Через пятьсот лет продолжу жить, всё возобновится.
А, если бы остался тогда, то погиб. Судьба моя такая.
Чтобы жить должен был исчезнуть. Согласился это зная».
Когда Бальтазар душу излил, то подробно всё рассказал.
О предложении богини Амерат. О том, что магам помогал.
212.
Только Эрик поел, в камеру зашёл главный эм Вурдж.
«Мне доложили, что ты очнулся. Герой ты или груж?
Расскажи нам, с твоей матерью, что там произошло?
И, что тебя единственного к пункту управления привело?».
Эмилия от страха замерла. Ведь груж, предатель означает.
И сын весь сник. Сразу на вопрос Вурджа не отвечает.
Неужели виноват? И, что тогда их ждёт? Страшная смерть.
Лучше тогда здесь в камере спокойно от рук сына умереть.
Эрик на мать посмотрел, и сердце от жалости сжалось.
Он один виноват и лучше ему одному бы досталось.
Решил, хоть время выиграть для них двоих и рассказал.
«Я запах человеческий почувствовал и на след напал.
И запах к пункту управления привёл и дверь открыта.
Мне странным это показалось. Внутри увидел врага.
Я его узнал. Это был твой раб, что тогда сбежал.
Он был один, у сейфа твоего великий Вырдж стоял.
Потом почувствовал удар по голове, боль, отключился.
Глаза открыл, уже я здесь, не знаю, как тут очутился».
«Уверен, что это был их главарь. Смышлёный червь.
Так, значит, он был не один. Всё надо выяснить теперь.
Ганы рассказали, при патрулирование запах замечали.
Еле уловимый, человека, но никого при этом не видели.
Они были не одни, им помогали, на их стороне были боги.
Одеты были в невидимую одежду, что им дали маги.
Тогда их тайное проникновение, возможно и понятно.
Возможно, ты не обманываешь, говоришь складно.
Непонятно, как они смогли сейф открыть самостоятельно.
Их ум примитивный. Надо знание применить основательно».
«Великий Вурдж, ты же сам сказал, что им маги помогали.
Ходили же они тут. И боги им, наверное, подсказали».
"Возможно, пока всё гладко. Наверное, всё было так.
Вот только мне не даёт покоя один маленький пустяк».
213.
Вурдж замолчал, внимательно за ганом наблюдая.
Чувствовал лёгкое волнение, но с чем связано не зная.
То ли ган, что-то скрывает или просто его очень боится.
Но за этой правдоподобной историей хочет затаиться.
«У твоей матери сканировали память. Она не знает.
Значит, ты с ней не делился. Она ничего не скрывает.
Ты же знаешь ган, что правду от нас эмов не утаить.
Если предал, сканирование покажет, тебе не выжить.
У меня нет прямых улик. По твоей версии всё гладко.
Но только не увидел я магию. Так что, алиби твоё шатко.
Почему тебя подозреваю? Тебя человек родила и растила.
И любит тебя, как мать. Кто знает, что она тебе внушила.
Если было предательство, то на кого я подумаю сразу.
Я очень зол. Сорвался план войны. Уничтожу заразу!
Всё сорвалось по не осторожности. Людей недооценил.
Моя вина. Меня накажут за то, что я пленных не убил.
Но сначала я всё выясню. И, если ты предал, молись.
Можешь даже человеческим богам. И лучше повинись.
Тебя не пощажу, но быть может, мать твою пожалею.
Если первый о твоём предательстве узнаю и спасти успею.
Утром я приду, подумай. У тебя день и ночь, не сбежишь.
Промолчишь, сканирование покажет, память не спрячешь.
Но тогда знай, что вас ждёт. С тебя шкуру сдерут с живого.
Но ты будешь ещё жить. Солью посыплют тебя мокрого.
Послушаем, как ты будешь кричать. Затем приведут мать.
И станут, её есть живую. По мелкому кусочку отрывать.
Начнут с ног и рук, съедят до костей. Но сердце будет стучать.
Ты будешь видеть, как по твоей вине, мать будет умирать.
Но, что это я вас совсем запугал. Может, ты и не виноват.
Но я на всякий случай предупредил. Я на фантазию богат.
А тебе будет лучше думаться и мать твоя тебе поможет.
Если ты виноват, то и она тоже. Так пусть вас страх гложет.
Всё равно не расскажешь, хочу донести до твоего слуха.
Я успел навредить людям. Разбудил подземного духа.
Такой привет им от меня напоследок, чтобы не забыли.
От него вреда мало, но неприятности, чтоб были».
Вурдж ушёл. В панике мать и сына оставил страдать.
Эмилия со страхом смотрела. Не стала сына она обвинять.
«Эрик, если ты во всём замешан, то знай, я тебя не виню.
Ты только ночью меня убей. Я лучше смерть от тебя приму».
213.
Вилан и Беатрис на высокой скале стояли и смотрели вниз.
На детей, играющих у берега, на морской лёгкий бриз.
Было солнечно и тепло, природа весной расцветая.
Фруктовые деревья украсила, ароматом воздух наполняя.
На резвившихся детей приятно было смотреть, улыбались.
А от их дружбы, сердца взрослых радостью наполнялись.
«Посмотри Вилан, как радуется Бальтазар, он счастлив.
Наговориться не может. Ведь так долго он был молчалив.
А, как наши дети с ним подружились. От него не отходят.
Особенно с Алесио. Мальчики вместе всё время проводят.
Похоже, брат наших детей магии учит. У них магия есть?
Если нет, Бальтазар не сможет научить, это надо учесть».
«Простому научить сможет. Есть лёгкие заклинания.
На некоторые магические действия нужны, лишь знания.
Главное, что дети подружились и им хорошо, весело.
Признаюсь, наши дети, до этого скучали невыносимо.
И я, на них глядя страдал. Не зная, что предпринять.
Знал, что им мать надо вернуть. И тебя пытался исцелять.
Вдвоём детям было скучно. У Элизы характер портился.
Она на брате часто отрывалась. Алесио с ней ссорился.
В нашу жизнь пришла радость. И это всех нас бодрит.
Раньше мы жили скрытно. Теперь мир для детей открыт.
Сначала я скрывался. Считая, что мир меня не примет.
Потом, от тебя не мог отойти. Бальтазар нас объединит.
Но всё же от всего мира нам придётся жить отдельно.
Но в общении будет уже не так одиноко и скучно.
У Бальтазара есть друг. И наши дети уже влюблены.
Будут друг к другу в гости летать. Уже на свете не одни.
Беатрис, ты не сказала ничего о других моих детях.
Да, драконы. Но моя семья мне дороже всего на свете.
Я ведь тоже наполовину дракон. Ты примешь детей?
Понимаю, что драконята не станут наших детей родней».
«Вилан я люблю тебя. И счастлива, что я твоя жена.
Какая разница, что они драконы. Мы все одна семья.
Посмотри, как дети дружны. Все пятеро общаются.
Смотрю на них, как им весело и сердце моё радуется».
Вилан с благодарностью и любовью на жену посмотрел.
Взял её бережно на руки и над морем с ней взлетел.
Бальтазар их увидел и предложил, летая устроить гонку.
Алесио и Элиза на драконах полетели им вдогонку.
214.
Победители войны верхом на конях возвращались.
Через окрестности, деревни в столицу направлялись.
Айлина и Ларит по морю уже скучали, оставив корабли.
Ехали с поникшими лицами, как будто не дети земли.
Когда проезжали родные Трояны луга, поля и леса.
От воспоминаний по лицу скатилась горькая слеза.
Марин заметил печальное у девушки настроение.
«Может, домой заедешь, проведаешь своё имение?
Мимо ведь проезжаем. С отцом меня познакомишь».
«Нет, не стоит. Есть вещи, которые не простишь.
Меня там не ждут. Мне будут не рады, без сомнения.
Спасибо, что переживаешь, уловил моё настроение».
«Не помиришься с отцом? Ведь будешь жить вдали.
Не станешь сожалеть, что отношения не сберегли?
Может, дашь вам обоим шанс всё исправить, помириться.
Жить с обидой в сердце, недопониманием не годиться».
«Благодарю Марин, что хочешь нас с отцом помирить.
Но он предал память матери и меня. Мне это не забыть.
Проедем мимо. Нет у меня отца и дома больше нет.
И прошлое мной забыто. Таков будет мой ответ».
Из-за деревьев выскочил пожилой мужчина наперерез.
Марин вскрикнул: «Куда ты старик под копыта полез?».
«Благородная госпожа, я Вас искал. Случилась беда.
Всё началось, как Вы сбежали. Приехали какие-то господа.
Графиня Аделаида сообщила, что это кузены с друзьями.
Сначала было хорошо, но подозрительно, судите сами.
Вели себя слишком вольно, дерзко, даже хамовато.
А затем и вовсе стали недовольство проявлять открыто.
Графиня, как будто бы Вашего отъезда ждала, решилась.
С приездом гостей, она стала другой, в разы изменилась.
Как будто сущность свою скрывала. А тут себя показала.
Любовь к графу исчезла. Она, как само зло вдруг стала.
Три дня назад достопочтенного графа Эгея схватили.
В имении переворот. Его в подземелье поместили.
Великодушная леди, Вы знаете я верный ваш слуга.
Вашего отца убьют. Помогите, если жизнь его дорога.
Я проследил за этой змеёй, подслушал разговор.
С полюбовником она общалась, а он злодей и вор.
Они всё это затеяли, чтобы имение захватить.
А теперь, как графиня Аделаида законно будет жить».
215.
Седой слуга, дыхание перевёл и дальше продолжал.
«Я, как их подслушал злодеев, так Вас искать убежал.
Кто из людей на стороне графа, так сразу попрятались.
Ведь кто не успел, того убили, чтобы с ними не сражались.
И ещё, как только графа схватили, сто человек прибыли.
Все вооружённые, на конях, похоже, что они рыцари.
Что происходит? Неужели это всё любовника друзья?
Коварная Аделаида женщина. Невзлюбили Вы её не зря.
Если поскачете через селения? То можно народ поднять.
Вас леди все любят. Призовёте, и люди смогут поддержать».
Трояна опешила от новости. Таких событий не ожидала.
Как бы не злилась она на отца. Но гибели его не желала.
«Как всё неожиданно. Друзья это верный слуга отца Фил.
Благодарю тебя за верность. И, что искал меня, и доложил.
Я не могу отца в беде оставить. Его я спасти должна».
Марин решил успокоить девушку: «Трояна ты не одна».
Друзья окружили Марина и Трояну. Они всё слышали.
Кир решил сказать за всех. Ведь все одинаково думали.
«Трояна ты нам уже не чужая. С нами ты сражалась везде.
Теперь наша очередь пришла помочь тебе в беде.
Ты в этой местности хозяйка. Показывай дорогу, веди.
Такой же праведный гнев бурлит у каждого в груди.
Зло должно быть наказано, добро восторжествовать.
Мы не позволим ни жизнь, ни дом у твоего отца отнять».
Все с Киром согласились. Трояна Фила за собой посадила.
Она рада была, что друзей обрела. Всех поблагодарила.
Дружный отряд с дороги свернул. И в лес углубился.
Пришпорили коней. И отряд на спасение рысью пустился.
216.
Эрик на колени перед матерью встал: «Прости мама.
Ты взрастила любовь к земле и в этом была упряма.
Ты много рассказывала сказок, историй про людей.
Про героев, их мужество, мне кажется, что нет их смелей.
Все твои рассказы были пропитаны любовью к земле.
Особенно яркими красками, рисовала землю по весне.
Как жаль, что не был я на поверхности, не видел сам.
Не вдохнул свежего воздуха, не гулял по цветочным лугам.
Я не видел цветов, мне даже трудно их представить.
Прости, мама. Мне трудно было людей в беде оставить.
Они и правда смелые и решительные. Настоящие герои.
А мы, как те мыши, лишь существуем, живя под горою.
Если бы ты только знала, как я хотел человеком родиться.
А не ганом. Произошло бы чудо, чтобы я мог измениться.
Ганом родился и ганом умру. Тем, что я ган, я не горд.
Я поступил, как герой? Меня презирать будет мой народ».
«Сын мой любимый. Единственный мой. Тебя не изменю.
Не важно, какой ты родился. Я тебя и такого люблю.
Для меня ты герой. Ты человечество спас. Не зря растила.
Ты людей сберёг. В тебе большая внутренняя сила.
Получается, что я и под землёй людям пользу принесла.
Не зря я сюда попала. Мучилась, тебя вот родила.
Значит, так нужно было. Богам, человечеству, судьбе.
Не сожалей мой сын. Ты был прав. Я благодарна тебе.
Мы не зря прожили жизнь. Я горжусь мой сын тобой.
Не жалей, что жизнь была короткой. Ты мой герой.
Только ты меня от мучений избавь. Ночью меня убей.
Здесь мне не жизнь, особенно без тебя. Меня не жалей.
А за себя сам решай. Умрёшь ли в мучениях, как герой.
Но знай, люди не услышат твои крики под горой.
Не помогут, не оценят, не узнают о тебе, только боги.
Пожалей себя и сам убей. И, что ты виновен, поймут зорги.
Над телами поиздеваются в гневе. Но нам всё равно.
Наши души будут вместе на небесах. Там будет дивно.
Как прошу, так и сделай сын. И не бойся пролить мою кровь».
«Хорошо мама. Спасибо, что ты у меня была и за любовь».
217.
Фил пошёл вперёд, чтобы разведать в имении обстановку.
Врываться сразу, ничего не зная, не было бы толку.
Народ решили не поднимать, ведь с ними был Ларит.
Его хватит и одного, чтобы никто не был случайно убит.
Трояна переживала, ведь старый слуга её три дня искал.
Это удача, что они мимо проезжали, и он их повстречал.
«Предупреждаю сразу. Когда ворвёмся Аделаида моя.
Она мне за всё ответит. Как носит только змею земля».
На что ей Марин ответил: «Как скажешь моя графиня.
Но всё же я за тобой присмотрю. Хоть в битве ты богиня».
Вернулся Фил. Сообщил, что граф жив. Но за ним пошли.
Возможно, хотят убить. Не откладывать больше решили.
Тария приглядывать за девушками в лесу оставили.
Кира и Рауля спасать графа Эгея наперерез отправили.
Вчетвером атаковали здание. Трояна в покои ворвалась.
Марин атаковал мужчину. Трояна с Аделаидой сцепилась.
«Ты вернулась Трояна. Надеялась, что тебя я не увижу.
Любимая дочь отца. Наследница. Как я тебя ненавижу.
Зря ты замуж не вышла. Могла бы жить. Теперь убью.
На костях твоих станцую. Вместо вина кровь твою попью.
Как ты вообще прошла? Внизу сто воинов охраняют.
Ты, что народ собрала? Наши рыцари их поубивают».
«Зря Аделаида на наёмников рассчитываешь в делах.
Не справятся они с задачей. Их разобьют в пух и прах.
Сдавайся, Аделаида и тебя осудят праведным судом.
Хотя какая разница сейчас ты умрёшь или потом.
С нами не народ, а великий маг. Герой этой войны.
Так что воины и народ в битве с вами нам не нужны».
Женщины на мечах сражались. Аделаида отступала.
Она отчаянно билась, но в умении драться уступала.
Поняв, что проиграла, когда успех уже был так близок.
Решила огрызаться. Убить Трояну. Ведь позор был низок.
Зажатая она между столом и кроватью, сделала рывок.
Но Трояна увернулась. И вонзила в Аделаиду клинок.
Аделаида села, сделала последний вздох и умерла.
Мужчина закричал, но и их битва завершена была.
Может, мужчина без Аделаиды жить уже не захотел.
