— Незнакомая вещь? — поинтересовался Михаил у хозяина дома.
Дима уже не в состоянии был лицезреть это кровавое месиво, да и желудок потихоньку начинал поднимать бунт, грозясь выплеснуть наружу все свое содержимое, но все же приложил максимум усилий для того, чтобы разглядеть окровавленную дубленку. Желание отвернуться от лужи крови, в которой лежала изодранная одежда бедной женщины, по-настоящему зашкаливало, слишком уж жуткой и в то же время противной была картина. Чем дольше Дима смотрел, тем больше деталей замечал. И когда дело дошло уже до того, что ему удалось разглядеть торчащие из-под дубленки остатки скелета и кусочки органов женщины, то тогда он резко отвернул голову, едва не извергнув рвотную массу на стоящего рядом Сергей.
— Нет, первый раз ее вижу, — сдержав рвоту, ответил Дима на вопрос Михаила.
— Меня интересует еще один вопрос: как мы будем пробираться через это месиво? — задумчиво почесал подбородок Сергей. — Тут, куда ни ступи, везде кровища.
Михаил в быстром темпе пробежался лучом от фонаря по всему полу, видимо, что-то пытаясь разглядеть, после чего также задумчиво произнес:
— Вообще никаких следов.
— В смысле? — не сразу дошло до Димы.
— Весь пол в крови, — указал Михаил на и так для всех известный факт. — А значит, как минимум, хотя бы Юлины следы должны были остаться. Ведь она же как-то вышла из дома. Да и если она привела сюда моего сына, то и его следы тоже должны быть. Но ничего этого нет, вообще ничего.
— Хочешь сказать, что Пустые сюда не возвращались, а где-то по городу ходит девушка в одной ночнушке? — приподняв брови, спросил Сергей.
— По ходу, у Пустых все же есть мозги, — вздохнул Дима и лучом фонарика указал на вешалку, где они с Юлей оставляли свои куртки. — Юлиного пуховика нет, как и ее сапог.
— То есть получается, что они вернулись сюда с Ваней, оделись, а затем куда-то свалили вместе с ним? — нервно хихикнул Сергей. — Они же не мерзнут, нафига им тогда такие маневры?
— Может, поняли, что, шатаясь по городу в таком виде, в котором Юля пришла к нам, они привлекут к себе внимание? — предположил Михаил.
— И долго вы собираетесь там торчать? — раздался позади Настин голос. — Делайте уже что-нибудь. Миша, наш сын в лапах этих тварей, а мы тут стоим и бездействуем!
Настя еще не успела договорить, как все трое синхронно обернулись на крик отчаяния, вызванный бездействием трех парней, застывших на пороге дома. Михаил, не задумываясь, бросился к ней и крепко обнял, чтобы хоть немного успокоить свою жену.
— Мы обязательно найдем нашего сына, — пообещал он ей. — А эти твари за все заплатят.
— И что будем делать? — шепотом спросил Дима у Сергея.
— Понятия не имею, — вздохнул тот в ответ. — Скорей всего, нужно ехать в больницу, где сейчас находится Алексей. Но я почему-то уверен, что они не станут таскать с собой Ваню, а значит либо убьют, либо где-то его спрячут. Если все же второй вариант, на что я очень надеюсь, то возникает очень важный вопрос: где они его прячут?
— Может, он все-таки в доме? — предположил Дима. — Мы точно знаем, что Пустые возвращались сюда, а отсутствие следов ничего не доказывает. Миша прав, ведь каким-то же образом Юля вышла из дома, не оставив ни единого следа на полу.
— Это ты сейчас к чему клонишь? — удивленно посмотрел на Диму Сергей. — К тому, что Пустые теперь еще и летают?
— Я всего лишь пытаюсь рассуждать логически, — огрызнулся Дима. — Хотя одно только существование таких тварей уже нарушает всю логику этого мира. А так я вообще к тому, что они же владеют телекинезом, а значит вполне могут применить его и на себе. Это объясняет тот факт, что в залитой кровью прихожей нет ни единого следа.
— По мне, дак это все равно что-то из области фантастики, — засомневался Сергей.
— О да, а то, что в целом сейчас происходит, не похоже на фантастику, — закатил глаза Дима.
— Хорош там трепаться, — заговорил Михаил, который все это время обнимал свою жену, пытаясь ее успокоить. — Времени у нас в обрез, так что предлагаю разделиться. Мы с Настей отправимся в больницу к Алексею, а вы обследуйте дом. Мало ли что, может, все-таки, Ванечка где-то здесь.
Дима с Сергей напряженно переглянулись. Никто из них не горел желанием заходить в этот адский дом, прихожая которого была залита кровью, но тем не менее оба промолчали, не став возражать. Обусловлено это было еще также и тем, что ни Дима, ни Сергей не пожелали лишний раз напороться на гнев матери, сына которой похитили два монстра, ибо та уже была на грани нервного срыва.
Не услышав никаких возражений, Михаил решил, что его план всеми одобрен и сразу же обратился к Насте:
— Поехали, парни тут разберутся.
— А если Ванечка здесь? — тихо спросила Настя. — Я хочу его первой увидеть.
— Все будет хорошо, — заверил жену Михаил. — Если он здесь, то ребята нам позвонят и мы сразу же вернемся, хорошо?
Настя молча покивала головой, согласившись со своим мужем.
— Удачи вам, — сказал напоследок Сергей. — Будьте осторожны.
— Вы тоже будьте бдительны, — ответил ему Михаил. — Чуть что, сразу звоните нам.
— Договорились, — поднял большой палец вверх Сергей.
На этом они и разошлись. Сергей с Димой остались на террасе, а Михаил с Настей отправились в сторону своего дома, чтобы сесть в машину и на всех парах помчаться в сторону городской больницы, в которой в данный момент врачи боролись за жизнь Алексея.
Рабочий день Татьяны Сергеевны подошел к концу. Слегка пошатываясь после знатной порции дешевого коньяка, женщина укладывала все необходимые вещи в сумочку. Разумеется, Татьяна Сергеевна не была сторонником распития спиртных напитков на рабочем месте, даже наоборот, относилась к этому негативно, но после пережитого днем, когда ей вновь пришлось вспоминать о событиях пятнадцатилетней давности, она сорвалась и выцедила добрую половину бутылки, чтобы хоть как-то успокоить расшатавшиеся нервны.
— Да пропади оно все пропадом, — проворчала Татьяна Сергеевна, запихивая в сумочку свой кошелек. — На кой черт я согласилась на всю эту аферу? Чертовы борцы с Пустыми, будь оно все неладно.
Хорошенько выругавшись, она взяла в руку свой телефон, разблокировала и взглянула на несколько высветившихся уведомлений. В основном это были сообщения, но у Татьяны Сергеевны не было ни малейшего желания на них отвечать. Все, чего она сейчас хотела, так это поскорее добраться до дома, набрать горячую ванну и забраться в нее, прихватив при этом с собой бутылочку красного вина, которая ждала ее в холодильнике. Татьяна Сергеевна понимала, что в ближайшее время из-за всех этих воспоминаний ее снова начнут мучить кошмары, а также что алкоголь — это не выход и тут он ничем не поможет, но сейчас ей было абсолютно наплевать на это, она просто желала забыться на какое-то время, хотя бы на один вечер. Ради этого директриса детского дома сократила свой рабочий день на целый час. Являясь, так сказать, здесь боссом, она вполне могла себе это позволить.
Провозившись немало времени с сумочкой, Татьяна Сергеевна наконец-то закончила укладывать свои вещи и, аккуратно застегнув на «молнию», повесила сумочку себе на правое плечо.
— Чертова сумка, из-за тебя я впустую потратила кучу времени, — вновь выругалась директриса. — Могла бы уже домой ехать.
Заторопившись, Татьяна Сергеевна выскочила из кабинета, заперла его и направилась вдоль по коридору. Идти она старалась как можно увереннее, чтобы не вызвать подозрений у персонала детского дома или же у детей, что сегодня их главнокомандующая так изрядно надралась. Удавалось это ей не всегда. Все-таки в таком состоянии и на высоких каблуках сохранять ровную походку было весьма затруднительно. Но, к счастью, пока что на пути Татьяны Сергеевны не попадалось ни души, а значит шансы на то, чтобы проскочить незамеченной становились все выше и выше. Единственным, кто наверняка мог оказаться на ее пути, был Павел Владимирович, который в данный момент, скорей всего, засел в своей каморке у самого выхода и тратил время на просмотр своих любимых детективных сериалов по зомбоящику. Это было его повседневным занятием. Начиная часов с пяти, Павел Владимирович забирался в крохотную каморку, включал телевизор и сидел там порой до самой глубокой ночи, после чего отправлялся спать.
Татьяна Сергеевна вполне могла воспользоваться и запасными выходами; например, один из таких находился сразу за столовой, но и тут возникала проблема: перед тем как Павел Владимирович садился за просмотр сериалов, он делал обход детского дома и запирал их всех, чтобы никто из детей не решил устроить ночную прогулку или же вылазку до ближайшего магазина за алкоголем с сигаретами. Даже закон о запрете на продажу данной продукции несовершеннолетним никоим образом не препятствовал этому. Детишки все равно как-то умудрялись добыть то, что им нужно, а после возвращались обратно и в тихую сидели, распивая на четверых-пятерых одну полуторалитровую банку пива, ибо на большее им денег не хватало.
Сейчас же, благодаря Павлу Владимировичу, которого эти самые детишки прозвали надзирателем, такие вылазки в разы уменьшились, но все же не сократились до нуля. А вернее, может, и сократились, но протаскивать пиво и распивать его ночью они не перестали, об этом Татьяна Сергеевна знала точно. И каким образом детишки продолжили это делать, для нее оставалось загадкой. Предположение о том, что они проворачивали свой хитро выдуманный план после школы, отпадал сам по себе, так как Павлу Владимировичу такое поведение не нравилось настолько, что время от времени на него что-то находило и от устраивал настоящий обыск каждого сразу же на входе. Детям это, естественно, не нравилось. Татьяне Сергеевне постоянно приходилось выслушивать их жалобы по поводу тюремных условий в детском доме, но та, хоть и слушала их, все равно не предпринимала никаких мер, потому что сама была на стороне местного «надзирателя».
— Так держать, Паша, нечего творить все, что вздумается, в моем детском доме, — пробормотала Татьяна Сергеевна и сама же удивилась, что произнесла это вслух.
Она уже аккуратно спускалась по лестнице, держась за перила, чтобы ненароком не оступиться на своих высоких каблуках.
Оказавшись между первым и вторым этажом, Татьяна Сергеевна остановилась. Причиной тому была не вовсе каморка, в которой мог сидеть Павел Владимирович, а дверь, ведущая на улицу. Та была настежь распахнута, а фиксатор, который позволял ей самостоятельно закрываться, выдран с корнем и преспокойно себе болтался от ветра, проникающего сквозь образовавшийся проход. Также, несмотря на свое нетрезвое состояние, Татьяна Сергеевна поняла, что дверь в распахнутом виде находилась уже довольно продолжительное время, так как чувствовалось, что в вестибюле весьма холодно.
Директрисе стало совсем не по себе. От страха алкогольное опьянение словно испарилось, и теперь она уже твердо стояла на ногах. Только толку от этого не было никакого, идти дальше Татьяна Сергеевна все равно боялась. Ее внутреннее чутье не на шутку взбесилось, трезвоня о том, что тут явно что-то не так. На первый взгляд казалось, что в детский дом кто-то вломился, но с какой целью? Зачем кому-то было сюда проникать? Ведь в детском доме, который со дня на день грозился перестать существовать, красть было совершенно нечего. Единственная ценность, которая тут была — это сами дети. Неужели кто-то решил их похитить?
«Да ну, бред», — промелькнуло в голове у Татьяны Сергеевны.
Она никак не хотела в такое верить.
Вторым же вопросом на повестке дня был «надзиратель». Что случилось с Павлом Владимировичем и куда он пропал? Татьяна Сергеевна знала точно, что распахнутой настежь дверь он точно бы не оставил. Значит, с ним точно что-то случилось.
В первую очередь нужно было проверить его каморку. Возможно, Павел Владимирович находился там и нуждался в помощи.
Татьяна Сергеевна собралась уже было бежать туда, но не смогла. Страх полностью парализовал ее и не дал даже сдвинуться с места, а левая рука вцепилась в перила с такой силой, что пальцы стали белыми, как сметана. Татьяна Сергеевна первым делом попыталась хотя бы разжать ее, но и этого у нее не получилось.
«Неужели мне настолько страшно, что я даже не могу пошевелиться? — вновь промелькнуло в ее голове. — Стоп! Нет! Дело вовсе не в этом!»
И только сейчас директриса все осознала, отчего ее сердце бешено заколотилось. Еще несколькими секундами ранее она боялась, только лишь боялась, но теперь же она испытывала настоящий страх вперемешку с паникой. Дело было вовсе в не в том, о чем Татьяна Сергеевна подумала в первую очередь, а в том, что ее действительно парализовало полностью, она даже не в состоянии была повернуть головой. И это было не из-за страха, а из-за какой-то невидимой силы, удерживающей ее на месте. Единственное, что Татьяна Сергеевна в состоянии еще была делать — это думать. Но и тут, из-за паники, все мысли смешались в одну кучу. Среди всего этого хаоса была только лишь одна мысль, которая пробивалась через все остальные, и которую директриса слышала отчетливее всего. Всего три слова, три коротких слова, от которых волосы на голове Татьяны Сергеевны встали дыбом.
«Они снова здесь, — твердил ее мозг. — Они снова здесь, они снова здесь, они снова здесь…»
Появление незваного гостя не заставило себя ждать. Из левого коридора первого этажа появилась девушка, не спеша вышагивающая по вестибюлю в направлении к лестнице. Одета она была в длинный пуховик с натянутым на голову меховым капюшоном, а также в высокие сапоги, полностью закрывающие всю видимую часть ее ног. Но вовсе не это привлекло внимание Татьяны Сергеевны. Весь свой панический взгляд она устремила на то, в чем был ее зеленый пуховик. Множество темно-красных пятен усеяли его сверху донизу. Одни были покрупнее, другие просто походили на обычные брызги от чего-то такого… А вот от чего именно, до Татьяны Сергеевны дошло мгновенно. Сомнений быть не могло, это точно была кровь. Причем явно не незваной гостьи, а чья-то чужая. Того самого бедняги или бедняг, с кем она недавно разделалась.
— Ну здравствуй, давно не виделись, — раздался голос девушки из-под капюшона, когда она поравнялась с лестницей.
Ее лица Татьяна Сергеевна по-прежнему не видела. Но зато, когда та приподняла голову и посмотрела на нее, увидела ее глаза. Те самые, с которыми директриса сталкивалась пятнадцать лет назад. Черно-красные, словно два мини-прожектора, они светились из-под капюшона и со злорадством смотрели на нее. При виде них Татьяна Сергеевна чуть было не закричала, но полностью парализованное тело не дало этого сделать. Крик застрял на самом подходе, не сумев преодолеть намертво закрытый рот, поэтому вместо него послышалось только лишь тихое мычание.
— Смотри, дорогуша, у нас для тебя сюрприз, — ехидно произнесла девушка.
После этого она повернулась к каморке и силой мысли распахнула дверцу, ведущую в скромную обитель «надзирателя» детского дома. Как только маленькая деревянная дверь открылась, то из каморки вывалилось уже бездыханное и изуродованное, все в крови, тело. Распластавшись на полу в неестественной позе, оно уставилось на Татьяну Сергеевну закатившимися, остекленевшими и залитыми кровью глазами.
— Узнаешь? — загоготала девушка, вновь повернувшись к директрисе.
Дима уже не в состоянии был лицезреть это кровавое месиво, да и желудок потихоньку начинал поднимать бунт, грозясь выплеснуть наружу все свое содержимое, но все же приложил максимум усилий для того, чтобы разглядеть окровавленную дубленку. Желание отвернуться от лужи крови, в которой лежала изодранная одежда бедной женщины, по-настоящему зашкаливало, слишком уж жуткой и в то же время противной была картина. Чем дольше Дима смотрел, тем больше деталей замечал. И когда дело дошло уже до того, что ему удалось разглядеть торчащие из-под дубленки остатки скелета и кусочки органов женщины, то тогда он резко отвернул голову, едва не извергнув рвотную массу на стоящего рядом Сергей.
— Нет, первый раз ее вижу, — сдержав рвоту, ответил Дима на вопрос Михаила.
— Меня интересует еще один вопрос: как мы будем пробираться через это месиво? — задумчиво почесал подбородок Сергей. — Тут, куда ни ступи, везде кровища.
Михаил в быстром темпе пробежался лучом от фонаря по всему полу, видимо, что-то пытаясь разглядеть, после чего также задумчиво произнес:
— Вообще никаких следов.
— В смысле? — не сразу дошло до Димы.
— Весь пол в крови, — указал Михаил на и так для всех известный факт. — А значит, как минимум, хотя бы Юлины следы должны были остаться. Ведь она же как-то вышла из дома. Да и если она привела сюда моего сына, то и его следы тоже должны быть. Но ничего этого нет, вообще ничего.
— Хочешь сказать, что Пустые сюда не возвращались, а где-то по городу ходит девушка в одной ночнушке? — приподняв брови, спросил Сергей.
— По ходу, у Пустых все же есть мозги, — вздохнул Дима и лучом фонарика указал на вешалку, где они с Юлей оставляли свои куртки. — Юлиного пуховика нет, как и ее сапог.
— То есть получается, что они вернулись сюда с Ваней, оделись, а затем куда-то свалили вместе с ним? — нервно хихикнул Сергей. — Они же не мерзнут, нафига им тогда такие маневры?
— Может, поняли, что, шатаясь по городу в таком виде, в котором Юля пришла к нам, они привлекут к себе внимание? — предположил Михаил.
— И долго вы собираетесь там торчать? — раздался позади Настин голос. — Делайте уже что-нибудь. Миша, наш сын в лапах этих тварей, а мы тут стоим и бездействуем!
Настя еще не успела договорить, как все трое синхронно обернулись на крик отчаяния, вызванный бездействием трех парней, застывших на пороге дома. Михаил, не задумываясь, бросился к ней и крепко обнял, чтобы хоть немного успокоить свою жену.
— Мы обязательно найдем нашего сына, — пообещал он ей. — А эти твари за все заплатят.
— И что будем делать? — шепотом спросил Дима у Сергея.
— Понятия не имею, — вздохнул тот в ответ. — Скорей всего, нужно ехать в больницу, где сейчас находится Алексей. Но я почему-то уверен, что они не станут таскать с собой Ваню, а значит либо убьют, либо где-то его спрячут. Если все же второй вариант, на что я очень надеюсь, то возникает очень важный вопрос: где они его прячут?
— Может, он все-таки в доме? — предположил Дима. — Мы точно знаем, что Пустые возвращались сюда, а отсутствие следов ничего не доказывает. Миша прав, ведь каким-то же образом Юля вышла из дома, не оставив ни единого следа на полу.
— Это ты сейчас к чему клонишь? — удивленно посмотрел на Диму Сергей. — К тому, что Пустые теперь еще и летают?
— Я всего лишь пытаюсь рассуждать логически, — огрызнулся Дима. — Хотя одно только существование таких тварей уже нарушает всю логику этого мира. А так я вообще к тому, что они же владеют телекинезом, а значит вполне могут применить его и на себе. Это объясняет тот факт, что в залитой кровью прихожей нет ни единого следа.
— По мне, дак это все равно что-то из области фантастики, — засомневался Сергей.
— О да, а то, что в целом сейчас происходит, не похоже на фантастику, — закатил глаза Дима.
— Хорош там трепаться, — заговорил Михаил, который все это время обнимал свою жену, пытаясь ее успокоить. — Времени у нас в обрез, так что предлагаю разделиться. Мы с Настей отправимся в больницу к Алексею, а вы обследуйте дом. Мало ли что, может, все-таки, Ванечка где-то здесь.
Дима с Сергей напряженно переглянулись. Никто из них не горел желанием заходить в этот адский дом, прихожая которого была залита кровью, но тем не менее оба промолчали, не став возражать. Обусловлено это было еще также и тем, что ни Дима, ни Сергей не пожелали лишний раз напороться на гнев матери, сына которой похитили два монстра, ибо та уже была на грани нервного срыва.
Не услышав никаких возражений, Михаил решил, что его план всеми одобрен и сразу же обратился к Насте:
— Поехали, парни тут разберутся.
— А если Ванечка здесь? — тихо спросила Настя. — Я хочу его первой увидеть.
— Все будет хорошо, — заверил жену Михаил. — Если он здесь, то ребята нам позвонят и мы сразу же вернемся, хорошо?
Настя молча покивала головой, согласившись со своим мужем.
— Удачи вам, — сказал напоследок Сергей. — Будьте осторожны.
— Вы тоже будьте бдительны, — ответил ему Михаил. — Чуть что, сразу звоните нам.
— Договорились, — поднял большой палец вверх Сергей.
На этом они и разошлись. Сергей с Димой остались на террасе, а Михаил с Настей отправились в сторону своего дома, чтобы сесть в машину и на всех парах помчаться в сторону городской больницы, в которой в данный момент врачи боролись за жизнь Алексея.
Глава 39
Рабочий день Татьяны Сергеевны подошел к концу. Слегка пошатываясь после знатной порции дешевого коньяка, женщина укладывала все необходимые вещи в сумочку. Разумеется, Татьяна Сергеевна не была сторонником распития спиртных напитков на рабочем месте, даже наоборот, относилась к этому негативно, но после пережитого днем, когда ей вновь пришлось вспоминать о событиях пятнадцатилетней давности, она сорвалась и выцедила добрую половину бутылки, чтобы хоть как-то успокоить расшатавшиеся нервны.
— Да пропади оно все пропадом, — проворчала Татьяна Сергеевна, запихивая в сумочку свой кошелек. — На кой черт я согласилась на всю эту аферу? Чертовы борцы с Пустыми, будь оно все неладно.
Хорошенько выругавшись, она взяла в руку свой телефон, разблокировала и взглянула на несколько высветившихся уведомлений. В основном это были сообщения, но у Татьяны Сергеевны не было ни малейшего желания на них отвечать. Все, чего она сейчас хотела, так это поскорее добраться до дома, набрать горячую ванну и забраться в нее, прихватив при этом с собой бутылочку красного вина, которая ждала ее в холодильнике. Татьяна Сергеевна понимала, что в ближайшее время из-за всех этих воспоминаний ее снова начнут мучить кошмары, а также что алкоголь — это не выход и тут он ничем не поможет, но сейчас ей было абсолютно наплевать на это, она просто желала забыться на какое-то время, хотя бы на один вечер. Ради этого директриса детского дома сократила свой рабочий день на целый час. Являясь, так сказать, здесь боссом, она вполне могла себе это позволить.
Провозившись немало времени с сумочкой, Татьяна Сергеевна наконец-то закончила укладывать свои вещи и, аккуратно застегнув на «молнию», повесила сумочку себе на правое плечо.
— Чертова сумка, из-за тебя я впустую потратила кучу времени, — вновь выругалась директриса. — Могла бы уже домой ехать.
Заторопившись, Татьяна Сергеевна выскочила из кабинета, заперла его и направилась вдоль по коридору. Идти она старалась как можно увереннее, чтобы не вызвать подозрений у персонала детского дома или же у детей, что сегодня их главнокомандующая так изрядно надралась. Удавалось это ей не всегда. Все-таки в таком состоянии и на высоких каблуках сохранять ровную походку было весьма затруднительно. Но, к счастью, пока что на пути Татьяны Сергеевны не попадалось ни души, а значит шансы на то, чтобы проскочить незамеченной становились все выше и выше. Единственным, кто наверняка мог оказаться на ее пути, был Павел Владимирович, который в данный момент, скорей всего, засел в своей каморке у самого выхода и тратил время на просмотр своих любимых детективных сериалов по зомбоящику. Это было его повседневным занятием. Начиная часов с пяти, Павел Владимирович забирался в крохотную каморку, включал телевизор и сидел там порой до самой глубокой ночи, после чего отправлялся спать.
Татьяна Сергеевна вполне могла воспользоваться и запасными выходами; например, один из таких находился сразу за столовой, но и тут возникала проблема: перед тем как Павел Владимирович садился за просмотр сериалов, он делал обход детского дома и запирал их всех, чтобы никто из детей не решил устроить ночную прогулку или же вылазку до ближайшего магазина за алкоголем с сигаретами. Даже закон о запрете на продажу данной продукции несовершеннолетним никоим образом не препятствовал этому. Детишки все равно как-то умудрялись добыть то, что им нужно, а после возвращались обратно и в тихую сидели, распивая на четверых-пятерых одну полуторалитровую банку пива, ибо на большее им денег не хватало.
Сейчас же, благодаря Павлу Владимировичу, которого эти самые детишки прозвали надзирателем, такие вылазки в разы уменьшились, но все же не сократились до нуля. А вернее, может, и сократились, но протаскивать пиво и распивать его ночью они не перестали, об этом Татьяна Сергеевна знала точно. И каким образом детишки продолжили это делать, для нее оставалось загадкой. Предположение о том, что они проворачивали свой хитро выдуманный план после школы, отпадал сам по себе, так как Павлу Владимировичу такое поведение не нравилось настолько, что время от времени на него что-то находило и от устраивал настоящий обыск каждого сразу же на входе. Детям это, естественно, не нравилось. Татьяне Сергеевне постоянно приходилось выслушивать их жалобы по поводу тюремных условий в детском доме, но та, хоть и слушала их, все равно не предпринимала никаких мер, потому что сама была на стороне местного «надзирателя».
— Так держать, Паша, нечего творить все, что вздумается, в моем детском доме, — пробормотала Татьяна Сергеевна и сама же удивилась, что произнесла это вслух.
Она уже аккуратно спускалась по лестнице, держась за перила, чтобы ненароком не оступиться на своих высоких каблуках.
Оказавшись между первым и вторым этажом, Татьяна Сергеевна остановилась. Причиной тому была не вовсе каморка, в которой мог сидеть Павел Владимирович, а дверь, ведущая на улицу. Та была настежь распахнута, а фиксатор, который позволял ей самостоятельно закрываться, выдран с корнем и преспокойно себе болтался от ветра, проникающего сквозь образовавшийся проход. Также, несмотря на свое нетрезвое состояние, Татьяна Сергеевна поняла, что дверь в распахнутом виде находилась уже довольно продолжительное время, так как чувствовалось, что в вестибюле весьма холодно.
Директрисе стало совсем не по себе. От страха алкогольное опьянение словно испарилось, и теперь она уже твердо стояла на ногах. Только толку от этого не было никакого, идти дальше Татьяна Сергеевна все равно боялась. Ее внутреннее чутье не на шутку взбесилось, трезвоня о том, что тут явно что-то не так. На первый взгляд казалось, что в детский дом кто-то вломился, но с какой целью? Зачем кому-то было сюда проникать? Ведь в детском доме, который со дня на день грозился перестать существовать, красть было совершенно нечего. Единственная ценность, которая тут была — это сами дети. Неужели кто-то решил их похитить?
«Да ну, бред», — промелькнуло в голове у Татьяны Сергеевны.
Она никак не хотела в такое верить.
Вторым же вопросом на повестке дня был «надзиратель». Что случилось с Павлом Владимировичем и куда он пропал? Татьяна Сергеевна знала точно, что распахнутой настежь дверь он точно бы не оставил. Значит, с ним точно что-то случилось.
В первую очередь нужно было проверить его каморку. Возможно, Павел Владимирович находился там и нуждался в помощи.
Татьяна Сергеевна собралась уже было бежать туда, но не смогла. Страх полностью парализовал ее и не дал даже сдвинуться с места, а левая рука вцепилась в перила с такой силой, что пальцы стали белыми, как сметана. Татьяна Сергеевна первым делом попыталась хотя бы разжать ее, но и этого у нее не получилось.
«Неужели мне настолько страшно, что я даже не могу пошевелиться? — вновь промелькнуло в ее голове. — Стоп! Нет! Дело вовсе не в этом!»
И только сейчас директриса все осознала, отчего ее сердце бешено заколотилось. Еще несколькими секундами ранее она боялась, только лишь боялась, но теперь же она испытывала настоящий страх вперемешку с паникой. Дело было вовсе в не в том, о чем Татьяна Сергеевна подумала в первую очередь, а в том, что ее действительно парализовало полностью, она даже не в состоянии была повернуть головой. И это было не из-за страха, а из-за какой-то невидимой силы, удерживающей ее на месте. Единственное, что Татьяна Сергеевна в состоянии еще была делать — это думать. Но и тут, из-за паники, все мысли смешались в одну кучу. Среди всего этого хаоса была только лишь одна мысль, которая пробивалась через все остальные, и которую директриса слышала отчетливее всего. Всего три слова, три коротких слова, от которых волосы на голове Татьяны Сергеевны встали дыбом.
«Они снова здесь, — твердил ее мозг. — Они снова здесь, они снова здесь, они снова здесь…»
Появление незваного гостя не заставило себя ждать. Из левого коридора первого этажа появилась девушка, не спеша вышагивающая по вестибюлю в направлении к лестнице. Одета она была в длинный пуховик с натянутым на голову меховым капюшоном, а также в высокие сапоги, полностью закрывающие всю видимую часть ее ног. Но вовсе не это привлекло внимание Татьяны Сергеевны. Весь свой панический взгляд она устремила на то, в чем был ее зеленый пуховик. Множество темно-красных пятен усеяли его сверху донизу. Одни были покрупнее, другие просто походили на обычные брызги от чего-то такого… А вот от чего именно, до Татьяны Сергеевны дошло мгновенно. Сомнений быть не могло, это точно была кровь. Причем явно не незваной гостьи, а чья-то чужая. Того самого бедняги или бедняг, с кем она недавно разделалась.
— Ну здравствуй, давно не виделись, — раздался голос девушки из-под капюшона, когда она поравнялась с лестницей.
Ее лица Татьяна Сергеевна по-прежнему не видела. Но зато, когда та приподняла голову и посмотрела на нее, увидела ее глаза. Те самые, с которыми директриса сталкивалась пятнадцать лет назад. Черно-красные, словно два мини-прожектора, они светились из-под капюшона и со злорадством смотрели на нее. При виде них Татьяна Сергеевна чуть было не закричала, но полностью парализованное тело не дало этого сделать. Крик застрял на самом подходе, не сумев преодолеть намертво закрытый рот, поэтому вместо него послышалось только лишь тихое мычание.
— Смотри, дорогуша, у нас для тебя сюрприз, — ехидно произнесла девушка.
После этого она повернулась к каморке и силой мысли распахнула дверцу, ведущую в скромную обитель «надзирателя» детского дома. Как только маленькая деревянная дверь открылась, то из каморки вывалилось уже бездыханное и изуродованное, все в крови, тело. Распластавшись на полу в неестественной позе, оно уставилось на Татьяну Сергеевну закатившимися, остекленевшими и залитыми кровью глазами.
— Узнаешь? — загоготала девушка, вновь повернувшись к директрисе.
