– Итак, предлагаю сделать ставки, очень высокие, а затем сразу вскрыть карты. Я их в руках не держал, значит, махинации с моей стороны исключены.
– Идет, начнем с пяти тысяч.
– Что?!
– Зелеными, конечно.
– Я уже говорил: деньги для меня не важны – прохрипел незнакомец и, прищурившись, хитро улыбнулся.
– Ну, хорошо, хорошо ваша цена?
– Жизнь.
Внутри все оборвалось, да, он не готов к таким ставкам. Везунчик чувствовал, как дрожь осыпала его, и стал выступать холодный пот.
– Это очень высокая ставка, – единственное подобрал он для ответа.
– Я бы сказал, более чем. Что ценнее жизни? Мне очень нужна такая ставка, это все расставит по местам и решит мои проблемы, да и твои тоже.
– У меня нет проблем.
– Можешь считать, что с моим появлением они появились.
– Что я сделал вам плохого?
– Мне ничего. Но мне нужна плата, и эта плата – жизнь. Твоя подойдет. Не бойся, если бы я хотел, то мог бы тебя убить давнымдавно. Но пойми, я не хочу это делать просто так, как бандит изза угла. Даже сейчас я могу выхватить нож, который у меня за поясом сзади, вонзить тебе его в шею, да так быстро, что ты этого даже не заметишь. Так что соглашайся. Да и, в конце концов, удача, везение – они ведь еще ни разу не подводили тебя. Так?
– Должна же существовать причина!
– Причина для игры? Она не важна. Главное ставка, которая будоражит мозг, заставляет гореть все внутри, да так чтобы кровь закипала.
– Это… Это бред! Вы ненормальный!
– Разве у тебя не покалывает в пальцах, а руки не тянуться открыть карты. Ну же, будь честен. Игра завораживает как наркотик. О какой нормальности идет речь? Ты же игрок!
Везунчик не мог полностью понять смысла происходящего, это злило его, мозг кипел от того, что он не видит выхода, как же он хотел проснуться. Ведь это сон, скоро все закончится, другого нет объяснения. Из оцепенения его вывел голос незнакомца:
– У меня всего две пары, это не сильная комбинация. Взгляни, две двойки и… О, нет! - Незнакомец наиграно ладонями закрыл рот, и сквозь них отрапортовал:
– Еще две двойки. Давай, скорее посмотрим, что у тебя? – Везунчик стал вскрывать карты.
«Лишь бы руки не дрожали… десятка черви, валет той же масти, следом дама … Это уже лучше… Король черви… Ну же…»
Крестовый туз поставил точку в игре. Везунчик с досады сплюнул и отшвырнул карты, с ужасом поняв, что это он был распят на том кресте.
10 октября, 09.00
Он уже много выпил, думал, это принесет облегчение. Напротив, становилось страшней от прощания с жизнью, спиртное лишь немного притупило чувства и затуманило сознание, но смерть попрежнему находилась рядом.
– Тебе лучше? – Незнакомец стоял перед ним, облаченный в серый плащ и шляпу.
– От чего мне должно быть лучше, от тебя что ли?
– Понимаю твое подавленное состояние: хочется жить, поэтому, пожалуй, предоставлю еще один шанс…
– Все было честным, пристрели сейчас, пока я пьян.
– Нет, мне не принесет никакого удовольствия такой исход. Хочется, чтобы ты чувствовал каждый шаг смерти, каждый вздох…
– Ты всётаки псих?
– Неважно, лучше скажи, как ты научился играть в карты.
– Разве это сейчас важно?
– Мне решать, что важно, а что нет.
– Да кто ты такой, что возомнил о себе, это мое личное и тебя не касается!
– Револьвер у тебя.
– Да, – бросил Везунчик и тут же, как вспышку света, безумие породило в голове мысль: «это единственная возможность избавиться от владельца его жизни».
– Этого не стоит делать, ты сейчас очень пьян и даже с такого близкого расстояния есть большой шанс промахнуться. А если ты попадешь, новая проблема – труп в доме, это трудно объяснить. Да, и еще чуть не забыл: оружие не заряжено.
– К чему вся эта тирада?
– Но ведь ты хотел выстрелить?
– Что?
– Хотел, скажи честно, хотел?
– Да!
– Вот поэтому я и предлагаю стреляться.
– Стреляться? А, где? - растерянно спросил Везунчик и, взяв бутылку, стал наливать в бокал ее содержимое. Незнакомец внимательно проследил за процедурой и затем ответил:
– А это ты сам выберешь, какойнибудь заброшенный дом.
– Сгодится строящийся?
– Подойдет, и тебе мой совет: не пей больше, а проспись и сходи в душ.
– Слушай ты, чудоковбой, если дал возможность, то это твоя блажь, но советы оставь при себе, от них пахнет, и не цветами.
– Хотел как лучше.
– Да пошел ты! Хотел он как лучше! Что благородство лезет через край, но меня тошнит от всего этого. Для когото из нас это последние мгновения, так давай насладимся, кто как хочет.
– Вопервых, тебя тошнит от чрезмерного употребления алкоголя; вовторых, забытье не наслаждение, мальчик, а безрассудство, и на твоем месте я бы сходил в тир и поупражнялся.
– Вот ты и катись! Пусть каждый остается при своем, мне и здесь хорошо.
– Я не сержусь на твой агрессивный настрой, понимаю, у тебя стресс. Но ты сам поднял карты…
– ЧТО?! ДА, ЭТО ЖЕ ТЫ! – Везунчик открыл рот, услышав такое и, не найдя подходящих слов, развел руками. На ум ничегошеньки не шло, все мысли путались. Он встал и важно, но, все же слегка покачиваясь, прошел через комнату и, выйдя в коридор, открыл дверь.
– Если я правильно понял, это значит…
– Это значит, то, что значит. Пошел вон!
– Уже исчезаю, но не забудь ровно в четыре дня у выбранного тобой места. Только, пожалуйста, не струсь и приди, – человек вышел, застегивая плащ и остановившись, неожиданно обернулся:
– Ах да, не забудь взять с собой везение, а то оно уже раз подвело, и мне с каждой минутой все меньше верится в твою честность. О! О чем я говорю, какая честность у картежного мошенника.
– Ровно в четыре – двери с силой захлопнулись, и когда Везунчик остался один, уже для себя с ноткой грусти в голосе добавил: – я не мошенник, мне действительно везет.
Хмель нагоняет грусть во много раз сильней, а тем более повод есть, и весомый. Одно радовало: страх ослабел, он сдвинулся на ступень ниже. Идти придется, доказать самому себе, что у трусости роль второго плана, а вот честь, как говорится, в чести, и занимает ведущую позицию. Хотя, что себя обманывать: житьто хочется. Но, может, есть шанс, пусть ничтожный, но есть. Последнее время Везунчик часто задумывался о жизни, об удаче, что сопутствовала ему. Может, все, что он делал, не верно, не чисто, все до сегодняшнего дня.
– Господи, спаси меня, прости за грехи, за то, что делал неправильно. С прошлым покончено, я раскаиваюсь. Я должен полагаться на Тебя, а не на удачу – Он встал на колени, потому что много раз видел в фильмах, что именно так это делают. – Помоги в этой последней партии, только ты можешь знать наперед… – Тут он остановился в своей молитве, взбудораженный тем, что тот человек, которого он недавно прогнал, не знал места, которое он выберет. Везунчик вскочил на ноги, бросился к выходу и открыл дверь. Прямо перед ним стоял незнакомец.
– Как хорошо, что вы вернулись.
– А я не уходил. Просто резко закрылась дверь.
– Какая разница, ведь я не сказал про место. Какое именно место.
– Знаю, но для себя в голове ты его выбрал.
– Конечно.
– Ну, вот и приезжай туда, я буду тебя ждать. – Незнакомец повернулся и стал спускаться по лестнице.
– Неужели вы можете прочесть мысли? – крикнул вслед Везунчик.
– Нет, наверное, хочу тебя впечатлить – бросил тот через плечо и остановился, – хотя ты должен иметь в виду и чтение мысли, и логику вычислений.
10 октября, 15.45
Оставив машину, он направлялся к строящемуся дому, два этажа которого готовы, а третий только начат. Везунчик уже забыл, когда именно действовала эта стройка. Такими темпами она будет завершена в светлом будущем.
– Зачем я сюда иду, – шепнул он себе увидев перед собой силуэт в шляпе плащ, которого скрывал все черты фигуры.
Неожиданно повалил снег, самый первый, пушистый и чистый в полете, лишь земля сделает его серым. Как же это похоже на людей, мы рождаемся, кажемся чистыми, пушистыми и как только касаемся жизни в этой системе вещей, становимся грязными, порочными. Острое чувство воспоминаний вернуло в детство, засвербело в груди и ввело в минутное отчаяние об ушедшем прошлом и невозвратимом.
– Жду тебя, – вернул его в реальность голос незнакомца.
– У меня в запасе около десяти минут.
– Вот я и хочу, чтобы ты их потратил с пользой.
– Хорошо, тогда как вы определили место. Неужели …
– Все намного проще, необходимо всего лишь повнимательней присмотреться и чутьчуть поразмыслить: город небольшой, и здесь пять строек, три из которых действуют, их сразу откинем. Остаются две заброшенные, но опять же одна почти в центре, возле магазина, а сейчас четыре часа дня, кругом люди. Остается эта.
– Вы гений?
– Я профессионал. А ты новичок, и мне не терпится хоть както уравнять наши шансы.
– Я раньше пробовал стрелять и, кстати, неплохо получалось.
– Раньше – не в счет, попробуй находиться в реальном времени и здраво взвешивать ситуацию.
– Бросьте, по правде моя жизнь давно проиграна.
– Но ты ведь рад, что еще жив, а игра продолжается?
– Не знаю.
– Если дается шанс, не отказывайся и принимай его.
– Ах, ну да, взрывает мозг, кипит кровь, или что там еще. – Вяло, но с нотками иронии отметил Везунчик.
– Приятно, что ты шутишь, но в сторону разговоры, за дело. – Незнакомец достал револьвер и протянул его своему противнику.
– Извлеки пять патронов и заряди себе, не спорь, я так хочу, пять против одного, и только не думай, что это не честно.
– Похоже, у меня нет выбора, – усмехнувшись, Везунчик сделал, как его «попросили».
– Вот и прекрасно, – прохрипел странный человек, забирая назад свой револьвер. – Ты спустишься в подвал по той лестнице, а я здесь.
– Стоп. Я хочу знать, в чем моя вина, вы сами сказали: «она не важна», а значит, она есть.
– И снова повторю: «она не важна», но, если ты выиграешь эту партию, тебе необязательно будет ее знать, а я, прежде чем убить, все скажу.
– Какието идиотские правила.
– Ты проиграл жизнь пока этого довольно. Так, что давай спускайся и не забудь, взведи курок. – Барабан медленно повернулся, и щелкнул. Патрон встал напротив бойка, пулей глядя в холодный ствол.
10 октября, 16.15
Он выглянул изза угла, стараясь обхватить взором весь проход. С другой стороны ктото стоял или шел, и он, не выдержав, судорожно выстрелил несколько раз, – тело упало. Теперь нужно выйти и посмотреть. Как тяжело сделать первый шаг: может, тот, кто лежит, еще жив. Собрав всю волю в комок, он начал приближаться, держа оружие наготове. Но что это? Всего лишь плащ валяется под ногами, а вместо тела деревянный шест.
– Попался, как пацан, – процедил Везунчик и, отщелкнув барабан, обнаружил всего два патрона. Три раза впустую. Вот болван. Так, не отчаиваться, нужно подумать, что же делать дальше.
Он отошел и шагнул в пристройку, укрывшись темнотой. Думать, думать! Вопервых, действовать наверняка, а значит, ждать здесь, и как только тот появится в проеме …
Незнакомец осторожно подошел и поднял плащ, осмотрел его, затем стены:
– Что же, неплохо один против двух, – усмехнулся он про себя, – это научит его бояться, следовательно, он станет ждать меня в укрытии.
Везунчик никак не мог расслабиться, он отчетливо слышал шаги, вот и тень показалась в проеме. Время замерло, и секунды, забыв чеканить шаги, задумались, сбились с ритма и искали свой новый путь. Вот и он, как всегда, в своей шляпе и плаще. Выстрел раскатом грома вырвался из плена. Незнакомец остановился, словно пуля пронзила плоть своей жгучей болью, а следом еще один выстрел, наверное, повалил его. Везунчик не видел и не чувствовал ничего, и, когда дрожь в теле унялась, он вышел из своего укрытия и не увидел даже пятна крови.
– Не может этого быть, – прокричал он и, пробежав по проходу, заглянул за угол. Никого. Он поспешил в свое укрытие, надеясь, что оно спасет, как в детстве спасало одеяло от темноты. Перед входом еще раз осмотрелся и стал медленно погружаться во мрак. Его движение остановило что то твердое, уперлось в спину.
– Ты умеешь считать до пяти?
– Да …
– Тогда, надеюсь, понял, что игра окончена? Если веришь в Бога, молись. – Незнакомец ткнул револьвером между лопаток, словно заранее прочитал мысли. – Забудь о судьбе и удаче, – все в руках человека. Сплелась цепочка из логики и умения владеть собой: телом, чувствами, эмоциями, – всем сразу, прочно сплелась и захлестнулась на твоей шее. Где она, твоя хваленая удача, что, помогла? Дам еще один бесплатный совет: попробуй меня попросить.
Вот оно, спасение! Только попросить! Но Везунчик молчал и этим наверняка злил его. Он молчал не изза безразличия к тому, что произойдет. Ему не все равно, убьют его или оставят в живых. Хотя, что его жизнь? Никчемна и пуста. Да и кто в целом свете вспомнит о нем? Мама? Давно умерла, а отец? Он бросил их когда тот был малышом. И как не напрягался, не смог вспомнить лица. Может быть, это логичное завершение жизни Везунчика. И все же! Он готов рыдать и, ползая на коленях молить о пощаде, но…Только не перед этим человеком. Гордость. Глупая гордость. Страшная гордость, она сделала его непреклонной стеной молчания.
- Хорошо, значит, ты этого хочешь. Что же, прощай, Везунчик «живые знают, что умрут, а мертвые ничего не знают».
– Заткнись и верши свое дело.
– Я надеялся хоть както тебя утешить.
– Ты выиграл, а я боюсь умереть, что тебе еще надо?
– Открыть причину, по которой выбор пал на тебя.
– Весь во внимании.
– Ты единственное связующее звено с тем прошлым, на котором печать мести.
– Не понял?
– Твой отец лишил меня всего, он был главным в той мерзкой шайке, и мне так не терпится нажать на спусковой крючок.
– Так действуй, пожалуйста, не мучай меня! А отца своего я даже не помню!
Тишина и напряжение слились воедино. Ожидание последнего момента тяжелее любой ноши, ибо ношу, пронеся, можно сбросить, а это. Не оторвешь, не выкинешь, словно, ты сам тяжесть, и все закончится, когда тебя вычеркнут. Словно выстрел, прозвучал щелчок.
– Вот и все, – шепнул Везунчик и упал без чувств.
10 октября, 17.10
– Наконецто пришел в себя, – процедил незнакомец.
– Я … я …
– Ты жив!
– А как же выстрел?
– Да не было никакого выстрела, осечка, понял, осечка!
– Что же дальше?
– Ничего, – Незнакомец протянул руку. – Давай помогу встать.
– Спасибо. А кто выиграл?
– Сегодня, будем считать, ты выиграл, и я это признаю.
– Но на самом деле я проиграл, вы это знаете и осечка просто случайность.
– Случайность, какое точное определение сегодняшнему событию, именно так я его воспринимаю. Даже мое, отточенное по высшему классу мастерство стало прахом перед случаем.
Затем они вместе вышли наружу. Снег усилился и сыпал огромными хлопьями.
– Если так будет продолжаться и дальше, то завтра придет зима, – отвлеченно, словно сам для себя, заметил Везунчик, подставляя ладони большим пушистым снежинкам.
– Может, поедем в бар чегонибудь выпьем? – предложил незнакомец.
– Можно выпить вина. Кстати, неужели я так неважно стреляю?
– В плащ неплохо, а в меня – просто отвратительно.
– Меня мучает один вопрос, можно его задать?
– Да.
– Теперь вы не считаете меня мошенником?
– Может, гдето в глубине души я и хотел бы поверить в твою честность, есть факт, ты проиграл в карты, а значит, везения нет. Сопутствовал ли тебе до этого успех? Возможно. Было ли так всегда? Сложно ответить.
– Идет, начнем с пяти тысяч.
– Что?!
– Зелеными, конечно.
– Я уже говорил: деньги для меня не важны – прохрипел незнакомец и, прищурившись, хитро улыбнулся.
– Ну, хорошо, хорошо ваша цена?
– Жизнь.
Внутри все оборвалось, да, он не готов к таким ставкам. Везунчик чувствовал, как дрожь осыпала его, и стал выступать холодный пот.
– Это очень высокая ставка, – единственное подобрал он для ответа.
– Я бы сказал, более чем. Что ценнее жизни? Мне очень нужна такая ставка, это все расставит по местам и решит мои проблемы, да и твои тоже.
– У меня нет проблем.
– Можешь считать, что с моим появлением они появились.
– Что я сделал вам плохого?
– Мне ничего. Но мне нужна плата, и эта плата – жизнь. Твоя подойдет. Не бойся, если бы я хотел, то мог бы тебя убить давнымдавно. Но пойми, я не хочу это делать просто так, как бандит изза угла. Даже сейчас я могу выхватить нож, который у меня за поясом сзади, вонзить тебе его в шею, да так быстро, что ты этого даже не заметишь. Так что соглашайся. Да и, в конце концов, удача, везение – они ведь еще ни разу не подводили тебя. Так?
– Должна же существовать причина!
– Причина для игры? Она не важна. Главное ставка, которая будоражит мозг, заставляет гореть все внутри, да так чтобы кровь закипала.
– Это… Это бред! Вы ненормальный!
– Разве у тебя не покалывает в пальцах, а руки не тянуться открыть карты. Ну же, будь честен. Игра завораживает как наркотик. О какой нормальности идет речь? Ты же игрок!
Везунчик не мог полностью понять смысла происходящего, это злило его, мозг кипел от того, что он не видит выхода, как же он хотел проснуться. Ведь это сон, скоро все закончится, другого нет объяснения. Из оцепенения его вывел голос незнакомца:
– У меня всего две пары, это не сильная комбинация. Взгляни, две двойки и… О, нет! - Незнакомец наиграно ладонями закрыл рот, и сквозь них отрапортовал:
– Еще две двойки. Давай, скорее посмотрим, что у тебя? – Везунчик стал вскрывать карты.
«Лишь бы руки не дрожали… десятка черви, валет той же масти, следом дама … Это уже лучше… Король черви… Ну же…»
Крестовый туз поставил точку в игре. Везунчик с досады сплюнул и отшвырнул карты, с ужасом поняв, что это он был распят на том кресте.
10 октября, 09.00
Он уже много выпил, думал, это принесет облегчение. Напротив, становилось страшней от прощания с жизнью, спиртное лишь немного притупило чувства и затуманило сознание, но смерть попрежнему находилась рядом.
– Тебе лучше? – Незнакомец стоял перед ним, облаченный в серый плащ и шляпу.
– От чего мне должно быть лучше, от тебя что ли?
– Понимаю твое подавленное состояние: хочется жить, поэтому, пожалуй, предоставлю еще один шанс…
– Все было честным, пристрели сейчас, пока я пьян.
– Нет, мне не принесет никакого удовольствия такой исход. Хочется, чтобы ты чувствовал каждый шаг смерти, каждый вздох…
– Ты всётаки псих?
– Неважно, лучше скажи, как ты научился играть в карты.
– Разве это сейчас важно?
– Мне решать, что важно, а что нет.
– Да кто ты такой, что возомнил о себе, это мое личное и тебя не касается!
– Револьвер у тебя.
– Да, – бросил Везунчик и тут же, как вспышку света, безумие породило в голове мысль: «это единственная возможность избавиться от владельца его жизни».
– Этого не стоит делать, ты сейчас очень пьян и даже с такого близкого расстояния есть большой шанс промахнуться. А если ты попадешь, новая проблема – труп в доме, это трудно объяснить. Да, и еще чуть не забыл: оружие не заряжено.
– К чему вся эта тирада?
– Но ведь ты хотел выстрелить?
– Что?
– Хотел, скажи честно, хотел?
– Да!
– Вот поэтому я и предлагаю стреляться.
– Стреляться? А, где? - растерянно спросил Везунчик и, взяв бутылку, стал наливать в бокал ее содержимое. Незнакомец внимательно проследил за процедурой и затем ответил:
– А это ты сам выберешь, какойнибудь заброшенный дом.
– Сгодится строящийся?
– Подойдет, и тебе мой совет: не пей больше, а проспись и сходи в душ.
– Слушай ты, чудоковбой, если дал возможность, то это твоя блажь, но советы оставь при себе, от них пахнет, и не цветами.
– Хотел как лучше.
– Да пошел ты! Хотел он как лучше! Что благородство лезет через край, но меня тошнит от всего этого. Для когото из нас это последние мгновения, так давай насладимся, кто как хочет.
– Вопервых, тебя тошнит от чрезмерного употребления алкоголя; вовторых, забытье не наслаждение, мальчик, а безрассудство, и на твоем месте я бы сходил в тир и поупражнялся.
– Вот ты и катись! Пусть каждый остается при своем, мне и здесь хорошо.
– Я не сержусь на твой агрессивный настрой, понимаю, у тебя стресс. Но ты сам поднял карты…
– ЧТО?! ДА, ЭТО ЖЕ ТЫ! – Везунчик открыл рот, услышав такое и, не найдя подходящих слов, развел руками. На ум ничегошеньки не шло, все мысли путались. Он встал и важно, но, все же слегка покачиваясь, прошел через комнату и, выйдя в коридор, открыл дверь.
– Если я правильно понял, это значит…
– Это значит, то, что значит. Пошел вон!
– Уже исчезаю, но не забудь ровно в четыре дня у выбранного тобой места. Только, пожалуйста, не струсь и приди, – человек вышел, застегивая плащ и остановившись, неожиданно обернулся:
– Ах да, не забудь взять с собой везение, а то оно уже раз подвело, и мне с каждой минутой все меньше верится в твою честность. О! О чем я говорю, какая честность у картежного мошенника.
– Ровно в четыре – двери с силой захлопнулись, и когда Везунчик остался один, уже для себя с ноткой грусти в голосе добавил: – я не мошенник, мне действительно везет.
Хмель нагоняет грусть во много раз сильней, а тем более повод есть, и весомый. Одно радовало: страх ослабел, он сдвинулся на ступень ниже. Идти придется, доказать самому себе, что у трусости роль второго плана, а вот честь, как говорится, в чести, и занимает ведущую позицию. Хотя, что себя обманывать: житьто хочется. Но, может, есть шанс, пусть ничтожный, но есть. Последнее время Везунчик часто задумывался о жизни, об удаче, что сопутствовала ему. Может, все, что он делал, не верно, не чисто, все до сегодняшнего дня.
– Господи, спаси меня, прости за грехи, за то, что делал неправильно. С прошлым покончено, я раскаиваюсь. Я должен полагаться на Тебя, а не на удачу – Он встал на колени, потому что много раз видел в фильмах, что именно так это делают. – Помоги в этой последней партии, только ты можешь знать наперед… – Тут он остановился в своей молитве, взбудораженный тем, что тот человек, которого он недавно прогнал, не знал места, которое он выберет. Везунчик вскочил на ноги, бросился к выходу и открыл дверь. Прямо перед ним стоял незнакомец.
– Как хорошо, что вы вернулись.
– А я не уходил. Просто резко закрылась дверь.
– Какая разница, ведь я не сказал про место. Какое именно место.
– Знаю, но для себя в голове ты его выбрал.
– Конечно.
– Ну, вот и приезжай туда, я буду тебя ждать. – Незнакомец повернулся и стал спускаться по лестнице.
– Неужели вы можете прочесть мысли? – крикнул вслед Везунчик.
– Нет, наверное, хочу тебя впечатлить – бросил тот через плечо и остановился, – хотя ты должен иметь в виду и чтение мысли, и логику вычислений.
10 октября, 15.45
Оставив машину, он направлялся к строящемуся дому, два этажа которого готовы, а третий только начат. Везунчик уже забыл, когда именно действовала эта стройка. Такими темпами она будет завершена в светлом будущем.
– Зачем я сюда иду, – шепнул он себе увидев перед собой силуэт в шляпе плащ, которого скрывал все черты фигуры.
Неожиданно повалил снег, самый первый, пушистый и чистый в полете, лишь земля сделает его серым. Как же это похоже на людей, мы рождаемся, кажемся чистыми, пушистыми и как только касаемся жизни в этой системе вещей, становимся грязными, порочными. Острое чувство воспоминаний вернуло в детство, засвербело в груди и ввело в минутное отчаяние об ушедшем прошлом и невозвратимом.
– Жду тебя, – вернул его в реальность голос незнакомца.
– У меня в запасе около десяти минут.
– Вот я и хочу, чтобы ты их потратил с пользой.
– Хорошо, тогда как вы определили место. Неужели …
– Все намного проще, необходимо всего лишь повнимательней присмотреться и чутьчуть поразмыслить: город небольшой, и здесь пять строек, три из которых действуют, их сразу откинем. Остаются две заброшенные, но опять же одна почти в центре, возле магазина, а сейчас четыре часа дня, кругом люди. Остается эта.
– Вы гений?
– Я профессионал. А ты новичок, и мне не терпится хоть както уравнять наши шансы.
– Я раньше пробовал стрелять и, кстати, неплохо получалось.
– Раньше – не в счет, попробуй находиться в реальном времени и здраво взвешивать ситуацию.
– Бросьте, по правде моя жизнь давно проиграна.
– Но ты ведь рад, что еще жив, а игра продолжается?
– Не знаю.
– Если дается шанс, не отказывайся и принимай его.
– Ах, ну да, взрывает мозг, кипит кровь, или что там еще. – Вяло, но с нотками иронии отметил Везунчик.
– Приятно, что ты шутишь, но в сторону разговоры, за дело. – Незнакомец достал револьвер и протянул его своему противнику.
– Извлеки пять патронов и заряди себе, не спорь, я так хочу, пять против одного, и только не думай, что это не честно.
– Похоже, у меня нет выбора, – усмехнувшись, Везунчик сделал, как его «попросили».
– Вот и прекрасно, – прохрипел странный человек, забирая назад свой револьвер. – Ты спустишься в подвал по той лестнице, а я здесь.
– Стоп. Я хочу знать, в чем моя вина, вы сами сказали: «она не важна», а значит, она есть.
– И снова повторю: «она не важна», но, если ты выиграешь эту партию, тебе необязательно будет ее знать, а я, прежде чем убить, все скажу.
– Какието идиотские правила.
– Ты проиграл жизнь пока этого довольно. Так, что давай спускайся и не забудь, взведи курок. – Барабан медленно повернулся, и щелкнул. Патрон встал напротив бойка, пулей глядя в холодный ствол.
10 октября, 16.15
Он выглянул изза угла, стараясь обхватить взором весь проход. С другой стороны ктото стоял или шел, и он, не выдержав, судорожно выстрелил несколько раз, – тело упало. Теперь нужно выйти и посмотреть. Как тяжело сделать первый шаг: может, тот, кто лежит, еще жив. Собрав всю волю в комок, он начал приближаться, держа оружие наготове. Но что это? Всего лишь плащ валяется под ногами, а вместо тела деревянный шест.
– Попался, как пацан, – процедил Везунчик и, отщелкнув барабан, обнаружил всего два патрона. Три раза впустую. Вот болван. Так, не отчаиваться, нужно подумать, что же делать дальше.
Он отошел и шагнул в пристройку, укрывшись темнотой. Думать, думать! Вопервых, действовать наверняка, а значит, ждать здесь, и как только тот появится в проеме …
Незнакомец осторожно подошел и поднял плащ, осмотрел его, затем стены:
– Что же, неплохо один против двух, – усмехнулся он про себя, – это научит его бояться, следовательно, он станет ждать меня в укрытии.
Везунчик никак не мог расслабиться, он отчетливо слышал шаги, вот и тень показалась в проеме. Время замерло, и секунды, забыв чеканить шаги, задумались, сбились с ритма и искали свой новый путь. Вот и он, как всегда, в своей шляпе и плаще. Выстрел раскатом грома вырвался из плена. Незнакомец остановился, словно пуля пронзила плоть своей жгучей болью, а следом еще один выстрел, наверное, повалил его. Везунчик не видел и не чувствовал ничего, и, когда дрожь в теле унялась, он вышел из своего укрытия и не увидел даже пятна крови.
– Не может этого быть, – прокричал он и, пробежав по проходу, заглянул за угол. Никого. Он поспешил в свое укрытие, надеясь, что оно спасет, как в детстве спасало одеяло от темноты. Перед входом еще раз осмотрелся и стал медленно погружаться во мрак. Его движение остановило что то твердое, уперлось в спину.
– Ты умеешь считать до пяти?
– Да …
– Тогда, надеюсь, понял, что игра окончена? Если веришь в Бога, молись. – Незнакомец ткнул револьвером между лопаток, словно заранее прочитал мысли. – Забудь о судьбе и удаче, – все в руках человека. Сплелась цепочка из логики и умения владеть собой: телом, чувствами, эмоциями, – всем сразу, прочно сплелась и захлестнулась на твоей шее. Где она, твоя хваленая удача, что, помогла? Дам еще один бесплатный совет: попробуй меня попросить.
Вот оно, спасение! Только попросить! Но Везунчик молчал и этим наверняка злил его. Он молчал не изза безразличия к тому, что произойдет. Ему не все равно, убьют его или оставят в живых. Хотя, что его жизнь? Никчемна и пуста. Да и кто в целом свете вспомнит о нем? Мама? Давно умерла, а отец? Он бросил их когда тот был малышом. И как не напрягался, не смог вспомнить лица. Может быть, это логичное завершение жизни Везунчика. И все же! Он готов рыдать и, ползая на коленях молить о пощаде, но…Только не перед этим человеком. Гордость. Глупая гордость. Страшная гордость, она сделала его непреклонной стеной молчания.
- Хорошо, значит, ты этого хочешь. Что же, прощай, Везунчик «живые знают, что умрут, а мертвые ничего не знают».
– Заткнись и верши свое дело.
– Я надеялся хоть както тебя утешить.
– Ты выиграл, а я боюсь умереть, что тебе еще надо?
– Открыть причину, по которой выбор пал на тебя.
– Весь во внимании.
– Ты единственное связующее звено с тем прошлым, на котором печать мести.
– Не понял?
– Твой отец лишил меня всего, он был главным в той мерзкой шайке, и мне так не терпится нажать на спусковой крючок.
– Так действуй, пожалуйста, не мучай меня! А отца своего я даже не помню!
Тишина и напряжение слились воедино. Ожидание последнего момента тяжелее любой ноши, ибо ношу, пронеся, можно сбросить, а это. Не оторвешь, не выкинешь, словно, ты сам тяжесть, и все закончится, когда тебя вычеркнут. Словно выстрел, прозвучал щелчок.
– Вот и все, – шепнул Везунчик и упал без чувств.
10 октября, 17.10
– Наконецто пришел в себя, – процедил незнакомец.
– Я … я …
– Ты жив!
– А как же выстрел?
– Да не было никакого выстрела, осечка, понял, осечка!
– Что же дальше?
– Ничего, – Незнакомец протянул руку. – Давай помогу встать.
– Спасибо. А кто выиграл?
– Сегодня, будем считать, ты выиграл, и я это признаю.
– Но на самом деле я проиграл, вы это знаете и осечка просто случайность.
– Случайность, какое точное определение сегодняшнему событию, именно так я его воспринимаю. Даже мое, отточенное по высшему классу мастерство стало прахом перед случаем.
Затем они вместе вышли наружу. Снег усилился и сыпал огромными хлопьями.
– Если так будет продолжаться и дальше, то завтра придет зима, – отвлеченно, словно сам для себя, заметил Везунчик, подставляя ладони большим пушистым снежинкам.
– Может, поедем в бар чегонибудь выпьем? – предложил незнакомец.
– Можно выпить вина. Кстати, неужели я так неважно стреляю?
– В плащ неплохо, а в меня – просто отвратительно.
– Меня мучает один вопрос, можно его задать?
– Да.
– Теперь вы не считаете меня мошенником?
– Может, гдето в глубине души я и хотел бы поверить в твою честность, есть факт, ты проиграл в карты, а значит, везения нет. Сопутствовал ли тебе до этого успех? Возможно. Было ли так всегда? Сложно ответить.
