Для большинства людей я был всего лишь богатеньким наследником крупной корпорации, представителем золотой молодёжи, который развлекается и прожигает жизнь. Я не хотел разрушать этот миф, ведь мы веками скрывали правду о ёкаях, и мне было категорически запрещено раскрывать эту тайну.
Я вновь надел на своё лицо маску с наглым выражением лица и отправился по школьным коридорам на улицу, таща за собой слабо сопротивляющуюся Марину. Самому мне не очень нравилось так поступать, но образ требовал от меня подобного поведения. Приходилось притворяться и играть роль, чтобы сохранить тайну и сохранить репутацию клана.
К тому времени, когда мы вышли на улицу, перед воротами уже стояли несколько автомобилей с эмблемой клана Миямото. Как я и ожидал, у ворот толпились журналисты, а в небе неподвижно висел дрон службы новостей, нацелив объективы на нас.
Пользуясь моментом, я приобнял Марину и Анну за талию, создавая театральный эффект. При нашем появлении журналисты засуетились, пытаясь поймать удачный кадр, вспыхнули вспышки камер, заполняя пространство ярким светом.
Охрана, вспомнив, что они находятся не на прогулке, начала выполнять свою работу, пытаясь оттеснить журналистов в сторону, освобождая нам дорогу к транспортным средствам. Я заметил, что они действовали как-то без огонька, без обычного энтузиазма. Сейчас я не стал разбираться в причинах, просто сделал заметку в памяти, чтобы позже выяснить, что происходит.
Мы, игнорируя многочисленные вопросы журналистов, дошли до бронированной машины и укрылись в её безопасном интерьере. Я спокойно сидел, глядя в окно, на миг растворившись в своих мыслях, чувствуя легкий дискомфорт от необходимости поддерживать этот маскарад.
Мой кортеж, урча мощным двигателем, срывается с места, сопровождаемый мотоциклистами охраны. Шины скрипят по асфальту, автомобиль плавно набирает скорость, двигаясь в сторону башни Миямото. Мощный двигатель натужно гудит, разгоняя тяжёлую броню автомобиля вперёд. Машина слегка покачивается на дороге, словно корабль на волнах.
Салон наполнен ароматами натуральной кожи и древесных масел, используемых в отделке. Мягкий свет, льющийся из скрытых светильников, где на потолка.
Я удобно устроился на кожаных сидениях, погружаясь в собственные мысли. Нужно было собраться мыслями и составить линию по ведению. Мой дед очень любил шахматы и рассматривал все жизнь как большую шахматную доску. И все фигуру на этой доске были его: враги, недруги, друзья и близкие. И он никому не был готов прощать ошибок.
Пока я размышлял над предстоящей встречей, глубоко погрузившись в свои мысли, Марина решила вывести меня из этого состояния, грубо ткнув локтем в бок и сказала.
— Дим, а почему ты постоянно ездишь на броневике? Чего ты боишься?
Я немного подумал и ответил.
— Я, конечно, ничего не боюсь. Просто статус обязывает ездить вот так. Мне это самому не очень нравится. Да и я не очень люблю привлекать к себе внимание.
Марина тут же возмущённо воскликнула.
— Ага, как же не любишь ты внимание, а чем ты всё это время занимался?
Я с усмешкой заметил.
— Это всего лишь игра на публику. Маска, которую я надеваю, чтобы скрыть свои истинные действия. Чтобы никто не воспринимал меня всерьёз и не смог заподозрить в том, чем я на самом деле занимаюсь.
Анна, смущаясь, решила уточнить.
— А зачем ты нам про это рассказываешь?
Я на это ответил.
— Я просто принял решение, что вы будете мне помогать скрывать мою тайну.
Марина тут же вмешалась в разговор.
— А у нас ты спросить не забыл?
Я ей на это ответил.
— Меня дед учил, что если я хочу результата, то у девушек ничего не должен спрашивать, а просто делать или ставить перед фактом.
В этот момент Фрида, до этого молчавшая, решила высказаться.
— Я, конечно, не до конца понимаю ваши традиции, но мне кажется, что твой дедушка на тебе плохо влияет. Путь, по которому ты идёшь, заведёт тебя в тупик. На одной наглости далеко не уедешь.
Я ей на это ответил.
— А меня пока всё устраивает. И не вижу смысла что-то менять. Если что-то не хочется делать, но это надо, то лучше этого не делать. Это мой личный девиз.
Марина глубоко вздохнула, сомневаясь, что ещё сказать, но в этот момент машина остановилась. Я выглянул в окно и увидел, что в этот раз машина остановилась напротив центрального входа. Служащие уже начали расстилать ковровую дорожку от входа до дверей машины. Как только они закончили, служащие выстроились в ряд по обе стороны от ковровой дорожки.
Охрана предупредительно открыла передо мной дверь машины. Перед тем как выбраться наружу, я сказал.
— Вот это я терпеть не могу. Но долг обязывает.
С этими словами я выбрался из салона машины, вновь надев на себя маску наглости и равнодушия. Обведя окружающих презрительным взглядом, я подождал, пока мои спутницы присоединятся ко мне.
Я с видом полного достоинства отправился через строй служащих ко входу в здание. Те приветствовали меня почтительным поклоном. Со стороны это, наверное, выглядело эпично: молодой человек, шагающий по ковровой дорожке, в сопровождении трёх очаровательных девушек, перед которыми в низком поклоне стоят сотни служащих разного возраста.
С такими мыслями я вошёл в холл корпоративной штаб-квартиры. Уровень роскоши здесь возрос в геометрической прогрессии. Казалось, не хватает только фанфар, чтобы отметить моё появление.
Дойдя до лифта, я увидел главного телохранителя и доверенного помощника моего деда Виктора. Огромный мужчина ростом с гориллу и шириной плеч с гранитную скалу. Его волосатая грудь могла разорвать любую рубашку, а уровень его интеллекта был сомнительным.
Он произнес густым басом.
— Босс, вас ждёт.
Я спокойно ответил, глядя снизу вверх.
— Раз он так ждёт, веди меня к нему.
Виктор широким жестом указал на скоростной лифт, и мне ничего не оставалось, как проследовать за ним.
Войдя в лифт, Виктор начал наберет код сенсорную панель, большим пальцем. Его гигантские пальцы с трудом попадали по маленьким клавишам. После ввода кода он приложил палец к датчику идентификации, подтверждающему его личность.
Я наблюдал за процедурой, осознавая, что дед явно ограничил доступ на один из этажей этого здания. Это означало, что меня ожидает что-то важное и, возможно, опасное.
Лифт плавно двинулся с места, набирая скорость. Виктор, как обычно, стоял неподвижно, изображая из себя статую. Я всегда поражался его невероятному спокойствию. В любой ситуации, будь то война, падение небоскрёбов или крушение самолёта, он оставался невозмутимым и безучастным, если только угроза не касалась моего деда.
Стоило возникнуть малейшей опасности, как его показная медлительность и неуклюжесть мгновенно исчезали, превращая Виктора в смертоносный ураган ударов. Он был одним из самых опасных бойцов, которых я знал, и даже мне, одному из сильнейших воинов клана Миямото, было бы нелегко победить его в схватке.
Мысли в моей голове текли неспешно, словно река, замедленная течением времени. Я размышлял о смысле жизни и предназначении. Зачем мы существуем? Ради чего жертвуем собой? Разве счастье и покой — это конечная цель, или есть что-то большее, скрытое за фасадом внешнего успеха и богатства?
Виктор продолжал стоять неподвижно, его взгляд был направлен вдаль, словно он видел нечто большее, чем обычные люди. Возможно, он видел смысл жизни в служении другому, в защите слабых и восстановлении справедливости. Возможно, именно это делало его таким сильным и уверенным.
Лифт остановился, и двери плавно раздвинулись, открывая просторное помещение. Просторная комната была полностью укрыта татами. Единственным элементом мебели были многочисленные стойки с оружием вдоль стен, блестящими клинками мечей и алебард, отсвечивающими в мягких лучах закатного солнца.
По периметру помещения тянулись огромные панорамные окна, открывающие захватывающие виды на вечерний город. Атмосфера комнаты была наполнена тишиной и спокойствием, прерываемыми лишь тихим течением воздуха.
Напротив одного из окон стоял невысокий старик в свободное кимоно, его взор был устремлён вдаль, словно он смотрел на что-то, недоступное глазу. Казалось, он не замечает нашего присутствия, погружённый в собственные мысли и переживания.
Виктор, вышедший из лифта, занял своё место рядом с дверью, превратившись в неподвижную статую. Его мускулы напряглись, готовые к любому повороту событий.
Старик молча повернулся, одним быстрым движением сбросив с себя кимоно. Под ним обнажилось сильное, тренированное тело, покрытое рельефными мышцами и сетью старых шрамов. Оставшись в широких штанах и борцовском поясе, он стоял перед нами, излучая мощь и уверенность.
Я тяжело вздохнул, понимая, что дед приглашает меня на поединок. Молчание старика означало лишь одно: он настроен серьёзно.
Я не стал возражать, сняв с себя верхнюю одежду и оставшись только в штанах. Моё тело пока не могло сравниться с мощью деда, но мышцы были упругими и сильными, готовым выдержать испытание.
Дед был приверженцем стиля дзигарай, предпочитая сильные и мощные удары, вкладывая в них всю свою немалую силу. Он любил подавлять противников своей мощью, решая схватку несколькими сокрушительными ударами, словно исполинский дуб, ломающий преграды.
Я придерживался стиля накаюки, предпочитая маневрировать и наносить быстрые удары. Мои движения были легкими и плавными, словно танец ветвей ивы на ветру. Я любил, кружил вокруг противника, осыпая его градом молниеносных выпадов, изматывая врага своей подвижностью и точностью.
Приблизившись к стойке с оружием, я внимательно осмотрел представленные образцы. Деревянные мечи разной длины и веса лежали на подставках, их рукояти были обмотаны тканевыми лентами. Клинки тускло блестели в свете свечей, отражая тени танцующего пламени.
Я остановился на карбоновом боккене, выбрав его за лёгкость и маневренность. Для парирования я взял короткий вакидзаси, идеально подходящий для отражения быстрых атак.
Дед презрительно хмыкнул, выразив своё неодобрение моим выборам. Он решил взять субури-бо — толстый металлический прут с рукояткой, обмотанной грубой верёвкой. Субури-бо обладал огромной массой и мощностью, рассчитанной на нанесение сокрушительных ударов.
Меня сразу стало ясно, что одно попадание под удар деда будит опасным, но и попытка заблокировать его оружие представляла серьёзную угрозу. Любой контакт с субури-бо мог сломать или испортить мое оружие.
Дед занял свою любимую высокую стойку, высоко подняв субури-бо над головой. Его намерение было очевидным — закончить бой одним мощным ударом, обрушившимся на меня. Я решил не позволить ему воспользоваться преимуществом высоты и силы.
Занял низкую стойку, я выставил вперёд карбоновую боккен, готовый встретить удар деда. Вторую руку с вакидзаси я отвёл за спину, готовясь к мгновенной контратаке.
Сделав короткие дыхательные упражнения, я усилил свою концентрацию, чувствуя, как время замедляется вокруг меня. Свет свечей затуманился, тени дрожали, создавая ощущение нереальности происходящего.
Но дед только презрительно хмыкнул. Несмотря на кажущуюся замедленность, он двигался с невероятной скоростью, его оружия мелькнула воздухе со скорость за который с трудом поспевал человеческий взгляд.
Я ждал момента, когда его удар коснется моего боккена, зная, что это будет последний шанс на победу. Дед обрушил мощный удар на то место, где я стоял за мгновения до этого. Его удар сломал, пол и поднял кучу соломы воздух. Дед после удара на секунду замирал. Я же решил в этот момент его заминку нанести удар по его запястью.
Но дед словно читая мои мысли, он легко переместился и одновременно крутанув свой клинок, отражая, мою атаку. Не давая мне передышку, он перешел в контратаку. Мне пришлось сделать перекат через голову и после чего я высоко подпрыгнув уходя от ударов по ногам. Я сделал несколько круговых ударов пытаясь взять инициативу над боям.
Но дед был слишком опытным бойцом, чтобы так просто сдавать свои позиции. Поняв, что прямое нападение бессмысленно, он решил прибегнуть к хитрости. Он резко сдвинувшись с места, он совершил мощный таранный удар плечом, стремясь спровоцировать меня на активные действия.
Я мгновенно понял, что это ловушка, задуманная, чтобы заставить меня раскрыться. Сделав несколько быстрых взмахов боккеном, я разорвал дистанцию, отступая назад и сохраняя расстояние между нами.
Едва я сделал короткий шаг в сторону, как по тому месту, где я только что стоял, пришёлся удар субури-бо. Пол трещал и ломался под тяжестью оружия, оставляя неглубокую вмятину и поднимая облако соломы в воздух. Атмосфера комнаты наполнилась запахом свежей травы и звуком ломающихся волокон.
Я попытался достать деда коротким тычком, но он моментально среагировал, совершив широкий горизонтальный взмах клинком, отводя мой боккен в сторону. Это лёгкое движение, исполненное с огромной силой, отбросило меня в сторону на несколько метров. Мне стоило значительных усилий удержать равновесие и не потерять контроль над ситуацией.
Осознав, что подходить близко к деду опасно, я сменил тактику. Плавными, танцующими движениями я начал маневрировать вокруг него, выжидая, пока он не совершит ошибку. Свет свечей играл на клинках, создавая причудливые тени на стенах, курительный палочки наполняли помещения приятными запахами.
Я двигался по часовой стрелке по комнате, одновременно делая обманные выпады и хитроумные финты. Дет двигался параллельно мне старательно зеркаля мой действия. Темп наших движений нарастал, я не решался приблизиться на расстояние атаки. И дед не сильно спешил нанести финальный сокрушительный удар.
Мы могли бы ещё долго танцевать вокруг да около, но мне это начало надоедать. Я решил пойти ва-банк и притворился, что споткнулся об один из проломов в полу. Чтобы не потерять равновесие, я оперся на свой боккен.
Дед немедленно отреагировал, его глаза расширились, и он издал резкий крик.
— Мен! — обозначая удар в голову.
В ответ я спокойно произнес.
— Цуки.
Острие вакидзаси замерло у горла деда. Он на мгновение замер, осознавая происходящее.
Дед одобрительно отметил.
— Неплохой был диалог.
Я, слегка улыбнувшись, сказал.
— Ага, только удар в голову внуку металлическим прутом был лишним.
Дед, улыбаясь, ответил.
— Если бы ты не увернулся, пришлось бы искать нового наследника.
Я тяжело вздохнул и ответил.
— А если бы ты не увернулся, мне пришлось бы искать нового деда.
Дед, старчески хихикая, произнес.
— О, какие у вас у молодежи шутки.
Виктор, не теряя времени даром, подал нам полотенца, чтобы мы могли вытереть пот. Затем он подобрал оружие с пола и убрал его на место.
Дед взял со стойки вакидзаси из тёмного дерева и протянул его мне, говоря.
— Вот, держи подарок.
Я повертел в руках небольшой деревянный клинок и спросил.
— Что это такое?
Дед усмехнулся и ответил:
— Ты уже познакомился с За-тоичи, а вот это — его названый брат Ли Юн Хэ, знаменитый мастер боевого стиля журавля и копейщик.
Я внимательно рассмотрел предмет в своих руках.
— Я думал, дух воина запечатывается в оружие, похожее на то, которым он пользовался при жизни.
Дед одобрительно посмотрел на меня и сказал.
— Обычно так и происходит, но бывают исключения. Ли Юн Хэ — как раз из таких случаев. Но зачем зря трепать языком, когда ты можешь просто познакомиться с ним.
Я вновь надел на своё лицо маску с наглым выражением лица и отправился по школьным коридорам на улицу, таща за собой слабо сопротивляющуюся Марину. Самому мне не очень нравилось так поступать, но образ требовал от меня подобного поведения. Приходилось притворяться и играть роль, чтобы сохранить тайну и сохранить репутацию клана.
К тому времени, когда мы вышли на улицу, перед воротами уже стояли несколько автомобилей с эмблемой клана Миямото. Как я и ожидал, у ворот толпились журналисты, а в небе неподвижно висел дрон службы новостей, нацелив объективы на нас.
Пользуясь моментом, я приобнял Марину и Анну за талию, создавая театральный эффект. При нашем появлении журналисты засуетились, пытаясь поймать удачный кадр, вспыхнули вспышки камер, заполняя пространство ярким светом.
Охрана, вспомнив, что они находятся не на прогулке, начала выполнять свою работу, пытаясь оттеснить журналистов в сторону, освобождая нам дорогу к транспортным средствам. Я заметил, что они действовали как-то без огонька, без обычного энтузиазма. Сейчас я не стал разбираться в причинах, просто сделал заметку в памяти, чтобы позже выяснить, что происходит.
Мы, игнорируя многочисленные вопросы журналистов, дошли до бронированной машины и укрылись в её безопасном интерьере. Я спокойно сидел, глядя в окно, на миг растворившись в своих мыслях, чувствуя легкий дискомфорт от необходимости поддерживать этот маскарад.
Мой кортеж, урча мощным двигателем, срывается с места, сопровождаемый мотоциклистами охраны. Шины скрипят по асфальту, автомобиль плавно набирает скорость, двигаясь в сторону башни Миямото. Мощный двигатель натужно гудит, разгоняя тяжёлую броню автомобиля вперёд. Машина слегка покачивается на дороге, словно корабль на волнах.
Салон наполнен ароматами натуральной кожи и древесных масел, используемых в отделке. Мягкий свет, льющийся из скрытых светильников, где на потолка.
Я удобно устроился на кожаных сидениях, погружаясь в собственные мысли. Нужно было собраться мыслями и составить линию по ведению. Мой дед очень любил шахматы и рассматривал все жизнь как большую шахматную доску. И все фигуру на этой доске были его: враги, недруги, друзья и близкие. И он никому не был готов прощать ошибок.
Пока я размышлял над предстоящей встречей, глубоко погрузившись в свои мысли, Марина решила вывести меня из этого состояния, грубо ткнув локтем в бок и сказала.
— Дим, а почему ты постоянно ездишь на броневике? Чего ты боишься?
Я немного подумал и ответил.
— Я, конечно, ничего не боюсь. Просто статус обязывает ездить вот так. Мне это самому не очень нравится. Да и я не очень люблю привлекать к себе внимание.
Марина тут же возмущённо воскликнула.
— Ага, как же не любишь ты внимание, а чем ты всё это время занимался?
Я с усмешкой заметил.
— Это всего лишь игра на публику. Маска, которую я надеваю, чтобы скрыть свои истинные действия. Чтобы никто не воспринимал меня всерьёз и не смог заподозрить в том, чем я на самом деле занимаюсь.
Анна, смущаясь, решила уточнить.
— А зачем ты нам про это рассказываешь?
Я на это ответил.
— Я просто принял решение, что вы будете мне помогать скрывать мою тайну.
Марина тут же вмешалась в разговор.
— А у нас ты спросить не забыл?
Я ей на это ответил.
— Меня дед учил, что если я хочу результата, то у девушек ничего не должен спрашивать, а просто делать или ставить перед фактом.
В этот момент Фрида, до этого молчавшая, решила высказаться.
— Я, конечно, не до конца понимаю ваши традиции, но мне кажется, что твой дедушка на тебе плохо влияет. Путь, по которому ты идёшь, заведёт тебя в тупик. На одной наглости далеко не уедешь.
Я ей на это ответил.
— А меня пока всё устраивает. И не вижу смысла что-то менять. Если что-то не хочется делать, но это надо, то лучше этого не делать. Это мой личный девиз.
Марина глубоко вздохнула, сомневаясь, что ещё сказать, но в этот момент машина остановилась. Я выглянул в окно и увидел, что в этот раз машина остановилась напротив центрального входа. Служащие уже начали расстилать ковровую дорожку от входа до дверей машины. Как только они закончили, служащие выстроились в ряд по обе стороны от ковровой дорожки.
Охрана предупредительно открыла передо мной дверь машины. Перед тем как выбраться наружу, я сказал.
— Вот это я терпеть не могу. Но долг обязывает.
С этими словами я выбрался из салона машины, вновь надев на себя маску наглости и равнодушия. Обведя окружающих презрительным взглядом, я подождал, пока мои спутницы присоединятся ко мне.
Я с видом полного достоинства отправился через строй служащих ко входу в здание. Те приветствовали меня почтительным поклоном. Со стороны это, наверное, выглядело эпично: молодой человек, шагающий по ковровой дорожке, в сопровождении трёх очаровательных девушек, перед которыми в низком поклоне стоят сотни служащих разного возраста.
С такими мыслями я вошёл в холл корпоративной штаб-квартиры. Уровень роскоши здесь возрос в геометрической прогрессии. Казалось, не хватает только фанфар, чтобы отметить моё появление.
Дойдя до лифта, я увидел главного телохранителя и доверенного помощника моего деда Виктора. Огромный мужчина ростом с гориллу и шириной плеч с гранитную скалу. Его волосатая грудь могла разорвать любую рубашку, а уровень его интеллекта был сомнительным.
Он произнес густым басом.
— Босс, вас ждёт.
Я спокойно ответил, глядя снизу вверх.
— Раз он так ждёт, веди меня к нему.
Виктор широким жестом указал на скоростной лифт, и мне ничего не оставалось, как проследовать за ним.
Глава 15.
Войдя в лифт, Виктор начал наберет код сенсорную панель, большим пальцем. Его гигантские пальцы с трудом попадали по маленьким клавишам. После ввода кода он приложил палец к датчику идентификации, подтверждающему его личность.
Я наблюдал за процедурой, осознавая, что дед явно ограничил доступ на один из этажей этого здания. Это означало, что меня ожидает что-то важное и, возможно, опасное.
Лифт плавно двинулся с места, набирая скорость. Виктор, как обычно, стоял неподвижно, изображая из себя статую. Я всегда поражался его невероятному спокойствию. В любой ситуации, будь то война, падение небоскрёбов или крушение самолёта, он оставался невозмутимым и безучастным, если только угроза не касалась моего деда.
Стоило возникнуть малейшей опасности, как его показная медлительность и неуклюжесть мгновенно исчезали, превращая Виктора в смертоносный ураган ударов. Он был одним из самых опасных бойцов, которых я знал, и даже мне, одному из сильнейших воинов клана Миямото, было бы нелегко победить его в схватке.
Мысли в моей голове текли неспешно, словно река, замедленная течением времени. Я размышлял о смысле жизни и предназначении. Зачем мы существуем? Ради чего жертвуем собой? Разве счастье и покой — это конечная цель, или есть что-то большее, скрытое за фасадом внешнего успеха и богатства?
Виктор продолжал стоять неподвижно, его взгляд был направлен вдаль, словно он видел нечто большее, чем обычные люди. Возможно, он видел смысл жизни в служении другому, в защите слабых и восстановлении справедливости. Возможно, именно это делало его таким сильным и уверенным.
Лифт остановился, и двери плавно раздвинулись, открывая просторное помещение. Просторная комната была полностью укрыта татами. Единственным элементом мебели были многочисленные стойки с оружием вдоль стен, блестящими клинками мечей и алебард, отсвечивающими в мягких лучах закатного солнца.
По периметру помещения тянулись огромные панорамные окна, открывающие захватывающие виды на вечерний город. Атмосфера комнаты была наполнена тишиной и спокойствием, прерываемыми лишь тихим течением воздуха.
Напротив одного из окон стоял невысокий старик в свободное кимоно, его взор был устремлён вдаль, словно он смотрел на что-то, недоступное глазу. Казалось, он не замечает нашего присутствия, погружённый в собственные мысли и переживания.
Виктор, вышедший из лифта, занял своё место рядом с дверью, превратившись в неподвижную статую. Его мускулы напряглись, готовые к любому повороту событий.
Старик молча повернулся, одним быстрым движением сбросив с себя кимоно. Под ним обнажилось сильное, тренированное тело, покрытое рельефными мышцами и сетью старых шрамов. Оставшись в широких штанах и борцовском поясе, он стоял перед нами, излучая мощь и уверенность.
Я тяжело вздохнул, понимая, что дед приглашает меня на поединок. Молчание старика означало лишь одно: он настроен серьёзно.
Я не стал возражать, сняв с себя верхнюю одежду и оставшись только в штанах. Моё тело пока не могло сравниться с мощью деда, но мышцы были упругими и сильными, готовым выдержать испытание.
Дед был приверженцем стиля дзигарай, предпочитая сильные и мощные удары, вкладывая в них всю свою немалую силу. Он любил подавлять противников своей мощью, решая схватку несколькими сокрушительными ударами, словно исполинский дуб, ломающий преграды.
Я придерживался стиля накаюки, предпочитая маневрировать и наносить быстрые удары. Мои движения были легкими и плавными, словно танец ветвей ивы на ветру. Я любил, кружил вокруг противника, осыпая его градом молниеносных выпадов, изматывая врага своей подвижностью и точностью.
Приблизившись к стойке с оружием, я внимательно осмотрел представленные образцы. Деревянные мечи разной длины и веса лежали на подставках, их рукояти были обмотаны тканевыми лентами. Клинки тускло блестели в свете свечей, отражая тени танцующего пламени.
Я остановился на карбоновом боккене, выбрав его за лёгкость и маневренность. Для парирования я взял короткий вакидзаси, идеально подходящий для отражения быстрых атак.
Дед презрительно хмыкнул, выразив своё неодобрение моим выборам. Он решил взять субури-бо — толстый металлический прут с рукояткой, обмотанной грубой верёвкой. Субури-бо обладал огромной массой и мощностью, рассчитанной на нанесение сокрушительных ударов.
Меня сразу стало ясно, что одно попадание под удар деда будит опасным, но и попытка заблокировать его оружие представляла серьёзную угрозу. Любой контакт с субури-бо мог сломать или испортить мое оружие.
Дед занял свою любимую высокую стойку, высоко подняв субури-бо над головой. Его намерение было очевидным — закончить бой одним мощным ударом, обрушившимся на меня. Я решил не позволить ему воспользоваться преимуществом высоты и силы.
Занял низкую стойку, я выставил вперёд карбоновую боккен, готовый встретить удар деда. Вторую руку с вакидзаси я отвёл за спину, готовясь к мгновенной контратаке.
Сделав короткие дыхательные упражнения, я усилил свою концентрацию, чувствуя, как время замедляется вокруг меня. Свет свечей затуманился, тени дрожали, создавая ощущение нереальности происходящего.
Но дед только презрительно хмыкнул. Несмотря на кажущуюся замедленность, он двигался с невероятной скоростью, его оружия мелькнула воздухе со скорость за который с трудом поспевал человеческий взгляд.
Я ждал момента, когда его удар коснется моего боккена, зная, что это будет последний шанс на победу. Дед обрушил мощный удар на то место, где я стоял за мгновения до этого. Его удар сломал, пол и поднял кучу соломы воздух. Дед после удара на секунду замирал. Я же решил в этот момент его заминку нанести удар по его запястью.
Но дед словно читая мои мысли, он легко переместился и одновременно крутанув свой клинок, отражая, мою атаку. Не давая мне передышку, он перешел в контратаку. Мне пришлось сделать перекат через голову и после чего я высоко подпрыгнув уходя от ударов по ногам. Я сделал несколько круговых ударов пытаясь взять инициативу над боям.
Но дед был слишком опытным бойцом, чтобы так просто сдавать свои позиции. Поняв, что прямое нападение бессмысленно, он решил прибегнуть к хитрости. Он резко сдвинувшись с места, он совершил мощный таранный удар плечом, стремясь спровоцировать меня на активные действия.
Я мгновенно понял, что это ловушка, задуманная, чтобы заставить меня раскрыться. Сделав несколько быстрых взмахов боккеном, я разорвал дистанцию, отступая назад и сохраняя расстояние между нами.
Едва я сделал короткий шаг в сторону, как по тому месту, где я только что стоял, пришёлся удар субури-бо. Пол трещал и ломался под тяжестью оружия, оставляя неглубокую вмятину и поднимая облако соломы в воздух. Атмосфера комнаты наполнилась запахом свежей травы и звуком ломающихся волокон.
Я попытался достать деда коротким тычком, но он моментально среагировал, совершив широкий горизонтальный взмах клинком, отводя мой боккен в сторону. Это лёгкое движение, исполненное с огромной силой, отбросило меня в сторону на несколько метров. Мне стоило значительных усилий удержать равновесие и не потерять контроль над ситуацией.
Осознав, что подходить близко к деду опасно, я сменил тактику. Плавными, танцующими движениями я начал маневрировать вокруг него, выжидая, пока он не совершит ошибку. Свет свечей играл на клинках, создавая причудливые тени на стенах, курительный палочки наполняли помещения приятными запахами.
Я двигался по часовой стрелке по комнате, одновременно делая обманные выпады и хитроумные финты. Дет двигался параллельно мне старательно зеркаля мой действия. Темп наших движений нарастал, я не решался приблизиться на расстояние атаки. И дед не сильно спешил нанести финальный сокрушительный удар.
Мы могли бы ещё долго танцевать вокруг да около, но мне это начало надоедать. Я решил пойти ва-банк и притворился, что споткнулся об один из проломов в полу. Чтобы не потерять равновесие, я оперся на свой боккен.
Дед немедленно отреагировал, его глаза расширились, и он издал резкий крик.
— Мен! — обозначая удар в голову.
В ответ я спокойно произнес.
— Цуки.
Острие вакидзаси замерло у горла деда. Он на мгновение замер, осознавая происходящее.
Дед одобрительно отметил.
— Неплохой был диалог.
Я, слегка улыбнувшись, сказал.
— Ага, только удар в голову внуку металлическим прутом был лишним.
Дед, улыбаясь, ответил.
— Если бы ты не увернулся, пришлось бы искать нового наследника.
Я тяжело вздохнул и ответил.
— А если бы ты не увернулся, мне пришлось бы искать нового деда.
Дед, старчески хихикая, произнес.
— О, какие у вас у молодежи шутки.
Виктор, не теряя времени даром, подал нам полотенца, чтобы мы могли вытереть пот. Затем он подобрал оружие с пола и убрал его на место.
Дед взял со стойки вакидзаси из тёмного дерева и протянул его мне, говоря.
— Вот, держи подарок.
Я повертел в руках небольшой деревянный клинок и спросил.
— Что это такое?
Дед усмехнулся и ответил:
— Ты уже познакомился с За-тоичи, а вот это — его названый брат Ли Юн Хэ, знаменитый мастер боевого стиля журавля и копейщик.
Я внимательно рассмотрел предмет в своих руках.
— Я думал, дух воина запечатывается в оружие, похожее на то, которым он пользовался при жизни.
Дед одобрительно посмотрел на меня и сказал.
— Обычно так и происходит, но бывают исключения. Ли Юн Хэ — как раз из таких случаев. Но зачем зря трепать языком, когда ты можешь просто познакомиться с ним.
